— Тётушка, как вам суп? 

Крыска рассмотрела краску на стенах и перешла к изучению потолка, когда услышала вопрос. Она и несколько слуг дома Актонов были безмолвными свидетелями господской трапезы. До обеда их угостили сэндвичами, так что наблюдение за едой, к которой нельзя прикоснуться, не доставляло сильного неудобства. В отличие от продолжительности. Чародей не растягивал приём пищи, чтобы поскорее вернуться к работе или чтению. Даже во время пребывания в большом доме, гости проводили за столом меньше времени. 

«Весна наступит раньше, чем они наедятся». 

Клеве Актон бросил на старушку, сидевшую во главе стола, заискивающий взгляд. Она не торопилась, съела две ложки перед ответом.   

— Пересолен, — Грация Гроссулар скривила лицо, отчего её морщины стали гораздо выразительнее. Изумрудное колье звякнуло, когда она неодобрительно помотала головой. 

Ответ не удовлетворил мужчину, его лицо помрачнело, он водил ложкой по бульону, но так и не поднёс её ко рту. Его жена легонько дотронулась до плеча. 

— А мне нравится, — подал голос чародей, — передайте мою похвалу кухарке. Мистрис Крупп, если я верно помню? 

Крыска видела лишь светлую макушку, но знала, как изогнулись его губы. Именно так он протягивал консьержам хрустящую купюру, благодарил лавочников и официантов, очаровывал работниц банка. Вежливо, приятно, протокольно. 

«Интересно, он умеет искренне улыбаться?» 

Что бы там ни было, это растопило сердце Грации Гроссулар, которая смотрела на чародея, как бабушка на любимого внука. Словно он луну и звёзды на небо повесил, а каждое его слово — откровение и мудрость. 

Крыска вернулась к занятию, от которого её отвлекли. Лепнину следовало тщательно помыть мыльной водой, а галтель неплохо бы перекрасить или заменить. На первый взгляд она такая же белая, как и остальной потолок, но при внимательном изучении заметен кремовый оттенок. Мастер Кэд счел бы такое «вопиющим ужасом». 

«Надеюсь, ему уже лучше. И Маре». 

Крыска не видела нужды интересоваться делами большого дома, всё равно скоро придётся распрощаться с личностью Лары. Чем меньше она привязана к слугам чародея, тем лучше. 

— Я слышала, семья тётушки Гиацинты недавно вернулась, — произнесла дочь госпожи Сиерры, Серика, — столько лет прошло, не так ли, господин Глориан? 

— Верно, — его спина натянулась, как струна. 

— Ты ведь так и не женился, мальчик мой? — поинтересовалась старушка. 

— Нет. 

— Уже пора бы. Ты не молодеешь. Нельзя допустить, чтобы род Глорианов прервался на тебе. Какое это неуважение к твоим предкам. 

— Вот и я о том же говорила, тётушка, — добавила госпожа Сиерра, — ему следует найти хорошую женщину из достойной семьи, уже доказавшую свою плодовитость. А то вдруг повторится история с супругой Вельмара? Бедняга, как ему так не повезло с бесплодной женой. 

— Лучше уж бесплодной, чем иссохшей, — фыркнул лысеющий мужчина с фамилией Гессон. 

Пальцы Сиерры впились в бокал, её ногти царапнули стекло. 

— А ты, — он тем временем обратился к чародею, — слушай тётушку Грацию. Она дурного не скажет. 

— Вот бы и ты так делал, — произнёс кто-то тихо. 

Гул голосов превратился в белый шум для Крыски, с нетерпением ждавшей окончания обеда. Зато стало понятно, почему чародей взял её с собой — чтобы не страдать в одиночестве. 

Трапезу завершила почетная гостья. Грация Гроссулар вытерла уголки губ салфеткой и поднялась, остальные последовали за ней. Слуги Актонов поспешили убрать еду со стола, отказавшись от помощи Крыски, поэтому она вслед за господами покинула столовую. У двери гостиной её ожидал чародей. 

— Что ты хочешь за моё спасение? — шепнул он ей. 

«Бриллиантовое колье». 

— Вашей бесконечной благодарности будет достаточно. 

— Слишком маленькая цена, как по мне. Напомни мне, поощрить тебя со следующим жалованием. 

— Господин, вы слишком добры. 

В гостиной Серика вновь села за пианино. Незнакомая Крыске мелодия наполнила зал. Она, в отличие от Мышки, не знакома с нотами, а по её ушам прошлись несколько медведей, поэтому навыки игры оценивала по лицам слушающих. 

— Прекрати терзать инструмент, — резкий голос погрузил гостиную в тишину. Пальцы Серики замерли над клавишами. 

Спорить с «тётушкой» господа Сиерра не рискнула, поэтому суетливо махнула рукой, прогоняя дочь с табурета мягким сиденьем. 

— Она уже много лет занимается, но есть ли в этом толк? — хмыкнул Гессон. — Этим деревянным пальцам ничто не поможет. Дорогая кузина лишь пускает деньги на ветер. Чужие, смею заметить. 

Грация Гроссулар повернулась к племяннице: 

— Возможно, мне стоит пересмотреть твое содержание, Ува? Если у тебя есть средства на бесполезные уроки пианино для твоей дочери, то мои деньги тебе ни к чему. 

Слова старушки ранили не хуже ножа. Ува Сиерра потеряла дар речи, как рыба на суше то открывала, то закрывала рот. Её детей словно холодной водой окатили, дочь понуро опустила глаза, а сын оторвал взгляд от книги и уставился на старшую родственницу в неверии. 

В это же время Гессон торжествующе ухмылялся. Чем меньше содержание его кузины, тем больше его, предположила Крыска. Дотти Актон бросала тревожные взгляды на мужа и свекра, сгорбившихся, словно это сделает их незаметнее. 

Недолгую, но мучительную тишину нарушили вошедшие в гостиную женщины. Одна, в форме служанки, держала на руках пузатого ребенка, не выпускавшего из рук погремушку. Звон игрушки, радовал его так же сильно, как досаждал няне. Вторая оказалась гувернанткой с маленькими круглыми очками на кончике носа и с тем осознанием собственного превосходства, которое даёт коллежское образование. Передавая детей родителям, они оценивающе взглянули на ранее незнакомую им служанку, чтобы в крыле для слуг вдоволь посплетничать. 

— Приветствую вас, тетя, — девочка не старше пяти присела с поклоном, — как вы поживаете? 

— Отлично, Алиенна, а ты как? Делаешь успехи в учебе? 

— Да. Я уже знаю цифры до ста и умею прибавлять и отнимать. 

— Правда? — ласково, но слегка наигранно удивилась чародейка, — сколько будет пятнадцать плюс семнадцать? 

— Тридцать два. 

— Как твои успехи в языках? 

Ответом стала мелодично звучащая фраза на незнакомом Крыске языке, старушка ответила на том же. Грация Гроссулар растворилась в девочке, не обращая внимания на других племянников. Им же пришлось с притворной заинтересованностью слушать рассказ Алиенны: как она покаталась на пони, увидела кошку, но не испугалась и погладила её. После беседы с членом Совета десяти девочка направилась к пианино. 

Оказалось, играла она не хуже Серики, учитывая разницу в их возрасте. Ува Сиерра выглядела так, словно лимон проглотила. Актоны не могли насмотреться на дочь и внучку, Дотти расслабленно выдохнула, плечи Клеве наконец опустились, а спина выпрямилась. 

Закончив играть, Алиенна поклонилась гостям, которые рассыпались в аплодисментах и завалили комплиментами. 

— Замечательно, милая. У тебя большой талант, — Грация Гроссулар потрепала пухлую детскую щеку, — сразу видно, моя кровь. Не удивлюсь, если именно у тебя проявятся чары. Тогда ты станешь моей полноправной наследницей. 

Родные Алиенны, однако, не выглядели довольными. Улыбка Клеве Актона угасла, а Дотти уставилась вдаль пустым взглядом. В реальность её вернул всхлип сына на руках. Няня сразу же забрала его. 

Губы чародея изогнулись, его лицо исказилось, сделалось незнакомым. На долю секунды с него слетела маска, тщательно построенный образ дал трещину. Он поспешил спрятать ухмылку за чашкой, но Крыска заметила её, и у неё внутри все сжалось, а по спине побежали мурашки.

«Нехорошо это». 

— Такие длинные пальцы созданы для клавиш, — произнес он ласковым тоном, который насторожил Крыску. Она заметила карие глаза, уставившиеся на него. 

«Если бы взгляд мог убивать…»