Онлайн чтение книги Объятия Бога
5 Последний выдох

    Его шаги глухо отдавались в пустом коридоре. Джунсу бежал быстро, будто каждое промедление могло стоить кому-то жизни и, возможно, так и было. Сердце стучало в груди, дыхание перехватывало, но он не останавливался.

    Ангар уже гудел. Техники метались, словно муравьи, освещённые тревожным светом прожекторов. В самом центре возвышался Объятия Бога — исцарапанный, но собранный, будто древняя статуя, возродившаяся из руин, с разодранной сердцевиной. Лейтенант Нам стоял у терминала, вытирая ладони о комбинезон, лицо упрямо и сосредоточено. Джунсу бросил печальный взгляд на мех. Стой, родной, когда подлатают, ещё повоюем вместе.

    — Ты совсем спятил, раз решился выйти на не до конца отлаженной машине, — они вместе направились к Гласу Безмолвия. — Он же на тестах ни разу не вышел в поле!

    — Самое время дебютировать, — Джунсу замедлил шаг, переводя дыхание от бега.

    — Ты вообще понимаешь, что этот доспех создан не для поля боя, а для разведки и подавления? Он не должен лезть в такую мясорубку!

    — Мне не нужно идеально. Только чтобы дойти до цели и вытащить Чанмина.

    — Шим Чанмин захлебнётся в собственном яде, когда узнает, — хохотнул Тэгю. — Ещё и тебя отравит.

    — У меня же иммунитет, — в тон ответил Джунсу, подойдя к терминалу и вводя свой код доступа. Через мгновение сигналы засветились зелёным. — Уже выработал за годы общения с ним.

    — А давно вы знакомы? — между прочим полюбопытствовал лейтенант, синхронизируя свой планшет с системой базы.

    — Лет тридцать, — бросил Джунсу, подходя к доспеху.

    На сервисной платформе стоял Глас Безмолвия. Угловатый, словно сложенный из осколков ночи. Корпус сделан из матовых чёрных пластин с голубоватым отливом. Узкие рёбра жёсткости расположены под неестественными углами, словно доспех специально делали неудобным для человеческого глаза. Шлем цилиндрической формы, в районе рта решётка радиатора, но без признаков вентиляции.

    Из оружия лишь ближние лезвия и термоклинки. На ногах укороченные бедренные пластины, компенсирующие пониженный центр тяжести. В целом выглядело неплохо, хоть и недоукомплектованный.

    — Ты шутишь?! — Тэгю поперхнулся воздухом. — Не представляю, как можно так долго его терпеть.

    — Это наше обычное общение, — признался Джунсу, жалея, что не может сфоткать лицо Тэгю сейчас.

    Лейтенант открыл рот, явно собираясь что-то сказать, но его планшет пискнул уведомлением, и он глянул на экран. Тэгю вмиг стал серьёзным. Он скривился, явно колеблясь. Но потом стиснул зубы и выдал:

    — 68% функционала. Двигатели — зелёный свет, нейросеть — в норме. Орудия пока не работают, только ближний бой. Сейчас перенастроим поток стабилизаторов и можно запускать.

    — Подойдёт, — Джунсу уже карабкался вверх по внешним ступеням к кокпиту. — Сделай, что можешь. А остальное на мне.

    — Ты хоть понимаешь, что при перегреве она может сжечь тебя заживо?

    — Я уже там был, не напугаешь, — бросил он, забираясь в кабину. — Хуже не станет.

    Кабина Гласа Безмолвия закрылась с тяжёлым шипением. Титановые створки сомкнулись, отсекая внешний мир. Внутри стало тихо, только глухое гудение систем и ровное дыхание самого Джунсу заполняли пространство.

    На экранах вспыхнули холодные линии интерфейса, вырисовывая анатомию машины. Программа проснулась медленно, как зверь после долгой спячки. Механический голос озвучивал совершаемые действия в системе.

    «Режим подключения активен».

    «Синхронизация: 34%».

    «Пилот не зарегистрирован. Временный протокол авторизации: ручной ввод».

    Джунсу ввёл свой код доступа в открывшееся диалоговое окно.

    «Пилот распознан: Ким Джунсу».

    «Добро пожаловать в Глас Безмолвия. Боевой модуль активирован частично».

    «Предупреждение: отсек дальнобойного вооружения не укомплектован».

    «Ближний бой — приоритет».

    «Подсистема тактической связи: онлайн».

    Джунсу подождал, пока отстегнут удерживающие зажимы. Он вытянул плечи машины, активировал сервомоторы в ногах. Те зарычали, напрягаясь под непривычной нагрузкой. Экраны впереди мигнули, открылся выход из ангара. Красный свет сменился зелёным: дорога была свободна.

    — Глас Безмолвия онлайн, — Джунсу переключился на общий канал связи, — прошу разрешение на выход.

    — Разрешаю, — раздался голос Хёны в ответ. — Вернитесь оба, Слэм.

    — Так точно, — отчеканил он.

    Глас Безмолвия шагнул в ночь. Как только он оказался на открытой водной глади, вызвал Чанмина по личному каналу.

    — Что за... ты в Объятиях? — раздался удивлённый голос Шима.

    — Нет. Глас Безмолвия.

    — Ты в этом?! — он вздохнул. — Я всегда знал, что ты ёбнутый на всю голову.

    — Какая ты душка, — с улыбкой в голосе ответил Ким и переключился на общий канал: — Мне нужно хоть что-нибудь, что поможет видеть их раньше, чем они меня.

    — Я уже работаю над этим, — отозвалась Чхвэ Сора. — Подключаю Глас Безмолвия к общей системе.

    На голографическом дисплее замелькали тактические карты с отметками на ней. Чанмин схватился с чудовищами у острова Марадо[1]. На дисплее замелькали три яркие сигнатуры. Один Пожиратель двигался прямо к Чанмину. Второй вырезал дугу, заходя сбоку. Третий… исчез. Джунсу нахмурился. Пожиратели никогда не вели себя так организованно. Без полной синхронизации с нейросетью понадобилось несколько минут, чтобы понять обстановку и придумать план действий.

    На боковом экране вспыхнуло уведомление: «Объект: Спасательное средство. Класс: гражданский. Состояние: перегружен. Скорость: минимальная». Джунсу быстро переключил камеру. В темноте океана, среди тумана и тонкой ряби, разглядел освещённый прожектором катер. Маленький. Судя по обводам корпуса, переоборудованная рыбацкая шлюпка. Людей оказалось слишком много для такого размера. Кто-то держал в руках малыша, кто-то завернулся в термоплед, кто-то смотрел в сторону берега, где небо пылало оранжевыми вспышками. Позади — маячивший в дымке остров Марадо. Его края были окутаны густым дымом и сполохами света: там шёл бой, или… нечто хуже.

    — ...Чёрт, — выдохнул Джунсу. Он уменьшил темп, притормозив, чтобы не создавать волну, способную опрокинуть лодку. Глас Безмолвия хоть и был немного меньше размером, чем Объятия Бога, всё же являлся огромной машиной, находясь рядом с которой любой человек мог почувствовать себя лишь жалким муравьём.

    Джунсу наклонился и аккуратно поддел лодку рукой. Он развернулся и опустил шлюп на воду, мягко подталкивая в сторону соседнего острова. Ким взглянул на лодку ещё раз. Один из людей, вероятно, старик, поднял голову и посмотрел прямо на гигантский силуэт меха. Джунсу не знал, представляют ли они, кто он. Или что именно их защищает. И нужно ли это им знать.

    Он кивнул самому себе и снова повернул к эпицентру боя. На горизонте начали вспыхивать отблески разрядов, как далёкая буря. Там, среди грома и света, был Чанмин. Его силуэт мелькал на фоне взрывов — отчаянный, одинокий, но всё ещё держащийся.

    — Контакт через 45 секунд, — заговорил Джунсу, — постарайся продержаться.

    — О! Мои любимые дедлайны! — Чанмин фыркнул. На фоне слышались звуки боя: скрежет металла, тревожный писк систем, глухие удары по броне. — Эти твари действуют иначе. Они умнее. Координируются.

    — Уточни.

    — Один на виду, двое по бокам. Бьют на износ. Не в голову, не по сердцу. Целятся в суставы, энергоблоки. Как будто знают, где тонко. Один из них вообще исчезает с радаров на пару секунд, а потом появляется уже за спиной. Как они это делают — хрен его знает.

    Глас Безмолвия двигался сквозь ночную темноту почти бесшумно, словно сам стал тенью. В его корпусе не было тяжёлых пушек, но руки-манипуляторы укрепили ближние лезвия и термоклинки. Доспех, созданный для подавления и скрытных рейдов, шёл на бой в открытую.

    — Хам[2], — позвал он Мина. — Слева, по часовой вектор девять. Второй идёт на тебя.

    — Увижу, передам привет, — отозвался тот.

    Третий монстр возник из разорванного пространства, будто кто-то вырвал кусок этого мира и подменил его чем-то другим. Он не был похож на предыдущих. Дерма этого Пожирателя переливалась и пульсировала. Глаза показывались на поверхности в хаотичном порядке, а не моргали в центре туши. Плавники превращались в щупальца с острыми шипами на концах.

    — Контакт, — прошептал Джунсу. Внутри всё сжалось от нехорошего предчувствия.

    И небо взорвалось яростью.

    В следующую секунду на палитре экрана вспыхнула цель, как пылающая комета, несущаяся сквозь ночь. Джунсу успел только развернуть левую руку и активировать форсированный стабилизатор. Удар пришёлся с такой силой, что Глас Безмолвия скользнул назад на несколько десятков метров, оставляя за собой гейзер пара, всплесков и вспоротую землю берега. Доспех устоял. Система завизжала сигналами о критической перегрузке левого сустава. Включилась автоматическая коррекция баланса.

    — Привет, ублюдок, — процедил Джунсу, активируя правое лезвие. Оно загорелось синевато-белым пламенем термополя. Он врубил рывок и ринулся вперёд.

    Пожиратель ушёл вбок, но полностью увернуться не успел. Джунсу отрубил одну из конечностей, длинную, извивающуюся, как оживший кабель с толстой иглой на конце. Из обрубка вырвался фонтан вязкой тёмной субстанции, начинавшей дымиться при контакте с любой поверхностью.

    Пожиратель взвизгнул. Уши заложило от ультразвука. Казалось, череп сжимает в тисках. В наушниках хрипло прошёлся поток отборных ругательств Чанмина:

    — Да чтоб тебя, я оглох! Что это, мать твою, было?!

    — Акустический выброс, — процедил Джунсу, зажав челюсти. — Походу, они теперь и так умеют.

    Обрубок конечности втянулся, словно тело собралось себя запечатать. Джунсу бросился вперёд, и лезвие вонзилось в центр корпуса монстра. Безобразное тело рвало на куски от термоклинка, плоть вскипела вокруг раны. На долю секунды Джунсу увидел, как внутренности твари пытаются перестроиться, словно тысячи червей. Он выжал максимум. Система взвыла предупреждением о перегреве.

    Джунсу процедил сквозь зубы что-то нечленораздельное и с силой выдернул клинок. Пожиратель вздулся, затем схлопнулся и оросил своей едкой органикой всё вокруг. Привычная картина смерти Пожирателя немного успокоила — его можно убить привычным способом.

    Слева, за скалами что-то взорвалось. В небо взметнулся яркий столб пламени и дыма. Голограмма в кабине задрожала от резкого сигнала.

    — Хам, ты как? — спросил Су.

    — Норм! — голос Шима захлёбывался от ярости и напряжения. — Эта сука плюётся своей кислотой.

    — Я иду.

    Джунсу метнулся в сторону. Вода шипела под ногами. Глас Безмолвия взобрался по скалам, перемахнул через пирс и оказался по другую сторону мыса. На миг впереди показался Сердце Пустоты, дымящийся, но стоящий. Чанмин перехватил противника и держал его в ближнем бою. Второй заходил сбоку.

    Командный центр окутывала полумгла. Свет панелей тускло мерцал, отражаясь в напряжённых лицах дежурных офицеров. Хёна стояла над тактическим столом, рядом наблюдал полковник. Скрестив руки на груди, майор сосредоточенно вглядывалась в живую карту района боя, где два синих сигнала — Глас Безмолвия и Сердце Пустоты — сражались против оставшихся двух Пожирателей. По каналу связи доносились отрывки реплик пилотов.

    — Гражданские все эвакуированы, — доложила Сора. — Определили местоположение хакеров. Группа спецназа уже выехала.

    — Хорошо, — отозвалась Хёна, не отрывая взгляда от экрана. — Слэм, Хаммер, вы слышали. У вас полная свобода действий.

    — Вас понял, — подал голос Чанмин.

    — Принято, — отозвался Джунсу.

    На тактической голограмме две синие метки начали стремительно смещаться — одна влево, в прибрежный лесной массив, вторая осталась на линии фронта, двигаясь прямо навстречу вражескому контакту. Красные обозначения Пожирателей слегка дрогнули, словно уловив манёвр. Один двинулся за Гласом Безмолвия, второй остался сдерживать Сердце Пустоты.

    — Они разделились, — прокомментировал полковник Чон. — Ошибка.

    — Или ловушка, — буркнула Хёна. Она уже знала манеру Джунсу заходить в тыл, вырезать точечно. Грязно, но эффективно.

    На голограмме метка Джунсу резко нырнула в сторону склона. По ходу движения он использовал кратковременные рывки ускорителей, словно бы танцуя между деревьями. Камеры вывели срез местности: ночной лес вспыхивал призрачными бликами от света прожекторов и боевой подсветки.

    Пожиратель догонял. Он рвался к корпусу Гласа Безмолвия, выпуская щупальца, но Джунсу уходил в сторону, почти без звука, словно тень на фоне ночи. Лезвие левого предплечья заискрилось.

    — Сейчас, — прошептал он, затаившись за выступом холма.

    Пожиратель вырвался из-за деревьев. Его тело казалось вывернутым, как будто эволюция ошиблась. Из груди тянулись щупальца, а на месте, где по логике должна быть голова, десятки глаз собрались в один огромный, пульсирующий в такт движению.

    Глас Безмолвия двинулся навстречу, молча, без лишних движений. Джунсу знал: такие твари чувствуют шум, панику, страх. Он не дал им ни звука. Лишь холодная решимость в каждом шаге. Одним движением он отрубил монстру несколько конечностей, что тянулись к нему, вторым ударом пробил тело, попав точно в глаз. Брызги кислотной крови зашипели на броне. Из разорванной плоти вырвались новые отростки, оплетая доспех.

    Система взвыла предупреждениями. Джунсу выругался, жалея, что сейчас не в Объятиях Бога. И в то же время радуясь, что нейросинхронизация не полная. Глас Безмолвия содрогнулся, захлёстнутый, словно гигантская оса в паутине. Тварь цеплялась за него, будто хотела вползти внутрь.

    «Критическое давление на левом суставе. Нарушена подвижность. Эвакуационный протокол активирован», — огласил механический голос системы.

    — Отключить протокол, — сквозь зубы процедил Джунсу. — Режим удержания: вручную.

    Шиповидные отростки щёлкали по броне, как когти по стеклу. Один вонзился в плечевой сегмент, прожигая металл и высвобождая облачко пара. Джунсу знал: если промедлит, тварь доберётся до внутреннего ядра, и тогда конец. Его и, возможно, Чанмина.

    Он резко вывернулся, активируя импульсные стабилизаторы. Глас Безмолвия развернулся всем телом и ударил — не оружием, а весом, всей массой. Удар был глухой, мясной. Отростки лопнули, тварь завизжала, отшатываясь, но одна из конечностей осталась вмёрзшей в доспех, пульсируя, словно ищет вход.

    Пожиратель рухнул. Он бился в судорогах, выплёвывая чёрную, дымящуюся кровь, запах которой мгновенно впился в воздух. Не кислота, не химия, а органика. Гниль и пепел, будто монстр сжёг самого себя изнутри. Джунсу активировал лезвие на другой руке и прижёг щупальце. Оно вспучилось, обуглилось и с шипением отвалилось. Джунсу стоял над телом, тяжело дыша, но не отпуская контроль. Он видел, как из подранного тела вырываются дрожащие остатки жизни.

    На голографическом экране одно за другим высвечивались предупреждения о повреждениях и критической перегрузке нейроинтерфейса. Доспех, разработанный не для боя, прошёл через две схватки подряд и пока ещё держался. Еле-еле.

    Джунсу глянул в сторону Чанмина. Сердце Пустоты поднялось из клубов пыли и дыма, чуть накренённый, с трещиной на броне бедра, но всё ещё боеспособный. Рядом на экране мелькнул сигнатурный код Чанмина: жив, стабилен.

    — Хам, как ты? — голос Джунсу был хриплым, будто выдавленным сквозь сжатые зубы.

    — Стою. Хотя… рука в хлам, и слюни этой твари всё ещё капают на обзорник. — Пауза. — А у тебя что, всё в порядке?

    На голографическом дисплее Гласа Безмолвия одна за другой вспыхивали алые пиктограммы. Повреждён плечевой привод. Снижение отклика. Перегрузка нейроинтерфейса — 83%.

    — Ты бы видел, как оно выглядит отсюда, — добавил Чанмин. — Ты буквально дымишься.

    — Ты выглядишь не лучше. — Ладони Джунсу не отпускали контроль, несмотря на то, как гудели суставы. Он чувствовал: система перегревается. Отклик замедляется. Глас Безмолвия начал терять точность движений. На экране маячила цель. Последний Пожиратель. Крупнее, чем остальные. Его обнажённая плоть пульсировала, отростки медленно шевелились, будто в нетерпеливом предвкушении.

    В этот момент в ангаре, на отведённой секции, где стоял Объятия Бога, дрогнули погасшие индикаторы. Один, потом второй. Потом вспыхнули все сразу. Как сердце, сделавшее первый удар после долгой остановки.

    — Лейтенант Нам, — позвал его кто-то, — Объятия Бога…

    Нам Тэгю неверяще проморгался. Нет, ему не показалось. Он тут же подключился к системе доспеха. На экране его панели появилась череда команд. Что-то в системе Объятий Бога самостоятельно переподключалось. Не просто просыпалось, а вмешивалось.

    На главном дисплее высветилось окно соединения. «Цель: Глас Безмолвия. Статус: Резервный взлом. Протокол 0-7-1: Принудительный доступ. Отмена блокировок».

    — Какого хрена? — Тэгю застыл.

    На экране одна за другой вспыхивали строки кода. Сначала фрагментарно, затем стремительно, как будто сам доспех спешил, не теряя ни секунды. Система Объятий Бога больше не ждала разрешений, не просила доступ — она брала его.

    На экране замигало новое окно: «Пилот: Ким Джунсу. Состояние: критическое. Активирована экстренная нейроопора. Ведётся стабилизация каналов. Синхронизация: 18%... 23%... 31%...».

    — Это невозможно, — прошептал Тэгю. — У него же не должно хватить канала... не должно...

    В кабине Гласа Безмолвия обострился свет. Джунсу отдёрнул голову, когда перед глазами замерцал новый интерфейс — знакомый, родной. Цвета сменились. Элементы тактической сетки обновились. Где-то внутри, в глубине сознания, он почувствовал импульс. Тепло. Будто что-то узнало его.

    — Ты… — прошептал он, не веря, а затем улыбнулся: — Снова своевольничаешь?

    Объятия Бога не ответил. Но импульс стал сильнее.

    На экране в ангаре высветилась финальная строка: «Состояние: соединение установлено. Передача контроля: частичная. Протокол 0-7-1 завершён. Удачи».

    Тэгю выронил планшет.

    — Он сам запустил протокол, — выдохнул он, задрав голову и глазея на меха. — Сам.

    Лейтенант ещё не пришёл в себя от потрясения, как руки подобрали планшет, и он тут же отправил сообщение майору Ким Хёне.

    В командном центре царила тишина. Не та, что бывает от покоя, а та, что натянута, как струна, перед её последним звуком. Хёна стояла, не шевелясь, руки сжаты в кулаки за спиной. Так стояли только те, кто привык держать себя в руках на грани краха. Она смотрела на главный экран, где два синих сигнала — Сердце Пустоты и Глас Безмолвия — приближались к ярко-красному пятну: последний Пожиратель.

    — В нейроинтерфейсе Гласа Безмолвия перегрузка, — доложила Сора.

    — У Сердца Пустоты критическая просадка по синхронизации, — добавил другой оператор.

    Планшет майора тихо пискнул уведомлением. Хёна с удивлением перечитала сообщение несколько раз. Она тут же включила внутреннюю связь.

    — Нам Тэгю, — заговорила она.

    — Это не сбой, — тут же отозвался лейтенант. — Он у меня на глазах взломал Глас Безмолвия. Изнутри. На уровне ядра. Я вообще не понимаю, как такое возможно — протокол был архивным и я только недавно его установил.

    Хёна резко выдохнула. Полковник Чон обернулся к ней.

    — Майор?

    — Объятия Бога активировался самостоятельно. Подключился к Гласу Безмолвия и удерживает Джунсу на плаву, — тихо, почти не веря, сказала она. — У него появился шанс.

    Полковник сначала застыл в удивлении, как и все в диспетчерской, а затем недовольно нахмурился. Хёна не стала говорить вслух то, что написал Нам Тэгю следом: «И если этот шанс не сработает — они оба сгорят».

    — В Гласе Безмолвия даже нет полноценной боевой матрицы… — удивилась Сора. — Как такое возможно?

    Майор резко повернулась. Вся усталость, накопившаяся за сутки, за последние месяцы, за все годы службы — исчезла. Хёна взглянула на карту. На ней, окружённый всполохами тревожных сигналов, Глас Безмолвия вновь двигался вперёд. Ровно. Чётко. Спокойно, будто только вступил в бой.

    — Слэм, — позвала майор.

    Пауза. Джунсу молчал, но она знала, он слушает. Голос её был спокойным, но под этой поверхностью чувствовалось напряжение, словно туго натянутая струна, которая может порваться от любого слова.

    — Я не знаю, как ты это сделал. И, честно, мне плевать, — её голос чуть дрогнул. — Но сейчас ты жив только потому, что Объятия Бога держат тебя на плаву. И ты держишь всех нас.

    Ещё пауза. Затем мягче, но твёрже:

    — Слэм, Хаммер, делайте, что должны. Но только, чёрт возьми, вернитесь. Оба. Вы оба мне здесь нужны. Не смейте выгореть вместе с этой тварью.

    Несколько секунд в эфире была тишина. А потом Джунсу коротко ответил:

    — Принято, майор.

    — Так точно, майор, —подхватил Чанмин. — Возвращаемся с последним выдохом.

    Полковник Нам скользнул на неё взглядом, коротким, тяжёлым. Он ничего не сказал. Но угол его губ чуть дрогнул, почти уважительно.

    — Хам, — Джунсу выдохнул, и в его голосе не было ни страха, ни ярости. Только ровная, спокойная решимость. — У нас есть одна попытка его добить. Готовь ракеты.

    В ответ тишина. И потом, с хрипотцой, коротко:

    — Принято.

    Джунсу направился к Чанмину. Система реагировала иначе. Быстрее. Точнее. Безошибочно. Пальцы Джунсу больше не управляли каждой деталью — они только направляли. Всё остальное делал он, Объятия Бога.

    Огромная тень Пожирателя билась с Сердцем Пустоты у подножия скалистого берега. Чанмин держался, отступал, заманивал. Видно было, как тот двигался урывками, экономя энергию и пространство. Монстр атаковал, Чанмин отвечал короткими очередями из ракетниц.

    Пожиратель словно танцевал в хаосе, неуклюже, но смертоносно точно. Его кожа блестела под светом аварийных прожекторов, как покрытая слизью чешуя, а из спины торчали наросты, пульсирующие, будто органные трубы. Он не рвался вперёд, не терял голову, он ждал. Выжидал.

    Сердце Пустоты отпрыгнул в сторону, оставляя за собой дорожку искр: одна из конечностей твари всё же задела броню. Чанмин зарычал сквозь зубы:

    — Он меня читает, как грёбаную открытку.

    Пожиратель медленно и верно прижимал Сердце Пустоты к скалам. Каждый его шаг сотрясал землю, мясистые конечности работали в такт, будто зверь вёл охоту, зная, что добыча уже истекает силами.

    С фланга послышался глухой топот. В темноте промелькнул холодный силуэт Гласа Безмолвия. Он шёл быстро, но бесшумно. Ни голоса, ни команды, только стальной ритм шагов.

    «Цель зафиксирована. Расчёт точки поражения. Окно атаки: три секунды», — сообщила система знакомым голосом. Джунсу стиснул зубы, из носа потекла кровь.

    — Давай, на себя его. Три секунды.

    — Если ты сдохнешь, я тебя убью, — буркнул Шим в эфире.

    Чанмин резко рванул влево, оставляя в воздухе ложную сигнатуру тепла — приманку для твариного чутья. Пожиратель метнулся за ним и в тот же момент Глас Безмолвия ударил. Стремительно, точно и беззвучно, как нож сквозь воду. Один разрез и наросты твари отлетели в сторону. Второй удар — точно в центр тела, туда, где пульсировала уязвимая масса глаз.

    Сгустки чёрной крови с кислотным шипением закапали на броню. Отростки, вырывающиеся из ран, тут же попытались оплести Глас Безмолвия. Сердце Пустоты развернулся, и в следующий миг ракеты вонзились в раскрывшуюся пасть твари. Взрыв сотряс землю, биомасса разлетелась по скалам.

    Глас Безмолвия пошатнулся, но устоял. Джунсу едва не потерял сознание. Предупреждение о перегреве вспыхнуло перед глазами, на секунду заслонив всё остальное. В ушах звенело, мозг пульсировал болью от нагрузки, пальцы не слушались.

    Джунсу чувствовал, как доспех гудит — не от повреждений, а от усталости системы. Объятия Бога больше не вмешивались, протокол перехвата завершился, и Глас Безмолвия снова стал полностью его. Су медленно выдохнул, ощущая, как тело вибрировало в такт утихающему сердцу машины.

    Снаружи наступила странная, плотная тишина. Только потрескивание развороченной земли да редкие капли кислотной крови, ещё шипящей на броне. На горизонте над морем занимался рассвет — блеклый, мутный, но по-своему красивый. Свет проливался на развалины, на обугленные останки тварей, на два истерзанных, едва стоящих меха.

    — Су? — голос Чанмина был хриплым, измотанным, но живым. — Ты... жив?

    — Почти, — выдохнул Джунсу. — А ты?

    — На процентов сорок, — пошутил Шим. — Мех на десять. Глазам не верю, что мы их добили.

    — Слэм, Хаммер, вы оба как? —Голос майора спокойный, но слышно напряжение. — Эвакогруппа уже рядом. Сидите тихо, не двигайтесь. Медики будут через три минуты.

    — Принято, — хором отозвались они, и даже это было усилием.

    Джунсу усмехнулся сквозь усталость. Живы, они, чёрт побери, живы.

    Звук приближающегося ветра. Необычный, низкий, дрожащий, как будто воздух сам затаил дыхание. Сигналы на экранах вздрогнули. Миг и на горизонте, на фоне рассвета, проявилась тень.

    Связь хрипнула. Сенсоры Гласа Безмолвия взвились сигналами. На радаре, в верхнем углу, будто вспыхнул мёртвый пиксель — цель. Неизвестная. Ни регистрационного кода, ни сигнала принадлежности. Просто… есть.

    — Су… ты это видишь? — медленно, почти сдавленно произнёс Чанмин.

    — Вижу, — выдохнул Джунсу, всматриваясь в голографический экран.

    На возвышенности, над полем боя, стоял он.

    Чёрный доспех.

    Громадный, темнее ночи, как выжженное пятно в реальности. Его корпус будто поглощал свет. Ни символов, ни обозначений. Только остроконечный силуэт, и ощущение инородного присутствия. Он не двигался. Не угрожал. Просто стоял.

    — Это он, — послышался голос Хёны. — Всё сходится. Тот же профиль, та же сигнатура.

    — Бля, — послышался голос Чанмина.

____________________________________________________

[1] Марадо — остров, принадлежащий Южной Корее и находящийся в Корейском проливе. Марадо расположен в 8 км южнее острова Чеджудо, административно является частью города Согвипхо. Самая южная точка Южной Кореи.

[2] Сокращение от англ. Hammer — молоток.