Контент удален!

Каждое утро девочка просыпалась с грязью под ногтями, тёмной, жирной, пахнущей сырой землёй и прелым листом, въевшейся в кожу так глубоко, что отмыть её удавалось только жёсткой щёткой и мылом. Колени у неё были исцарапаны тонкими ровными царапинами, будто она продиралась сквозь колючий кустарник, а в волосах запутывались сухие листья.

Мама сначала смеялась, потом перестала.

— Ты опять ходила куда-то ночью? — спрашивала она, стоя в дверях детской с щёткой в руке и с выражением лица, которое девочка не любила, потому что оно было не злым, а усталым.

— Я спала, — отвечала девочка, и это было правдой.

Она засыпала в своей кровати, под тёплым одеялом, с плюшевым медведем под боком, и просыпалась с грязными руками, ссадинами и листьями в волосах, будто возвращалась из долгой прогулки, которой не было ни в её памяти, ни в её снах.

Мама стала запирать окно на ночь, проверять входную дверь, даже ставить стул в коридоре, чтобы услышать, если девочка всё-таки выйдет. Но утром всё повторялось, и однажды к грязи и листьям прибавилась мышь.

Маленькая, серая, с длинным хвостиком, свернувшимся колечком, она аккуратно лежала на полу у кровати, будто кто-то положил её туда специально. Девочка села на кровати и долго смотрела на неё, прежде чем протянуть руку и коснуться холодной шёрстки.

Это была её добыча. Она не помнила, как принесла её, не помнила зачем, но знала: это её.

Маме она не сказала. Убрала мышь в коробку из-под обуви, спрятала под кровать, а вечером, когда мама спросила про грязные руки, ответила, что играла в саду. Мама вздохнула и включила свет в коридоре.

Ночью девочка снова проснулась, будто кто-то позвал её беззвучным голосом. Окно было заперто, дверь закрыта, в коридоре горел свет, но она всё равно встала и подошла к окну. И там, за стеклом, в жёлтом круге фонаря, кто-то стоял. Маленький, сгорбленный, с длинными пальцами, он смотрел на неё и улыбался. Девочка не знала, кто это, но почему-то чувствовала: это её. Как мышь, как грязь под ногтями и листья в волосах.

Она улыбнулась в ответ. Затем вернулась в кровать, закрыла глаза и крепко уснула. А утром проснулась с новыми царапинами на коленях и с чем-то тёплым и пушистым у самых ног. Окинув одеяло, она увидела крота. Маленький, слепой, ещё живой, он шевелился, пытаясь зарыться. Девочка взяла его в руки, посмотрела на маму, которая стояла в дверях с открытым ртом, и сказала спокойно, будто это всё объясняло:

— Это мне. Это моя добыча.