Онлайн чтение книги Объятия Бога
3 Живая сталь

    Последующие дни Джунсу был занят всевозможными тестами и обследованиями. Он был рад заняться хоть чем-то, лишь бы не пялиться в потолок и не гонять по кругу невесёлые мысли. Кабинеты, заполненные мерцающими экранами и жужжащей аппаратурой, стали его временным пристанищем. Он отвечал на десятки вопросов, проходил МРТ, ПЭТ, сеансы глубокой нейроаналитики, взаимодействовал с резервной симуляцией интерфейса. Иглы впивались в вены, сканеры скользили по телу, а нейросети анализировали малейшие колебания его мозговых волн. Казалось, врачи и учёные исследовали каждый атом его тела, но так и ничего не нашли.

    — Показатели в норме, — констатировал доктор Ли, сверяясь с данными на мониторе и перенося их в медицинскую базу.

    — Но? — заговорил Джунсу, слыша в интонации медика сомнение.

    — Так не бывает, — добавил он, закрывая окно голографической проекции. — Не после того, что вам пришлось пережить во время боя и не после принудительного разрыва связи с нейросетью.

    Джунсу молчал. Он и сам хотел бы знать ответы на вопросы. Но раз умнейшие люди не смогли понять, что с ним произошло, откуда тогда ему знать?

    — Видите ли, в чём странность, лансер Ким, — продолжил доктор Ли, — пусть ваше тело и не получило ранений, но из-за связи с нейросетью вы чувствовали весь урон, нанесённый доспеху. Хоть наши специалисты работают над тем, чтобы свести этот неприятный эффект к минимуму, но сейчас без этого не обойтись. Ваше тело должно быть в большом стрессе из-за полученной нагрузки на нервную систему. Но все ваши показатели в норме, будто с вами ничего не произошло. Только побочный эффект от экстренного разрыва связи с нейросетью без протоколов безопасности, из-за которого вы некоторое время пробыли без сознания.

    Джунсу виновато потупился в пол. Он не знал, как объяснить эти ощущения, поэтому не говорил о них, списывая всё на своё воображение. Через нейросвязь он чувствовал получаемый мехом урон. Но это были не просто физические ощущения. Джунсу казалось, что Объятия Бога страдал, защищая его. Как будто это был не просто металл и кабели, а живое существо.

    — Что ж, боец, на сегодня мы закончили, — Ли Сочжун взял планшет, проверил или тот синхронизировался с базой и погасил подсветку экрана. — Возвращайтесь в свою палату и отдохните.

    Джунсу уныло поплёлся по светлым коридорам. Свет ламп слепил глаза, и их ровное гудение раздражало сильнее, чем боль в теле. Коридоры медблока казались бесконечными, чистыми до стерильности, но в них не было ничего живого. Как и в нём самом в этот момент.

    Он брёл, опустив голову, раз за разом вспоминая слова доктора. «Будто с вами ничего не произошло». А ведь внутри чувствовалось совсем иначе. Будто его вывернули наизнанку, вытряхнули душу и закинули обратно, но уже не той формы.

    Джунсу всё ещё оставался отрезанным от мира. Его собственный сотовый лежал в шкафчике в раздевалке, а доступа к интернету в медблоке не было, чтобы больные могли полноценно отдохнуть. Он коротал время, прогуливаясь по коридору. Джунсу исходил его вдоль и поперёк, измерял шагами расстояние от своей палаты до всех дверей, что имелись на этом этаже. Сегодня планировал пересчитать плитку на полу.

    Джунсу считал дни по смене дежурных медсестёр, по графику приёмов пищи и редким визитам майора. Ещё разговоры с психиатром — обязательная часть реабилитации. Тот вежливо, но настойчиво копался в его мыслях, спрашивал о снах, о воспоминаниях, о том, как Джунсу чувствует себя вне доспеха. Словно Объятия Бога стал не инструментом, а частью его самого.

    На третьей сессии Джунсу окончательно понял: врач ему не верил. Тот выслушивал его ответы с вежливым вниманием, кивал, иногда переспрашивал, но в глазах у него читалось сомнение. Не обвинение — хуже — осторожное, холодное недоверие. Но и в открытую психиатр не спорил. Просто что-то записывал в планшет, прятал всё за нейтральным выражением лица и под конец дежурно сообщал дату следующей встречи.

    Джунсу уходил с сеансов с ощущением, что его взвесили, измерили и признали непригодным. И чем больше он это осознавал, тем сильнее сжималось внутри что-то важное. Похоже, Объятия Бога ему теперь не видать, как собственных ушей.

    Хёна старалась приходить каждый день, но совещания, проверки и вся эта бюрократическая круговерть отнимали у неё слишком много времени. А когда приходила, избегала долгих разговоров. Он это чувствовал.

    Джунсу остановился у палаты и недовольно поморщил нос. Он сбился со счёта. Желание развернуться и просто уйти накрыло как цунами — берег. Куда угодно, лишь бы подальше от этого всего. Но ноги будто приросли к полу, и сил сопротивляться себе не было. Говорят, после смерти грешников ожидает ад. Похоже, свой он уже нашёл.

    — Джунсу, — он вздрогнул. Голос Хёны. Уверенный, строгий и чуть обеспокоенный.

    — Здравия желаю, товарищ майор, — без энтузиазма отозвался он.

    — Ты как? Всё в порядке? — Джунсу ничего не ответил. Только кивнул и открыл дверь в палату. — Ребята сказали, что придут сегодня. Тебя наконец-то разрешили навестить.

    Он лишь кивнул, даже не обернувшись. Дверь мягко закрылась, оставив Хёну снаружи, а его с мыслями внутри. Всё вокруг продолжалось, как ни в чём не бывало. Только внутри тишина и гул одновременно. Мысли становились липкими, тревожными. Он снова и снова прокручивал бой в голове, пытаясь понять, когда и что пошло не так. Эта мысль не давала покоя. Мех. Он спас его. Действовал самостоятельно, когда сам он уже не справлялся.

    Было далеко за полдень, когда в коридоре послышались шаги и приглушённые голоса. Джунсу лежал, уставившись в потолок, гоняя в голове одни и те же мысли по кругу, но при первых звуках чего-то живого за пределами этого безмятежного медицинского края слегка оживился.

    — Разрешите войти, лансер Ким? — дверь приоткрылась, и в образовавшейся щёлочке показалась голова.

    Через мгновение дверь распахнулась до конца, и в проёме показались знакомые лица. Лейтенант Нам Тэгю, с ухмылкой вечного пофигиста, за которой пряталась железная воля. Рядом с ним — сержант Чхвэ Сора, которая всегда держалась строго, но сейчас улыбнулась, как старая подруга. А за ними — целая группа сослуживцев в форме и с пластиковыми пакетами, явно из столовой.

    — А вот и наш герой! — с театральным пафосом воскликнул Тэгю. — Смотри, живой. Хотя, глядя на твой хмурый вид, я бы не поставил на это ставку.

    — Ты поговори ещё, — буркнул Джунсу, но уголки губ предательски дёрнулись вверх. — Что, начальство разрешило навестить?

    — Мы сказали, что ты умираешь от одиночества, и без нас можешь совсем тут зачахнуть, — пояснила Сора, ставя пакет на прикроватную тумбочку. — Принесли нормальной еды. Не благодари.

    — И кофе, — добавил кто-то из-за спины. — Прям из офицерской. Специально стащили для тебя. Так что цени.

    — Натуральный? — Джунсу сел, с трудом, но уже без прежнего усилия. — А то я тут после больничной каши уже начал видеть галлюцинации.

    — Галлюцинации у тебя от голода, боец, — усмехнулся Тэгю, — а не от психосоматики. Не умничай.

    Пока они разворачивали еду и весело перебрасывались фразами, кто-то из ребят подключил к внутренней системе старый проектор и на стену вывели кадры с последней тренировки, где Джунсу сбил мишень одним точным выстрелом.

    — Помнишь? — спросил один из бойцов, — мы тогда подумали, что ты чёртов киборг.

    — Конечно, — поддакнул другой, — его же майор переманила из элитного подразделения.

    Джунсу усмехнулся, не отрывая взгляда от экрана. Ким Хёна долго уговаривала его присоединиться к этому проекту, а он долго сомневался, считая, что не потянет такую ответственность. Да и сомневался в своей совместимости с новой системой. Но внутри тлело желание доказать себе, что способен на большее. Хёна уговорила его прийти посмотреть на доспех и, едва Джунсу его увидел, уже не смог оторвать от него глаз.

    — Только теперь у нас новый прикол, — подхватила Сора. — По базе ходит байка, что ты не человек, а голограмма, запущенная искусственным интеллектом Объятий Бога. Настоящий Джунсу погиб ещё в прошлом бою, а ты просто фантом.

    — Да ну? — он хмыкнул. — Тогда кто сейчас ест ваш рис с кимчи[1]?

    — Глюк в матрице, — отрезал Тэгю. — Терпи.

    Смех заполнил палату. Он был громким, настоящим, и с каждым звуком становилось чуть легче. Будто сдавленная внутри пружина медленно разжималась. Джунсу не смеялся, не радовался жизни по-настоящему, без горечи. Не после боя. Не после мысли о тех, кого не спас.

    Когда ребята ушли Нам Тэгю закрыл за всеми двери и обернулся к Джунсу. Лансер внимательно смотрел на него, наблюдая за его действиями.

    — Я хочу с тобой поговорить, Джунсу, — лейтенант подошёл ближе и сел на край кровати. — По делу.

    Тэгю достал свой сотовый, переключил в режим голографической проекции и вывел на экран схематическое изображение Объятий Бога. Это был точный цифровой слепок машины. Панцирь был разорван в районе грудной секции — бронепластины изогнуты наружу, будто чьи-то мощные когти пытались выдрать пилота прямо из кабины. Металл почернел от перегрева, а сквозь рваные края торчали оплавленные кабели и жилы системы жизнеобеспечения. Электроника, некогда плотно спаянная, теперь напоминала внутренности раненого зверя.

    Левая рука висела на сгустке перебитых проводов и гидравлических шлангов, словно после неудачной ампутации. С сочленения просочился густой черноватый технический гель, что высох коркой вокруг повреждений. Суставы правой ноги были сдвинуты, явно выведены из оси после того удара, когда мех потерял равновесие. Всё ещё неясно, как он не рухнул.

    Спина и корпус доспеха были покрыты сетью трещин, местами броня отслаивалась, словно чешуя, обнажая чувствительные узлы внутренней конструкции. Антенны связи обломаны, некоторые датчики выгорели до основания, а блок нейроинтерфейса на затылочной части корпуса был просто выдран, будто его кто-то выкорчевал с мясом.

    Джунсу бросил взгляд на повреждённую проекцию. Сердце невольно сжалось в груди. Всё это время он гадал, что же с Объятиями Бога, потому как никто ему ничего не рассказывал. Ведь запрет на взаимодействие с мехом подразумевал и отрезание его от информации о состоянии машины.

    — Что с ним? — еле слышно прошелестел Джунсу.

    — Держится, — отозвался лейтенант Нам. Помолчав немного, продолжил. — Еле-еле. Системы стабилизации сгорели. Половина боевого интерфейса — мусор. Внутренние соединения прожжены до каркаса, блок кинетической компенсации сгорел подчистую. По всем параметрам он не должен был работать последние пять минут боя. А он, мать его, продолжал и даже грохнул того Пожирателя.

    Нам Тэгю невесело усмехнулся. Джунсу молчал и не отрывал взгляд от голограммы.

    — Мне хотелось бы знать, что же тогда произошло, потому что это не укладывается в обычную картину работы машины.

    — Я… — неуверенно заговорил Джунсу, — не совсем уверен. Думаю, это была галлюцинация из-за перегрузки.

    — И что это было?

    — Он… защищал меня, — выдохнул Джунсу, как признание.

    Тэгю свернул проекцию, поднялся и прошёлся по палате. Запустил пальцы в свои коротко стриженные волосы, тяжело вздохнул.

    — Джунсу, мех не живой. Это не твой боевой товарищ. Это машина, сплав металла, набор кодов и ядерных батарей. И если она делает невозможное, значит, либо ты сошёл с ума, либо она. А может, и вы оба.

    — Ты же сам веришь в те слухи, — напомнил Су.

    — Я думаю, что ты слишком глубоко в этом, — Тэгю покачал головой. — И он… оно… реагирует на это. Ты говоришь с ним, верно? Не просто через интерфейс. Ты с ним общаешься.  Может, не словами, но ты это делаешь.

    Джунсу молчал. Нам прищурился.

    — Чёрт. Знаешь, ты не первый, кто пробует с ним слиться. Но у тебя получилось дальше, чем у других. Слишком далеко. Не знаю, хорошо это или плохо.

    — Я не пытался. Просто… он отозвался. Сам.

    — Вот об этом я и говорю, — Тэгю вертел свой сотовый в руках. — Объятия Бога не должен «отзываться». Это не часть протокола. Теперь неизвестно, как доспех себя поведёт. Ты мог стать для него спусковым крючком. Тебя уберут, и он может не включиться вообще. А если включится без тебя, чёрт знает, что сделает.

    — Всё должно быть не настолько плохо, — Джунсу нахмурился. — Ты же сам сказал, что это машина.

    — Понимаешь, когда машина себя так ведёт, она перестаёт быть просто машиной. Я механик, Джунсу, и если сломается, могу не суметь починить. Это не техника больше. Это что-то иное. И, будь я проклят, если это не выглядит как что-то живое.

    Они оба замолчали. Джунсу потёр ладонями своё лицо. Разные мысли заполонили сознание.

    — Его возможно восстановить?

    — Мы починим его, но не уверен, кого мы вернём в строй, когда он запустится, — Тэгю бросил взгляд на часы. — Мне скоро в наряд. Давай выпьем, как тебя выпишут.

    — Давай, — отозвался Джунсу.

    Палату вновь накрыла тишина. Утихомирившиеся было мысли новым вихрем всколыхнули сознание. Он всё это время убеждал себя, что ему привиделось тогда, в пылу боя, что он сам себе это придумал. Или что это была галлюцинация от перегруженного сознания и доспех всё ещё остаётся кучей железа и проводов. Ничего живого, только программы, выполняющие команды. Но если это не так, тогда опасения лейтенанта вполне оправданы.

    Джунсу отпустили из медблока без особой помпы. Просто вручили стандартный комплект: документы, чистую форму, пластиковый пакет с личными вещами. На прощание дежурная медсестра пожелала удачи, как будто он уходил не на базу, а на фронт.

    Он впервые за долгое время вышел под открытое небо. Солнечный свет резанул по глазам, заставив прищуриться. После стерильной белизны коридоров и постоянного гудения оборудования, воздух казался слишком настоящим, даже слишком ярким. Всё вокруг было будто слегка не в фокусе. Мир жил, шумел, пах, и Джунсу с трудом верил, что он снова в нём участвует. Всё вокруг оставалось таким, как он помнил, но казалось другим. Что-то неуловимо изменилось, но никак не удавалось понять что.

    На базе всё шло своим чередом. Солдаты бегали по плацу, грузовики въезжали и выезжали из ангаров, техника ревела. Никто не бросился обнимать его, никто не хлопал по плечу. Он был не героем, не изгоем, а просто очередным возвращённым в строй.

    Джунсу отправился к майору отрапортовать о своём возвращении, но застал только её помощника сержанта, который и сообщил, что Хёна уехала в штаб и вернётся только к обеду. После Джунсу направился в казармы.

    В комнате, в которой он жил, было тихо. Постель так и осталась не заправленной, смятые простыни сохранили отпечаток его тела, будто он только что встал, хотя прошло уже немало дней. На столе он увидел свой рабочий планшет. Су поставил его на зарядку и включил. На экране вспыхнуло уведомление о непрочитанных сообщениях. Это был новый график нарядов и назначений. Ни одного слова о возвращении к Объятиям Бога. Ни одного слова о том, будет ли он вообще снова пилотировать доспех.

    Дальше он полез в интернет. Джунсу точно знал, этого делать не стоит, но пальцы сами нажимали иконки на дисплее. Он набрал в поисковике ключевые слова, и ему тут же списком выдало целый ворох новостных заголовков, статей, потоков обсуждений. Сначала он просто листал. Потом стал читать.

    Каждый комментарий, будто удар, выбивал почву из-под ног. Каждое обвинение — пощёчина, от которой он не мог отклониться. Грудную клетку сжало так, будто кто-то накинул петлю и медленно затягивал. Он не дышал, просто смотрел на строки, замирая от каждой новой порции яда, всплеска горя и потока негатива. Пальцы дрожали. Хотелось написать в ответ, закричать, объяснить, что всё не так просто, что он старался, что…

    Джунсу отложил планшет на тумбочку. Снял форму и повесил на спинку стула. Сел на кровать и уставился в стену. Даже если он сейчас расшибётся в лепёшку, никого к жизни это не вернёт. А может, и правда, лучше бы он…

    Джунсу тряхнул головой, прогоняя страшные мысли. Ему предстояло ещё написать отчёт, так что думать о глупостях теперь просто некогда. Посидев ещё немного, он принялся за уборку, затем сходил в раздевалку, забрал свой сотовый и зарядил. Едва включил телефон, как посыпалось куча уведомлений о пропущенных звонках, непрочитанных сообщений и системные оповещения.

    — Твою мать, — Джунсу сам себя шлёпнул по голове. За ворохом невесёлых мыслей он совсем не подумал о родителях. К списку причин бичевания добавился пункт про сына идиота.

    Первым делом он набрал мать. Наверняка, с родителями кто-то связывался, чтобы успокоить их, что с ним всё в порядке, но едва мама услышала его голос, как разрыдалась и никак не смогла внятно спросить как он. Джунсу всё повторял, чтобы она перестала плакать, что с ним всё хорошо, что не мог раньше позвонить из-за протоколов безопасности. Лучше ей не знать, что он всё это время провалялся в медблоке.

    — Сынок, — трубку взял отец. Джунсу глянул на своё отражение в зеркале. Немного покривлялся и попробовал улыбнуться. Удовлетворившись своим видом, включил видеосвязь.

    — Привет, пап, — господин Ким также переключился в видео режим.

    — Ну, ты и напугал нас, — произнёс отец после паузы. На экране его лицо было напряжённым, но голос спокойный, собранный, как и всегда. — Мать спала с телефоном в руках, ждала звонка. Я… я тоже.

    — Прости, пап, меня затаскали по совещаниям. Да и протоколы безопасности… — соврал Джунсу, даже не моргнув. В кадре появилась госпожа Ким, утирающая всё ещё льющиеся слёзы.

    — Да-да, я понимаю, — от цепкого взгляда отца стало не по себе. Джунсу помнил, что такими же глазами он смотрел на своих бойцов после боя.

    — С вами разве никто не связывался?

    — Звонила майор Ким, — отозвалась госпожа Ким. — Сказала, что с тобой всё хорошо, но больше рассказать не могла.

    Джунсу выдохнул. Хёна им ничего не говорила. Да и не могла, связанная по рукам и ногам двумя словами: «совершенно секретно».

    — Ты держишься молодцом. Вижу по глазам, — отец чуть наклонился ближе к экрану. — Но и вижу, что жрёт тебя изнутри. Я сам был в горячих точках, знаю этот взгляд. Думаешь, что подвёл всех?

    — В этот раз слишком много погибших, — Джунсу виновато опустил взгляд.

    Господин Ким молчал, изучая сына, потом медленно выдохнул:

    — Сынок, хочу тебе напомнить, мы — солдаты. Мы не всемогущие. Мы делаем, что можем, и продолжаем идти, когда всё закончилось. Если хочешь — я разозлюсь. Если надо — поддержу. Но ты должен сам решить, что делать дальше.

    — Спасибо, пап, — Джунсу сделал медленный глубокий вдох, почувствовав, как защипало в носу.

    — Мы гордимся тобой. Всегда.

    — Даже когда ты думаешь, что нет, — добавила госпожа Ким. Глаза покрасневшие, но она улыбалась сквозь слёзы.

    — Мы ждём тебя дома, Джунсу. Просто вернись живым.

    — Вернусь, — кивнул он. — Обещаю.

    Звонок завершился, и в комнате снова воцарилась тишина. На душе стало немного легче, но давящее чувство вины всё ещё держало в своих цепких лапах.

    Чтобы хоть как-то отвлечься, Джунсу сел писать отчёт. Он тщательно подбирал слова, стараясь собственный опыт оформить в виде сухих фактов. Его слова уже не повлияют на решение командования, это лишь формальность, необходимая для галочки.

    «Контакт с объектом установлен в 04:27. Первичный анализ не выявил отклонения от стандартного профиля Пожирателей...» — Су печатал стандартные фразы, которые обычно писал в подобных отчётах. Менялись только детали, на которые мало кто обращал внимание. Вся информация, что необходима их специалистам для анализа, уже изъята из доспеха, а эта писанина оставалась лишь пережитком прошлого, бюрократический механизм, от которого система никак не избавится.

    Чёрный доспех…

    Джунсу замер и немигающим взглядом уставился на планшет. Курсор мелькал на экране, словно издеваясь. Он знал, что никто из штабных не почувствует за этими словами ни страха, ни боли, ни того оцепенения, когда кабина наполнилась невыносимым давлением чуждого присутствия. Когда понимаешь, что не в силах одолеть превосходящего силой врага и остаётся только стоять насмерть, потому что за твоей спиной тысячи жизней и если ты сдашься — они умрут.

    Джунсу откинулся назад и прикрыл глаза, которые уже начинали болеть. Он снова и снова прокручивал в голове то, как чёрный мех открыл «рот» в животе и выстрелил щупальцами. Как его собственный доспех едва не разлетелся по швам. И как в какой-то момент почувствовал — Объятия Бога ожили, словно что-то внутри него проснулось. Зарычало в ответ на ту ужасающую угрозу.

    Закончив с отчётом, он нажал «отправить» и выключил планшет. Джунсу провёл рукой по лицу, задержав ладонь на глазах. Он вяло поднялся на ноги. Внутри ощущалась странная пустота, как будто из него выкачали все мысли и эмоции. Пожалуй, нужно было поесть — желудок напоминал о себе ноющей тяжестью.

    Он натянул форменную куртку поверх стандартной футболки и вышел из казармы. Коридоры базы были привычно унылыми: стальные стены, приглушённый свет, запах пластика и дезинфекции. За время своего пребывания здесь он их изучил до последнего вентиляционного люка.

    На входе в столовую его встретил запах чего-то на удивление съедобного. Судя по звону подносов и гулу голосов — время ужина. Су прошёл по залу, ощущая на себе взгляды. Некоторые бойцы кивали, другие быстро отводили глаза, делая вид, что заняты едой, но слишком многие продолжали сверлить его спину. Кто-то даже демонстративно отвернулся.

    Джунсу проигнорировал. Взял поднос, выбрал скромный набор, сел у окна спиной к залу.

    — Не против? — раздался голос над ухом.

    Джунсу поднял глаза. Перед ним стоял лейтенант Нам. В руках у него тот же стандартный поднос.

    — Конечно, — кивнул Джунсу.

    Тэгю сел напротив и молча ел пару минут. Потом обвёл взглядом столовую и сказал негромко, так, чтобы слышал лишь один Джунсу:

    — Я проверил внутреннюю матрицу меха. Там были нестандартные отклики. Будто он сам выбирал, какие команды исполнять, а какие игнорировать. Ни одна система с заводских не делает так. Даже тестовые.

    Джунсу отложил палочки и отпил чай.

    — Значит, у него было своё мнение? — также тихо спросил он.

    — Может быть, — отозвался Нам. — Похоже, Объятия Бога всё больше становится...ээм.. чем-то иным.

    Тэгю резко замолчал и сосредоточился на ужине, будто надеялся исчезнуть в миске с рисом. Джунсу насторожился. По тишине в зале он сразу понял: кто-то за их спинами замер в ожидании.

    — Опять профукал технику? — раздался резкий голос, будто облитый кислотой. — Я думал, тебя уже выставили за ворота с вещмешком под мышкой.

    Шим Чанмин. Лансер. Высокий, с широкими плечами, с вечно надменной гримасой, от которой у новичков пересыхало в горле. Знаменитый язвенник, чьё имя сопровождалось фразой «держись от него подальше». На первый взгляд только злость и сарказм. Но Джунсу знал: если Чанмин говорит так, значит, переживает.

    Он не ответил сразу. Сделал глоток чая, поставил чашку на стол, только потом поднял взгляд:

    — Я всё ещё приписан к этой части. Где мне ещё быть?

    — Думал, ты слился. Типа того... перегорел, — Шим насупился, но взгляд выдавал волнение. — Ну, ты знаешь. После того…

    — А ты где был? — Джунсу говорил спокойно, почти лениво. — А, точно. В Жёлтом море. Обслуживал союзников, сторожил политические задницы.

    — Это была важная операция! — вспыхнул Чанмин, и в голосе на миг прозвучало что-то личное. Он стоял, будто оправдываясь не перед залом, а перед ним.

    — Угу. По твоему загару вижу, как ты там страдал, — усмехнулся Джунсу. Тэгю захлебнулся от неожиданного смешка и поспешно сделал глоток чая, пряча улыбку.

    В зале зашевелились. Скрипнули ножки стула, кто-то привстал. Интерес и напряжение переплелись как ветер и холод перед бурей.

    Чанмин шагнул вперёд, впритык приближаясь к сидящему Джунсу, буквально нависая над ним. Тот не двинулся ни на сантиметр.

    — Говорят, тебя отстранили. Что ты без допуска и меха не видать, как ушей.

    — Ты чего, волнуешься? — Джунсу склонил голову, уголки губ чуть дрогнули. — Не переживай. У тебя же теперь есть свой. Покажи, на что способен, пока я сижу на скамейке запасных.

    Чанмин стиснул челюсти. Плечи его дрогнули, будто он всерьёз готовился ударить, но не сделал ни шага больше. Просто стоял, как будто в горле застряли все возможные слова.

    Нам Тэгю замер, не мигая. Зал дышал напряжением. Но оба — и Джунсу, и Чанмин — будто разговаривали на собственном языке. Там, где все видели ссору, был тревожный, уродливо-кривой способ сказать «ты мне небезразличен».

    Раздались шаги. Уверенные, решительные. С каждым шагом зал затихал ещё сильнее. Кто-то зашептался: «Майор идёт».

    Джунсу и Чанмин не шевелились. Один — всё ещё сидя за столом, другой — нависая над ним, как перед дракой. Напряжение висело в воздухе, и даже Нам Тэгю замер, не решаясь вмешаться.

    Хёна остановилась у стола, окинув обоих пилотов цепким взглядом.

    — Шим. Ким. Что тут происходит? — голос был жёстким, но не крикливым, сдержанным, как всегда, когда она злилась не всерьёз, а из заботы.

    Джунсу поднял глаза, заметив её, и тут же встал, уважительно. Он не выглядел напуганным, скорее уставшим.

    — Добрый вечер, майор, — ровно сказал он.

    Чанмин шагнул назад, лицо всё ещё напряжённое, но без агрессии.

    — Просто… разговаривали, — буркнул он, не глядя на неё.

    — Разговаривали? — Хёна сощурилась. — На грани мордобоя?

    — Обычный диалог, — Джунсу пожал плечами.

    Хёна перевела взгляд с одного на другого, потом тяжело выдохнула.

    — Отлично, тогда слушайте внимательно. Я не потерплю разборок на этой базе, особенно на глазах у младшего состава. Мне и без того хватает головной боли. И если вам так хочется пообщаться, я лично выпишу наряд на чистку ангара. Вручную. Без механизированных средств, — её голос не повышался, но в нём звенела сталь. — Ясно?

    — Прекрасная идея, — заметил Джунсу и кивком указал на Чанмина. — Ему загорать противопоказано.

    Шим Чанмин сжал зубы, но ничего не ответил. Хёна закатила глаза, вздохнула и посмотрела на Джунсу:

    — Ким Джунсу, после ужина зайдите ко мне.

    — Есть, мэм, — тихо ответил он. Хёна развернулась и ушла к следующему столу, но, кажется, улыбалась, скрывая это под официальной строгостью.

    Чанмин развернулся уходить.

    — Не сдохни, пока меня нет, — бросил Джунсу в спину, и в голосе его послышалась едва уловимая мягкость.

    Шим остановился, но обернулся не сразу.

    — Старайся сам, — буркнул он и направился к выходу.

    Джунсу сел обратно. Тэгю тихо выдохнул и стёр проступившую испарину на лбу.

    — Фух, я чуть кишки не порвал, так старался не заржать. Но, уж лучше иметь дело с Шимом, чем с разгневанной майором, — пробормотал Тэгю, отхлёбывая остывший чай. — У меня аж позвоночник занемел. Интересно, она с мужем такая же строгая?

    Он покосился в сторону Хёны. Майор в одиночестве молча ела, не глядя ни на кого, будто инцидента вовсе не было. Она выглядела уставшей и погружённой в свои мысли.

    — А ты хочешь подержать свечку? — хохотнул Джунсу.

    — Не-не-не, — Тэгю замахал руками, — мне и так весело живётся. И что между вами происходит?

    — Заметил? — не стал отпираться Су. — Так получилось. Наши отцы в своё время были соперниками, даже в том, что касалось нас. Вот мы и научились дружить, придираясь друг к другу.

    — Странная какая-то дружба, — хмыкнул Тэгю.

    — Да уж, — хмыкнул Джунсу.

    — Слушай, ты, правда, думаешь, тебя заменят на Шима? Есть и другие пилоты.

    — Он самый вероятный кандидат. Пусть сейчас он пилотирует Сердце Пустоты, он уже управлял Объятиями Бога, есть боевой опыт, хотя и не имел пока дело с Пожирателями.

    — Знаешь, — Тэгю перешёл на шёпот, — я думаю, ничего не выйдет.

    — Почему? — удивился Джунсу.

    — Потому что, — всё также шёпотом продолжил Тэгю, — если Объятия Бога отозвался тебе, а не Шиму, тогда другого пилота он не признает. Я ещё не запускал операционку, так как не всё железо отремонтировано, но моя интуиция меня не подводит, когда дело касается машин.

__________________________________________

[1] Кимчи — блюдо корейской кухни, представляющее собой остро приправленные квашеные овощи, в первую очередь, пекинскую капусту.