Контент удален!

15 Синяки, которые невозможно не заметить

Как только Инхо оказался в квартире, он запер дверь на оба замка и привалился спиной к стене. Потом медленно осел и, накрыв руками голову, тихо всхлипнул. Почему с ним случилось такое? Чем он это заслужил? Инхо не мечтал об альфах, как другие омеги. Он знал, что его феромоны не так сильны, чтобы их заинтересовать, поэтому решил уделить больше внимания образованию. Став успешным, и получив признание в профессиональной среде, Инхо мог рассчитывать на внимание альф, рассчитывать, что его примут как равного. Сегодняшняя ночь с Джихуном перечеркнула всё, что Инхо выстраивал долгие годы.

Он может и технарь, но сразу догадался с чьей подачи действовал Джихун. Сону. Избалованный омега затаил обиду и подговорил брата отомстить, а заодно убрать с дороги конкурента. Только слепой не заметит, какими глазами Сону смотрит на Минсона. Инхо вздохнул. Ему нравился генеральный директор. В какой-то момент Инхо показалось, что тот тоже им заинтересовался, но Минсон никогда его не выберет. Нищий безродный омега, которого воспитал дедушка не может стать спутником влиятельного альфы. Инхо это понимал и недавний случай с угрозой утечки информации это доказал. Минсон обвинил Инхо, толком не разобравшись в ситуации. Он не пришёл и не попросил объяснений, а начал со скандала, будто решил заранее, что Инхо не достоин доверия. И вчера тоже. Минсон слышал, как Тэхен признался Инхо. Отсюда его внезапный интерес к Сону. Вот только Инхо отказал Тэхёну. Знает ли об этом Минсон? В любом случае, теперь это не имело смысла. Джихун взял Инхо силой, мучил почти всю ночь, вытворяя то, что ни один приличный омега себе бы не позволил. После такого даже Тэхён на него не посмотрит.

Инхо поднялся и направился в ванную. Медленно разделся включил воду и долго смотрел на собственное отражение. Зелёные глаза казались чужими, на скуле темнел след, губа была разбита, а ворот рубашки как оказалось скрывал лишь часть следов на шее. Вчера Инхо вышел на сцену и получил награду под аплодисменты сотен сотрудников, а теперь стоял перед зеркалом разбитый и униженный, не понимая, как снова стать целым.

Инхо включил душ. Хлынувшая из крана вода была слишком горячей. Он не заметил. Инхо мылся до тех пор, пока кожа не покраснела, но избавиться от ощущение чужих рук на теле так и не смог. В какой-то момент он упёрся ладонями о кафельную плитку и закрыл глаза. Ему хотелось стереть эту ночь. Вытравить из памяти Джихуна и собственную беспомощность. А лучше всего исчезнуть из этой вселенной и переродиться в новой.

Инхо выключил воду и вышел из ванной. Надел чистую одежду, обработал разбитую губу и сел на край кровати. Телефон завибрировал. На экране высветилось имя Уджина. Инхо долго смотрел на него, прежде чем ответить.

– Инхо? – голос Уджина звучал испуганно. – Где ты? Ты в порядке? Я видел, как Джихун увёл тебя, – голос коллеги дрогнул. – Я пытался найти Тэхёна, но он уже уехал. Потом я встретил Джуна, он велел не вмешиваться.

– Я дома, – перебил Инхо.

– Господи. – Шумно выдохнул Уджин. – Я должен был…

– Нет! – слишком резко произнёс Инхо. – Прости. Это не твоя вина, – уже мягче сказал он.

На другом конце повисла тишина.

– Что он сделал? – робко поинтересовался Уджин.

– Не хочу об этом говорить.

– Хорошо. Не буду давить. Но я могу приехать, если…

– Не надо.

– Инхо…

– Пожалуйста.

Уджин тяжело выдохнул.

– Хорошо. Но я на связи. Если что-то потребуется, сразу звони. В любое время, понял?

– Понял.

Инхо завершил звонок. Он сидел неподвижно, держа телефон в руках, пока экран не погас. Потом открыл заметки и начал записывать. Время, когда они вошли в лифт. Этаж. Номер комнаты. Слова Джихуна. Имя Уджина. Имя Джуна. Время, когда он сбежал. Инхо записывал всё, что мог вспомнить, не позволяя себе украшать события или додумывать то, чего не знал наверняка. Это было единственное, что он мог контролировать сейчас. Факты.

Последовательность. Доказательства. Он не знал, что происходило в зале после его ухода, заметил ли кто-нибудь его отсутствие, что сказал Джун Уджину и почему Тэхён не ответил на звонки. Не знал, что Минсон слышал на террасе и куда ушёл после этого. Инхо не хотел тратить силы на догадки о чужих чувствах. Ему нужно было разобраться со своими. Закончив, Инхо отложил телефон. Джихун, вероятно, сейчас спит в отеле. Возможно, альфа скоро проснётся, приведёт себя в порядок и вернётся к брату, уверенный, что всё прошло именно так, как он хотел. А за обедом оба посмеются над тем, как легко оказалось избавиться от омеги.

Эта мысль заставила Инхо сжать пальцы. Нет. Джихун ответит за то, что сделал. Джун ответит за то, что видел опасность и сознательно остановил Уджина. А если Минсон снова решит, что может судить Инхо, не зная всей правды, ему тоже придётся столкнуться с последствиями. Инхо пока не знал, каким будет его следующий шаг. Ему требовалось восстановиться, сохранить доказательства и решить, кому можно доверять. Он не станет бросаться в бой, пока сам едва держится на ногах. Но страх больше не будет единственным, что он чувствует. Внутри медленно поднималась ярость – не слепая, не хаотичная, не та, что заставляет совершать ошибки, а холодная, терпеливая и расчётливая. Та, что умеет ждать. Инхо поднялся, подошёл к зеркалу и посмотрел на своё отражение. Следы на лице не исчезли. Боль никуда не делась. Ночь нельзя было отменить по щелчку пальцев, а случившееся – превратить в дурной сон. Но Инхо всё ещё мог принимать решения.

– Вы все совершили одну и ту же ошибку.

Его голос звучал хрипло, но твёрдо.

– Вы решили, что можете делать со мной всё, что захотите, и я ничего не смогу вам противопоставить.

Он коснулся пальцами края разбитой губы.

– Теперь посмотрим, как долго вы продержитесь, когда я перестану молчать.

За окном начинался новый день. Инхо больше не собирался прятаться в дедушкином пиджаке. На этот раз он хотел, чтобы его заметили. Инхо соберёт доказательства, а потом заставит каждого ответить.

***

Больничный лист оказался удивительно маленьким документом для того, что произошло с Инхо за одну ночь. Всего несколько строк, печать медицинского учреждения, подпись врача и перечень повреждений, за которыми скрывалось гораздо больше, чем можно выразить медицинскими терминами. Ушиб мягких тканей лица. Гематомы на скуле и предплечьях. Повреждение губы. Множественные кровоподтёки в области шеи и запястий. Болезненность при движении. Следы физического воздействия. Назвать это изнасилованием никто не решился.

Врач в принципе не задавал лишних вопросов, когда Инхо попросил зафиксировать каждое повреждение максимально подробно. Он провёл осмотр, назначил необходимые обследования и составил заключение. Затем медицинский работник сделал фотографии для документации, а Инхо, вернувшись домой, дополнительно сфотографировал все видимые следы на собственный телефон. Лицо. Профиль. Запястья. Предплечья. Шея. Он снимал всё методично, с одинаковым освещением, сохраняя оригиналы файлов и даты. Каждое изображение отправлялось в отдельное защищённое хранилище. Медицинские документы он отсканировал, а бумажные оригиналы убрал в папку. Он не хотел, чтобы кто-нибудь когда-нибудь смог заявить, будто Инхо всё понял неправильно или придумал эту историю ради внимания альф.

После этого Инхо открыл сайт Ассоциации защиты прав омег. Он знал об организации давно. Её представители выступали против дискриминации омег на рабочих местах, помогали пострадавшим от насилия и сопровождали дела, в которых влиятельные альфы пытались избежать ответственности благодаря связям и положению. Инхо внимательно прочитал форму заявления. Затем заполнил её. Заявление о регистрации сообщения о сексуальном насилии и рассмотрении вопроса о выдвижении обвинения. В тексте он указал имя Чхве Джихуна, должность, обстоятельства знакомства, место происшествия и последовательность событий. Описал свои неоднократные отказы, физическое принуждение и попытки сопротивления. Приложил медицинское заключение и фотографии повреждений. Он не стал добавлять догадки о мотивах Джихуна. Не стал писать о ненависти, которую испытывал к нему. Не стал упоминать Минсона, Сону или старые конфликты. Только факты.

После того, как он отправил заявление, на экране появилось подтверждение регистрации обращения. Инхо поймал себя на мысли, что не почувствовал облегчения. Но по крайней мере он начал действовать. Ответ пришёл на следующий день. Его пригласили на дистанционную консультацию с инспектором, курировавшим обращения о насилии со стороны альф. Инхо подключился к видеосвязи из дома. На нём была простая тёмная футболка, волосы он убрал назад, чтобы не мешали. Лицо всё ещё болело, а синяк на скуле потемнел до неприятного лилового оттенка.

На экране появилась женщина средних лет в строгом костюме. На её столе стояла табличка с фамилией, а на заднем плане виднелись шкафы с документами.

– Ким Инхо? – уточнила она.

– Да.

– Меня зовут инспектор Со. Я ознакомилась с вашим обращением и получила приложенные материалы.

– Хорошо.

– Прежде всего хочу сказать, что мне жаль, что вам пришлось через это пройти.

Инхо ничего не ответил. Он уже слышал подобные слова от врача. Они были правильными, необходимыми, но сами по себе ничего не решали. Инспектор перелистнула какие-то бумаги.

– Вы указали, что предполагаемый обвиняемый – Чхве Джихун.

– Совершенно верно.

Женщина на секунду замолчала. Это была едва заметная пауза. Если бы Инхо не привык следить за мельчайшими изменениями в поведении людей, он мог бы её пропустить.

– Вы знаете, кто он? – спросила она.

– Да и, судя по реакции, вы тоже это знаете.

– Господин Чхве занимает влиятельное положение. У его семьи впечатляющие связи, и доступ к ресурсам, которые большинству людей попросту не доступны.

– Я заметил.

– Вы должны понимать, что подобное дело может оказаться слишком сложным.

– Я понимаю, что изнасилование не становится менее тяжким преступлением из-за фамилии человека, который его совершил, – сказал Инхо, пряча руки под стол.

– Я не утверждаю обратного. Лишь пытаюсь объяснить, с чем придётся столкнуться.

– Внимательно слушаю вас, инспектор Со, – Инхо сжал кулаки.

Женщина отвела взгляд к документам.

– Ассоциация может помочь вам подготовить материалы, предоставить юридическую консультацию и при необходимости сопровождать вас в процессе. Но я не хочу давать ложных обещаний. Обвинение такого уровня потребует времени, ресурсов и доказательств. Вам придётся столкнуться с серьёзным противодействием.

– У меня есть медицинское заключение. Есть фотографии, сведения о том, где я находился и когда покинул отель.

– Это важные материалы. Но вы должны учитывать и то, что у господина Чхве может быть собственная версия событий.

Инхо посмотрел на неё.

– Он может рассказывать что угодно. Я не могу контролировать его слова. Но я могу предоставить доказательства того, что произошло со мной.

– Ким Инхо, – произнесла инспектор мягче, – я хочу, чтобы вы подумали о последствиях.

Инхо медленно выпрямился. Вот оно. Не вопрос о его безопасности или о том, нужна ли ему дополнительная медицинская помощь и юридическая защита. Последствия.

– Для кого? – спросил он.

– Для вас. Для организации. Для других омег, которым мы помогаем.

– Объясните.

Инспектор тяжело вздохнула.

– Если дело приобретёт широкую огласку, господин Чхве и его окружение могут попытаться оказать давление на Ассоциацию. Наше финансирование зависит в том числе от пожертвований и сотрудничества с несколькими крупными фондами. Мы не можем позволить себе потерять возможность помогать всем остальным ради дела, которое может затянуться на годы.

Инхо несколько секунд молчал, переваривая услышанное.

– То есть вы хотите, чтобы я отказался от заявления ради других омег?

– Я хочу, чтобы вы осознали, что ситуация сложнее, чем кажется.

– Нет. Ситуация предельно проста. Я отказал альфе. Он проигнорировал мой отказ и подвергнул физическому насилию. Я обратился за помощью. А теперь вы объясняете мне, что моя попытка добиться ответственности может помешать вам помогать другим.

– Я не это имела в виду.

– Именно это вы сказали.

Инспектор устало потёрла переносицу.

– Послушайте. Я не пытаюсь вас обвинить. Я хочу защитить вас от дополнительных страданий. В таких делах пострадавшим нередко приходится переживать всё заново – во время опросов, экспертиз, судебных заседаний. Вам могут задавать неприятные вопросы. Могут пытаться представить случившееся иначе. Вам придётся снова и снова рассказывать, что произошло.

– Я уже рассказываю.

– Но это только начало.

– Я готов идти до конца. Не сомневайтесь.

Женщина внимательно посмотрела на него.

– Почему вы так настойчивы? У вас есть близкие, которые готовы вас поддержать? Семья? Люди, на которых вы можете опереться?

Инхо почувствовал, как что-то неприятно сжалось у него под рёбрами. Перед глазами на мгновение возник старый дом, запах лекарств, сухие руки человека, который когда-то учил его не опускать голову перед людьми, считавшими себя лучше остальных. Дедушка умер много лет назад. Родителей, которые могли бы приехать, обнять его и сказать, что теперь всё будет хорошо, у Инхо не было. Не было братьев или сестёр. Не было семьи, способной позвонить влиятельному человеку и потребовать объяснений. Инхо совершенно один. Получается, что сейчас это делает его удобной жертвой.

– Нет, – ответил Инхо. – У меня никого нет.

Инспектор смягчилась.

– Мне очень жаль.

– Меня вырастил дедушка. Он давно умер. Больше никого нет.

Инхо говорил спокойно, почти без выражения.

– Поэтому, если вы спрашиваете, кто будет защищать меня, ответ – никто. Если вы спрашиваете, кто поможет мне пережить давление – тоже никто. Но если вы думаете, что из-за этого я откажусь от заявления, то вы ошибаетесь.

– Вы можете потерять работу. Репутацию. Привычную жизнь.

– А что именно я должен сохранить?

Инспектор не ответила. Инхо наклонился ближе к камере.

– Я уже потерял чувство безопасности и вряд ли теперь получиться спать спокойно. Я не могу смотреть на собственное тело, не вспоминая, произошедшего. А вы предлагаете мне подумать о том, как моё заявление отразится на финансировании вашей организации.

– Это несправедливо, – кивнула инспектор.

– Согласен.

Впервые за разговор на лице Инхо появилось нечто похожее на улыбку. Только в ней не было веселья.

– Поэтому я не собираюсь просить вас о сочувствии. Я прошу зарегистрировать моё заявление и объяснить, какие действия я могу предпринять дальше.

Инспектор опустила глаза.

– К сожалению, не могу обещать, что Ассоциация возьмёт ваше дело под полное сопровождение.

– Тогда дайте письменный отказ.

– Ким Инхо…

– Я буду обращаться дальше.

Когда экран погас, Инхо долго сидел неподвижно. Он ожидал, что ему будет страшно. Но вместо этого почувствовал себя беспомощным, услышав, как даже организация, созданная для защиты омег, советует ему отступить. Ассоциация не собиралась спасать его только потому, что он пострадал. Значит, он должен перестать ждать и бороться сам.

На следующее утро Инхо закрыл больничный. Врач, к которому он обратился за повторной консультацией, настоятельно рекомендовал продолжить восстановительное лечение. Инхо договорился о дальнейшем наблюдении, но продлевать больничный наотрез отказался. Он готов ходить на работу и исполнять свои обязанности, пусть не так быстро, как обычно. Инхо по-прежнему чувствовал боль, но всё равно хотел вернуться. Не ради Минсона, Тэхёна или коллег, которые, возможно, будут жалеть его и обсуждать в курилке. Он возвращался ради себя.

 Перед выходом Инхо дольше обычного стоял перед зеркалом. Сначала он хотел надеть рубашку с высоким воротником. Потом посмотрел на синяк, расползшийся по скуле, и передумал. Выбрал светлую рубашку с короткими рукавами. На запястьях всё ещё виднелись следы от пальцев. Две верхние пуговицы он намеренно оставил расстёгнутыми, открывая шею и часть ключиц, где проступали кровоподтёки и следы укусов.

Никаких очков. Никаких волос, падающих на лицо. Он не собирался выставлять свою боль напоказ, но и прятать её он тоже не собирался. Перед тем как выйти, Инхо сфотографировал себя в полный рост. Сохранил снимок в ту же папку, где лежали медицинские документы. Затем взял сумку и вышел из дома.

Первым на него посмотрел охранник у входа. Мужчина поздоровался привычным тоном, но его взгляд задержался на лице Инхо. От удивления охранник открыл рот. Потом в лифте Инхо встретил троих сотрудников из финансового отдела. Один узнал его и улыбнулся:

– Ким Инхо! Поздравляю с наградой.

Потом он заметил синяк и улыбка медленно исчезла.

– Что с вашим лицом?

Инхо посмотрел на него.

– Я пострадал от физического насилия.

В лифте стало тихо.

– Что?

– Меня избили и подвергли сексуальному насилию.

Один из сотрудников отвернулся, краснея. Другой уставился на собственные туфли, а третий, тот, что спросил, неловко кашлянул.

В инженерном отделе всё началось с тишины. Инхо вошёл, поздоровался с коллегами и направился к своему рабочему месту. Несколько человек замерли с чашками в руках, кто-то поднялся из-за стола. Девушка из соседнего сектора прикрыла рот ладонью, увидев его лицо.

– Инхо? – наконец произнёс один из инженеров. – Что с тобой случилось?

– Корпоратив. Один из гостей применил ко мне физическую силу и совершил сексуальное насилие.

Инхо не собирался устраивать драму со слезами и истерикой. Не хотел давать отделу кадров возможность обвинить омегу в феромоновой нестабильности, поэтому говорил спокойно, даже буднично. Как будто ужас случившегося видели все вокруг, кроме Инхо. Инженер побледнел.

– Кто мог такое сделать?

Инхо снял с плеча сумку, положил её рядом со столом и включил компьютер.

– Чхве Джихун.

Кто-то тихо выругался. Другой сотрудник произнёс:

– Подожди. Чхве Джихун? Старший брат Чхве Сону?

– Да.

В отделе повисла тяжёлая тишина. Потом кто-то вспомнил:

– Точно. Мы видели, как Джихун уводил тебя из зала.

Инхо перестал печатать и повернул голову.

– Вы видели?

Мужчина, сказавший это, растерялся.

– Я видел, как вы уходили вместе. Подумал, что вы знакомы.

– Он тащил меня за руку. А я раз сто повторил, что не хочу с ним идти.

– Ну… я этого не слышал.

– Но видели, как он держал меня за руку?

Мужчина отвёл взгляд и пожал плечами.

– Откуда мне было знать, что там происходит.

– Вы ведь даже не попытались узнать. Верно?

Никто не ответил. Инхо снова повернулся к экрану.

– Не нужно придумывать оправдания. Я не прошу вас чувствовать себя виноватыми. Просто объясняю, почему не собираюсь скрывать случившееся. – Он открыл рабочий проект. – Если у кого-нибудь есть вопросы по текущей задаче, я готов их обсудить.

Работа продолжилась в привычном для отдела режиме. Но время от времени Инхо ловил взгляды коллег. Одни смотрели с сочувствием, другие с недоверием.

Слухи как им и положено быстрее всего распространялись не через официальные объявления, а через людей. К обеду об Инхо говорили в лифтах, в административных кабинетах и даже в столовой. История обрастала новыми подробностями. Говорили, омега сам поднялся с Джихуном в номер, где альфа напал на него. И всех волновало, зачем Инхо пришёл на работу с такими повреждениями. Некоторые, не имея никаких оснований, уже строили предположения о том, что произошло между ними. Инхо не пытался контролировать слухи. Он знал, что правда редко распространяется в чистом виде. Но существовали медицинские документы, фотографии и его официальное заявление. Если кто-то захочет исказить произошедшее, ему придётся столкнуться не только со словами Инхо, но и с фактами.

***

До Минсона слухи дошли ближе к обеду. Сначала к нему пришёл помощник с несколькими документами, затем позвонил один из директоров, а через десять минут секретарь сообщил, что в компании обсуждают нападение на сотрудника инженерного отдела.

– На кого? – спросил Минсон, не отрывая взгляда от экрана.

– На омегу, Ким Инхо.

Пальцы Минсона зависли над клавиатурой.

– Что с ним? – резко бросил он.

– Говорят, он подвергся сексуальному насилию на новогоднем корпоративе.

Минсон медленно убрал руки на край стола.

– Кто это сделал?

Секретарь замялся.

– По слухам, Чхве Джихун.

Минсон встал так резко, что кресло отъехало назад и ударилось об стену.

– Кто распространяет слухи?

– Я не знаю, господин Кан. Но…

– Выясните, что именно произошло.

– Да, господин директор.

Минсон обошёл стол.

– И свяжитесь с Инхо.

– Он не отвечает на звонки.

Минсон остановился. В голове вспыхнуло воспоминание о террасе и о том, как Тэхён произносил признание. Собственное раздражение не позволило дождаться ответа Инхо. Минсон ушёл, оставив этих двоих. Вернувшись в зал, он посвятил остаток вечера Чхве Сону. А сейчас весь офис обсуждал Инхо и то, что с ним сделали. Минсон почувствовал, как по телу разливается жар.

– Перенесите ближайшую встречу.

– Куда вы направляетесь? – спросил секретарь.

– В инженерный отдел, – Минсон вышел из кабинета, не дожидаясь ответа.

Когда он вошёл в инженерный отдел, несколько сотрудников перестали печатать. Инженеры поднялись со своих мест, приветствуя генерального директора. Тэхён, находившийся у доски с архитектурной схемой, повернулся на звук тяжёлых шагов. Инхо продолжал работать. Он сидел перед компьютером, что-то изучая на экране. Рядом лежал блокнот с техническими пометками. Его пальцы двигались по клавиатуре с привычной точностью. Он не поднял голову, когда Минсон остановился возле его стола.

– Ким Инхо.

– Господин Кан, – ответил Инхо, не отрываясь от монитора.

Минсон посмотрел на его лицо. Лиловая скула. Разбитая, опухшая губа. Следы на запястьях. Кровоподтёки на шее, которые невозможно принять за случайную царапину. На секунду Минсон потерял способность говорить. Он знал, что слухи могут преувеличивать. Знал, что люди любят додумывать то, чего не знают или не понимают, но синяки были настоящими.

– Что случилось? – спросил он наконец.

Инхо закончил ввод команды и дождался результата.

– Я полагаю, вы уже слышали.

– Я хочу услышать это от вас.

Инхо повернулся к нему. В его зелёных глазах не было слёз, только усталость и холодное спокойствие, которого раньше Минсон не видел.

– После корпоратива Чхве Джихун силой увёл меня в номер отеля. А потом подверг физическому насилию.

Кто-то позади тихо втянул воздух. Минсон побледнел. Одно дело слухи, другое – человек, который даже не пытается смягчить острые углы, а говорит, всё как есть.

– Ты уверен, что…

Он осёкся. Инхо медленно поднял брови.

– Что именно? Что я был там? Или что Джихун применил силу после того, как я неоднократно сказал нет?

– Я не это имел в виду.

– Тогда не задавайте вопросов, которые звучат так, будто вы сомневаетесь в моих словах.

Минсон сжал челюсти.

– Я не сомневаюсь.

– Хорошо.

Инхо повернулся обратно к компьютеру.

– Ты обращался к врачу? – спросил Минсон, отбросив формальности.

– Да.

– У тебя есть медицинское заключение?

– Да.

– А в полицию обратился?

– Я подал заявление в Ассоциацию защиты прав омег и рассматриваю дальнейшие юридические шаги.

Минсон резко вдохнул.

– Почему ты не сообщил мне?

Инхо застыл. Потом медленно повернул голову.

– Почему я должен был сообщать вам?

– Потому что я генеральный директор этой компании!

– Именно. Вы мой генеральный директор, а не мой родственник, не мой доверенный человек и не тот, кому я обязан докладывать о каждом событии своей жизни.

Минсон шагнул ближе.

– Это произошло на корпоративном мероприятие компании. Джихун был нашим гостем. Я должен был… – Минсон замолчал, пытаясь подобрать слова.

– Предвидеть, что из ваших гостей опасен? – закончил за него Инхо. – Возможно. Но я не обязан был искать вас, чтобы сообщить о том, что со мной сделали.

– Я мог бы помочь.

Инхо посмотрел на него так, словно Минсон произнёс нечто особенно нелепое.

– Вы?

– Да!

Голос Минсона стал громче.

– Я мог бы обеспечить тебе защиту, связаться с юристами, организовать расследование…

– Вы могли бы ещё вчера не уходить с террасы, если бы действительно хотели разобраться.

Минсон замер. Меньше всего он хотел обсуждать Тэхёна, его признание или ревность, которую почувствовал в тот момент. Но остановить разговор было уже невозможно.

– Что ты имеешь в виду? – спросил Минсон.

– Ничего, что не имеет отношение к моей работе. Я пришёл выполнять свои обязанности. Если вы хотите обсудить проект, я готов. Если хотите поговорить о случившемся, запишитесь на встречу через моего руководителя и заранее сообщите, какие вопросы собираетесь задавать.

Минсон нахмурился.

– Ты не можешь просто сидеть здесь и делать вид, что ничего не произошло!

Инхо выдохнул и закрыл рабочий файл.

– Я не делаю вид, что ничего не произошло. Я пытаюсь работать.

– Посмотри на себя!

Тишина в отделе стала абсолютной. Инхо поднялся. Он был высоким и худым, но сейчас в его осанке не было и намёка на стеснение или неловкость.

– Я прекрасно знаю, как выгляжу.

– Тогда почему ты здесь? Почему не дома? Не отдыхаешь, не лечишься. Ты же едва стоишь на ногах!

– И всё же стою.

Минсон провёл рукой по волосам.

– Ты не понимаешь, я пытаюсь…

– Вы пришли сюда, чтобы узнать, нужна ли мне помощь? Или чтобы заставить меня вести себя так, как вы считаете нужным? Посмотрите внимательно, господин Кан. Это не недоразумение, которое само рассосётся, пока я буду сидеть на больничном.

Минсон шагнул к нему.

– Я пытаюсь помочь тебе!

– Тогда спросите, какая помощь мне нужна.

– Чёрт возьми, Инхо, я не могу просто стоять и смотреть на это!

– А я не могу больше отвечать за то, что вы чувствуете, когда смотрите на меня.

Слова Инхо больно ударили.

– Ты думаешь, мне всё равно?

– Я думаю, что ваши чувства не имеют отношения к тому, что со мной произошло.

– Ты…

– Достаточно, – голос Тэхёна прозвучал неожиданно резко.

Он подошёл к ним и встал между Инхо и Минсоном.

– Господин Кан, вы мешаете работе отдела.

– Не вмешивайся, Тэхён.

– Уже вмешался.

– Это разговор между мной и моим сотрудником.

– Нет. Вы просто кричите на человека, который только что сообщил вам о пережитом насилии.

Лицо Тэхёна стало жёстким.

– Инхо не обязан оправдываться за то, что пришёл на работу. И не обязан выслушивать ваши претензии, потому что вы не знаете, что делать со своей злостью.

Минсон наконец посмотрел Тэхёну в глаза.

– Хочешь сказать, что я не имею права интересоваться состоянием своего сотрудника?

– Вы имеете право спросить, нужна ли ему помощь. Он ответил. На этом можно остановиться.

– Это не твоё дело, – бросил Минсон.

– Он сотрудник моего отдела. И сейчас вы мешаете работе, которую он сам решил выполнять.

– Он не должен был приходить!

Тэхён шагнул ближе.

– Это решать только Инхо и его лечащему врачу. Не вам.

Минсон сжал кулаки.

– Ты защищаешь его, потому что он тебе нравится!

Слова повисли в воздухе. Тэхён на какое-то мгновение даже застыл.

– Не смейте использовать Инхо в наших личных разногласиях, – произнёс Тэхён. – К тому же я не обязан обсуждать с вами свою личную жизнь.

– Думаешь, я не вижу, как ты на него смотришь?

– А вы думаете, что ваше поведение сейчас имеет хоть какое-то отношение к заботе?

Минсон резко шагнул вперёд. Тэхён не отступил.

– Вы пришли сюда без предупреждения, к тому же накричали на пострадавшего сотрудника. Я не позволю продолжать этот бессмысленный разговор в моём отделе.

– Ты не можешь указывать, что мне делать! Это моя компания.

– Могу указать вам на дверь, господин генеральный директор.

Несколько сотрудников скрипнули стульями.

– Если пожелаете, можем продолжить разговор в вашем кабинете, но не с Инхо и не здесь.

Тэхён повернулся к омеге.

– Инхо, садись. Я разберусь.

Омега медленно опустился на стул.

Тэхён снова повернулся к Минсону.

– Пойдёмте.

– Не смей приказывать мне.

– Тогда попрошу вас покинуть мой отдел добровольно.

Минсон не сдвинулся с места. Тэхён подошёл ближе, взял его за предплечье и решительно направил к выходу.

– Тэхён! Отпусти! – запротестовал Минсон.

– Когда окажемся за дверью.

Минсон попытался вырваться, но Тэхён крепко держал его, пока не вытолкал в коридор. Затем закрыл дверь инженерного отдела прямо перед его носом.