Онлайн чтение книги Объятия Бога
11 Граница боли

    Комната была перегружена экранами и шумом принтеров, что выдавали длинные полосы диаграмм, логов и сигнатурных отчётов. Полковник Ричардс, плотный седовласый мужчина, стоял перед голографической проекцией боя, на которой в замедленном режиме воспроизводилось появление Чёрного доспеха.

    — Кто-нибудь может мне объяснить, что это, чёрт возьми, было? — его голос гремел, как выстрел. — Эта штука не отображалась ни на радарах, ни в тепловом спектре.

    Майор в очках, с планшетом в руках, поднял глаза:

    — Мы анализируем данные с южнокорейского меха… тот, что Объятия Бога. Похоже, он единственный, кто стабильно фиксировал объект. Остальные системы глушились. Нам кажется, доспех использует какую-то форму нейросетевого маскирования или что-то вроде квантового шумового поля.

    — И это «что-то вроде» прикончило наших людей в прошлый раз, — полковник уставился на паузу с кадром, где Объятия Бога врезается в Чёрный доспех, отчётливо видно, как металл трескается. — У нас есть хоть одна догадка, кто их разрабатывает?

    — Ни один из известных производителей вооружения не может создать такую систему управления. Пилота мы тоже не зафиксировали. Возможно, он управляется автономно. Или… наполовину.

    Тишина. Полковник сжал челюсти.

    — Пусть корейцы не уезжают. Пока мы не разберёмся, что произошло, они наша единственная зацепка.

    Спальня была залита мягким, приглушённым светом от настенных ламп, тёплым, будто тщательно отфильтрованным сквозь человеческую память. Через открытое окно доносились запахи моря, сырости и далёкого кофе, что варился этажом ниже.

    Ючон поднялся по скрипучей лестнице на второй этаж и тихо постучал в приоткрытую дверь.

    — Дже? — позвал он негромко.

    Ответа не было.

    Он заглянул внутрь. Джеджун сидел на краю постели, босиком, спиной к двери. Белая рубашка была расстёгнута на пару верхних пуговиц, пряди тёмных волос сбились на лоб, а плечи — хоть и прямые — выдавали напряжение. Он не шевелился, будто бы отключился от внешнего мира.

    — Ты в порядке? — повторил Ючон, заходя внутрь.

    — Да, — последовал ответ с небольшой задержкой. Голос был глухим, как будто с глубины. — Этот бой… был странным.

    Джеджун откинул голову назад, посмотрел в потолок. Глаза его на мгновение чуть подёрнулись мерцанием, будто отражали что-то, чего в комнате не было.

    — Что именно произошло?

    Ючон подошёл ближе. Джеджун медленно повернул голову. Его лицо было не таким, как обычно: черты заострились, взгляд потускнел. Он выглядел не уставшим, а изнурённым. Как будто что-то вынимало из него силы изнутри, по капле, бесшумно.

    — Ничего, — слишком быстро ответил Джеджун. Потом, чуть тише: — Почти ничего. Он пытался прочесть. Проникнуть в систему. Но... это не сработало. Я смог закрыться. Но… кое-что он смог увидеть.

    Он поднял взгляд. В его глазах было нечто большее, чем просто усталость. Что-то глубинное, неуловимо чуждое, прячущееся за знакомыми чертами лица. Он сжал в руках ткань на колене, пальцы едва заметно дрожали.

    — Что он увидел? — Ючон убрал волосы со лба Джеджуна, опустил ладони на его щёки, приподнимая его голову, и внимательным взглядом оглядел каждую чёрточку лица.

    На секунду между ними повисла пауза. Тишина стала густой, почти ощутимой. Где-то за окном пронёсся ветер, мимо проехало авто. Ючон вдруг понял: Джеджун не просто устал. Он держался на чём-то, что трещало под нагрузкой. На чём-то, что не имело отношения к телу. Что бы с ним ни происходило, это не объяснялось простым износом.

    — Тебя, — он смотрел прямо Ючону в глаза. Наблюдал, как его зрачки расширились, а мгновение спустя сузились до маленькой точки.

    — Ты вывел его из равновесия, — Ючон опустил руки и отступил на шаг. — Это дало Джунсу шанс. Но ты сам едва не пострадал.

    — Система стабилизировалась, — сообщил Дже. — Просто нужно немного времени. Всего лишь перегрузка.

    — Отдохни. Я закончу внизу.

    Джеджун не ответил. Лишь слегка кивнул, опуская взгляд. Потом медленно разжал пальцы, будто отпустил что-то внутри себя.

    Ючон оставил дверь открытой, когда вышел. Джеджун медленно вытянул ноги, опустил голову на колени и закрыл глаза.

    Утром в кафе было тихо. Серое небо уныло висело над головой. Порывистый ветер гнал тучи, будто тоже хотел разогнать пасмурность и пустить немного солнца в этот унылый мир. Посетителей почти не было, только пара студентов у окна, уткнувшихся в ноутбуки, и пожилой мужчина, читавший свежий номер голографической газеты. Телевизор на стене показывал утренний выпуск новостей, а за окном город постепенно просыпался, наполняясь мягким шумом начинающегося дня.

    Ючон стоял у стойки, вытирая стакан. Его взгляд то и дело соскальзывал на экран телевизора, не в силах побороть тревогу от неспокойных мыслей. Он знал, что не должен смотреть, знал, что будет хуже.

    — ...всё ещё нет официального заявления от Пентагона по поводу участия неизвестной боевой единицы, которая, по данным журналистов, появилась после завершения операции по нейтрализации Пожирателей, — вещала диктор с серьёзным лицом, — представители южнокорейских сил подтвердили, что экипажи двух мех-юнитов — Слэм и Хаммер — эвакуированы на базу США на Гавайи. Их состояние стабильное. Интервью представителя МО ожидается в ближайшие дни...

    Ючон сжал полотенце в руке. Молча. Долго.

    Дождь забарабанил по окнам, и в такт его стуку лампочка в зале мигнула, отбрасывая на стены тревожные тени. Ючон невольно вздрогнул. Капли по стеклу звучали слишком похоже на частые удары по клавишам терминала, как в тот самый день, когда вся его жизнь разделилась на «до» и «после».

    — Ты опять смотришь, — негромко сказал Джеджун, появившись сбоку с чашкой кофе. Он поставил её рядом на стойку, смерил его оценивающим взглядом и кивнул своим мыслям.

    Ючон не ответил. Только бросил взгляд на экран, где снова промелькнул Объятия Бога — в дыму, с искрящейся раной на плече, но всё ещё стоящий. Глубоко внутри шевельнулся ужас, от промелькнувших на задворках сознания воспоминаний.

    «Он жив», — пронеслось напоминанием в голове. — «И снова этот чёрный».

    — Ты как? — спросил Ючон, отвлекаясь от своих мыслей.

    — Всё хорошо, — бодро отозвался Дже. — Не волнуйся. Я почти полностью восстановился.

    Ючон прищурился, окинув его изучающим взглядом.

    — «Почти» это сколько? — он намеренно поставил чашку с кофе между ними, словно проверяя, сможет ли Джеджун по-человечески взять её.

    Он поднял чашку слишком плавно, слишком идеально. Без дрожи в пальцах, без случайных капель на столешнице.

    — Ты же знаешь, как я ненавижу беспорядок, — сказал Джеджун, плавно проводя пальцем по краю чашки. На эмали остался идеально ровный след, будто его кожа была откалибрована для безупречного контакта с поверхностью.

    — Хорошо, — Ючон кивнул и направился в сторону чёрного выхода. — Я пойду, приму товар.

    Судя по внешнему спокойствию, пляж был бы идеальным местом для отдыха. Но за периметром, за колючей проволокой и бетонными блоками, пляжа не было. Джунсу и Чанмина привезли сюда в сопровождении двух броневиков на второй день. Мехов доставили раньше под тентами, в закрытые ангары, где к ним сразу прикрепили группу американских инженеров.

    — Это временно, — сказал офицер по фамилии Брэнсон, протягивая бумаги с нейтральной улыбкой. Они, естественно, ничего не подписывали, но ознакомились с содержимым. — До полного медицинского и технического освидетельствования. Ваши мехи были в прямом контакте с неизвестной угрозой.

    «Только не говорите «в целях вашей безопасности», — подумал Джунсу, но промолчал.

    Их провели в серое неприметное здание. Медблок был чистый, слишком чистый, как будто стерильность должна компенсировать ощущение заключения. Медики тут же провели полный медосмотр. Под зорким наблюдением вооружённых солдат сопротивляться Джунсу и Чанмин не стали. Их командование всё равно поделилось бы данными. Может, не такими подробными, но союзнические отношения накладывали обязательства.

    — У вас отклонения в паттернах нейроактивности, — сообщила врач, с задумчивым выражением рассматривая экран своего планшета. — Это может быть постстрессовая реакция. Или результат подключения внешнего источника к интерфейсу.

    — Какого именно источника? — спросил Джунсу.

    Доктор не ответила.

    У Чанмина диагностировали последствия обрыва нейросвязи. Он мало говорил, только спал и пил воду. Иногда морщился, будто его мучили обрывки воспоминаний, которые он не мог проглотить и не мог выплюнуть.

    Пришёл в себя Мин на следующий день. Он лежал на соседней койке, лицо бледное, от руки тянулась трубочка капельницы. Глаза были открыты и устало прищуренные, с той самой ухмылкой, за которую его хотелось то ли ударить, то ли обнять. Он поглядывал на Джунсу, молча, не торопясь говорить.

    Комната была тихой. Лишь мерный гул кондиционера и глухие звуки шагов где-то за стеной напоминали, что база жива. Джунсу сел на койке, прислонившись спиной к стене, откинув голову назад. Глаза закрыты, руки лежали на коленях, будто всё тело удерживало себя от распада простым актом неподвижности.

    На следующий день они вышли на свежий воздух. Они прогуливались на открытой местности под неусыпным контролем двух вооружённых офицеров. Убедившись, что их никто не услышит, Чанмин тихо спросил:

    — Ты вообще спал?

    — Не помню, — Джунсу осматривался вокруг, подмечая, что где находится, в какой стороне ангар, сколько людей. — Может, и спал. Головой в ад, телом в больничку. Нормальный переход.

    — Ты тогда хорошо его приложил, — кивнул Чанмин. — Американцы по ходу до сих пор не могут поверить, что кто-то это существо вообще тронул. — Он помолчал. — Хотя я до сих пор не уверен, что это была победа.

    — Это не была победа, — отозвался Джунсу. Его голос прозвучал глухо. — Он просто ушёл.

    — Думаешь, он мог добить?

    Джунсу кивнул, коротко. В голове нарисовался примерный план действий, если выбираться придётся без согласия американцев.

    — В тот момент, когда он пробил броню. Он мог отключить всё. Меня, меху, систему. Но не стал.

    Чанмин выдохнул.

    — Что он пытался сделать?

    — Не знаю, — Джунсу провёл рукой по лицу.

    Несколько секунд повисла тишина. Потом Чанмин буркнул:

    — Слушай, если твой мех начнёт строить храм в лесу и звать нас внутрь, ты, пожалуйста, предупреди заранее.

    — Обещаю, — криво усмехнулся Джунсу.

    Он впервые с начала боя позволил себе улыбку, усталую, измученную, но живую.

    — А если серьёзно… — Чанмин опустил взгляд. — Так же было и в Инчхоне?

    Джунсу ответил не сразу. Его пальцы сжались в кулак.

    — В Инчхоне я отдал системе полный контроль, потому что иначе бы никто не выжил. Тогда это казалось единственным выходом.

    — И сейчас ты сделал то же самое.

    — Да. Но сейчас… — Джунсу поднял на него глаза. — Мне показалось, что он тоже принял решение. Не просто подчинялся, а хотел этого боя.

    — Как думаешь, это хорошо?

    — Пока Объятия Бога на нашей стороне, возможно.

    Джунсу бросил взгляд на их сопровождение, которое не спускало с них глаз.

    — Надеюсь, это всё не повторится. Не потому, что я боюсь...

    — А потому что ты знаешь, чем это может закончиться, — тихо договорил за него Чанмин.

    На четвёртый день они пришли рано утром. Один был из DARPA. Другой — из командования Тихоокеанского флота. Третий представился консультантом по боевым ИИ.

    — Нам нужно краткое окно доступа к логам вашей машины. И к ядру командного интерфейса.

    — Это не обсуждается, — сказал Джунсу, глядя прямо. — Вам отказано.

    Они повернулись к Чанмину, который взглядом их буквально послал куда подальше. Они вежливо кивнули и ушли. Через пару часов пришли другие с теми же словами, чуть другим выражением лиц. Джунсу продолжал говорить «нет». Он не собирался предоставлять доступ чужакам к системе своего меха.

    Сигнал пошёл ночью. Джунсу проснулся от странного ощущения. В ушах тонко звенело, как в момент входа в нейроинтерфейс. Кто-то пытался получить доступ к ядру Объятий Бога в 02:41. Не успешно.

    Наутро он встал, оделся, дошёл до ангара и потребовал допуск к машине.

    — Отказано, — ответил дежурный офицер. — Техническое обслуживание ещё не завершено.

    Он сжал кулаки. Знал, что никто ничего не «обслуживает». Просто ждут. Ругаться Джунсу не стал, просто вернулся обратно. Если бы не повреждения доспехов после боя и плохое состояние Мина, они бы просто сели в мехи и ушли.

    Американская военная база на Гавайях встретила их ясным небом и напряжённой атмосферой. KTT-400 «Ханыль» больше походил на летающий ангар, чем на самолёт. С корейским флагом на борту он приземлился с точностью до секунды. Моторы с рёвом замедлялись, и трап уже опустился, когда изнутри вышли двое — полковник Чон и майор Ким Хёна.

    Полковник выглядел как человек, которому не впервой прибывать в самое пекло. Лицо напряжённое, за затемнёнными очками скрывался выразительный взгляд, осанка точная, прямолинейная, властная ясно говорила: командование прибыло. Он шёл первым, шаги отмерены, как будто и по бетонной площадке он продолжал наступать в боевом порядке.

    Следом шла Хёна в полной форме, с планшетом в руках. На фоне яркого неба и бликующего металла её фигура казалась собранной до предела, каждая черта в лице сфокусированной.

    Командующий базой пытался говорить мягко, даже дипломатично. Полковник Чон — нет.

    — Наши люди были официально отправлены на совместную миссию, а не в интернирование. Вы не имели права ограничить доступ к их оборудованию. Это нарушение соглашения №221 от 2048 года.

    — Мы действовали по протоколу в чрезвычайной ситуации...

    — У вас была чрезвычайная ситуация шесть дней назад. Сейчас у вас — задержание без основания. — Полковник поднял брови. — И если наши люди не покинут базу до конца дня, вы получите политическую ситуацию. Это вам не понравится.

    Хёна в это время, получив доступ к системам мех, уже просматривала тактические протоколы на планшете, отметив последние данные о состоянии Объятий Бога и Сердца Пустоты.

    — Ким Джунсу стабилен. Повреждения без критических внутренних нарушений, — тихо уточнила она. — Шим Чанмин в лазарете, но в сознании.

    — Хорошо, — бросил Нам. — А Чёрный доспех?

    Офицер переглянулся с переводчиком.

    — Исчез. Оптические и тепловые следы прервались почти сразу после отступления. Мы думаем, он…

    — Он не исчез, — отрезал Чон. — Он просто перестал позволять себя видеть.

    Хёна не добавила ни слова. Она уже сверялась с каналами связи, готовясь войти в личную сеть Джунсу. Осталось одно: проверить, в каком он состоянии. И главное, в каком состоянии его связь с машиной.

    Едва они отошли от трапа, дорогу им перегородили три американских офицера и человек в гражданском, с лицом каменным, как бетонный бункер. Командующий базой молча кивнул прибывшим. Полковник нахмурился, будто предчувствовал бурю.

    — Простите, пилоты Слэм и Хаммер остаются, — сказал гражданский, протягивая планшет. — До завершения внутреннего расследования. Мы не можем позволить им покинуть базу, пока не получим полную картину произошедшего.

    Полковник Чон медленно выдохнул через нос, уже готовясь к новому раунду обмена любезностями, но его опередила Хёна.

    — Это недопустимо, — произнесла она, спокойно, но жёстко. — Эти двое выполнили задание, спасли тысячи жизней, уничтожили три цели и выжили после контакта с объектом, с которым ваша сторона даже не успела установить визуальный контакт. Они возвращаются домой.

    — Политика безопасности требует…

    — Политика безопасности не даёт вам права удерживать граждан Республики Корея без формального обвинения, — парировала Хёна. — Или вы хотите международный инцидент?

    Полковник Чон шагнул вперёд, встал рядом с ней. Его голос звучал тише, чем обычно, но в нём чувствовалась сталь:

    — С учётом того, что командование ВВС США не обеспечило вовремя авиационную поддержку, вы, господа, сейчас в долгу. И если вы думаете, что мы позволим вам воспользоваться нашими людьми как наживкой в ваших закулисных играх, вы глубоко ошибаетесь.

    Гражданский колебался, будто прокручивая в голове последствия. Один из офицеров попытался подать голос, но полковник Чон повернулся к нему:

    — И это касается всех, кто ещё не понял: операция завершена. Наши бойцы под моей ответственностью. Они возвращаются.

    Наступила тяжёлая, давящая тишина.

    — Очень жаль, — пробормотал, наконец, американец, отступая. — Но вы совершаете ошибку.

    На территории госпиталя базы стояла напряжённая тишина. Даже шум вертолётных винтов где-то вдалеке не тревожил её, а лишь подчёркивал хрупкость мира после бурь. Объятия Бога и Сердце Пустоты находились в изолированном ангаре под усиленной охраной.

    Майор и полковник направились в госпиталь сразу после короткого брифинга. Офицеры, дежурившие у входа, пропустили без лишних слов.

    Палата была залита мягким искусственным светом. Джунсу лежал на койке с закрытыми глазами, погружённый в свои мысли. Рядом у окна дремал Чанмин.

    Хёна подошла, коснулась плеча Джунсу.

    — Джунсу… — тихо позвала она.

    Глаза Джунсу распахнулись. Он мгновенно вынырнул в реальность, но в его взгляде было нечто... сломанное. Не физическая боль, не шок. А тяжесть, осевшая в груди. Он молчал, глядя в потолок, а потом медленно перевёл взгляд на Хёну.

    — Майор, — Джунсу рванул подняться и отдать честь, но она мягким движением остановила его. Он тихо заговорил: — Он снова отпустил меня. В самый последний момент. Я не… Я даже не чувствовал, как возвращаюсь. Всё как в Инчхоне.

    — Мы знаем, — кивнула Хёна. — Но ты выжил. Ты остановил его. Без тебя Чанмин бы погиб.

    — А может, и не только он… — пробормотал Джунсу и сел, опираясь на руки. Он посмотрел на полковника Чон. — Полковник… Эта штука пыталась подключиться. К системе. К Объятиям Бога.

    Чон подошёл ближе, нахмурившись.

    — Нам нужно будет проанализировать данные ядра. Всё, что он видел, слышал, записал.

    — Он не просто противник, — сказал Джунсу. — Он... понимает, что делает. Он ждал. Он отступил не потому, что проиграл. А потому, что что-то узнал.

    Полковник нахмурился. Чанмин, проснувшись, кряхтя, выпрямился.

    — Да, и, между прочим, чуть не оторвал мне всю левую часть. В следующий раз можно обойтись без вторжений сверхразума в наши интерфейсы?

    Хёна чуть улыбнулась, но улыбка не достигла глаз.

    — Вы оба сделали невозможное. Но сейчас — отбой. Мы под охраной, Объятия Бога и Сердце Пустоты в изоляции, аналитики уже работают. Когда уладим все формальности, вернёмся домой.

    — Отбой, говорите... — хмыкнул Чанмин, проводя рукой по лицу. — А вы в курсе, что у меня дрожат пальцы с момента, как я вышел из кокпита?

    — Это не дрожь, это характер, — буркнул Джунсу, слабо усмехнувшись.

    Хёна перевела взгляд с одного на другого. Всё это было слишком похоже на послебоевой шок, тщательно замаскированный под сарказм и иронию. Она не сказала ничего, только подошла ближе и оставила на тумбочке тонкий планшет.

    — Здесь последние данные по сигнатуре. Мы вытащили обрывки передачи, когда он подключался к Объятиям Бога. Остальное пока на шифровке. Но кое-что ты должен увидеть сам, Джунсу.

    — Что? — Он потянулся к планшету, но Хёна перехватила его взгляд.

    — Лучше посмотри, когда немного отдохнёшь. Пока скажу одно — это не первый случай. Не только Инчхон. Мы подозреваем как минимум три других эпизода с похожим энергетическим следом. Все — за пределами Кореи. Всё утеряно или засекречено. И теперь ты в центре этого. Мы не можем позволить тебе исчезнуть.

    — Не планирую, — ответил Джунсу и откинулся назад. — Но я не знаю, сколько раз ещё смогу выдержать полное нейрослияние, если он снова объявится.

    — Мы не дадим ему добраться до тебя, — уверенно сказал Чон. — Но, лансеры… — он сделал паузу, — …если дойдёт до критической точки, вы должны быть готовы. И вы, и мехи.

    Чанмин хмыкнул:

    — А я могу быть не готов? Или мне сразу подписать бумагу, что я «морально устойчивый» и «готов умереть в первом ряду»?

    Полковник посмотрел на него без особого выражения.

    — Желательно оба.

    Секунда тишины. Потом короткий смешок, нервный, но живой. Жизнь возвращалась медленно. И вдруг дверь палаты открылась. На пороге стояла женщина в военной форме с американскими знаками различия и электронным планшетом в руках. С ней был офицер-переводчик.

    — Простите, — начала она по-английски, — нам сообщили, что вы готовы к краткому брифингу. Глава Тихоокеанского сектора хочет поблагодарить команду лично.

    Хёна нахмурилась, бросив быстрый взгляд на Джунсу и Чанмина.

    — Они не готовы. Уведомьте командование: позже.

    Женщина кивнула, но прежде чем уйти, добавила:

    — Тогда передайте Слэму, что Объятия Бога теперь считаются «объектом международного наблюдения». И мы хотим обсудить условия доступа.

    Майор проводила её тяжёлым взглядом. Потом повернулась к Джунсу и тихо, почти шёпотом:

    — Они боятся. Даже больше, чем мы.

    — И правильно делают, — ответил Джунсу также тихо, глядя в потолок. — Потому что я боюсь тоже.

    И в этот момент где-то в глубине ангара, за десятками метров бронированных стен и сканеров, интерфейс Объятий Бога коротко мигнул. Едва уловимый импульс прошёл по контуру системы. На экране в углу активировалась строка: «Синхро-соединение восстановлено. Режим ожидания».

    Джунсу помассировал пальцами виски. Усиливающаяся головная боль пульсировала в такт мигающим предупреждениям на панели управления, словно кто-то вбивал раскалённые гвозди прямо в его череп. Он медленно сел на кровати, словно пытаясь заглушить дрожь, начавшуюся внутри.

    — Что такое? — спросил Чанмин с соседней койки, приподнимаясь.

    — Башка трещит, — тихо ответил Джунсу. — Объятия Бога активировался и перешёл в режим ожидания.

    Майор и полковник обменялись понимающими взглядами.

    — Чего? — Чанмин несколько минут переваривал информацию, затем потянулся за бутылкой воды. — И чего он ждёт? Нового боя?

    — Или нового контакта, — пробормотал Джунсу.

    Чанмин скривился:

    — Тогда лучше, чтобы этот контакт не состоялся. Потому что после того, что я видел, у меня чёткое ощущение: это был не просто враг. Это была проверка.

    — Проверка? — уточнил полковник.

    — Да. На совместимость, на отклик, на что-то ещё. Он не добивал. Он искал способ войти.

    Джунсу молчал, только медленно кивнул.

    — Объятия Бога не дал.

    — Пока, — мрачно добавил Мин.

    В комнате снова воцарилась тишина. Снаружи ярко светило солнце и щебетали птицы. Где-то вдалеке гудели транспортники. И всё же внутри ангара, среди темнеющих силуэтов механизмов, в самой глубине Объятий Бога продолжала гореть крошечная точка — сигнал присутствия.

    Через несколько часов всё было готово к вылету: транспорт ожидал на взлётной полосе, мехи погружены, экипировка упакована, рапорты подписаны. Когда Джунсу с Чанмином поднимались на борт транспортника, они, опираясь на поручень, негромко перебросились парой фраз:

    — Если они хотели нас задержать, могли хотя бы кофе получше сварить, — пожаловался Су, вспоминая вкус кофе, приготовленного Ючоном.

    — И вай-фай, — подхватил Чанмин. — Я не мог залогиниться четыре дня. Это уже пытка.

    Они улыбнулись, но глаза у обоих оставались тёмными.

    Аэропорт Чечжу встретил их ветром. Не порывистым, а тёплым, тянущим с моря. Он пах водорослями, ранним дождём и чем-то солёным, живым. Земля под ногами чуть вибрировала от самолётов, садящихся неподалёку. Всё было не просто иначе, всё было другим.

    Джунсу сошёл с трапа последним. Поднял глаза: серое небо, ровное и глухое, словно кто-то повесил над островом толстое покрывало облаков. Вдалеке виднелась зелень потемневших склонов вулкана, и тишина стояла такая, что слышно было, как лопасти винтов медленно остывают.

    Небо над Чечжу было низким, как будто остров втянул голову в плечи, готовясь к новому удару. Но здесь, среди склонов спящего вулкана, казалось, всё затаилось от ожидания. Узкая дорога серпантином поднималась вверх, и чем выше они ехали, тем гуще становился туман.

    Машина, армейский вездеход, почти бесшумно катилась по мокрому асфальту. В салоне было тихо. Хёна, сидевшая рядом с водителем, что-то листала в планшете, выжидающе косясь на мужчин на заднем сиденье. Но, ни Джунсу, ни Чанмин пока не были готовы к разговору.

    — Отдыхайте, — сказала Хёна, когда они вышли из машины на территории базы. — Ваши машины — под протоколом. Техники уже работают.

    Джунсу молча отвернулся. За его спиной, в глубине базы, кто-то проходил по коридору: медик, техник, ещё кто-то. Всё снова стало как будто нормально. И всё же… что-то было не так. Ощущение, будто Халласан тоже прислушивался. Смотрел. Ждал.

    — Ладно, — сказал он, наконец. — Дайте мне час. Потом я хочу попробовать поговорить с Объятиями Бога.

    — Ты уверен? — осторожно подал голос Чанмин.

    — Нет. Но у меня чувство, будто у нас мало времени.

    Подумав немного, Хёна слегка кивнула.

    В ангаре как всегда многолюдно. Объятия Бога стоял в заглублённом боксе не запертый, но отделённый. Панели корпуса будто потемнели, как если бы они хранили тень после каждого удара, каждой утраты. Джунсу вошёл в бокс один, без формы, без оружия, одетый в обычные штаны и футболку.

    Он остановился в трёх шагах от машины, поднял голову, отмечая взглядом каждый сантиметр брони. Джунсу поднялся в кабину, устроился на своё место и запустил систему. Экран вспыхнул приветственным сообщением и засветил несколько окон с текущим статусом.

    — Мы можем поговорить? — тихо спросил Джунсу.

    Экран мигнул. Несколько окон исчезли, сменившись ровным фоном глубокого синего цвета. На панели вспыхнул датчик, и открылось новое окно: «Подготовка к нейрослиянию». Джунсу нажал подтверждение и инициировал процесс.

    Консоль мягко засветилась под пальцами Джунсу, когда он дотронулся до управляющего сегмента. Интерфейс не требовал команды, он уже чувствовал его присутствие. Связь между пилотом и Объятиями Бога больше не была связана только с биометрией или кодами доступа. Это было нечто глубже. То, что сформировалось в Инчхоне, закрепилось на Гуаме, и теперь вспыхнуло в полную силу.

    Мгновение спустя — погружение.

    Щелчок. Незаметный для уха. Но ощущаемый на уровне нервов. Разом — удар. Как будто в грудь врезался ветер с весом горы. Он больше не сидел в кресле. Не чувствовал рук, ног. Джунсу был бронёй. Он был сенсорами. Он был мощью, пронзающей скалы, сжимающей воздух. Он смотрел наружу через глаза меха, широким, нелинейным зрением. Он чувствовал землю под ногами не как платформу, а как пульсирующую живую массу.

    Сопротивления не было. На этот раз Объятия Бога принял его мягко. Будто знал, как удержать его разум целым. Они больше не спорили за контроль. Не вытесняли. Они сливались.

    Система стабилизировалась. Каналы связи открылись. Чуждое сознание мягко коснулось разума Джунсу.

    — Я должен понять, что произошло, — заговорил он.

    — С чего ты хочешь начать? — отозвался голос, мягче, чем озвучивала система.

    — С него, — сказал Джунсу. — С Чёрного доспеха. С того момента, когда он пытался подключиться к тебе. Для чего это ему?

    — Он искал. Внутри. Но не меня, а тебя. Он копал очень глубоко.

    — Что он искал?

    — То, что болит. То, что может сделать тебя слабым.

    Джунсу стиснул зубы.

    — Он нашёл?

    Мгновение молчания. Потом система вспыхнула синим, и перед его глазами возникло видео. Чёткое, из архивов тактической камеры. Угол съёмки странный, низкий. Лужа воды, отражающая багровое небо. Кусок асфальта. Дым.

    И в центре кадра — Ючон.

    Он лежал на спине. Живой. Не раненый, просто потерянный. Как будто вырванный из происходящего. Рядом лежали фигуры. Люди. Женщина, парень и мужчина застыли в странном оцепенении, будто невидимая рука выдернула вилку их существования из розетки бытия. И над ними Чёрный доспех.

    Гигант навис, как палач. Его рука подобрала одного человека, и красный свет хлестнул вниз. Люди исчезали один за другим. На Ючона капал кровавый дождь. Он смотрел вверх. Не кричал. Не пытался бежать. Просто застыл с неописуемым ужасом на лице от осознания: всё равно умрёт.

    — Он видел это. После контакта он понял, что этот человек особенный для тебя.

    — Почему ты это сохранил? — прошептал Джунсу. — Зачем?

    — Потому что это то, что ты прячешь от самого себя.

    Он знал Ючона всего ничего — несколько встреч в кафе, пара общих шуток, пара неловких моментов. Но за эти дни между ними успела протянуться незримая нить, тонкая, как паутина, но прочная, как стальной трос.

    Голос Объятий Бога стал тише, почти печальным:

    — Чёрный доспех не просто убивает. Он изучает. Сравнивает. Поглощает. Его не интересует победа. Ему нужно понимание.

    — Он оставил Ючона в живых…

    — Случайно. Мы тогда ему помешали. Теперь Ючон — твоя точка боли. Он след, через который Чёрный доспех может касаться тебя, даже не прикасаясь. Он часть твоего сигнала.

    Молчание.

    — Значит, он в опасности, — едва слышно проговорил Су.

    — Ты хочешь защитить его.

    — Я хочу знать, на что он ему.

    Объятия Бога замолчал. Затем снова заговорил, но голос стал другим, ниже, плотнее, почти шёпотом на внутреннем уровне связи:

    — Потому что ты — носитель. Единственный, кто был полностью синкорирован. Я теперь больше, чем машина. Он — больше, чем враг. А ты…

    — Что я?

    — Ты — граница. Между нами. Между будущим и тем, что должно остаться за пределом.

    Несколько секунд в кабине стояла тишина, кроме глухого ритма интерфейса и дыхания самого Джунсу.

    — Тогда придётся быть этой границей, — выдохнул он. — До самого конца.

    — Я буду рядом. Если позволишь.

    — Я позволил, когда сел в тебя впервые. Теперь уже поздно что-то менять.

    Объятия Бога не ответил словами. Только едва заметное вибрационное эхо прошло через нейросвязь. В груди Джунсу будто разжалась медленно сжатая пружина. Он закрыл глаза, но изображение не исчезло, всё ещё горело на внутренней стороне век.