Девочка строила дом под столом.
Это был не просто стол — старый письменный стол её деда, тяжёлый, с резными ножками и глубоким ящиком, в котором когда-то хранились бумаги, а теперь лежали её сокровища: каштаны, цветные стёклышки, обломок медного ключа и засушенная бабочка. Стол стоял в углу её комнаты, у окна, и под ним было темно и уютно, как в норе. Девочка натягивала одеяла между ножками и получались стены. Подушки становились полом, мягким и тёплым. Простыня служила потолком. Внутри помещалась она сама, её плюшевый заяц с оторванным ухом и книга, которую она читала уже сто раз.
Здесь её никто не находил. Монстры под кроватью не могли до неё добраться: они жили там, внизу, в темноте под пружинами, а она была здесь, наверху, за стенами из одеял. Иногда она слышала, как они скребутся, так тихо, осторожно, будто проверяют, не вышла ли она. Но она не выходила. Она сидела в своём доме, обнимала зайца и чувствовала, как тепло подушек пропитывает её всю, от пяток до макушки.
В ту ночь она проснулась от голоса.
— Доченька, — позвала мама из кухни. — Иди сюда.
Девочка открыла глаза. Внутри домика было темно. Только тонкая полоска света пробивалась сквозь щель между одеялами. Она села, протирая глаза.
— Иду, — сказала она и потянулась к краю простыни, чтобы выбраться.
И тогда голос раздался снова. Он прозвучал прямо рядом, за стенкой из одеял, с той стороны, где было темно и пусто.
— Не выходи. Это не мама.