Онлайн чтение книги Объятия Бога
4 Без права на ошибку

    Ким Хёна работала сверхурочно. После бойни в Инчхоне она забыла, что такое спокойствие, отдых и сон. На сердце отлегло, когда доложили, что с Джунсу всё в порядке, но командование упорно отказывалось допускать его к Объятиям Бога. Техники ещё не починили доспех и не до конца разобрались, что же с ним произошло. Только лейтенант Нам многозначительно замолкал, когда речь заходила об аномалии.

    — Пока не запущу систему онлайн, ничего не смогу сказать, — отмахивался он от вопросов руководства, пожимая плечами.

    — Но кто-то же может в этом разобраться? — спросила майор.

    Нам Тэгю почесал затылок и, немного поколебавшись, сказал:

    — Я бы спросил создателя…ээм… системного архитектора. Он единственный, кто держал в голове всю логическую структуру.

    — Где он?

    — Последний раз, когда я о нём слышал, он работал над новым проектом для МО и жил с семьёй в Инчхоне, — ответил Тэгю и на секунду отвёл взгляд.

    Майор Ким Хёна молчала дольше обычного. Её лицо оставалось неподвижным, а взгляд направленным куда-то в сторону, сквозь стены, как будто она пыталась пересчитать, сколько людей погибло в Инчхоне, сколько пропали без вести и сколько числятся в списках, которых до сих пор никто не может закончить.

    Она провела рукой по лицу, словно отгоняя тень, осевшую в уголках глаз, и выпрямилась.

    — Если он жив, найдём. Если мёртв… — она замялась, затем твёрдо закончила: — Значит, кто-то должен взять на себя его работу.

    В какой-то степени Хёна была рада такой задержке. Это давало ей время для бюрократических манёвров. Она надеялась вернуть Джунсу в кабину Объятий Бога, а для этого нужно убедить закостенелых бюрократов наверху, что лансер Ким всё ещё пригоден для этой работы и не представляет угрозы для безопасности нации.

    Кабинет майора на втором этаже штаба давно погрузился в полумрак, освещённый лишь тусклым светом настольной лампы и голубоватым сиянием мониторов. На столе громоздилась стопка бумаг, половина из которых относилась к делу Джунсу, вторая — к текущим отчётам по проекту «Оникс», частью которых был и Объятия Бога.

    Этот проект стоил ей многих усилий, вытрепанных нервов и десятки литров паршивого кофе. Майор ненавидела совместные проекты, тем более международные, но в этот раз она не устояла пред соблазном. Она знала, будет тяжело, а порой и вовсе невыносимо, но результат превзошёл все ожидания — они теперь могут уничтожать Пожирателей.

    Но это не оправдывало тщеславное поведение американцев, которое раздражало до зубного скрежета. США уже много лет не мировой гегемон, а всё равно ведут себя, как хозяева всего мира. И больше всего Хёну бесило то, что командование прогибалось и подыгрывало этому фарсу. Политики решили, что союз со Штатами сулит больше выгоды, чем сотрудничество с Россией и Китаем, из-за чего приходилось уступать в некоторых вопросах американцам. Это многим действовало на нервы, но никто ничего с этим поделать не мог.

    Майор читала свежий отчёт от Нам Тэгю, который присылал новые данные по мере восстановления доспеха. Её пальцы ловко скользили по клавиатуре, перепроверяя параметры последнего синхронизированного сеанса. Ошибок не было, но тревога не унималась. Что-то в поведении Объятий Бога во время боя с Чёрным доспехом было слишком сложным для простой случайности. Мгновенные реакции, нестандартные манёвры — всё это выглядело как нечто большее, чем отлаженные протоколы.

    Она сделала глоток холодного кофе, поморщилась от неприятного вкуса, к которому так и не привыкла, и уставилась на экран. Сеанс подключения оборвался резко, но до этого нейроинтерфейс работал с предельной синхронизацией. Такой показатель был недостижим даже на симуляторах. Джунсу не должен был выдержать и, тем не менее, он выжил. Тело в порядке, разум уцелел.

    Пальцы дрогнули над клавишами. Она задумалась. Пилоты чувствуют урон машины. Может, в этом дело? Именно этот фактор повышает уровень синхронизации? Нужно поговорить с доктором Хан.

    Хёна сделала пометку в комментариях к файлу. Её взгляд упал на фотографии в рамке, стоящие на краю стола. На одной она со счастливой улыбкой вместе с мужем Ли Сочжуном, на другой — группа из нескольких человек: пилоты, инженеры, сама Хёна в форме, улыбающаяся, как будто тогда ещё верила, что можно всё просчитать. И Джунсу, прямо в центре, сверкает своей яркой улыбкой.

    Майор вздохнула и отпила уже остывший кофе. На экране мигнуло новое сообщение. Запрос: срочный отчёт по текущему статусу проекта и состоянию пилота Ким. Хёна знала, что за этим последуют либо новые допросы, либо окончательное решение об отстранении.

    Она открыла пустой файл и начала печатать. Быстро, уверенно, с холодной точностью, почти не делая пауз. Если командование решит вычеркнуть Джунсу, она должна хотя бы попытаться удержать его пока ещё есть шанс. В тексте не было воды, эмоций, личных оценок — только факты.

    Закончив, она нажала «отправить», дождалась подтверждения о получении и откинулась на спинку стула. Несколько секунд Хёна просто смотрела в потолок. Мысли крутились вокруг одного: всё вышло из-под контроля. Инчхон стал для них всех кляксой на идеально разработанном плане, которая портила все расчёты и доводила систему до логической ошибки. Группа экспертов, посланная на место происшествия, ничего не нашла. Загадочный Чёрный доспех не оставил никаких следов. Если бы не видеозаписи боя, никто бы не поверил, что Джунсу сражался не с обычным Пожирателем, а с другим доспехом.

    В дверь постучались, и в проёме показалось серьёзное лицо Джунсу.

    — Разрешите?

    — Входи, — устало ответила майор, сворачивая диалоговое окно с отчётами. Су вошёл в кабинет и стал по стойке «смирно». — Вольно, боец. Закрой дверь и садись.

    Она кивком указала на одно из двух стульев, что стояли перед её рабочим столом. Хёна подождала. Пока Джунсу присядет, пристально наблюдая за его действиями. Тот кивнул, тихо прикрыл за собой дверь и сел на край стула, будто всё ещё ждал команды. Хёна скользнула по нему оценивающим взглядом: выбрит, форма выглажена, движения чёткие — снова военный до кончиков пальцев. Но в глазах оставалась та же тень, что и в медблоке.

    — Я получила отчёт по поводу твоего состояния. Все утверждают, что физически ты в порядке. Только психиатр настаивает на твоей дальнейшей реабилитации и не даёт тебе допуска, — Хёна тяжело вздохнула, — а это, как ты знаешь, обязательное условие.

    Джунсу нахмурился, но промолчал. Он не выглядел удивлённым, только тень во взгляде начала сгущаться.

    — Я очень хочу оставить тебя здесь, — продолжила майор, — но командование приказало отправить тебя на Халласан[1].

    — Я думал, это будет Дэчжон[2], — подал голос Су — Или Чхонпхён[3].

    У него отлегло от сердца. Джунсу не хотелось быть запертым на одном из подземных этажей нейро-лаборатории Дэчжона или оказаться в военном госпитале Чхонпёна, который принимает «особых пациентов» с неочевидными диагнозами. И пусть во втором случае правила не так строги, но изоляция от мира предполагалась в обоих вариантах.

    — Они, — Хёна указала взглядом на потолок, — хотели.

    — Спасибо, майор, — от души поблагодарил Джунсу. Его отправят в военный санаторий на склоне вулкана Халласан. Он слышал об этом месте от сослуживцев только хорошее.

    — Пока не за что, — отозвалась она. — Командование созывает комиссию. Они под микроскопом будут рассматривать каждый кадр боя с Чёрным доспехом. И пока не разберёмся с тем, что именно произошло, тебе в кабину никто не даст вернуться.

    — Я понимаю. Я тоже хочу разобраться и понять, что же тогда произошло.

    — Что ж, тебя обследовали с головы до ног и ничего не нашли. Значит, дальше будут копаться в Объятиях Бога. И здесь всё зависит от того, что лейтенант Нам обнаружит.

    Хёна сделала паузу и посмотрела на Джунсу внимательнее, словно искала у него в глазах неуверенность, страх — что угодно, что могло бы дать ей повод отступить. Но он только кивнул. Медленно, уверенно.

    — Нам уже начал разбор, — продолжила она. — Системный журнал почти целиком повреждён. Логирование шло с перебоями. Синхросвязь была нестабильна. Он говорит, будто в какой-то момент сеть начала генерировать сигналы сама, в обход протоколов. Это... нехорошо. Очень.

    — Это он сам, — тихо прошелестел Джунсу, будто сам боялся собственных мыслей. — Когда перегруз достиг максимума, и я начал отключаться, он вмешался, взял управление на себя и добил вражеский доспех. Без интерфейса. Без команд. По собственной воле, — Су посмотрел на Хёну. — Я понимаю, как это звучит.

    Майор медленно откинулась на спинку своего стула и провела рукой по лицу.

    — Да, звучит. Как психиатрический диагноз, а не рапорт пилота. Психиатру ты ничего не говорил? — Джунсу покачал головой. — Теперь понятно, почему он клещом вцепился в тебя — он знает, что ты соврал. Если ты это скажешь комиссии, они тебя не только в кабину не пустят, но и отправят под наблюдение на неопределённый срок, — майор тяжело вздохнула. — Но, будь оно неладно, ты всё равно нужен нам. Так что пока Халласан. Там ты хотя бы не будешь в полной изоляции. Сможешь тренироваться, участвовать в симуляциях. Если покажешь стабильность своей менталки, даже отпустят пожить на гражданке.

    — Звучит как курорт, — фыркнул Джунсу.

    — Чжечжу и есть курорт, — хохотнула Хёна. — Так что считай это санаторно-курортным лечением. Доктор Ли Сочжун позаботится о тебе, можешь ему доверять.

    — Хорошо.

    Майор смотрела, как Джунсу встал, развернулся и вышел. Когда дверь за ним закрылась, Хёна, наконец, позволила себе выдохнуть.

    Джунсу вышел на улицу и посмотрел на небо. На душе всё ещё было тревожно, но уже не скручивало внутренности в тугой жгут от неприятных мыслей. Он вдохнул глубже, позволяя ветру коснуться лица, будто тот хотел стереть усталость последних дней. Небо разукрашено огненными мазками заката, расплывчатые и яркие, будто кто-то разлил краску на холсте. Они отражались в стекле корпусов и сияли на обшивке дронов, неспешно пролетающих где-то вдали.

    В груди у Джунсу разливалось что-то тяжёлое, глухое. Словно камень, который не сдвинуть. Мысли возвращались к Хёне, к разговору, к словам о Халласан. Не наказание, но и не свобода. Просто новая клетка, только с другими стенами.

    Он смотрел на закат, как будто пытался найти в нём ответ. Погрузившись в свои мысли, Су зашагал прочь. Он не знал точно, куда идёт, просто двигался вперёд, позволяя шагам самим выбираться из оцепенения. Мимо проходили солдаты, дежурные, проезжала техника; кто-то здоровался, кто-то бросал взгляды, полные сочувствия или, наоборот, осуждения. Но он не замечал. Мир вокруг стал тусклым фоном, расфокусированной декорацией к мыслям, которые грызли изнутри.

    Шаги привели его к краю тренировочного полигона. Здесь, среди следов от мех и прожжённого бетона, будто ощущалась другая правда — грубая, но честная. Тишина здесь была другой, звенящей, полной воспоминаний. Именно здесь он впервые сел в кабину Объятий Бога. Сейчас это казалось далёким, почти нереальным.

    — Ебать, как же меня достал этот цирк, — раздался голос за спиной.

    — Ты разве не на боевом дежурстве? — с деланным удивлением отозвался Су. Чанмин скривился, будто в рот ему попала какая-то гадость. Джунсу хохотнул. — Бешенство прошло? Теперь ты можешь нормально говорить?

    — Иди нахуй, — беззлобно фыркнул Шим. — Бесишь.

    Он пнул камушек и проследил за его траекторией. Помолчав немного, добавил:

    — Сегодня очередь того бургер-самурая. Я как всегда на подхвате, — Чанмин недовольно наморщил нос.

    — Кого именно из них ты удостоил такой чести? — усмехнулся Джунсу, покосившись на него с хитрым прищуром. — Я думал, ты их друзьями считаешь.

    — Нахуй таких друзей, — Мин пожал плечами, вглядываясь в алое небо. — Я им спину свою не доверю. Кучка кока-кольных ковбоев. Только и знают, что айфонами своими меряться. Из них всех самый адекватный — их главный техник. Остальные словно из обезьянника вылезли. Особенно пилоты. Так что прогулка по Жёлтому морю тот ещё геморрой. Лучше бы был там, с тобой.

    — Лучше практикуйся в язвительности в Жёлтом море, — вздохнул Джунсу. — А в бой всегда успеешь.

    — Всегда ты так, — Чанмин недовольно поджал губы. — Вот этим и бесишь. Так и хочется тебе лицо подправить.

    — Не везде хорошо, где нас нет.

    — Философ хренов.

    — Я надеюсь, ты его не встретишь.

    — Я надеру ему задницу получше тебя.

    — Нет, Мин, это он тебе задницу надерёт.

    — Всё настолько паршиво? — Чанмин уставился на Джунсу, недоверчиво прищурившись. — Или ты свою лажу прикрываешь?

    Джунсу покачал головой. Чанмин нахмурился. Они оба замолчали, наблюдая, как последние полосы заката угасают в сером небе. С плаца доносились голоса солдат, вдалеке ревела техника.

    — Забей на тот курятник в интернете, — резко сменил тему Чанмин. — Они ничего не знают. Диванные герои всегда ссут, когда дело доходит до реальности. Честно говоря, я сам думал, что ты развалишься. Но ты стоишь. Даже если под тобой всё шатается — ты, чёрт побери, стоишь. Это многих бесит. Меня бесит. И в то же время, уважение вызывает. А это бесит ещё больше.

    Джунсу слегка усмехнулся. Этот мелкий паршивец не изменился ни на йоту. Внутри разлилось уютное тепло. Приятно осознавать, что что-то в этом мире не меняется.

    — Вот это поворот. Ты меня хвалишь?

    — Не обольщайся, — тут же буркнул Шим. — Просто констатирую факт. Но всё равно ты придурок.

    — Взаимно, — с лёгкой усмешкой ответил Джунсу. — Так ты чего хотел?

    — Хотел убедиться, что ты не сбежал в закат с драматичной музыкой и надрывом.

    — Меня отправляют на Халласан, — серьёзно ответил Джунсу.

    Чанмин встрепенулся.

    — Что? — голос Мина прозвучал резче, чем он сам того хотел. — Это же… военный санаторий?

    — Он самый, — кивнул Джунсу, вглядываясь в темнеющее небо, на котором уже зажигались первые звёзды. — Мозгоправ не даёт допуска. А без допуска — ни доспеха, ни боевых заданий. Только отдых и бесконечные рефлексии.

    — Бля, — недовольно протянул Чанмин, прикидывая в уме перспективы. — Это когда ты вернёшься?

    — Постараюсь быстро, — пообещал Джунсу.

    — Хрен с тобой, Халласан так Халласан. Только ты не смей там раствориться, понял? Мы ещё не закончили.

    — Как скажешь, — хохотнул Джунсу, хлопнув Мина по плечу, и направился в сторону казарм.

    — Я жду тебя, хён[4], — тихо выдохнул Шим ему вслед.

    Джунсу вернулся к себе в комнату, собрал вещи и лёг спать. Сон долго не шёл и едва он начал проваливаться в вязкую темноту, как взвыла тревога. Он резко сел на кровати, сердце бешено заколотилось, будто его уже вырвали из груди и запустили в гонку. Вой сирены был пронзительным и тревожным — не учебная, не внутренняя, а та самая, боевая, от которой мороз по коже даже у самых закалённых.

    Через несколько секунд в дверях комнаты вспыхнул красный свет — активация экстренного оповещения. На внутреннем мониторе высветилось сообщение: «ТРЕВОГА. УРОВЕНЬ 1. ВСЕМ ЛИЦАМ ЛИЧНОГО СОСТАВА НЕМЕДЛЕННО ПРИБЫТЬ В УКАЗАННЫЕ ПУНКТЫ СБОРА».

    Джунсу вскочил, не успев даже осознать, спит он ещё или нет. Выработанные годами рефлексы работали раньше мыслей. Он уже натягивал стандартный комбинезон и забрасывал сумку на плечо, когда дверь с шипением открылась. В проёме показался взволнованный Чанмин, одетый наспех, с плохо застёгнутым воротником.

    — Ты тоже получил? — спросил он, переводя дыхание.

    — Получил. — Джунсу быстро застегнул молнию и поправил рукав. — Знаешь, что это?

    — Пока нет. В штабе суматоха. Слышал по внутренней связи, что объекты на восточном побережье потеряли связь, а на западном направлении зафиксировано движение. За кибератакой не сразу заметили появление Пожирателя.

    — В смысле… — Джунсу замолчал на полуслове. — Две точки?

    Они переглянулись. И оба поняли: ситуация очень серьёзная. Даже с американцами они могут не справиться, если Пожирателей окажется больше двух. Такое случалось редко и всегда заканчивалось трагично.

    — Пошли, — коротко бросил Джунсу. — Узнаем на месте.

    Они побежали по коридору, наполненному красным светом и гулом шагов. Весь комплекс оживал, как растревоженный улей. В одном из коридоров они разделились. Чанмин свернул в ангар, Джунсу — в диспетчерскую.

    Он пересёк узкий переход и толкнул дверь в командный пункт. Помещение гудело напряжёнными голосами, экраны мигали тревожными отметками, карты обновлялись в реальном времени. Над всем этим стоял голос оперативного дежурного, громкий и уверенный:

    — Подтверждение по второму каналу. Нарушение внешнего периметра на 17-й точке. Визуальный контакт установлен. Объект классифицирован как враждебный. Повторяю — враждебный!

    На главном экране висело изображение со спутника. Джунсу узнал цепочку Марианских островов. В мутной серой дымке различалась фигура неправильной формы, безобразная, с бегающими глазами в центре туши. Чудовище отлично держалось на поверхности воды, умело гребя плавниками, будто орудовало вёслами. Иногда оно погружалось в воду, но уже через несколько минут выныривало, крутилось вокруг своей оси и вновь продолжало свой путь к берегу, в сторону острова Гуам[5].

    — Большой, — выдохнул Джунсу, подходя ближе. У диспетчерского стола стояла Хёна. Она обернулась, едва заметно кивнула.

    — Не удивляйся, — её голос был хрипловат от усталости, но твёрдый. — Командование приказало поднять всех.

    — Как давно он появился? — тихо спросил Джунсу, не отрывая взгляда от экрана.

    — Двадцать минут назад. Нарушение связи с восточными наблюдателями, после — визуальное подтверждение. Только… — она замолчала, сжав пальцы на планшете, — только он двигается, как будто ищет что-то. Или кого-то.

    Последние слова Хёна произнесла с сомнением. Джунсу замер. Он чувствовал, как внутри что-то сжимается в тугой комок. Было ощущение, будто Пожиратель не просто шёл, а искал именно его. И, чёрт побери, он почти был в этом уверен.

    — Что с Объятиями Бога? — спросил он, с трудом сохраняя спокойствие.

    Хёна отвернулась к другому монитору.

    — Лейтенант Нам делает всё, что может, но они ещё не на ходу. Удар в грудной секции оказался глубже, чем мы думали. Нужно несколько дней.

    — Что со второй точкой? — взгляд Джунсу метнулся ко второму экрану. — Туда ведь направился Шим Чанмин, да?

    Майор кивнула.

    — Пытаемся восстановить связь с наблюдателями, — ответила оператор с гарнитурой, не отрываясь от консоли. — Последний сигнал семь минут назад. Потом резкий перегруз и тишина. Камеры на подлёте, но у нас нет живой картинки.

    На втором экране, хоть и с запаздыванием, медленно загружалась спутниковая карта. В углу мелким шрифтом написано «Восточно-Китайское море». В квадрате с отметкой «Точка-2» пульсировала красная окружность. Это значило: сигнал потерян, но внутри зоны зафиксировано движение.

    — Есть органический след! — воскликнул один из операторов. — Он не один…

    Все в диспетчерской замерли. На экране появилось мутное изображение — два, нет, три силуэта, гораздо мельче, чем тот, что в Тихом океане, но легче от этого не становилось. На экране карта пульсировала красными маркерами. От второй точки связи не поступало, а к первой стремительно приближались американцы.

    Джунсу стоял у пульта, сжав кулаки. Он чувствовал нутром — Чанмин уже почти на месте. Один против троих.

    — Что со связью?

    — Всё ещё не стабильна, —тут же отозвалась Чхвэ Сора.

    Джунсу провёл рукой по лицу и резко выдохнул. Всё происходящее было как предчувствие, обрётшее форму. Он повернулся к майору. Их взгляды встретились.

    Он ничего не сказал. Только посмотрел — тяжело, прямо, с тем молчаливым упрямством, которое она знала и ненавидела, потому что каждый раз оно значило одно: «Позволь мне пойти». Хёна стояла, будто вкопанная. Глаза не дрогнули, она медленно качнула головой.

    Его дыхание стало тяжелее, грудная клетка едва заметно дрожала от напряжения. Джунсу снова перевёл взгляд на карту, где одна точка, синяя, — свой — уже приближалась к вражеским сигналам. И снова посмотрел на майора. Почти умоляюще.

    Хёна стиснула челюсть и отвернулась. Она не могла это выносить. Джунсу понял. Больше просить не стал. Он развернулся уходить, как двери диспетчерской открылись, и на пороге появился полковник Чон. Он тут же потребовал отчёт о текущем положении дел. Майор кратко обрисовала картину происходящего, передав ему планшет.

    Полковник бросил взгляд на Джунсу, который вытянулся в стойку «смирно» и отчеканил:

    — Разрешите обратиться!

    В командном центре повисла напряжённая тишина. Даже мерцающие голограммы разрушений, казалось, застыли в ожидании. Полковник Чон медленно поднял глаза от рапорта, его пальцы сжали планшет так, что костяшки побелели.

    — Обращайтесь, лансер.

    Джунсу сделал шаг вперёд, его голос звучал жёстко, но под трезвой расчётливостью сквозила стальная решимость:

    — Прошу разрешение на экстренную активацию Объятий Бога, — он знал, что не разрешит, но должен сделать хоть что-нибудь.

    Тишину разорвал возмущённый вздох майора Хёны. Полковник Чон сузил глаза:

    — Ваш доспех неисправен, лансер. Это самоубийство.

    — Лансер Шим не справится один с тремя целями.

    — Полковник, боюсь, он прав, — подала голос Хёна. — Сейчас у нас есть только два квалифицированных пилота. Американцы не успеют вовремя на помощь.

    Полковник Чон долго смотрел на майора, будто выжидал, не передумает ли она. Его лицо оставалось каменным, но глаза выдавали усталость и внутреннюю борьбу.

    — Мы не знаем, что именно повлияло на вас, лансер Ким, во время контакта с противником, — медленно произнёс он, снова повернувшись к Джунсу. — И пока мы этого не знаем, я не могу рисковать вами. Ни вами, ни машиной.

    — Это не обязательно должны быть Объятия Бога, — Джунсу сделал ещё один шаг. — В ангаре стоит ещё один доспех. Пока без пилота. К тому же вы читали отчёты. Я прошёл полную диагностику. У меня нет физических ограничений. А ментальные… Это лишь мнение одного человека. Я справлюсь.

    Полковник прищурился. Командный центр затаил дыхание. Хёна выпрямилась, будто подставляя спину под удар.

    — Разрешите взять ответственность на себя, — твёрдо сказала она. — Я готова подписать приказ.

    Полковник Чон посмотрел на неё. Потом снова на Джунсу. Взгляд его был ледяным.

    — Так и быть. В виду экстренности ситуации, разрешаю.

    — Есть, сэр! — Джунсу резко вскинул руку в честь.

    Полковник вернулся к планшету, будто уже забыл об их существовании. Хёна посмотрела на Джунсу, в её глазах мелькнуло беспокойство, но и гордость. Он кивнул, а потом развернулся и побежал в ангар.

______________________________________________

[1] Халласан — потухший вулкан на острове Чечжу, Южная Корея, самая высокая горная вершина в стране.

[2] Дэчжон — город прямого подчинения в центре Южной Кореи, административный центр провинции Чхунчхон-Намдо.

[3] Чхонпхён — город, расположенный в северной части Южной Кореи в провинции Канвондо, известный своей природной красотой, культурным наследием и религиозным значением.

[4] Хён — обращение младшего по возрасту парня к старшему. Так друг к другу обращаются братья, друзья.

[5] Гуам — остров в архипелаге Марианские острова в западной части Тихого океана, имеющий статус неинкорпорированной организованной территории США.