Онлайн чтение книги Хрустальный миг Crystal moment
1 - 81

5 Апреля - Праздник Прозрачных Источников

Солнце уже высоко поднималось, играя на поверхности источника, оно отражалось в каждой капле росы, словно само небо решило очистить землю перед праздником. Сегодня, 5 апреля - Праздник Прозрачных Источников, день, когда вода открывает истину и очищает тело и разум. Даже знати предписывалось окунуться в реки и источники, чтобы обрести ясность.

В этот день маги воды собирались провести свои прорицательные обряды - они говорили, что вода может показать прошлое, настоящее и будущее, иногда даже то, что человек предпочёл бы скрыть.

Я шагала по каменному мосту через небольшой пруд, задевая длинным подолом платья воду. Нежно-голубая ткань с жемчужным отливом казалась живой - каждый шаг, каждый взмах руки подхватывал свет, превращая его в мягкие переливы на гладкой поверхности. Подол дрожал, как дыхание воды, а драпированные ленты на плечах едва касались кожи, оставляя открытые линии шеи и ключиц, наполненные светом утра.

Старшая служанка помогла мне аккуратно снять халат, оставив на мне лёгкое бельё из шелка. Я подошла к источнику, и первые лучи солнца заиграли на воде, заставляя её поверхность мерцать, как зеркало. Сердце стучало чаще - внутри меня, в теле Далии, что-то дрожало, словно предчувствие.

Я опустила руки в воду. Сначала отражение было привычным: персиковые волосы Далии, её лицо, тонкие черты…. Но потом, почти незаметно, образ изменился. Лицо, которое смотрело на меня, было моё. Настоящее. Юны - с глубокими глазами, полными тревоги и неизвестной силы.

Внезапно холодок пробежал по спине, и дыхание участилось. Руки сжались в кулаки, сердце колотилось быстрее. Я почувствовала, как магия Воды, которую до этого ощущала лишь слабо, начинает пробуждаться.

- Юна…

Данир появился как всегда внезапно. Его белый мундир сиял, словно растворялся в солнечном свете, и взгляд его сразу нашёл меня. Тихий голос Данира разорвал тишину сада. Он стоял на расстоянии, наблюдая за мной, но не подходил. В его взгляде была тревога и осторожность, словно он уже чувствовал, что что-то нарушилось.

Я не оборачивалась.

Вода шевелилась под моими пальцами, отражение менялось, и каждый изгиб моего настоящего лица был словно крик души, которую никто не видел.

- Вода… показывает правду, которую я… прятала даже от себя.

Данир сделал шаг ближе. Его присутствие ощущалось так сильно, что мне хотелось раствориться в отражении, чтобы спрятаться от его взгляда и одновременно - чтобы он заметил меня. Данир медленно втянул воздух - едва слышно, возможно он чувствовал, что энергия изменилась.

- Ты…

Начал он, но замолчал. Его голос дрожал, но глаза не отводились.

- Это необычно…

Я подняла глаза к нему, встретив взгляд, полный тихого беспокойства. Я поняла, что этот день станет поворотным: пробуждение магии Воды внутри меня, впервые явившейся миру, не оставит ничего прежним.

Его голос дрогнул едва заметно, будто он впервые столкнулся с тем, чего сам не мог объяснить:

- Магией обладает только знать… и те, кто связан с ними кровью. Иногда – те, кого эта связь коснулась случайно. Но в это день тебя принял даже источник…

 Данир бросил взгляд на мерцающую гладь воды.

- хоть ты и не являешься владельцем тела. Поздравляю. В День Рождения Далии родилась и ты, Юна. Возможно, ваши души и правда связаны.

Я кивнула, ощущая, как в груди поднимается волна тревоги.

- Вода всегда говорит правду. И, кажется, в этот раз она решила показать нам кое-что… необычное.

Я опустила взгляд на ладони, где ещё блестела вода от источника, и сердце дрогнуло….

Проходя мимо магов, выставляющих свои артефакты, я замечала, как вода в их сосудах едва заметно колышется, отражая солнечный свет. Казалось, каждый источник реагировал на меня, будто узнавая чужую душу, спрятавшуюся в теле Далии. Подданные улыбались и кланялись, некоторые тихо шептали поздравления, не замечая в этом таинственного движения воды, которое лишь мне было видно.

- Спасибо….

Данир кивнул, сдержанно улыбнувшись, но в глазах его не скрывалась тревога. Он подошёл ближе и положил руку на моё плечо, едва касаясь.

- Важно помнить, что сегодня вода будет твоим проводником. Следи за собой, и она покажет, куда идти. Возможно, ты встретишь кого-то, кто поведает правду.

Взгляд Данира задержался на моей груди, на линии живота, где тихо бьётся сердце ребёнка.

Я почувствовала, как слова сами срываются с губ:

- Может… это не я была знатью. А ребенок что у меня в утробе? Младенец ведь мог перенять ваши силы?

- Мог.

Коротко ответил Данир и тут же нахмурился.

- Возможно, источник на него отреагировал?

- Но в отражении была ты. Не младенец.

Сердце дернулось. Я едва не отступила.

- Я ведь обычный человек, обладая магией, я могла бы ей пользоваться и в своем мире…. Больше шансов, что это сила Авира.

Данир резко поднял удивленные глаза с моего живота.

- Авира?

- Я дала ему имя. Или…

Я горько усмехнулась.

- или это противоречит моей обязанности как куклы?

- Далия… так же хотела назвать мальчика. Поэтому я и удивился.

Сердце моё дрогнуло, и руки сами опустились на живот.

Солнце играло на воде, создавая миллионы отблесков, а я стояла, ощущая, как воздух наполнен тихим дыханием магии, скрытой под обычной поверхностью праздника.

- Седьмого апреля будет день памяти Анфима. В этот день… не попадайся мне на глаза.

Произнеся это Данир слегка задел меня, плечом проходя дальше к лавкам.

Я обернулась - впервые полностью.

- Почему?

Его взгляд резко изменился на холодный.

- Это тебя не касается. Я сказал это… предупреждая.

Буркнув себе под нос, Данир прошел дальше, оставив меня.

- У Далии ведь день рождения…

Выдохнула я почти беззвучно, глядя на свои руки.

- Что меня, что её… в этот день бросили.

Я всматривалась в пальцы так, будто видела их впервые. Длинные, тонкие, чужие. Ногтем большого пальца я медленно надавила на мягкую подушечку другого - давила ровно настолько, чтобы стало больно, но не до крови. Будто проверяла, можно ли проткнуть себя насквозь, дотянуться до той, настоящей - до Юны, если она там ещё осталась.

Боль не приносила облегчения.

Треск. Лёгкий, едва слышный.

Я моргнула и слегка обернулась на окрестности. В ушах - будто кто-то ломал сухие ветки прямо у моего виска.

Треск треск треск.

- Это… не хорошо…

Я тихо прошептала, но голос предательски дрогнул, будто боялся сам себя.

Звук нарастал. Он стал толстым, тяжёлым, как хруст ломающихся костей. Меня окатило холодом - не от страха, нет, - от резкого ощущения, будто кто-то вылил на меня ведро ледяной воды. Лопатки сжались, затылок заныл от напряжения.

И вдруг что-то в груди сорвалось.

Мне стало тесно в собственной коже. Слишком тесно. Нестерпимо.

Я начала стряхивать руки, будто на них липли пауки. Сначала легко - один раз, другой. А затем всё сильнее, судорожнее, будто хотела содрать с себя сам слой плоти, который давил и душил. Кожа на предплечьях покрылась красными полосами - я уже не замечала, как царапаю себя ногтями.

Но этого оказалось мало. Дышать всё равно было невозможно.

Руки сами потянулись к голове. Схватившись за косу, я дёрнула. И снова. И снова. Как будто если вытащу хотя бы одну шпильку - боль уйдёт. Как будто тяжесть чужой роли держалась на этих украшениях.

Металл заколок звякал, падая на пол, как обломки чьего-то терпения. Каждая вырванная шпилька оставляла в волосах жгучую дорожку - боль была живой, не той глухой, сводящей с ума.

Я сорвала последнюю заколку, пальцы вцепились в волосы до онемения.

И всё ещё казалось, что с меня можно - нужно - снять больше. Сорвать. Вытащить. Выжечь.

7 Апреля - Праздник Первого Цветения

Сады дворца в этот день превращались в настоящую живую сказку. Каждая площадка была застелена коврами из алых лепестков, которые мягко шуршали под ногами, создавая ощущение, будто идёшь по облаку, наполненному цветом. Дорожки, выложенные камнями с блеском янтаря и перламутра, украшались маленькими фонариками, переливающимися бело-золотым светом, мягко дрожа, как будто сами дышали. Солнечные лучи пробивались сквозь листья, отражались в крошечных капельках росы на траве, и весь сад сиял приглушённым, магическим светом.

Главная площадь была занята Древом Сердец - огромным древним деревом с раскидистыми ветвями, словно протягивающими руки к каждому, кто входил в сад. Под его тенью собиралась знать, высокие и величавые, и воины, несущие тяжесть своего положения с гордо поднятой головой. Каждый взгляд, каждый поворот плеча, каждый лёгкий поклон - всё говорило о статусе, достоинстве и силе присутствующих.

Данир появился первым. Его бело-золотой наряд переливался на солнце, словно ткань была соткана из самого света. Каждый шаг был уверенным, выверенным, и казалось, что воздух вокруг наполняется тихим трепетом уважения. Его слова звучали величественно, но мягко:

 - Сегодня мы пробуждаем землю и жизнь, даём силе желаний шанс родиться, а помыслам - очиститься.

Музыка, мягкая и лёгкая, словно тёплый ветер, начинала обвивать каждого гостя, струны арф, нежное дыхание флейт и лёгкий ритм барабанов переплетались с шелестом листьев на ветках дерева, создавая ощущение, что сад живёт вместе с нами.

Каждому участнику выдавали белую ленту, символ чистоты желания, и золотую бабочку, воплощение мечты. Лента шуршала в руках, словно дышала вместе с тобой, а бабочка переливалась в солнечном свете, будто ждала, чтобы её мечта полетела вместе с тобой.

Каждому участнику выдавалась белая лента, символ чистоты желания, и золотая бабочка - воплощение мечты. Люди подходили к деревьям и привязывали ленты на ветви, шепча своё имя и желание. Иногда к лентам прикрепляли небольшие символы: монетки для богатства, цветы для любви, маленькие фигурки для исполнения личной цели.

Гости подходили к деревьям, привязывали ленты на ветви, шептали свои имена и желания. Иногда к лентам прикрепляли маленькие символы: монетки для богатства, цветы для любви, миниатюрные фигурки для исполнения личной цели. Каждое движение было словно ритуал: лёгкий поклон, прикосновение к коре дерева, закрытые глаза, полное погружение в собственное желание. Можно было почувствовать, как дерево «слышит» каждое прикосновение, как энергия желаний медленно течёт вверх по ветвям и смешивается с светом.

Дети с радостным восторгом бегали между взрослыми, развешивая свои ленты, смеялись и пытались поймать золотые бабочки, которые колыхались на нитях над ветками, отражая солнечный свет. Их смех был лёгким, искренним, почти музыкальным акцентом в этой гармонии.

Музыка постепенно переходила в танцевальные ритмы, приглашающие к кружению вокруг Древа Сердец. Мужчины и женщины вращались с грацией, каждая поза и каждый шаг - маленькое заявление о достоинстве и силе. Шёлковые платья переливались в солнечном свете, украшения звенели и играли бликами, а золотые бабочки над головами гостей казались живыми, словно танцевали вместе с ними.

Даже воздух был особенным: сладкий аромат цветов смешивался с лёгким запахом дерева, травы и влажной земли, создавая ощущение полного погружения, словно дыхание самого сада наполняло каждого присутствующего.

Я шла между людьми, вслушиваясь в шёпот желаний, ловила взгляд каждого гостя, слышала слабые смешки, тихие вздохи и лёгкое трение ткани лент о руки - и всё это было словно часть большого, живого организма. Казалось, что сад дышит вместе со всеми, кто здесь находится.

Когда все участники привязали свои ленты, музыканты постепенно стихали, создавая тихую паузу, момент для личного созерцания. Император совершал круг почёта вокруг дерева, и каждый мог ещё раз прикоснуться к ветке, почувствовать «принятие» своего желания.

После обряда гости постепенно переместились на центральную площадку. Здесь стояли низкие столики с угощениями: россыпь сладостей, аккуратно выложенные фрукты, прозрачные кристаллические бокалы с напитками, в которых солнечный свет играл янтарными бликами. Музыка смягчилась, переходя в лёгкий танцевальный ритм, под который люди неспешно кружились, смеялись, общались, поздравляли друг друга, обмениваясь символическими подарками. Шуршание шелковых платьев, тихие смехи и стуки бокалов создавали мягкую, почти магическую атмосферу праздника.

Белые ленты на деревьях тихо развевались на ветру, золотые бабочки плавно качались, отражая солнечные лучи. И в этот момент я решилась подойти к дереву со своим желанием,  которое возможно - уже никогда не сбудется.

Я остановилась перед Древом Сердец, почувствовав, как ткань белой ленты шуршит в моих руках. Она была такая хрупкая… такая тонкая… будто могла рваться от одного неосторожного движения. Так же хрупка была и я. С дрожью я написала на своём языке своё желание, которое никто не сможет прочесть: «Мне хочется вернуть то, что уже потеряно». Слова звучали внутри меня, тихо и почти нереально, словно шёпот души.

- Далия…

Голос за спиной заставил меня дернуться. Конечно, Данир. Он всегда появляется в моменты, когда мне особенно трудно скрывать, что я не принадлежу этому телу.

- Я только…

Голос едва сорвался.

- просто посмотрю….

Враньё. Я стояла здесь не для того, чтобы он смотрел, а потому, что хотела хотя бы на секунду почувствовать, что могу загадать своё - своё собственное желание.

Я коснулась коры дерева. Она была холодной, неприятно скользкой, холод проникал в ладони и вверх по рукам, заставляя их дрожать. Закрыв глаза, я повязала ленту на ветку. Золотая бабочка едва заметно качнулась от лёгкого ветерка, переливаясь в солнечных лучах. На мгновение мне показалось, что всё возможно, что желание может дотянуться до меня…. Но это была иллюзия, такая же хрупкая, как лента в моих руках.

Когда я открыла глаза, Данир смотрел на меня. Как… на рану. Его взгляд был тяжёлым, тревожным, и от этого мне стало ещё теснее в собственной коже.

- Всё хорошо….

Произнесла я, как тут же услышала внутри себя сухой, резкий треск - почти такой же, как на днях, когда я пыталась содрать с себя чужое лицо и чужую жизнь. Я пытаясь казаться спокойной. Стоя слишком прямо, слишком неподвижно, я боялась развалиться. Каждый момент его молчания давил тяжким весом, и я была бессильна. Удушающее чувство подбиралось к горлу, сжимая его словно стальная петля.

- Сегодня пять  лет, как мертв Анфим.

Медленно Данир протянул мне коробку.

- Что это?

Я подняла взгляд с коробки на него.

- Подарок на ваш день рождения с Далией.

Ее имя будто оглушило меня на мгновение.

- Я не смог поздравить вас как положено, поэтому с подарком и задержался. Это тебе.

- Ч-что там?

- Открой, узнаешь.

Я дрожащей рукой потянулась к коробке.

- Что-то случилось?

- Нет… просто, нехорошо себя чувствую.

Рука заметно дрожала, и я сжала кулак, отдернув руку от коробки.

- Зря ты так со мной. Мне хватает и того что у меня ничего нет.

Я слегка улыбнулась, но на сердце камень пал сильнее, чем слова, которые так же осекли в осадок.

Данир мягко схватил мою руку и снова положил её на подарок.

- Это не подачка. Я правда не знаю, что тебе нравится, поэтому просто выбрал…

Медленно он приоткрыл коробку. Внутри лежал белый бутон лотоса, его нежные лепестки были такими чистыми и прозрачными, будто сияли изнутри. На один бутон была привязана белая лента с золотой бабочкой.

- На Востоке лотос - священный цветок, символ чистоты, духовного возрождения и гармонии. Он растёт из грязи, но остаётся чистым и нежным.

- С-спасибо.

Я осторожно вытащила цветок, вдохнула аромат, который был одновременно сладким и свежим, и на мгновение показалось, что в груди стало чуть легче.

- К вечеру начнется фейерверк. Я оставлю тебя одну, насладись вечером вместе с остальными, с хорошими людьми.

Я подняла взгляд на него:

- Оставляешь меня ради памяти брата? Я не могу пойти с тобой?

- Я ведь уже говорил: сегодня не тот  день.

Данир ушел… оставив меня в полном одиночестве цветка.

Бутон лотоса едва касался моих пальцев, его хрупкость и чистота будто передавали мне частичку надежды, которую я не могла позволить себе держать…

Люди постепенно отошли к своим группам, а я осталась с лотосом в руках, прислонившись к дереву. В этот момент первый фейерверк взмыл в небо.

Он разорвался как гигантский белый цветок, рассыпаясь искрами по тёмно-синему куполу неба. Лепестки света медленно падали вниз, отражаясь в глазах гостей, в золотых бабочках, на белых лентах, развевавшихся на ветру. Я вдохнула - сладкий аромат цветов слился с дымкой от фейерверка, и сердце дрогнуло от красоты момента.

Следующий залп взорвался золотым дождём, осыпая сад мелкими сверкающими точками. Казалось, что каждая искра - это отдельное желание, отдельная надежда, рассыпанная по ветвям, по людям, по мне самой. Я подняла голову, и свет отражался в моих глазах, переливался в лотосе, словно сама жизнь наполнялась этим сиянием.

Красный фейерверк взорвался словно поток пламени, в воздухе разлетелись искры, и их тепло будто коснулось моей кожи. Я закрыла глаза, позволяя сердцу биться в такт с огненными вспышками. Каждая вспышка была одновременно опасной и прекрасной, как все мои тайные желания, которые я никогда не решалась произнести вслух.

В небе появился огромный синий салют, переливаясь в сиренево-золотые оттенки. Он висел в воздухе, словно застывший момент, и мне показалось, что я могу протянуть руку и коснуться его. Сердце сжалось от нереальности происходящего: весь сад, ленты, бабочки, свечения - и я, стоящая в центре, с невозможным желанием, которое тихо шептало внутри.

Последний фейерверк раскрылся в виде множества маленьких золотых бабочек, разлетающихся в разные стороны. Они парили, как будто подхваченные ветром, переливались в закатном свете и мягко опускались на белые ленты, на цветы, на землю. Я услышала лёгкий шелест, тихий смех гостей, и в сердце что-то дрогнуло - хрупкая надежда, совсем маленькая, но настоящая.

Я стояла среди всего этого великолепия - сияние фейерверков переливалось в моих глазах, отражалось в каждой бабочке, в каждом лепестке: в этом мгновении, несмотря ни на что, я могу просто быть здесь.

Каждый уходил с праздника с ощущением обновления, надежды и чистоты помыслов - будто сад действительно вобрал желания каждого, давая им шанс исполниться.

После того как фейерверки угасли, сад постепенно опустел. Остались только тихие шёпоты и запах дымки от огня, смешиваясь с ароматом ночных цветов. Я аккуратно сжала в руках лотос и вышла из сада в особняк. Коридоры были пустыми, освещённые мягким светом масляных ламп, отражавшихся в блестящем паркете. Тёплый золотой свет окутывал стены, и казалось, что каждая картина, каждый гобелен шепчет истории этого дома, каждого, кто здесь жил.

Я шла медленно, словно боясь нарушить тишину, каждое эхо моих шагов отдавалось в пустых залах. Стены были украшены портретами: величавые женщины в белых платьях, строгие мужчины в военных мундирных одеждах, дети с любопытными глазами. Всё это - история семьи, которую я не знала, но чувствовала как что-то близкое, живое.

Моё внимание привлекла одна из дверей - слегка приоткрытая. Я тихо вошла. Комната была просторной, с высокими окнами, из которых свет луны падал на пол и мебель, превращая их в серебристые силуэты. Но то, что привлекло мой взгляд больше всего, стояло прямо передо мной: большая картина семьи.

На полотне были маленькие мальчики, смех которых, казалось, доносился через века. Их глаза искрились игривым светом, а рядом стояли отец и мать - величавые, но мягкие, с любящими взглядами. В деталях картины чувствовалась каждая черта их лиц, каждый жест. Я замерла, ощущая, как сердце сжалось.

Рядом висели портреты семьи во взрослом возрасте. И именно здесь я узнала то, что не должна была видеть так явно: один из портретов был посвящён Анфиму. Стало ясно, что именно его скульптуру я когда-то создала. Внезапно всплыли обрывки воспоминаний Далии, её тихий голос, её смех, её страхи и любовь, которые теперь словно проживала я.

И тут, снова….

Сердце словно рвало грудную клетку, дыхание стало коротким, каждое движение рук отдавалось болью в висках. Я почувствовала, как холод пробрался по спине, пальцы непроизвольно сжали складки платья. Голова кружилась, и мир вокруг меня начал расплываться: картины, лампы, мебель - всё смешалось в одну яркую, опасную мозаику.

Внутри меня снова зазвучал тот сухой треск, как тогда. Я сжала кулаки, словно хотела выдавить этот звук из себя, но он только усиливался. Легкие воспоминания Далии - её смех, голос, прикосновения к Анфиму - ворвались с такой силой, что я почувствовала, как слёзы горят в глазах.

Я опёрлась о стену, пытаясь удержать равновесие, но ноги дрожали, руки отказывались слушаться. Я слышала собственное сердце, каждый удар будто рвал меня изнутри. «Анфим… почему всё так сложно… почему я не могу быть собой?» - шепталось внутри.

Картины смотрели на меня, словно требовали признания: то, что я держала в руках, было не просто скульптурой, это была память, которую Далия любила и берегла. А я - чужая, в чужом теле - позволяла себе проживать её чувства, её боль, её воспоминания.

Я едва удержалась, чтобы не рухнуть на пол. Дрожь, сухой треск, боль, слёзы - всё смешалось в одно чувство беспомощности и безысходности. Наконец я закрыла глаза, глубоко вдохнула, пытаясь собрать себя.

Именно в этот момент я поняла: это не просто картина, не просто память. Это мост между прошлым Далии и моим настоящим.

Я была здесь…?

Я задержала взгляд на его лице. Оно было спокойным, почти улыбчивым, но глаза… его янтарные глаза казались живыми, будто могли шепнуть что-то из прошлого. В комнате стало тише. В груди появилось странное ощущение - смесь трепета и вины.

Я поняла, что этот дом хранит не только истории, но и души, которых уже нет. А я стояла здесь, часть чужой жизни, с чужой памятью, пытаясь понять, где проходит граница между тем, что было, и тем, что теперь принадлежит мне.