Онлайн чтение книги Объятия Бога
13 Петля контроля

    Их взгляды встретились.

    Ючон замер. Сердце ухнуло куда-то в живот, как в те минуты перед выстрелом, когда понимаешь: назад пути нет. Джунсу смотрел спокойно, без злости, без сарказма. Просто прямо. В том взгляде не было осуждения. Только усталость и ожидание.

    — Бля… — выдохнул Ючон, почти беззвучно. Он мог бы сейчас сказать тысячу слов. Но, ни одно не приходило на ум.

    Джунсу едва заметно кивнул, и на секунду уголки его губ дрогнули, будто он собирался не то усмехнуться, не то сказать что-то первым, но передумал. Он вернулся к экрану телефона, деликатно давая понять: всё, что должно быть сказано, за Ючоном.

    — Иди, — произнёс Джеджун тихо, но твёрдо. — Я кофе налью. И не обоссысь.

    Ючон поднялся с табурета как на эшафот. Медленно. Как будто тело ещё сопротивлялось, но ноги всё же понесли. Каждый шаг казался громким, неловким. Он чувствовал себя голым в толпе.

    Джунсу кивком головы указал своему сопровождению на соседний столик. Те без единого слова пересели. Подойдя к столику, Ючон остановился в шаге, не решаясь сесть.

    — Можно?.. — выдавил он, готовый дать дёру в любое мгновение. Но ноги словно приросли к полу.

    Джунсу кивнул. Ючон опустился на край стула, как будто стул мог в любую секунду исчезнуть. Военные напротив даже не шевельнулись, только сверлили его прожигающими взглядами.

    — Я… — начал Ючон и сразу же осёкся. Горло пересохло, язык будто прирос к нёбу.

    Джунсу не помогал. Он просто ждал. Ровно. Без подталкиваний. Дже подал кофе. Ючон покосился на него, но тот ушёл к стойке, как ни в чём не бывало.

    — Я вёл себя, как мудак, — выдохнул Ючон, наконец. — Прости. Это… Мне, правда, стыдно за своё поведение.

    Он опустил взгляд, уставившись в стол, где виднелись мелкие царапины от чашек и ложек. Сердце громыхало в груди, как меха во время запуска.

    — Будем считать, что моё прощение ты уже получил, — Джунсу растянул губы в улыбке. — Честно, я думал, ты сбежишь.

    Ючон вскинул голову. Они молчали. Потом Ючон сжал кулаки на столешнице.

    — Если ты хочешь, можешь ещё ударить. Без вопросов. Я заслужил.

    — Я не хочу тебя бить, Ючон, — сказал Джунсу спокойно. — Мне нужна твоя помощь.

    — Вряд ли смогу тебе чем-то помочь, — Ючон покачал головой. — Разве что сварить кофе.

    Джунсу разблокировал телефон, нашёл видео и поставил на воспроизведение. Это было то самое видео, где Ючон лежит в ногах Чёрного доспеха.

    — У меня был целый день для изучения твоей биографии, работы и сопоставления некоторых фактов.

    Ючон откинулся на спинку стула, глянув лишь пару кадров из видео. Внутри всё сжалось. В горле пересохло, и он поспешно отпил глоток горячего кофе. Он едва не поперхнулся, обжёгши язык.

    — Мне жаль, — тихо прошелестел Джунсу. Ючон уставился на него непонимающим взглядом. Это же он провинился, чего это Джунсу извиняется? — Прости, что не смог спасти их.

    Ючон замер на мгновение. Осознание, что Джунсу просит прощения за Инчхон всколыхнуло больные воспоминания, которые он едва смог запихнуть назад в недра своей памяти.

    — Это не твоя вина, — глухо отозвался Ючон. — Если бы не ты, я бы составлял компанию моим родным на том свете. Я, правда, не виню тебя.

    Джунсу глубоко вздохнул и на этот раз улыбнулся. По-настоящему, тепло.

    — Но мне всё же нужна твоя помощь.

    Джунсу положил свои руки на стол ладонями вверх. На коже проступили контакты от нейрослияния. Линии вспыхнули синим светом и тут же погасли. Лицо Ючона вытянулось от увиденного. Он оторвал взгляд от рук Джунсу и глянул на Джеджуна за стойкой. Тот лукаво улыбнулся, пожал плечами и скрылся на кухне.

    — Когда это началось? — с волнением в голосе спросил Ючон.

    — В Инчхоне, — ответил Джунсу. — Во время моего первого столкновения с Чёрным доспехом.

    Ючон какое-то время молчал, смотря на руки Джунсу. Следы нейроконтакта уже пропали, но он всё продолжал отчётливо видеть светящиеся линии. Тишина тянулась, как тонкий провод между ними. Из кухни послышался стук. Джеджун с шумом закрыл дверцу морозилки. Не лезет, но подслушивает.

    — Я приведу себя в порядок и соберу вещи, — наконец заговорил он и поднялся.

    — Я жду, — Джунсу кивнул, тоже поднимаясь.

    Ючон толкнул дверь на кухню, и она с мягким щелчком захлопнулась за его спиной. Джеджун делал заготовки из теста на завтра. Он покосился на Ючона, не отрываясь от своего занятия.

    — Ты почему не сказал об этом? — тихо прошипел Ючон.

    — Ты не уточнял такие детали, — ответил Джеджун, отмеряя ингредиенты для новой порции теста.

    — Ты издеваешься? Зачем ты это с ним сделал?

    — Я спросил, — Дже повернулся к Ючону, встречаясь с его гневным взглядом.

    — Я просил тебя приглядывать за ним, а не делать частью системы.

    — Он сам согласился.

    — А кто бы на его месте в той ситуации не согласился бы!?

    — Моя задача оберегать тебя.

    — Но не такой ценой!

    — Ты никуда не торопишься? — напомнил он.

    Ючон выругался и поднялся наверх. Наспех привёл себя в порядок и собрал вещи, беспорядочно покидав их в чемодан. Захватил свой ноутбук и спустился. Джунсу стоял, облокотившись о тёмную, сдержанно-блестящую армейскую машину, с видом терпеливого наблюдателя. Ючон краем глаза отметил, как подчёркнута его фигура: узкая талия, сильные плечи, чуть напряжённая линия спины. Всё в нём — контроль, дисциплина и чёртова безупречность.

    «Аж раздражает», — мрачно подумал Ючон, чувствуя, как что-то неприятно сжимается внутри. Он не мог решить то ли это остатки стыда, то ли что-то другое, горячее и упрямое. Ючон поймал его взгляд — прямой, внимательный, но не навязчивый. И от этого стало только хуже.

    — Перестань смотреть так, — раздражённо пробормотал он, закидывая свои вещи в багажник. — Мне и без того паршиво.

    Губы Джунсу тронула лёгкая улыбка. Она была спокойной, почти мягкой, но в ней читалась сосредоточенность, как у человека, готового к бою в любой момент.

    — Поехали, — скомандовал он и сел на заднее сидение. Двое солдат заняли передние места.

    Едва Ючон захлопнул за собой дверцу и опустился на пассажирское сиденье, как до него дошёл резкий, терпкий запах: смесь алкоголя, сигарет и чего-то дешёвого, будто он пытался перебить всё это дезодорантом из ближайшего круглосуточного. Он скривился и опустил окно. Свежий воздух хлынул внутрь, но не развеял ни запах, ни нарастающее чувство стыда.

    Он чувствовал себя чужим в собственной коже. В теле тяжесть, в голове туман, в груди тошнотворное послевкусие вечерних решений. Ему казалось, что запах пропитал не только одежду, но и его самого, и теперь с него шлейфом стелется всё, от чего он так хотел уйти.

    Они ехали молча. Ючон уставился в окно, стараясь сосредоточиться на ландшафте, на смене света и теней, лишь бы не думать о том, как близко Джунсу сидит. О том, как чётко ощущается его присутствие — спокойное, тяжёлое, как металл. Ючон бросил на него косой взгляд. Джунсу смотрел в окно, но уголок его рта чуть дёрнулся.

    Очередной поток воздуха донёс до него запах формы, кожи сидений со слабым намёком на одеколон. Всё это мешалось в пронзительно знакомую, немного болезненную смесь. Ючон невольно сжал пальцы на коленях. «Чёрт. Он действительно хорош в форме», — мысленно выругался Ючон и отвернулся к окну, пытаясь игнорировать то, как сильно в груди заколотилось сердце.

    — Ты ведь знал, что тебе я скажу да, — глухо сказал он, не оборачиваясь. — Зачем ждать весь день?

    — Потому что я хотел съесть штрудель, — просто ответил Джунсу. — И потому что я знаю, каково это, когда никто не даёт тебе времени.

    Ючон молчал. В груди сладко заныло, но губы его сжались в тонкую линию.

    — Но ты всё равно надавил, — сказал он тише. — Просто… мягче, чем другие.

    Джунсу кивнул.

    — Иногда и это нужно. Мягкость не всегда слабость. Особенно, если на другой стороне такая крепость упрямства.

    Ючон хмыкнул.

    — Ты, случайно, не изучал психологию в академии?

    — Только на примерах. Например, на тебе.

    Ючон, наконец, повернулся, глядя на него в профиль. Джунсу был сосредоточен на видах за окном, но в его лице не было ни осуждения, ни упрёка. Только терпение. И что-то ещё. Тепло, едва уловимое, но настоящее.

    Ючон глубоко вздохнул и прикрыл глаза, откидываясь на спинку сидения.

    — Надеюсь, ты знаешь, во что вляпался, лансер.

    — Уверен, ты ещё меня удивишь, Пак Ючон, — спокойно ответил Джунсу.

    На базу они прибыли поздним вечером. Пропускной пункт молчаливо открыл ворота, как будто узнал кто в машине без слов. Водитель, кивнул дежурному, не снижая скорости, и машина мягко въехала в освещённый ангарный сектор.

    Ючон с усилием разлепил глаза. Пока они ехали, усталость смешалась с похмельем и медленно разлилась по телу, будто кто-то вливал в него усыпляющее. Но стоило машине остановиться, всё резко вернулось: тревога, насторожённость, лёгкая злость. И напряжение. Всегдашнее напряжение, как только он ступал на военную территорию.

    Он вылез из машины, зябко передёрнув плечами. На нём была только рубашка, и тёплый воздух Чечжу ночью казался пронизанным сыростью и железом.

    — Заселим тебя в блок для временных специалистов, — сказал Джунсу, выгружая его чемодан. — Завтра утром встреча с майором Ким. Потом с Объятиями Бога.

    Ючон поджал губы.

    — Тебе в кайф бросать людей в холодную воду?

    — Только если знаю, что они умеют плавать, — невозмутимо ответил Джунсу.

    Ючон хотел огрызнуться, но встретился с его взглядом. Прямым, спокойным, упрямым, как скала. И промолчал. Только забрал у него свой чемодан.

    — Ладно. Веди.

    Джунсу провёл его к казарменному блоку — не новому, но аккуратному. Чистые коридоры, металлический блеск светильников, ни одной соринки. Одно из помещений уже было подготовлено: простая кровать, стол, стул, шкаф и терминал для доступа к сети базы. На тумбочке — бутылка воды и комплект одежды. Даже халат.

    Ючон огляделся, хмыкнул.

    — Прям санаторий. Не хватает только уколов в задницу и ментального инструктора.

    — Уколов не будет, по задницам у нас ценитель ты, — сказал Джунсу, остановившись на пороге и подперев плечом косяк. — А вот насчёт инструктора — ты и есть он. Для нас. Для Объятий Бога.

    Ючон мысленно шлёпнул себя рукой по лицу. Он теперь это будет до конца жизни вспоминать? Джунсу отлепился от косяка и повернулся уходить.

    — Отдыхай. Утром будет не до шуток.

    — Джунсу, — позвал Ючон прежде, чем тот ушёл. — Ты ведь и, правда, веришь, что я помогу разобраться?

    — Да, — коротко бросил Су, не глядя.

    Дверь за ним закрылась мягко, но гулко. Ючон остался один, в комнате, где пахло новой краской, металлом и чужими надеждами.

    В столовой стоял привычный утренний гул: гремели подносы, шипели кофемашины, кто-то торопливо ругался из-за пролитого сока, а кто-то пытался съесть завтрак прямо на бегу. Но за всем этим привычным шумом чувствовалась некая напряжённость. Люди переговаривались чуть громче обычного, с явным возбуждением, то и дело косясь в сторону Джунсу.

    Он вошёл в зал с нейтральным лицом, привычно взял поднос, наложил еду и, уже раздумывая, садиться ли одному, как услышал знакомый голос:

    — Эй, Ким Джунсу, иди сюда. У тебя, похоже, слава теперь шире, чем у твоего меха, — лениво бросил Чанмин, сидящий за столом у окна. На подносе у него валялись недоеденные тосты и чашка с недопитым кофе.

    Джунсу молча сел напротив, глядя на него с лёгкой подозрительностью.

    — Что за слава?

    — Ты серьёзно не в курсе? — Чанмин фыркнул. — Полбазы обсуждает «величайшую драму сезона» в кафе «Спелый пирожок».

    — …Ючон?

    — Ага. Он пьяный схватил тебя за задницу. Ты ему зарядил в зубы. Потом ты ждал там целый день, как собака у дверей. А потом — бац — ты приезжаешь на базу с ним вместе. Почти под руку. Народ уже теории строит, кто кому и когда…

    — Хватит, — спокойно сказал Джунсу. В голосе не было угрозы, но Чанмин, знавший его давно, тут же умолк.

    На пару секунд повисло молчание. Потом Чанмин тихо добавил, уже серьёзно:

    — Просто… будь аккуратен. Ты знаешь, люди болтают, особенно когда нервничают. А сейчас все на грани. Любая искра и всё вспыхнет.

    Джунсу кивнул, ковыряя омлет.

    — Я его сюда притащил не просто так. Он нужен.

    — Я и не сомневаюсь. Но другие будут.

    Чанмин встал, забрал свой поднос и пошёл сдавать посуду. Джунсу остался сидеть, задумчиво глядя в мутную глубину своей чашки. В зале опять поднялся гул, кто-то громко засмеялся за соседним столом.

    И всё-таки, как бы он ни пытался сохранять самообладание, внутри царапало чувство, что границы между личным и служебным стираются слишком быстро. И что в этот раз в центре оказался не только он сам, но и Ючон.

    Доев без аппетита свой завтрак, Джунсу молча встал, прихватил вторую порцию кофе — крепкий, чёрный, обжигающий — и направился в сторону ангара. Проходя по коридору, он слышал, как за его спиной замирали разговоры, кто-то бросал взгляды исподтишка, но он не обращал внимания. Пускай говорят. Это не им разбираться с тем, что творится в голове у боевого ИИ.

    Воздух в техническом секторе был чуть прохладнее, пахло машинным маслом и пылью. Металлическое эхо его шагов отдавалось гулко, как всегда, когда в ангаре ещё не началась смена. Хотя, стоило подойти ближе, стало ясно, кто-то уже работал. Гул сервоприводов, жужжание приборов, негромкие голоса. Один из них был особенно узнаваем.

    — …если ты ещё раз так перегреешь стабилизаторы, я тебе их лично в постель положу. — Голос техника Нам Тэгю был раздражённо-язвительным. Джунсу весело улыбнулся.

    — Доброе утро, — сказал он с улыбкой в голосе. — Рад, что вы уже на ногах, Нам-сонсэнним[1].

    — Это ты называешь на ногах? — Тэгю резко развернулся, не снимая промасленных перчаток. Даже усталость не смягчила его колючий взгляд. — Ты бы видел эти графики. Объятия Бога не просто отработал на пределе, он чуть не расплавил целую группу нейроузлов. Хотя, кому я это рассказываю?

    Джунсу часто закивал не в силах сдержать улыбку и протянул ему кофе.

    — О, спасибо, — от души поблагодарил техник и в несколько глотков осушил стакан.

    Джунсу подошёл ближе к меху. Массивный силуэт Объятий Бога возвышался, будто спящий гигант, окутанный тросами и кабелями. На броне ещё оставались следы от последнего вылета — обожжённые участки, вмятины, испачканные кислотной кровью Пожирателей.

    — Вчера я привёз Пак Ючона, — как бы между прочим сообщил Су.

    — Знаю, — отозвался Тэгю, выбрасывая пустой стакан в ближайшую мусорную корзину. — Об этом на базе не говорит только ленивый.

    — Покажешь ему тот код, что мы вытащили из системы.

    — Обязательно, — лейтенант бросил на Джунсу любопытный взгляд. — Ничего не скажешь?

    — Что именно я должен сказать?

    — Хочу всё услышать из первых уст, — Тэгю поиграл бровями, расплываясь в лукавой улыбке.

    — Ничего интересного, — вздохнул Су. — Он был в хлам, я ему врезал. Мы с этим разобрались, вопрос закрыт.

    — И, правда, ничего интересного, — разочаровано отозвался техник. — Как-то всё у вас пресно, никаких страстей. Но всё равно Пак Ючон всем отказывал, а тебе вдруг сказал «да».

    — У меня природный дар убеждения.

    — Ага, задница твоя его убедила, — хохотнул Тэгю.

    — Тебе явно зубы жмут, — беззлобно фыркнул Джунсу.

    — Доброе утро, — раздался за их спинами голос Хёны.

    Оба мужчины обернулись. Майор шагала через ангар в своей обычной уверенной манере: лёгкая походка, прямые плечи, взгляд, который невозможно было спутать с любым другим. Следом за ней, чуть позади, шёл Ючон. На нём была тёмная куртка, серая футболка, немного мятая от лежания в чемодане, и выражение лица, из которого было невозможно понять, не выспался он или просто снова жалеет, что вообще ввязался во всё это.

    — Вам уже кофе налили, или опять собрались решать судьбу боевого ИИ на голодный желудок? — осведомилась Хёна, подойдя ближе. В голосе звучала ирония, но глаза сразу отметили всё: диаграммы на экране, остатки ночной работы, усталость на лицах.

    — У нас тут диетическое утро: кофе, сарказм и испорченные запчасти, — буркнул Тэгю. — Прямо по плану.

    — Господин Пак, — сказала Хёна, делая шаг вбок, — вы готовы?

    Ючон на секунду промолчал. Его взгляд скользнул по ангару, по громадной фигуре меха, по лицу Джунсу, коротко, безразлично на первый взгляд, но с лёгкой складкой напряжения на лбу.

    — Готов, — кивнул он, наконец.

    — Хорошо, — продолжила майор. — Командование обеспокоено. Поведение Объятий Бога становится всё более непредсказуемым. Отчёты о последней миссии заставили многих на совете поднять брови.

    — Да, мне это уже продемонстрировали, — вздохнул Ючон, принимая от Тэгю планшет. Хёна бросила взгляд на Джунсу. Тот стоял, как ни в чём не бывало.

    — Ваша задача, господин Пак, сделать так, чтобы эта штука не поджарила мозги моего пилота.

    — Сделаю всё, что в моих силах, — кивнул Ючон, глядя майору прямо в глаза. — Но сразу скажу: если Объятия Бога решит, что пилоту грозит опасность, — он может среагировать быстрее любого человека.

    — Мне нужно убедить командование, что Объятия Бога не представляют для нас угрозы, — жёстко отрезала Хёна и повернулась к Тэгю: — Ты поможешь ему?

    — Конечно, — пожал плечами техник.

    Хёна ушла, а они принялись за работу. Техники заканчивали ремонт меха, пока Ючон погрузился в просмотр данных Оникса. Ючон вошёл в систему и открыл вкладку с её данными. На первый взгляд всё было в порядке. Логика команд, параметры синхронизации, протоколы безопасности — всё выглядело чисто. Он прошёлся по верхним уровням, сверил контрольные суммы — никакого намёка на сбой.

    Джунсу мало чем мог помочь, поэтому просто ошивался рядом, стараясь не лезть под руку и не мешать. Он сидел на краю стола, время от времени меняя позу, чтобы размять затёкшие ноги, и украдкой наблюдал за Ючоном. Тот был полностью погружён в работу: взгляд сосредоточенный, пальцы летали по клавиатуре, губы чуть поджаты, брови сведены.

    Иногда он бормотал что-то себе под нос — отрывки кода, технические термины, раздражённые междометия. Джунсу не разбирался в этих тонкостях, но по интонации мог определить, когда что-то шло не так. Или наоборот, когда Ючон, наконец, находил нужную зацепку.

    Честно говоря, Джунсу чувствовал себя лишним. Он всегда привык быть в центре действия, в кабине, в гуще боя, на передовой. А сейчас от него не зависело почти ничего. Только ждать. Только сидеть здесь, рядом, зная, что от Ючона зависит больше, чем он сам признавал.

    — Хочешь воды? — тихо спросил он, когда Ючон снова устало потёр виски. Тот кивнул, не отрывая взгляда от экрана.

    Джунсу встал, сходил к автомату и протянул бутылку. Их пальцы почти коснулись друг друга, но Ючон всё же мельком посмотрел на него. Усталый, сосредоточенный взгляд, но в нём было что-то тёплое, цепляющее сокровенное внутри.

    Чанмин, подошедший к платформе Объятий Бога с планшетом в руках, застал момент, когда Джунсу молча протягивал Ючону бутылку воды, а тот, не отрывая взгляда от экрана, принял её с автоматической благодарностью, не словами, а коротким кивком. Между ними повисла молчаливая пауза, странно спокойная, почти интимная.

    — Спасибо, — пробурчал он, делая глоток.

    — Всегда пожалуйста, — ответил Джунсу и вновь уселся рядом.

    — «Всегда пожалуйста», — нараспев передразнил Чанмин, остановившись в паре метров от них. — Осталось только, чтобы один из вас подложил другому под голову плед.

    Ючон фыркнул, но не обернулся. Джунсу медленно повернулся к нему и одарил убийственным взглядом.

    — Ещё слово и я подложу тебе кулак под глаз, — холодно произнёс Су.

    — Не понял, а что, я нарушаю священную тишину вашей душевной синхронизации? — прищурился Чанмин, явно наслаждаясь моментом. — Прямо, как в старых дорамах: «Один — холодный пилот с душевными травмами. Второй — программист, умеющий любить код и людей».

    — А ты пилот, у которого слишком много свободного времени, — буркнул Ючон. — Найди себе меху и иди подключайся.

    — Эх, чёрствые вы. Всё ради науки, а где чувства?

    — За дверью, — отрезал Джунсу, и Чанмин, посмеиваясь, всё же ушёл.

    Спустившийся в этот момент Тэгю едва не споткнулся на ровном месте от неожиданности. Он, конечно, не собирался мешать, как Чанмин, но не смог удержаться и принялся ворчать себе под нос.

    — Ой, божечки, — он отступил за ящик с инструментами, чтобы не попасть в поле зрения. — А у нас тут, оказывается, саппорт первого класса с расширенным пакетом. И вода, и нежность, и «всегда пожалуйста». Мех у вас, конечно, нестабильный, но вы, похоже, уже синхронизировались без него.

    Тэгю фыркнул, порылся в ящике с инструментами, нашёл нужный и полез обратно наверх.

    Ючон работал весь день, с короткими перерывами на воду и пару глотков кофе. С каждым часом копаясь всё глубже в архитектуре системы, он начинал чувствовать себя не техником, а археологом, раскапывающим следы чего-то, что давно должно было быть погребено.

    Устав шататься по ангару, Джунсу решил подышать свежим воздухом. Едва он вышел на улицу, как порыв ветра донёс до него запах сигарет. Словно ищейка он шёл по следу, пока не завернул за угол. У бетонной стены ангара, под вывеской «Вентиляция — не курить», двое бойцов курили, пряча сигареты в ладонях.

    — Я тебе говорю, это надо было видеть. Он ему так врезал, что едва не прибил этого хлюпика.

    — Слишком много драмы для двух взрослых мужиков, — фыркнул второй. — С таким лицом, как у Ким Джунсу, я бы…

    — Хорошо сидим, — раздался голос за их спинами.

    Они вздрогнули одновременно, сигареты чуть не выпали из пальцев. Джунсу стоял в метре от них. Спокойный, как будто не слышал ни слова, прожигая солдат ледяным взглядом. Оба вытянулись по стойке «смирно».

    — Курение вблизи ангара запрещено, — ровно сказал Су. — Или вы теперь инженерные нормы переписали?

    — Никак нет, сэр, — выпалил первый, бросая бычок и выпрямляясь.

    — Мы сейчас уйдём, сэр, — добавил второй, кашляя и давясь оправданием.

    Джунсу подошёл ближе. Медленно, сдержанно. Его тихий голос был холодным, как сталь.

    — Я не имею привычки вмешиваться в то, что подчинённые обсуждают в свободное время. Но если в следующий раз я услышу, что кто-то из бойцов считает допустимым обсуждать офицеров за спиной, особенно в искажённой форме, — вы оба лично напишите отчёт на десять страниц о кодексе поведения на военной базе. Плюс утренний наряд на уборку территории. Пять дней подряд. Ясно?

    — Так точно, сэр, — хором отозвались солдаты.

    — И запомните: если вам кажется, что кто-то делает что-то не так, — сперва подумайте, на каком расстоянии от вас Пожиратель, и кто вас будет выносить с поля боя. Может оказаться, что именно он.

    Джунсу повернулся, сделал пару шагов, потом обернулся через плечо.

    — Примите душ и постирайте одежду. Запах табака на форме тоже нарушение.

    Солдаты остались стоять. Один сглотнул. Расслабились они только, когда Джунсу скрылся за углом ангара.

    — Это сейчас было официально?.. — прошептал второй.

    — Это было хуже, чем официально, — прошептал первый. — Это было очень лично.

    Джунсу вернулся в ангар. Настроение было вконец испорчено, но внешне он сохранял спокойствие. Ючон сидел на полу технического отсека, уставившись в панель с системным логом меха. Пальцы машинально перещёлкивали строки кода, но взгляд его цепко держался за один и тот же фрагмент. Он уже несколько часов перебирал внутренние процессы, сравнивая их с эталонной схемой, пока не наткнулся на короткий, ничем не примечательный участок с пометкой loop_override.

    — Вот ты где, — пробормотал он, раздвигая структуру. — Маленький паршивец.

    — Нашёл? — спросил техник, заглядывая Ючону через плечо.

    — Да, — отозвался он, — это так называемая петлевая компенсация адаптивного отклика. Эта функция должна отключаться в момент разрыва синхронизации с пилотом. Вместо этого баг удерживал цикл постоянно активным, позволяя ИИ накапливать нестабильные поведенческие мета-данные вне контроля базовой логики.

    — Он… продолжал учиться, даже когда не должен был, — выдохнул Тэгю. — А потом начал предугадывать команды. Не исполнять, а выбирать, какую посчитает нужной.

    — Да, — Ючон нахмурился. — И это тоже.

    Он открыл дополнительные журналы событий. Последние записи выглядели, как бессвязный поток реакций. Мех не просто выполнял указания, он пытался предвосхищать намерения, как будто пилот был лишь отправной точкой, а не источником команд.

    — Это не ошибка. Это… фрактальная импровизация, — прошептал Ючон, чувствуя, как изнутри поднимается волна раздражения. — Я вставлю исправленный блок вместо loop_override и загружу loop_lock_v2, тот самый, который используется в стабильной версии для отключения самонастраивающихся реакций после начальной фазы обучения.

    После нескольких кликов Ючон сохранил исправленную версию. Программа приняла изменения. Индикаторы моргнули. Мех, казалось, на секунду замер, словно что-то почувствовал.

    — Прости, приятель, — пробормотал Ючон, глядя на схему. — Ты был слишком свободен для машины.

    Как только исправленный код был внедрён, система Объятий Бога перезагрузилась. Все индикаторы замигали, нейросвязь с пилотом временно обнулилась. На мониторе синхронизации появилось тревожное сообщение: «Связь с пилотом прервана. Подключение будет восстановлено в безопасном режиме».

    Ючон резко поднялся на ноги, вжав планшет в грудь.

    — Ким Джунсу!

    Из глубины ангара, где Джунсу осматривал крепления руки меха, донеслось:

    — Чего орёшь? Я тут, всё норм… — Он вышел в проход, но пошатывался, как после тяжёлого сна. Его глаза на секунду затуманились, и он схватился за обшивку меха, стараясь сохранить равновесие. — Только что будто кто-то резко выключил свет в голове. Ты что-то сделал?

    Ючон подошёл ближе, проверяя показатели на планшете.

    — Я убрал баг. Он заставлял мех обучаться даже после окончания фазы слияния. Он не просто слушался, он тебя анализировал, пытался предугадать, что ты хочешь, и угодить.

    — И что теперь?

    — Теперь он будет слушать. Только слушать. Без вольностей.

    Джунсу некоторое время молча смотрел на меху, затем на Ючона.

    — Забавно, — хрипло проговорил он, — я всё время чувствовал, будто он не совсем машина. Словно... я не один в кабине.

    Он оторвался от меха, сделал шаг к Ючону. Ноги подкосились, но его поймали. Он повис на Ючоне, как на личном страховочном тросе.

    — Ты как? Может в медблок? — засуетился Тэгю.

    — Думаю, надо бы, — Джунсу восстановил равновесие и на пробу сделал несколько шагов.

    — Идти сможешь? — спросил Ючон, продолжая поддерживать его.

    — Должен дойти.

    Джунсу молча шёл по коридору в сторону медблока. Ючон то и дело косился на его бледное лицо, Нам Тэгю держал шаг, не задавая вопросов. У входа в медблок их уже ждал доктор Ли Сочжун.

    — Ким Джунсу, — коротко кивнул он. — Прошу в кабинет. Остальным — на выход.

    Когда дверь за Джунсу закрылась, Сочжун кивком указал на кушетку.

    — Ложитесь. Сначала проверим давление и нейроактивность. Мне сообщили, что связь была разорвана резко?

    — Без предупреждения, — хрипло ответил Джунсу, потирая затылок. — Как будто рубильник дёрнули.

    — И после этого были симптомы?

    — Головокружение. В ушах звенело. И... чувство потери. Будто внутри замолчало.

    Доктор молча внёс записи в планшет и наложил сканирующую повязку на его висок. Через несколько секунд экран высветил первую диаграмму.

    — У вас резкое падение уровня симпатической стабилизации. Отголоски посттравматического синдрома плюс нейрохимическая нестабильность. Это типично при аварийном разрыве глубокой нейросвязи.

    — Насколько серьёзно?

    — Это не убьёт, но отразится. Возможны кратковременные провалы в восприятии, эмоциональная раздражительность, расстройство сна. Вам нужна терапия.

    — У меня нет на это времени.

    — А у меня нет желания вытаскивать вас из психоза в разгар операции, — резко отозвался Сочжун. — Я назначу вам стабилизаторы. Минимум неделя наблюдения. После повторной диагностики решим, возвращать ли вас к Объятиям Бога.

    — Пожиратели не будут подстраиваться под мой график.

    Сочжун пристально посмотрел на него поверх планшета:

    — Ждать придётся, даже если мир будет рушиться. Если в таком состоянии сядете в кабину, останетесь ментальным инвалидом. Если будете упрямиться, я отстраню вас по медпоказаниям.

    Джунсу сжал челюсти, но кивнул. Лёгкий электрический импульс пробежал по повязке, и та отключилась.

    — Вы свободны. Но… — Сочжун чуть смягчил тон. — Эти штуки, они умнее, чем мы готовы признать. Но вы человек и, если ваш мозг сгорит первым, машина даже не заметит.

___________________________________________________

[1] От корейского «선생님» (учитель). В военной среде — фамильярно-уважительное обращение к старшему или более опытному.