Онлайн чтение книги Объятия Бога
8 Следы на песке

    Он отломил вилкой кусочек чизкейка, не ожидая ничего особенного, и уже собирался просто вежливо похвалить, как десерт оказался неожиданно насыщенным и мягким, с лёгкой кислинкой, как будто сам знал меру и не пытался понравиться всем сразу. Джунсу прищурился, откинулся на спинку стула и только собрался съесть ещё один кусочек, как смартфон в кармане куртки коротко завибрировал несколько раз. Он со вздохом достал гаджет. Чанмин.

    «Ты видел?» — гласило короткое сообщение, под ним — ссылка. Джунсу открыл её. На экране мгновенно выстроился ряд заголовков с его именем.

    Джунсу отложил ложку, так и не доев чизкейк. Экран телефона светился ярко, ссылка от Чанмина вела в новостную ленту, которую уже захлестнул шквал комментариев, гипотез, догадок.

    Он пролистал заголовки, один за другим. Лоб нахмурился, мышцы челюсти сжались. Подушечкой пальца Джунсу ткнул в один из постов, бегло пробежался по комментам. В глазах промелькнула смесь удивления и раздражения — всё это обсуждение было о нём, но он сам в нём не участвовал. Люди видели броню, называли его героем, кто-то придумывал романтические прозвища.

    — Слэм, — пробормотал он себе под нос. Звучало почти насмешливо. Не его имя, его позывной, что превратилось в слово, за которым теперь скрывался.

    Он перевёл взгляд в окно кафе. Там ходили люди, пили кофе, смеялись. А внутри него — клубок. Непонимание. Тревога. И лёгкая дрожь: все эти люди, скрывающиеся за выдуманными никами в сети теперь наперебой оправдывали его, извинялись и хвалили.

    Джунсу резко погасил экран и не успел сунуть в карман, как телефон зазвонил. Майор Ким.

    — Ты уже видел? — сходу спросила Хёна, даже не дождавшись стандартного «алло».

    — Видел, — тихо ответил Су. — Чанмин скинул.

    — Ты как? – в голосе тревога и готовность поддержать.

    — Нормально. В этот раз они хотя бы не требуют меня линчевать, — он невесело хохотнул. — Теперь их кровожадность направлена на командование и американцев.

    — Мы уже усилили фильтрацию инфопотоков, — уверенно сказала майор. — Все маршруты, ведущие к тебе, закрыты. Отдел дезинформации работает. Об этом не волнуйся.

    — Я пересмотрел запись. Слишком выверенные моменты, правильно расставленные акценты.

    — Мы уже анализируем метаданные, — сказала Хёна. — Вычисляем маршрут загрузки, адреса прокси. Они постарались, но даже самый изощрённый след можно заметить, если знаешь, где искать.

    — Думаете, это те же, что и взломали нас во время боя возле Марадо?

    — Уверена. Но, Джунсу, это важно: ты не должен вмешиваться. Сейчас твоя задача отдыхать. Используй свой отпуск по назначению. — После короткой паузы майор добавила. — Это приказ.

    — Так точно, майор, — отозвался он и завершил звонок.

    Ючон стоял у стойки, якобы сортируя пластиковые крышки для стаканов, но взгляд его постоянно возвращался к столику у стены. Там, слегка сгорбившись над телефоном, сидел Джунсу. В позе ни одного намёка на военную выправку. Он держал чашку в одной руке, а другой медленно пролистывал что-то на экране. Пальцы замирали на долю секунды и снова движение. Потом остановка. И снова.

    Ючон не слышал, что играет из колонок, не замечал, как кто-то подошёл к прилавку. Всё внимание было приковано к мимике Джунсу. Незаметное напряжение челюсти. Лёгкий морг как будто что-то кольнуло в глазу. И эта пустая, незащищённая тишина в лице, когда человек вдруг остаётся наедине с тем, что не хочет вспоминать.

    Он нашёл это. Видео. Ючон понял по выражению.

    Внутри сжалось. Не от вины — он всё ещё был уверен в своём решении. Но от того, как это теперь отражалось на самом Джунсу. Он не знал, что именно тот чувствует: боль? гнев? страх, что его разоблачили? Или, может быть, просто усталость. Усталость от мира, который слишком быстро строит выводы, слишком медленно слушает.

    Джунсу резко погасил экран. И в тот же миг у Ючона заныл висок. Он инстинктивно отвернулся, притворяясь, что что-то уронил за стойку. Когда он поднялся, Джунсу уже с кем-то разговаривал по телефону.

    Ючон стоял, полускрытый кофемашиной, чувствуя, как глухо бьётся сердце. Он не слышал разговора, но читал напряжение по губам, по движениям плеч, по тому, как Джунсу сжал телефон, прижал к уху, как будто хотел заглушить весь остальной мир. Ючон знал это выражение. Знал тишину, которая повисает между словами, когда говорят о том, что слишком важно. Видел, как Джунсу чуть откинулся назад, будто сбитый внезапной волной, и снова наклонился вперёд, локтем уткнувшись в стол.

    Это была не просто реакция на видео — это был разговор с кем-то, кто имел значение. С тем, кто знал.

    Ючон замер, не дыша. Мелькнула мысль: а вдруг он догадался? Но на экране не было ничего, что могло бы связать его с этим видео. Он всё проверил до последнего пикселя. Но всё равно тревога вырастала в груди, как сорняк: невидимый, но цепкий.

    Он отвёл взгляд и медленно, почти нарочито спокойно, достал из-под стойки чистую чашку. «Работай. Не смотри. Не дыши этим». Он как мантру повторял эти слова про себя.

    Джунсу посмотрел на недоеденный кусок чизкейка, и рука с ложкой немного повисла в воздухе. Телефон, лежащий рядом, всё ещё вибрировал — сообщения, уведомления, пульсирующие заголовки. Он прикрыл глаза на миг. В висках застучало.

    Чизкейк был вкусным. Правда. Он не лгал. Лёгкий, с кислинкой, с мягким, почти невесомым кремом. Джунсу бы доел его в другое время спокойно, с удовольствием, может, даже заказал бы второй. Но сейчас… Он всё же сделал ещё один упрямый, нарочито размеренный глоток кофе, а затем — последний кусок. Проглотил медленно, будто пытаясь вернуть себе контроль. Положил ложку на блюдце. Пододвинул тарелку вперёд, как будто ставя точку.

    Он доел.

    Потому что иначе будто бы проиграл. Сдался под напором чужих голосов, чужих оценок, чужой ярости и восхищения, которой он не заслуживал. Потому что даже если вокруг воцаряется хаос, чизкейк достоин быть доеденным.

    Ючон старался выглядеть так, будто просто что-то проверяет. Но взгляд всё время ускользал к столику у дальней стены. Джунсу сидел с телефоном в руке и невидящим взглядом смотрел в экран. Пальцы сжали боковую грань устройства, как будто тот был источником давления. Он молчал, не шевелился. Потом аккуратно положил телефон рядом с чашкой и глубоко выдохнул.

    «Он посмотрел», — подумал Ючон, глядя, как Джунсу потянулся к остывшему кофе, сделал глоток и медленно поставил чашку обратно. Он выглядел спокойно. Слишком спокойно. Не было ни резких движений, ни беспокойства, ни раздражения, лишь отстранённая сосредоточенность.

    Ючон чувствовал, как сердце стучит в горле. Джунсу пока не знал, кто выложил запись. Не подозревал, что тот, кто сейчас украдкой наблюдает за ним из-за кофейной стойки, не просто бариста. Но даже с этим знанием, даже с этой временной анонимностью, Ючон не решался сделать шаг вперёд.

    Он отвернулся, будто внезапно вспомнил, что у него есть дела, и направился к подсобке. Дверь бесшумно закрылась за ним.

    — Эй, ты жив? — голос Джеджуна за спиной заставил его вздрогнуть. Тот стоял, облокотившись на дверной косяк с чашкой в руках. — Я уже начинаю подозревать, что ты собираешься устроить в кладовке обряд изгнания демонов.

    Ючон не ответил. Просто кивнул в сторону зала:

    — Он посмотрел.

    — Видно. Слишком спокойно сидел. Даже кофе допил. А обычно ты говоришь, что твой кофе — удар по нервной системе, — пожал плечами Джеджун. — И что ты собираешься делать?

    — Не знаю… Пока ничего. — Ючон опустился на край складного стула и сцепил руки в замок. — Просто не хочу навязываться. Он только начал приходить в себя.

    Джеджун молча кивнул.

    — Но ты всё равно хочешь к нему подойти.

    Ючон не ответил. Ответ был слишком очевидным.

    — Ты считаешь, мне надо поговорить с ним?

    — Я считаю, что если ты будешь продолжать прятаться за кофемашиной, он решит, что ты маньяк.

    Ючон кивнул. Глубоко вдохнул, провёл рукой по волосам, поправил фартук, машинально, как броню и направился к двери.

    Ючон вернулся в зал. Постоял ещё несколько мгновений, сжимая тряпку в руках, как если бы она могла удержать его на месте. Потом вдохнул, глубоко, как перед прыжком в воду, и всё-таки шагнул из-за стойки.

    Он приближался медленно, стараясь не выдать волнения ни в походке, ни в лице. Джунсу сидел всё так же, наклонившись над чашкой, экран телефона погас. Он не сразу заметил приближение. Только когда Ючон поставил рядом с ним на стол стакан воды, Джунсу поднял глаза.

    — Принёс воды. Иногда сладкое пересушивает горло, — тихо сказал Ючон, стараясь говорить просто, будто ничего не происходило.

    — Спасибо, — кивнул Джунсу и слегка улыбнулся. — У вас тут полный сервис. Ещё и заботливый.

    Ючон слабо усмехнулся.

    — Мы за репутацией следим.

    Он хотел уйти, этого было бы достаточно. Он выполнил свою внутреннюю норму, дал о себе знать, не выдав слишком многого. Но остался стоять. Словно что-то внутри не давало отойти.

    — Кстати… — начал он и на секунду замолчал, — я, просто, хотел сказать, что… вы тогда…

    — Тогда? — переспросил Джунсу, глядя на него чуть внимательнее.

    Ючон запнулся. Он ведь не мог сказать «тогда, когда ты спас меня». Вместо этого выдал:

    — Тогда, когда вошли. Улыбнулись. У вас хорошая улыбка. Подняла настроение.

    Джунсу удивлённо моргнул, потом чуть хрипло засмеялся, искренне, коротко.

    — Ну… тогда буду стараться заходить чаще. Чтобы держать уровень.

    Ючон почувствовал, как сердце, наконец, отступило из горла обратно в грудь. Он кивнул и медленно отошёл к стойке. Он не признался, не раскрыл ничего. Но это была первая трещина в стене.

     Ючон вернулся за стойку, машинально взялся за салфетки и стал их перекладывать от одного края полки к другому, не глядя, что делает. В голове всё гудело. Джунсу не узнал его. Конечно, нет. Откуда бы? Но всё равно внутри было странное ощущение то ли облегчение, то ли лёгкая, но колючая обида.

    Он поднял глаза. Джунсу всё ещё сидел за столиком, теперь снова глядя в телефон. Лицо у него было сосредоточенное, брови чуть нахмурены. Видимо, перечитывал комментарии. Или искал ещё статьи. Ючон невольно напрягся. «Хватит. Не сейчас», — сказал себе. Он уже сделал то, чего боялся. Подошёл. Заговорил. И Джунсу не отвернулся. Более того — он засмеялся. Это было нечто.

    — Ты будешь стоять тут, пока у тебя кофе перекипит? — раздался рядом голос Джеджуна. Он незаметно вышел из подсобки и теперь прислонился к косяку, скрестив руки на груди.

    Ючон бросил на него косой взгляд.

    — У нас автомат. Он не кипит.

    — Не уходи от сути.

    — Не ухожу. Я уже подошёл. Всё.

    — И?

    — И он смеялся.

    Джеджун посмотрел на друга чуть мягче.

    — Ну, вот и хорошо. Что дальше?

    Ючон пожал плечами.

    — Пока ничего. Ему не нужен незнакомец, лезущий в душу. Я не хочу быть ещё одним человеком, который требует от него что-то.

    — А ты что хочешь?

    Ответ не прозвучал. Только взгляд скользнул в сторону, туда, к столику у дальней стены. Джунсу положил телефон в карман, потянулся за бумажной салфеткой. Ючон не отводил глаз. Внутри всё было слишком тихо. Как перед бурей.

    Джунсу вышел из кафе, и звон колокольчика за его спиной отозвался неожиданной тоской. Он шёл медленно, не разбирая дороги, позволяя ногам самим выбирать маршрут. Оказавшись на улице, вдохнул влажный воздух Чечжу с привкусом соли и далёкого вулканического камня. Остатки чизкейка приятно отзывались сладостью на языке.

    Город встречал его неспешной суетой: где-то гудели машины, звякали стаканы в уличных лавках, пролетали мимо обрывки чужих разговоров. Джунсу шёл среди этого, будто внутри прозрачного пузыря, отстранённый, почти невидимый. И это было… легко. После всех недель, проведённых под пристальным наблюдением, с проводами под кожей и камерами в каждом углу, лёгкость была почти непривычной роскошью.

    Он долго бродил по улицам. Свернул к прибрежной линии, вышел к каменным валунам, где волны разбивались в пену. Сел. Слушал. Смотрел. Ветер трепал волосы. Вспомнился смех — лёгкий, почти застенчивый. Бариста. Чизкейк. «А как пирожок может быть спелым?»

    Джунсу улыбнулся сам себе. Было странное чувство, будто за этим незнакомцем скрывалось что-то важное. Что-то, что ускользнуло в тот момент, когда он не успел задать нужный вопрос. Но у него впереди ещё несколько дней. А значит, возможно, он вернётся.

    Остаток дня Джунсу провёл в одиночестве, бесцельно бродя по улицам Чечжу. Он ел уличную еду, купил чашку слишком сладкого молочного чая, заглянул на небольшую фотовыставку в старом здании почты. Никто не обращал на него внимания, и в этом было нечто освобождающее. Он растворился в потоке прохожих, стал частью безликой толпы.

    Постепенно утихли и внутренние волны. Тревога, вызванная всплеском интереса к нему в Сети, осела на дно. Он впервые за долгое время выдохнул с облегчением. Время пролетело незаметно. Джунсу снял номер в небольшом отеле у центра, бросил сумку на кресло и впервые за долгое время заснул без снов.

    Утром, позавтракав горячим рисом с кимом[1] и бульоном, он вышел на набережную. Хотелось просто идти. Без цели. Смотреть на воду, на небо, слушать ветер. Тучи низко висели над водой, оставляя едва различимую полоску света у горизонта. Джунсу брёл вдоль берега, не глядя под ноги. Волны лениво лизали берег, ветер трепал волосы. Его ноги были в песке по щиколотку, но он не чувствовал дискомфорта, только тихое, вязкое утомление, которое не отпускало с самого утра.

    Задумавшись, он сначала не обратил внимания на силуэт, расположившийся на валунах у самой воды. Лишь когда подошёл ближе, разглядел мужчину, сидящего, обняв колени. В следующую секунду узнал его. Это был тот самый бариста из кафе.

    Он выглядел так, будто сидел здесь уже не один час. Пальцы вцепились в ткань брюк, плечи сутулились под гнётом чего-то тяжёлого. Ветер трепал его волосы, и пряди прилипали к вискам. Лицо бледное, будто вымытое светом. Глаза были устремлены в морскую пену, катившуюся с мягким шипением между камней, как будто в этой воде он искал ответ.

    И снова это чувство. Смутное. Знакомое. Словно тень чего-то давно пережитого.

    — Вы в порядке? — осторожно спросил Джунсу, делая шаг вперёд. Его голос прозвучал спокойно, но в нём сквозила насторожённость, как будто он приближался к раненому зверю.

    Ючон медленно обернулся. Их взгляды пересеклись, и на долю секунды всё вокруг будто притихло.

    — Да, — сказал он после паузы. Голос хрипловатый, но ровный. — Я просто… хотел побыть один.

    Джунсу кивнул.

    — Тогда… не буду мешать.

    Он уже собирался развернуться, но Ючон вдруг тихо добавил:

    — Но… если не спешите, останьтесь. Просто… быть рядом. Иногда этого достаточно.

    Джунсу на мгновение замер, словно решая, стоит ли. Потом тихо выдохнул и опустился на камень рядом, оставив между ними расстояния чуть больше вытянутой руки.

    Несколько минут они сидели молча, слушая, как волны разбиваются о берег, шорох ветра в прибрежных травах и далёкие звуки города, едва слышные сквозь пелену утреннего покоя. Ючон не смотрел на него, но чувствовал его присутствие — спокойное, ненавязчивое, как якорь, удерживающий на плаву.

    — Бывают дни, — наконец произнёс он, почти шёпотом, — когда кажется, что весь шум в голове громче, чем весь мир вокруг.

    Джунсу слегка кивнул, не перебивая. Ючон замолчал, словно испугавшись, что сказал слишком много. Он выдернул взгляд из волн и осторожно посмотрел на Джунсу. Тот сидел спокойно, руки сцеплены на коленях, глаза устремлены в горизонт.

    — Прости, — сказал Ючон. — Не хотел грузить.

    — Не грузишь, — отозвался Джунсу после короткой паузы. — Иногда просто приятно посидеть рядом с кем-то, кто тоже молчит.

    Он повернул голову, и их взгляды снова пересеклись. На этот раз без напряжения, просто два человека, случайно оказавшиеся рядом в нужный момент.

    — Ючон, — сказал бариста тихо, чуть наклонив голову в лёгком кивке. — Меня зовут Пак Ючон.

    — Джунсу, — отозвался тот. — Ким Джунсу.

    — Ты, вчера заходил в кафе, — мягко сказал Ючон. — «Спелый пирожок». Название идиотское, знаю.

    На губах Джунсу промелькнула улыбка:

    — Идиотское, да. Но чизкейк был хороший.

    Ючон усмехнулся и чуть расслабился. Тишина между ними снова воцарилась, но теперь она была тёплой, почти домашней.

    — Ты часто сюда приходишь? — спросил Джунсу, глядя вперёд, не на него.

    — Когда не сплю. Или когда слишком громко внутри. Море помогает. Оно... забирает всё, что не можешь унести сам.

    — Понимаю, — сказал Джунсу и кивнул.

    Ючон слегка наклонил голову, разглядывая вдали волны, которые спокойно катились к берегу.

    — Иногда, кажется, что здесь можно просто раствориться, — тихо сказал он. — Снять маски, забыть о том, что тебя преследует.

    Джунсу посмотрел на него, в его глазах мелькнула тень понимания.

    — У меня тоже было много такого... Когда кажется, что шум в голове никогда не стихнет.

    Они помолчали, разделяя молчание, которое уже не было пустым. В этом тихом разговоре между ними начало зарождаться что-то большее, невысказанное, но ощутимое. На мгновение их взгляды снова пересеклись, и Ючон уловил в глазах Джунсу нечто большее, чем простая вежливость, будто Джунсу, сам того не осознавая, тоже что-то в нём узнавал. Или хотел узнать.

    — Ты местный? — спросил Джунсу, отпуская руку.

    — Нет, недавно переехал.

    — Работа?

    — И работа, и не совсем. Иногда нужно уйти, чтобы снова начать дышать.

    Джунсу кивнул. Понимал. Слишком хорошо.

    — Мне дали короткий отпуск. Врачи решили, что свежий воздух и солнце помогут не сойти с ума, — сказал он с кривой усмешкой, не глядя на собеседника.

    — Получается?

    — Пока не уверен.

    Ючон чуть приподнял уголок губ, глядя перед собой.

    — Тогда тебе точно стоит попробовать наш штрудель. Он тоже помогает не сойти с ума.

    Джунсу рассмеялся. И смех этот прозвучал неожиданно легко, так, будто действительно дышать стало проще.

    — Серьёзно? Штрудель как терапия?

    — Ну, неофициально. Но у нас в кафе это проверенный метод.

    — Хм, — Джунсу задумался, стараясь сдержать улыбку, — на штрудель акция распространяется?

    — Только для избранных, — с самым серьёзным видом ответил Ючон. — И тех, кто ел чизкейк без жалоб.

    — А если с жалобой?

    — Тогда два штруделя, чтобы компенсировать моральный ущерб.

    Джунсу усмехнулся, качнул головой, глядя на собеседника с всё большей заинтересованностью.

    — С такой логикой тебе точно нельзя доверять кассу.

    — Поэтому я и варю кофе.

    — И сидишь на берегу, когда слишком громко внутри?

    — Именно, — кивнул Ючон. — Иногда, кажется, что море слышит лучше, чем люди. И не перебивает.

    Они оба замолчали, позволив тишине снова лечь между ними, как тёплый плед.

    — Я зайду завтра, — наконец сказал Джунсу. — За штруделем. И терапией.

    — Буду ждать, — тихо ответил Ючон.

    Он смотрел, как Джунсу встаёт, отряхивает ладони и кивает в прощание, легко, по-доброму.

    А потом уходит по берегу, оставляя на мокром песке чёткие следы, которые скоро сотрёт вода.

    Ючон долго сидел, глядя в след. И впервые за долгое время чувствовал не страх, а предвкушение.

    Ночью снова накрыли сны. Всё начиналось с шума: рваного дыхания в гарнитуре, фоновых помех, голосов, едва различимых в треске рации. Кто-то что-то кричал, кто-то звал, требовал координаты, прикрытие, отчёт. Лица мелькали, как вспышки — одни знакомые, другие давно ушедшие. Затем — резкий хлопок, всполох света. Обломки. Они сыпались сверху, падали в замедленном темпе, как в воде. А потом наступала тишина. Давящая, глухая. Как будто весь мир перестал существовать — остались только он и эта пустота, заполнившая всё внутри.

    Джунсу проснулся резко, будто вынырнул. Простыни сбились, рубашка прилипла к спине. Но впервые за долгое время не было паники. Просто усталость.

    Утро принесло чуть-чуть спокойной тишины. Ветер за окном хлопал жалюзи. Где-то кричала чайка. Мир вернулся на круги своя. Джунсу встал, умылся холодной водой и оделся. Сегодня у него были планы.

    Город ещё спал, когда Джунсу вышел из отеля. Улицы были тихими, воздух прохладным, чуть влажным от морской соли. Он не ставил себе цели, просто шёл, слушая, как под ногами скрипят камешки, как шумят волны, долетая отдалённым эхом с набережной.

    Идти в кафе было ещё рано, поэтому Джунсу решил прогуляться. Он свернул в переулок, вышел на невысокий пригорок, откуда открывался вид на порт. Здесь не было людей. Только чайки, ветер и тонкие полоски дыма от торговых лавок, что только начинали открываться. В одной из них он купил геран[2]. Джунсу присел на низкий парапет, вытащил из кармана бумажный пакет с ещё тёплой булочкой и стал медленно есть, не спеша. Не думать. Не анализировать. Просто быть.

    На ум пришёл вчерашний разговор с баристой. Ючон. Имя зацепилось. Что-то в нём отзывалось. Спокойствие, за которым явно скрывалось многое. Джунсу не мог понять, почему чувствовал к нему странное доверие. Может, потому что сам в глубине души нуждался в нём. Он задумчиво дожевал последний кусок, облокотился на колени и уставился в горизонт. Ветер трепал ворот рубашки, солнце мягко скользило по воде.

    — Эй, герой. — Голос прозвучал сбоку, немного снизу.

    Джунсу вздрогнул, обернулся и на секунду потерял дар речи. Чанмин стоял, засунув руки в карманы, с лёгкой полуулыбкой на губах. Одетый по-граждански, без армейской строгости, он выглядел непривычно спокойно.

    — А ты чего здесь? — поднялся Джунсу. — Разве у тебя не был билет на материк?

    — Был. — Чанмин пожал плечами. — Перенёс. Подумал, что не стоит отпускать тебя одного. Вдруг ты решишь уйти в отшельники и питаться только булочками.

    — Штруделем, — поправил Джунсу и усмехнулся.

    Чанмин поднял брови.

    — Так. Что я пропустил?

    — Ничего особенного. Просто... хорошее кафе. И странный бариста. Странный в хорошем смысле, наверное.

    — Он тебе понравился?

    — Я не... — Джунсу замялся, но Чанмин уже смотрел с тем видом, когда знает ответ раньше, чем тот будет произнесён. — Просто разговор вышел. По-настоящему честный. Без формальностей, без осторожности. Ты понимаешь?

    — Конечно, понимаю, — кивнул Чанмин. — После всего, что случилось, такие разговоры редкость. Но особенно с незнакомцами.

    Джунсу молча кивнул. Они помолчали.

    — Пойдём, — сказал Чанмин. — Я нашёл одно место. Говорят, там отличный рамён, и потрясающий вид, такой, что даже ты прослезишься.

    — Я не плакал с тринадцати.

    — Вот и посмотрим, нарушишь ли рекорд.

    — Скорее ты первый заревёшь, — хохотнул Джунсу.

    — Хренушки, — фыркнул Мин, — я не намерен тебе уступать. Даже в слезах.

    — Чанмин, ты уже меня обогнал во всём, — вдруг серьёзно заявил Джунсу. — Лансером стал раньше, лет на сколько? На два? Или три?

    — И, правда… — Чанмин будто только сейчас осознал это и расплылся в самодовольной улыбке. — Красиво, да?

    — Умный ты малый, — кивнул Джунсу. — Но временами тупой, как пробка.

    — Лучше иногда тупить, чем постоянно умничать, — парировал Мин с лёгкой ухмылкой.

    — Это ты про меня сейчас, мелкий?

    — Не-не, не про тебя! Это я так, в общем! — Чанмин моментально вскинул руки в оборонительном жесте, будто ожидал летящего тапка. — Честно не про тебя, хён! Поговорка есть такая.

    — А, так ты вспомнил, что я твой хён, — протянул Джунсу с прищуром и ловко отстегнул ему щелбан. — Чтоб не забывал.

    — Ай! Это нападение на офицера! — возмутился Чанмин, потирая лоб, но тут же расплылся в улыбке, а в следующее мгновение внезапно стал серьёзным. — Спасибо, хён.

    — За что? — не понял Джунсу.

    — За то, что спас мою задницу.

    — Мелкий паршивец, — беззлобно фыкрнул Джунсу. — Ты хоть представляешь, сколько седых волос ты мне добавил?

    — Ещё скажи, что ради меня постарел, — усмехнулся Чанмин, но в глазах у него мелькнула искренняя благодарность.

    — Я, может, и постарел, — Джунсу глянул на него с прищуром, — но у меня до сих пор реакция лучше твоей. И нос сломать могу.

    — О, началось! — Чанмин поднял руки, отступая на шаг.

    Они дурачились ещё какое-то время, смахивая пыль с воспоминаний о тех редких, почти забытых временах, когда всё было проще.

_________________________________________________

[1] Ким — это тонкие, хрустящие листы морских водорослей, обычно обжаренные и слегка подсоленные. Это гарнир или закуска, которая часто подаётся к рису.

[2]계란빵 (Gyeran-ppang) — сладкая мини-булочка с целым яйцом внутри, с хрустящей корочкой, мягкой текстурой, иногда с добавлением сыра или зелени.