Контент удален!

В середине вечера, когда музыка стала громче, а сотрудники окончательно перестали следить за формальностями, в зале появились братья Чхве. Сону выглядел безупречно. Его сшитый на заказ тёмный костюм, подчёркивал фигуру, волосы были уложены с воском, а на лице сияла улыбка человека, привыкшего получать от жизни всё, стоило пошевелить пальцем. Рядом шёл Джихун – высокий альфа с тяжёлым взглядом и властными манерами. Инхо заметил их сразу. Он не забыл о том, что произошло в ресторане. Помнил унизительные слова Сону и то, как омега сорвался, когда эмоции вырвались наружу. Не забыл Инхо и то, что Джихун тогда увёл брата, не задавая вопросов.

Сону сразу направился к Минсону.

– Господин Кан, – произнёс он с мягкой улыбкой. – Мне так жаль, что не успел на церемонию награждения.

– Вы ничего не пропустили, – ответил Минсон.

Инхо, стоявший неподалёку, заметил внезапную перемену в поведении генерального директора. Минсон, который весь вечер с трудом отрывал от него взгляд, теперь как по волшебству переключился на Сону. Альфа предложил ему место за главным столом, спросил о последних новостях, позвал официанта и даже сам налил Сону воды, когда бокал оказался пуст. Это выглядело почти демонстративно. Сону сиял.

– Я слышал, вы получили награду, – обратился Джихун к Инхо.

Инхо повернулся.

– Да.

– Новичок года. Впечатляющее достижение для человека, который ещё недавно работал секретарём.

– Не знал, что должность секретаря делает подобные достижения невозможными.

Джихун рассмеялся.

– Острый язык. Мне нравится.

– Тогда вам повезло. Он всегда при мне.

Альфа натянул ухмылку и посмотрел так пристально, что Инхо стало не по себе. Поёрзав на стуле, он невольно отвёл глаза, надеясь, что альфа не заметил, как сильно его напугал.

– Сегодня вы выглядите иначе, – сказал Джихун. – Удивительно, что в прошлый раз я этого не заметил.

– Возможно, вы смотрели не туда.

– Обещаю, впредь я буду внимательнее.

Инхо достал телефон и принялся листать ленту, хотя из интересного в ней только погода.

– Вы всегда такой колючий?

Джихун, кажется, решил окончательно испортить Инхо вечер.

– Только с теми, кто задаёт слишком много вопросов.

На секунду от Джихуна повеяло раздражением, но он быстро спрятал его за насмешливой улыбкой.

– Не ожидал, что вечер будет настолько интересным.

Он предложил Инхо бокал шампанского. Инхо отказался. Джихун принёс ему безалкогольный напиток. Инхо поблагодарил, но поставил стакан на ближайший стол, не сделав ни глотка. Инхо всем своим видом старался показать, что общество альфы его тяготит, но тот продолжал оставаться рядом и задавать вопросы. Спросил о работе, о награде, о том, где Инхо покупал костюм. Вроде бы обычная светская беседа, но постепенно внимание Джихуна стало навязчивым. Он не давал Инхо спокойно поговорить с коллегами, появлялся рядом каждый раз, стоило тем подойти.

– Вы слишком красивы, чтобы проводить весь вечер с инженерами, – заметил Джихун.

– А может я просто не хочу разговаривать с вами?

Улыбка Джихуна исчезла всего на мгновение.

– Я всего лишь пытаюсь быть любезным, – заметил Джихун.

– В таком случае будьте любезны оставить меня в покое.

Инхо решил уйти в другую часть зала, но Джихун снова последовал за ним.

***

Уджин заметил неладное, когда Инхо попытался подойти к столу инженерного отдела. Он был с ним знаком ещё до перевода. И в отличие от многих коллег, Уджин никогда не относился к нему свысока и не считал, что омега должен совершить какой-нибудь подвиг, чтоб заслужить право на уважение. Сейчас он ясно видел, что Инхо совсем не рад компании Чхве Джихуна. Альфа держал ладонь на пояснице омеги, словно имел полное право сопровождать его. Инхо несколько раз отстранялся, но Джихун снова сокращал расстояние. Уджин нахмурился.

– Инхо?

Омега повернул голову. На короткое мгновение в его глазах мелькнуло облегчение.

– Уджин. Ты не видел Пак Тэхёна?

– Кажется, он недавно уехал.

– Понятно.

Джихун придержал Инхо за плечо.

– Мы как раз собирались продолжить вечер в более спокойном месте.

– Мы? – переспросил Уджин.

– Да. Где не так шумно.

Инхо попытался отступить.

– Лично я никуда с вами не собирался.

Джихун наклонился к нему и произнёс у самого уха:

– Не устраивай сцену.

Уджин увидел, как напряглись плечи Инхо и моментально шагнул ближе.

– Господин Чхве, кажется Инхо не хочет уходить.

Джихун медленно перевёл на него взгляд.

– А ты вообще кто?

– Уджин. Мы работаем вместе.

– Бета?

– Да.

Джихун улыбнулся, и от этой улыбки у Уджина вспотели ладони.

– Тогда дам тебе бесплатный совет, бета. Не вмешивайся в дела альф и омег. Ты можешь сколько угодно изображать героя перед коллегами, но если решишь влезть туда, где тебе не место, никто даже разбираться не станет, кто начал первым.

– Но Инхо сказал, что не хочет идти. Я слышал.

– А я сказал, что мы идём.

– Вы не можете просто…

– Могу, – негромко произнёс Джихун.

Уджину хватило одного взгляда на его лицо: альфа не привык, чтобы ему возражали. Джихун снова повернулся к Инхо.

– Пойдём.

Инхо посмотрел на Уджина. Во взгляде омеги не читалась мольба о спасении, скорее предупреждение не делать глупостей. Но Уджин всё равно не мог заставить себя отойти.

– Я позову кого-нибудь, – сказал он Инхо.

Джихун рассмеялся.

– Конечно. Беги за помощью, маленькая бета.

Уджин развернулся и почти побежал. Первым, о ком он подумал, был Тэхён. Директор знал Инхо, уважал его и наверняка смог бы остановить Чхве Джихуна, не превращая ситуацию в публичный скандал. Но, встретив его секретаря, Уджин узнал, что Тэхён уже покинул отель. Тогда он попробовал связаться с ним по телефону. Тэхён не взял трубку. Уджин выругался и поспешил обратно в зал, но в коридоре столкнулся с Ли Джуном.

– Господин Ли! – выдохнул он. – Мне нужна помощь. Чхве Джихун пытается увести Ким Инхо, а тот не хочет с ним идти. Вы должны…

Джун поднял руку, останавливая его.

– Ты уверен, что хочешь вмешаться?

– Что? – Уджин не сразу понял смысл сказанного.

– Джихун – альфа. Инхо – омега. Они взрослые люди. И ты не знаешь, о чём они договорились.

– Я слышал, как Инхо отказался!

На лице Ли Джуна появилась неприятная усмешка.

– Тогда тебе тем более стоит держаться подальше. Если бета решит вмешаться в альфийско-омежьи игры, ему несдобровать. Неужели ты думаешь, что руководство компании встанет на твою сторону, если всё закончится скандалом?

– Но…

– Подумай о своей карьере, Уджин. О семье и о том, что может случиться, если влиятельный альфа решит, что ты его оскорбил.

Ли Джун слегка наклонился к нему.

– Иногда лучший способ остаться целым – не лезть туда, где тебя не ждут.

Уджин замер. Он ненавидел себя за то, что слова Ли Джуна подействовали. Но страх оказался сильнее желания стать спасателем. Он уже представил, как его увольняют. Ли Джун прав – никто не захочет слушать версию событий, рассказанную бетой. Он отступил на шаг. Джун похлопал его по плечу и ушёл. Уджин остался в коридоре, сжимая телефон в руке. Он ещё несколько раз набрал номер Тэхёна и даже оставил голосовое, но технический директор так и не перезвонил.

***

Инхо понял, что Джихун больше не притворяется, когда они оказались в лифте. До этого альфа сохранял подобие светской учтивости. Улыбался и делал вид, будто их сопровождает обоюдное желание продолжить вечер в более интимной обстановке. Теперь улыбка альфы исчезла. Инхо попытался коснуться сознания Джихуна, но наткнулся на непробиваемую стену. Ещё в зале Инхо без труда уловил раздражение альфы, а сейчас не чувствовал ровным счётом ничего. Ему и раньше встречались люди, которые настолько хорошо владели собой, что нащупать их эмоции удавалось не сразу. Но Джихун, похоже, умел подавлять даже малейшее раздражение. Инхо мог усилить или ослабить чужие эмоции, но для начала ему нужно их почувствовать. И оттого, что он совершенно не понимал, в каком настроении сейчас находится альфа, ему становилось ещё страшнее.

– Выпустите меня, – потребовал Инхо, когда двери лифта начали закрываться.

Джихун нажал кнопку, не давая выйти из кабины.

– Ты весь вечер пытался меня задеть, дерзкий омега.

– Я весь вечер пытался от вас избавиться.

– Неужели? А я подумал, что тебе нравится наблюдать, как я за тобой бегаю.

Джихун взял его за запястье. Инхо резко дёрнулся, но альфа усилил хватку.

– Отпустите!

– Думаешь, можешь командовать мной? – оскалился Джихун.

– Я не командую вами. Просто прошу отпустить.

Джихун притянул Инхо к себе. Феромоны альфы наполнили тесное пространство лифта тяжёлым, удушающим запахом. Инхо почувствовал давление – не только физическое, но и психологическое. Альфа привык, что его статус, сила и уверенность заставляют других подчиняться, безоговорочно капитулировать. Он явно рассчитывал, что омега тоже испугается. Инхо и правда стало страшно, но он не собирался облегчать ему задачу.

– Вы совершаете ошибку, – тихо сказал он.

– Это решать не тебе.

Двери лифта открылись. Джихун вышел и потащил его за собой. Инхо сопротивлялся, пытался вырвать руку и громко требовал отпустить, но коридор был пуст. Банкетный зал остался десятью этажами ниже. Дверь номера открылась с тихим щелчком. Инхо попытался увернуться и оттолкнуть Джихуна свободной рукой, но тот перехватил его движение и силой втолкнул внутрь. Дверь захлопнулась.

То, что происходило дальше, не было ни ухаживанием, ни недоразумением, ни пьяной ошибкой. Инхо сказал «нет». Он повторял это снова и снова. Джихун не остановился. Он использовал свою силу, вес и положение, чтобы подавить сопротивление омеги. Когда Инхо попытался добраться до двери, альфа схватил его и оттащил обратно. Когда Инхо кричал, Джихун затыкал ему рот. А когда Инхо отчаянно сопротивлялся, альфа отвечал грубостью и болью. Никакого согласия или взаимности. Только чужая жестокость и уверенность человека, который решил, будто может присвоить другого человека, если достаточно сильно этого захочет.

Инхо боролся. Он пытался ударить Джихуна, вырваться, добраться до телефона. Несколько раз ему почти удалось оттолкнуть альфу, но тот был несопоставимо сильнее и явно не собирался отпускать свою жертву. Инхо мог попробовать снова коснуться его сознания. Мог попытаться найти и усилить страх, отвращение или ужас до такой степени, чтобы Джихун потерял контроль над собой. Но для этого Инхо требовалось остановиться и сосредоточиться, чего сделать не получалось, потому что собственное тело в этот момент отчаянно сопротивлялось. Каждая попытка проникнуть в сознание Джихуна обрывалась от боли и паники.

Инхо не знал, сколько прошло времени. Ночь распалась на отдельные фрагменты: холодный свет настольной лампы, скомканная ткань простыней, тяжёлое дыхание альфы и собственный голос, сорванный от крика. В какой-то момент Инхо замолчал. Не потому, что согласился или сдался. Просто понял, что сейчас не сможет остановить Джихуна силой, и начал экономить остатки сил. Он следил за движениями альфы, запоминал расположение вещей, прислушивался к каждому звуку и ждал возможности сбежать.

Под утро Джихун наконец уснул. Инхо лежал неподвижно, боясь даже вдохнуть слишком громко. Всё тело болело. Кожа на запястьях воспалилась, разбитые губы саднили, а одежда лежала рядом беспорядочной грудой. От каждого движения по телу пробегала острая боль. Инхо не позволял себе думать о том, что произошло. Сначала он должен выбраться.

Джихун лежал на боку, тяжело дыша. Одна рука свисала с края кровати. Альфа выглядел совершенно спокойным, словно ничего не произошло, а ночь стала обычным продолжением вечера. Эта картина вызвала в Инхо такую ярость, что на секунду ему захотелось разбудить его и вонзить в него каждое слово, которое он не смог произнести ночью. Но это было бы ошибкой. Он не знал, что Джихун на самом деле сделает, если проснётся. Не знал, насколько далеко тот готов зайти, если потеряет контроль над ситуацией.

Инхо заставил себя двигаться осторожно. Он нашёл одежду, оделся так быстро, насколько позволяли дрожащие пальцы, и подобрал телефон с пола. Экран оказался треснутым, но устройство включилось. Несколько уведомлений. Пропущенные сообщения от коллег и ни одного звонка от того, кто смог бы помочь. Инхо убрал телефон. Сначала дверь. Инхо медленно подошёл к ней, повернул ручку и замер, прислушиваясь. Тишина. Он вышел в коридор и закрыл дверь за собой так осторожно, что замок едва щёлкнул. Только после этого Инхо позволил себе сделать полный вдох.

Он не побежал сразу. Ноги дрожали, а любое резкое движение стреляло болью в поясницу. Он добрался до лифта, спустился на первый этаж и вышел через боковой выход отеля. Утренний воздух ударил в лицо. Инхо остановился у стены, прижал ладонь ко рту и наконец позволил себе дрожать. Он не плакал. Внутри было слишком пусто и слишком холодно. Он чувствовал боль, унижение и тошнотворное ощущение, будто у него отняли то, что не имели права даже трогать. Инхо понимал, что виноват не он. Знал это разумом. Но знание не могло мгновенно вернуть чувство безопасности. Инхо вызвал такси и сел на заднее сиденье, назвав адрес. Водитель несколько раз посмотрел на него через зеркало, но не стал задавать вопросов. И правильно сделал. Инхо всё равно бы не ответил.