Онлайн чтение книги Объятия Бога
12 Ключ к двери

    Дождь шёл с самого утра, монотонный, вязкий. Он будто вымывал из улиц Чечжу остатки весны, стирал контуры крыш и деревьев, оставляя только серую, бесконечную влагу. Доктор Хан остановилась перед деревянной дверью, над которой висела яркая вывеска со странным названием. На втором этаже, по её данным, сейчас жил Пак Ючон.

    Она толкнула дверь и вошла. Внутри было тепло, пахло кофе, свежей выпечкойи чем-то... странно живым, уютным.

    — Чем могу помочь? — голос прозвучал откуда-то из глубины помещения. Она оглянулась: за стойкой был молодой человек в светлой рубашке. Очень красивый. Тонкая шея, безупречная осанка, непроницаемое лицо. Взгляд цепкий, слишком внимательный.

    — Я ищу Пак Ючона, — сказала она, снимая капюшон. — Моя фамилия Хан, я специалист по нейросвязи.

    — Мне жаль, — без тени сожаления ответил Дже, — но он не доступен.

    — Мне нужно с ним поговорить. Это срочно. Речь об Объятиях Бога.

    — Ючон уже давно не занимается этим проектом.

    — Он один из её ключевых разработчиков.

    — Нет, — мягко, но твёрдо поправил Джеджун. — Систему создавал не он. Её спроектировал его брат. Ючон участвовал — да. Помогал — да. Но назвать его создателем некорректно.

    — Кто вы? — резко спросила она. — Почему я должна говорить с вами?

    — Друг семьи, — прозвучало с безупречной вежливостью. Он чуть склонил голову, словно выученной реакцией на допрос.

    — Вы…

    — Послушайте, доктор Хан, — прервал её Джеджун, мягко, но с ноткой непреложности, — Ючон не может сейчас говорить. Он пережил Инчхон. Пожиратель у него на глазах уничтожил весь город. Его брат, его семья — все погибли.

    Доктор Хан смотрела на него, прищурившись. Что-то в этом человеке не укладывалось в привычную матрицу. Он говорил как человек, реагировал как человек. Но где-то на уровне микрожестов, дыхания, пауз было ощущение, будто он озвучивал фразы выученного сценария. И защищал Ючона так, будто это была его первичная директива.

    — Оставьте вашу визитку. Я передам ему, что вы заходили. Но не ожидайте, что он примчится, как только услышит о вас.

    Тон был вежливый, почти заботливый, но от него веяло каким-то нечеловеческим хладнокровием. Как будто он уже заранее знал, чем закончится этот разговор. Казалось, всё происходящее здесь лишь повтор эпизода, разыгранного десятки раз.

    Доктор Хан медленно достала визитку, положила на край стойки. Ни на секунду не сводя с него глаз. Она ничего не ответила. Только повернулась и вышла, медленно, с прямой спиной.

    Когда дверь за ней захлопнулась, Джеджун ещё несколько секунд стоял неподвижно. Потом опустил взгляд на визитку, взял её двумя пальцами, почти бережно, и убрал в ящик под стойкой. Вздохнул.

    — Кто приходил? — спросил Ючон. Он вышел из подсобного помещения, что-то внимательно читая на планшете.

    — Они начинают догадываться, — губы Джеджуна растянулись в улыбке.

    — Вот как, — отозвался Ючон и ушёл назад.

    День прошёл как обычно. Ючон готовился к закрытию. Он уже прощался с последним клиентом, когда на экране телевизора началась трансляция специального репортажа. Ведущая говорила об атаке Пожирателей на Гуаме, об участии корейских пилотов и об их победе. Вставки с мутными ночными съёмками и кадрами эвакуации чередовались с архивным видео из Инчхона. И наконец-то то, что он так желал услышать: пилоты вернулись домой.

    Ючон замер, не в силах оторвать взгляд от телевизора. Он просто смотрел в экран, не моргая. Лицо у него было спокойное, почти отрешённое, но в глазах бушевала настоящая буря. Там, в глубине, где никто не мог разглядеть, сменяли друг друга радость, страх и что-то ещё, что-то не до конца осознанное.

    Рядом Джеджун молча поставил перед ним кружку с горячим кофе и сказал:

    — Значит, ты решил.

    Ючон ответил не сразу. Только кивнул. Потом вдруг тихо, будто сам себе:

    — Это была лишь короткая передышка.

    Джунсу сидел на краю койки в медблоке, скрестив руки на груди. Освещение здесь было стерильным, воздух холодным, а время будто замедлилось.

    Доктор Ли Сочжун вошёл без стука, в расстёгнутом белом халате поверх формы. В одной руке планшет, во второй — кофе. Он посмотрел на Джунсу долгим пристальным взглядом.

    — Не делайте это лицо, я его уже видел, — буркнул он, возвращая взгляд к экрану своего планшета.

    — Какое?

    — «Я в порядке, просто хочу спать и чтобы все от меня отстали». Оно не прокатит.

    Джунсу сдержал улыбку и сел прямо. Ли протянул ему датчик.

    — Давление, пульс, нейронная реакция. Всё как всегда.

    Пока прибор его сканировал, доктор Ли мельком взглянул на него:

    — Вы знаете, что у вас перегруз по интерфейсу на уровне предельного нейроконтроля?

    — Знаю.

    — Тогда объясните мне, — он щёлкнул по планшету, — почему вы всё ещё живы. Потому что по логике вы должны быть как минимум в коме.

    Джунсу пожал плечами:

    — Объятия Бога помог. Взял контроль.

    Ли Сочжун на секунду замолчал, затем насмешливо хмыкнул:

    — Объятия Бога, говорите. Как мило. Может, мне с ним тоже поговорить? Заодно спрошу, какого чёрта он теперь умеет думать.

    — Умеет, — спокойно ответил Джунсу. — И думает.

    Доктор посмотрел на него долгим взглядом, затем отложил планшет и заговорил жёстче:

    — Послушайте. Это не в инструкциях. Это не в протоколах. Это уже за гранью понятного. Если вы решили свалиться в бездну с этим чудовищем на плече, я не буду мешать. Но я обязан предупредить: если оно решит, что вы лишний, я не смогу вас вытащить. Ни я, ни Хёна, ни вся эта долбаная система.

    Джунсу встретился с ним взглядом.

    — Он не убьёт меня.

    — Надеюсь. А теперь сдайте кровь, сходите в скан и, ради всего святого, хоть раз выспитесь. Я не смогу вылечить вас от бога в голове. Но от истощения — вполне.

    Доктор Ли Сочжун исчез в коридоре с той же скоростью, с какой появился, оставив после себя запах крепкого кофе и жужжание автоматических дверей. Джунсу остался сидеть на краю койки, опустив взгляд на ладони — на коже всё ещё оставался едва заметный отпечаток интерфейсных контактов, будто ожог, давно остывший, но не забытый.

    В ангар он вернулся к вечеру. Здесь всё было по-прежнему: техники носились между станциями, механические руки проверяли крепёжные элементы, где-то гудели панели калибровки. Объятия Бога стоял в своём боксе, словно монумент. Потускневший, уставший, но всё ещё живой.

    — Я убью тебя, клянусь, Ким Джунсу, — услышал Джунсу ещё до того, как заглянул в развороченный грудной отсек.

    Там по грудь в разобранной обшивке Объятий Бога, стоял Нам Тэгю в заляпанной рабочей форме, с налобным фонарём и разводным ключом в руке. Он выглядел как человек, у которого ночь выдалась слишком длинной, кофе закончился, а терпение — ещё раньше.

    — Добрый вечер, — спокойно сказал Джунсу, опуская взгляд на вывернутые части корпуса меха, лежащие у платформы. — Выглядит хуже, чем я помню.

    — Это потому что ты не смотрел, как всё это разносилось в реальном времени! — огрызнулся Тэгю, не оборачиваясь. — Ты хоть представляешь, что тебе пришлось выдержать? Два энергетических удара, пробой правого бокового реактора, заклинивание третьего сервопривода и перегрев нейросвязи — и всё это за тридцать минут!

    — Тридцать восемь, — поправил Джунсу.

    — Ах, извините, тогда всё в порядке! Целых тридцать восемь минут — и снова весь мех в хлам! — Тэгю бросил ключ в ящик так, что тот звякнул почти обиженно. — Я даже не спрашиваю, почему ты решил взять полный контроль. Наверное, дух машинного суицида тебе что-то шепнул?

    — Не совсем, — медленно ответил Джунсу. — Он просто не оставил выбора.

    — Он? — Тэгю обернулся впервые, прищурившись. — Это ты сейчас про мех или про того, чёрного ублюдка, который чуть не распилил вам спины?

    Джунсу лишь улыбнулся в ответ. Он оглянулся в сторону соседнего бокса, где стоял Сердце Пустоты. Чанмина видно не было.

    — Ну и прекрасно, — техник развёл руками. — Один тебя убивает, другой — спасает. А я потом три недели собираю это по частям, как грёбаный археолог по осколкам доисторического динозавра.

    — Но ты ведь соберёшь?

    Тэгю смерил его долгим нецензурным взглядом и вытер руки о тряпку.

    — Соберу. Потому что если нет, ты полезешь в бой на костылях и в бронежилете из скотча. А меня за это отдадут под трибунал. Так что, да. Я соберу. Но знай, в следующий раз я тебя и мех скручу вместе, и отправлю в музей как арт-инсталляцию под названием «Героизм и отсутствие мозгов».

    — Тогда я хотя бы стану произведением искусства, — хохотнул Су.

    — Ты уже стал. Только очень дорогим и очень шумным, — буркнул техник. Тэгю тяжело вздохнул, будто успокаивая сам себя. Он ткнул планшетом в сторону меха. — Две — подчёркиваю: две — попытки вмешательства извне в нейросеть. А теперь угадай, кто будет разгребать этот код?

    — Ты, — уверенно ответил Джунсу.

    — Я! И мои ребята. А знаешь, кто нам не помогает?

    — Я? — Су с сомнением указал на себя пальцем.

    — Ты! — подтвердил Тэгю и, немного выдохнув, понизил голос. — Слушай… Я понимаю. Вы сделали невозможное. Но ты хоть осознаёшь, насколько близко это всё было к полной потере машины? И тебя. Одновременно.

    Джунсу кивнул.

    — Да. Я знаю.

    Тэгю молча смотрел на него несколько секунд, потом вдруг почесал затылок, фыркнул и махнул рукой:

    — Ладно. Залезай. Покажешь, где в последний раз интерфейс перегрелся. С тобой будет быстрее. Заодно откалибруем нейросвязь.

    — Думаешь, я помогу? — спросил Джунсу, подходя ближе к меху. Словно извиняясь перед ним.

    — Ты уже помог, как минимум, не умерев, — проворчал Тэгю. — Но если хочешь отработать остаток совести, добро пожаловать в клуб. Только предупреждаю: я буду ругаться. Много.

    — Да, я это уже понял, — хохотнул Су.

    Они добрались до одной из обшивок возле кабины. Тэгю хмыкнул, провёл сканером по поверхности, экран замигал красным.

    — Именно здесь началось помеховое искажение, а потом всё просто сгорело. Я чувствовал, как что-то… пробивается внутрь. Даже не код, будто чей-то разум.

    — Ага, «пробивается». Джунсу, это не просто след. Это — вмятина в ткани системы. Почти как след когтей, только в твоей нейросети. Видишь эту структуру? Она нестабильна. И она ещё здесь.

    Техник ткнул пальцем в изображение, где флуктуации показали едва заметные рябящие волны в энергетической карте интерфейса.

    — Это остаточный отпечаток резонанса. Он не просто подключался. Он пытался закрепиться. Как паразит. Чёрт. Я даже не знаю, как это изолировать и вытащить.

    — Объятия Бога сам изолировал чужой резонанс до того, как тот прорвался. Заблокировал его на уровне глубинных связей, — Джунсу ласково коснулся обшивки меха, как гладят своего боевого коня.

    — Сам, — передразнил Тэгю. — Ты слышишь, как это звучит? Ты уже не ты, он уже не он, вы уже мы. Скоро начнёте говорить в третьем лице и цитировать друг друга. — Он ткнул пальцем в панель корпуса. — И всё же ты здесь, а не в морге. Это значит, что он сделал свою работу.

    — Майор тогда обещала меня отключить, — засмеялся Джунсу.

    Тэгю посмотрел на него пристально. Джунсу замолчал, поняв, что техник не оценил шутки.

    — Хочу тебе напомнить одну вещь: даже если мех тебя защищает, он не человек. И то, что атаковало вас, тоже не человек. — Тэгю покосился на мех. — Просто… не теряйся в этом.

    Джунсу кивнул.

    — Не потеряюсь. — Он шагнул к шлюзу кабины, ладонь легла на панель. Объятия Бога сразу отозвался мягкой вспышкой света.

    Пока техники латали обшивку меха, Джунсу с Тэгю работали над системой. В общем, она была стабильна, но необходимо было вычленить из неё инородный код. Лейтенант то ругался, как портовый грузчик, то предвкушал как малое дитя, когда доберётся исследовать этот код. Он надеялся, что это даст понимание кто или что такое Чёрный доспех и как с ним бороться.

    Хёна стояла у самого края платформы, руки сцеплены за спиной, спина выпрямлена до безупречности. Подняв голову вверх, она смотрела, как подъёмник медленно опускается. Джунсу спрыгнул вниз, не дождавшись его полной остановки. Приземлился он с едва заметной пружинистой мягкостью. Волосы прилипли к вискам, на футболке следы пота. Он выглядел вымотанным, но собранным.

    — Майор, — приветствовал её Джунсу.

    — Ты в порядке? — спросила она, возвращая приветствие.

    — Вроде бы, — ответил Джунсу, стряхивая с рук остатки нейроконтакта. — Объятия Бога в порядке тоже.

    — Почти, — недовольно вставил Тэгю, сойдя с подъёмной платформы.

    — Это «почти» меня не устраивает, — отрезала она. — Мы едва уладили вопросы с американцами, и пока твой мех полон неизвестного кода, ты представляешь собой риск. Даже если сам считаешь иначе.

    — Майор, — заговорил лейтенант, — инородный код изъят из системы. Оникс-9 работает стабильно. Дело осталось за физическим ремонтом. Я и мои ребята всё сделаем в кратчайшие сроки.

    — Хорошо, — кивнула Хёна и перевела взгляд на Джунсу. — Что насчёт контроля?

    — Я контролирую его, — отозвался Су.

    — А если однажды он решит контролировать тебя?

    — Уже решил. Но он выбрал не против нас.

    Они молча смотрели друг на друга несколько долгих секунд. Потом Хёна выдохнула, чуть сбавив тон:

    — Нам нужно обсудить, что дальше. Полковник хочет видеть тебя и Чанмина через час. И доктор Ли. Не тяни. Пока ты можешь дышать, тебя будут дёргать. — Джунсу кивнул. — Тогда пошли. Всё равно долго тут не усидим.

    Хёна развернулась и пошла по платформе, а Джунсу следом, на ходу оглядываясь на возвышающийся мех. Объятия Бога молчал, но внутри нейросвязи оставалась тихая, еле ощутимая пульсация, как слабый отголосок доверия.

    Они шли по коридору между техотсеками, мимо техников и дронов, торопливо расчищающих место под новую партию оборудования. Хёна не смотрела по сторонам, её шаг был уверенным, сосредоточенным. Джунсу шёл чуть сзади, молча, обдумывая каждый звук, каждый образ, что остался после контакта с Объятиями Бога.

    Перед дверью в главный командный отсек Хёна остановилась:

    — Полковник там. Не тяни с ответами. У него уже и так слишком много причин быть недовольным.

    — Так точно, — коротко отозвался Джунсу.

    Дверь перед ними с тихим шипением раскрылась. Внутри стол, проекционные экраны, Халласан в тумане за широкими окнами. Полковник Чон сидел у панели, мрачно изучая отчёты.

    Он даже не поднял взгляд, когда произнёс:

    — Заходите. И расскажите мне, наконец, что, чёрт возьми, творится с вашим доспехом.

    Джунсу вошёл, почувствовав, как за его спиной вновь сомкнулась дверь. Он стоял спокойно, но каждый нерв внутри был натянут. Полковник Чон не поднимал глаз, он не любил встречаться взглядами, когда был особенно зол. Сейчас он был именно таким.

    — Я слушаю, — сказал он резко. — Объясните мне, почему Объятия Бога опять действовал автономно, несмотря на ограничения? Почему вы позволили взять полный контроль? Почему мы получили сбой во всех дублирующих каналах и чуть не потеряли контроль над вами, вашим телом и вашей, прости господи, головой?

    — Потому что это был единственный способ его остановить, — спокойно ответил Джунсу.

    Полковник, наконец, взглянул на него. Жёстко, с явным напряжением в челюсти.

    — Вы говорите о Чёрном доспехе.

    — Он пытался подключиться к системе. Объятия Бога блокировал его. Но без полного доступа не смог бы. Мы оба знали, что ставка — всё.

    — «Мы оба»? — прищурился полковник. — Значит, теперь вы у нас с доспехом «мы».

    Джунсу не отступил:

    — Если бы не мы, Чанмин был бы мёртв. И весь остров тоже.

    Хёна молча встала у стены, наблюдая за ними, но не вмешивалась. Полковник встал. Медленно подошёл ближе. Он был ниже Джунсу ростом, но умел стоять так, что никто этого не замечал.

    — Я не собираюсь отдавать эту машину. Ни вам, ни «вам». Пока мы не убедимся, что она безопасна. Вы слишком важны, чтобы позволять вам становиться его аватаром, понятно?

    Молчание. Минуту никто не говорил. Только гудение систем за стенами, да глухой ритм далёких турбин. Полковник медленно кивнул.

    — Тогда с сегодняшнего дня вы под круглосуточным наблюдением. Ни одной загрузки без доктора Ли. Ни одного сеанса без техподдержки. И если он ещё раз подаст голос без приказа — мы его заглушим.

    — Вы, конечно, можете так сделать, сэр, — спокойно сказал Джунсу, — только не удивляйтесь, если в следующий раз он решит, что вы враг.

    Полковник отвёл взгляд.

    — Свободны, — тихо сказал он. — До следующего осмотра через три часа.

    Джунсу отдал честь, развернулся и вышел. Хёна осталась на месте ещё на мгновение, взглянув на полковника с лёгким вопросом, прежде чем догнать Джунсу в коридоре.

    — Ты понимаешь, — сказала она, — что с этого момента ты не просто пилот. Ты носитель ключа.

    — Знаю, — кивнул он. — Осталось только понять к какой именно двери.

    Хёна остановилась посреди коридора. Джунсу уже сделал шаг вперёд, но, заметив, что она замерла, обернулся. К ней подошёл её помощник. Сержант был бледен, будто только что вышел из холодного душа.

    — Мэм, — он вытянулся по струнке, протягивая планшет с рапортом. — Только что из аналитического отдела. Он… отказал.

    Хёна сдержанно взяла планшет, пробежалась глазами по строчкам. Лёгкая морщинка залегла между бровей.

    — Он подписал официальный отказ?

    — Нет, мэм. Только устное заявление от третьего лица. Ссылается на ментальное состояние и траур.

    Хёна кивнула. Экран планшета погас под её пальцами. Она передала его обратно.

    — Свободны, сержант.

    Сержант отдал честь и исчез за поворотом, не дожидаясь лишних слов. Джунсу молча наблюдал. Когда офицер скрылся, он усмехнулся краем рта:

    — Что-то не так?

    — Это плохо, — буркнула Хёна. — Слишком много упрямства в одном человеке. И слишком много боли.

    Она тяжело вздохнула и потёрла пальцами виски.

    — А в чём проблема? Может, я смогу помочь?

    — Здесь на Чечжу проживает один специалист по боевым ИИ. Он один из разработчиков системы «Оникс». После происшествия в Инчхоне мы пытаемся его вернуть в проект, но он отказывается.

    — Почему?

    — Вся его семья погибла в Инчхоне, он сам — один из выживших. Он ещё не оправился от потери, но мы очень нуждаемся в нём. Я думаю, он мог бы разобраться в твоей связи с Объятиями Бога.

    — Может, давайте попробую я? — предложил Джунсу после раздумий. — Думаю, разговор с пилотом будет конструктивнее, чем со штабными сухарями. Что скажете?

    Хёна фыркнула. Посмотрела на Джунсу долгим изучающим взглядом, от которого ему стало немного не по себе.

    — Я думаю, у тебя получится. Пожалуй, именно тебя он и ждёт.

    — Почему вы так уверены?

    — Это он взломал систему и скопировал данные о тебе и материалы по Инчхону. Видео в сеть тоже слил он. Хоть доказательств нет, но, уверена, это его работа. И, пожалуй, ты единственный, кого он не выгнал из своего кафе со странным названием.

    Хёна бросила на Джунсу прищуренный взгляд, на губах заиграла лукавая улыбка. Он задумался. Ему было известно только одно кафе со странным названием.

    — «Спелый пирожок»? — глаза Джунсу удивлённо округлились. — Вы про Пак Ючона?

    — Да, о нём.

    — Так я туда случайно забрёл, — пробормотал Джунсу.

    — Это я знаю. Ты пришёл в проект, когда Пак Ючон уже ушёл. Встретиться вы никак не могли. Но, судьба странная штука, — вздохнула Хёна и добавила: — Отправишься к нему завтра. Но учти, сам ты не поедешь.

    — Так точно, — отозвался Джунсу.

    Хёна пошла дальше, по коридору. Он остался стоять. Тень от гаснущего дневного света скользнула по его лицу, а где-то внутри, очень глубоко, система Объятий Бога отреагировала на имя Ючона с лёгким эхом, похожим на вздох.

    Рано утром, когда над Чечжу только начинало разгораться тусклое, рассеянное солнце, Джунсу выехал в город. Воздух был сырой, пропитанный морем и ночной прохладой. Дороги почти пустые, магазины с закрытыми ставнями, редкие прохожие, кутающиеся в кофты. Всё казалось тише обычного, будто остров ещё не проснулся окончательно.

    Он был в полной военной форме: чёрная куртка с нашивкой подразделения поверх стандартной футболки, брюки цвета тёмного угля и высокие ботинки. Всё строго, без излишеств, как у действующего пилота на задании. За ним следовали двое солдат — сержанты в более лёгком снаряжении, молчаливые и напряжённые, как сопровождающие, знающие, что в этот разговор им лучше не вмешиваться.

    Джунсу вошёл в кафе и с ног до головы моментально его окутал запах свежей выпечки. Сопровождение осталось на улице, у дверей. Хоть Джунсу и не был сладкоежкой, запах ванили, корицы и чего-то сдобного вызвал почти забытое чувство покоя. Особенно приятно пахло чем-то с начинкой, будто булочки с кремом только что достали из печи.

    — Извините, но мы ещё закрыты, — отозвался голос, и из кухни показалась голова Джеджуна.

    Джунсу замер. Молодой человек вытер руки о тёмное кухонное полотенце, и вышел в зал, на ходу поправляя закатанные рукава рубашки. Тонкие запястья, правильные черты лица, безупречная осанка. Он двигался спокойно, будто точно знал, где что лежит, как будто кафе было продолжением его тела. Джунсу смотрел на него, и в груди у него кольнуло что-то странное.

    Слишком знакомый. Не лицо, скорее, ощущение. Джунсу был уверен, что никогда раньше не видел этого человека. И всё же чувство было сильным, как дежавю. Как будто они говорили. Как будто рядом. Как будто...

    — Доброе утро, — поздоровался Джунсу. — Мне нужно увидеться с Ючоном.

    Джеджун лучезарно улыбнулся. Яркие глаза блеснули задоринкой, и Су невольно сглотнул. Безусловно, этот парень был один из самых красивых людей, которые ему доводилось встречать в своей жизни. Как будто иллюстрация ожила — настолько идеальные черты, что не верилось в его человечность.

    — О,— при упоминании Ючона в глазах Джеджуна зажёгся мстительный огонёк, — он ещё не вернулся. Эээм… но вы можете его подождать. Уверен, он не будет против.

    Джеджун глянул на входную дверь, возле которой стояло двое солдат.

    — А они?... — он кивком указал на сопровождение.

    — Не обращайте на них внимания, — отмахнулся Су.

    — Ладно, — улыбнулся Дже и вернулся за стойку. — Может, кофе, пока ждёте? Не обещаю такой же вкус, как у Ючона, но ещё никто не жаловался.

    — Было бы неплохо, — отозвался Джунсу, — спасибо.

    Джунсу продолжал смотреть на него, чуть прищурившись.

    — У вас очень... знакомый голос.

    — Так говорят многие, — мягко отозвался Джеджун, и улыбнулся. — Утверждают, что мой голос в точности как у одного известного певца.

    — Вот оно как.

    Джунсу подошёл к витрине и склонился над идеально натёртым стеклом, под которым уже красовались румяные пирожки и играли яркими красками разнообразные пирожные. Он выбирал угощение для Чанмина, когда почувствовал, как его кто-то схватил за попу.

    Рефлексы сработали быстрее, чем Су успел подумать. Он с разворота ударил наглеца, и лишь потом разглядел, что это был вусмерть пьяный Ючон. Тот отшатнулся назад и, в попытке удержать равновесие, попятился, налетел на стол и с оглушительным грохотом повалился на пол.

    — Ты какого хрена творишь?! — Джеджун выбежал из-за стойки и подошёл к Ючону. — Ох, простите, он всегда так себя ведёт, когда выпьет. Вставай уже, горе ты луковое.

    Джунсу выругался себе под нос. Двое солдат тут же вбежали в помещение, готовые к любой ситуации.

    — Всё нормально, — заверил он их. Те прошили его пристальным взглядом, глянули на Ючона, который высунул кончик языка, расплывшись в глупой довольной улыбке, и остались у входа.

    Джунсу одолевали противоречивые чувства: он хотел бы ещё раз пнуть обнаглевшего баристу, и в то же время его довольная счастливая моська просто не могла не умилять. Осоловелые глаза Ючона сосредоточенно наблюдали за движением собственных рук.

       — Ах, какая попа, — ароматы принятого алкоголя обдали Джеджуна с головы до ног, — так хотелось подержаться…

    Ючон глуповато хихикнул и облизнулся, а Джеджун похлопал того щекам, пытаясь сфокусировать внимание пьяного на себе. Ючон лишь бессмысленно улыбнулся в ответ, его взгляд блуждал где-то между лицом Джеджуна и потолком, будто пытаясь поймать ускользающую мысль. Его щёки пылали румянцем, а движения стали размашистыми и неуклюжими.

       — О-о-о, — протянул он, наконец, сфокусировавшись на Дже. — Ты так…кой красивый, когда злишь…шься…

       Джеджун закатил глаза, но уголки его губ дрогнули. Не без помощи Дже кое-как Ючон всё же поднялся на ноги.

       — Боже, ты совсем в стельку. Ладно, пошли, — он подхватил Ючона под руку, притянув того к себе. Джунсу отметил, насколько силён мужчина, не смотря на свою андрогинную, казалось бы хрупкую внешность. — Если ты сейчас упадёшь, я тебя просто протащу по полу, как мешок.

    Ючон захихикал, обвиваясь вокруг Джеджуна, как плющ.

       — Ну и ладно… Ты же меня не бросишь…

       Джеджун вздохнул, но пальцы его непроизвольно сжали рукав Ючона чуть крепче.

       — Идиот… Конечно, не брошу. А теперь вали, проспись. Сегодня как-нибудь справлюсь без тебя.

       — Ага, покасики, — Ючон помахал на прощание обеими руками и, опасно пошатнувшись, вновь ухватился за Дже.

       Джеджун отвёл Пака наверх, уложил в кровать и оставил на прикроватной тумбочке стакан воды и таблетку от головной боли. Постояв рядом с Ючоном несколько минут, он тяжело вздохнул и вышел в зал.

    — Простите его, он такой идиот, когда выпьет, — Дже доделал кофе и поставил перед Джунсу на стойке. — Совсем не контролирует свои извращенские порывы.

    — Да ничего, — ответил Джунсу. В общем, на Ючона он не злился. Только это всколыхнуло волну непривычных ощущений. К нему так откровенно ещё не приставали. Да и знал теперь, что напивается он не от прекрасной жизни.

    Джеджун юркнул на кухню, и через несколько минут вернулся с коробкой в руках. Он поставил её возле Джунсу на стойку.

    — Вот, в качестве извинений, — его пальцы на мгновение задержались на картонной упаковке, тёплой от только что испечённых эклеров с заварным кремом. Он кивком указал на солдат у двери: — И сослуживцев угостите.

    — Спасибо, — улыбнулся Джунсу, отпивая кофе.

    — Боюсь, вам придётся вернуться позже, — с едва уловимым сожалением сказал Джеджун.

    — Ничего, — отозвался Су, — я подожду.

    Джунсу присел за столик у дальней стены и достал рабочий планшет, решив, раз ожидание неизбежно, он совместит необходимое с полезным. На фоне слышались тихие звуки: ненавязчивая музыка, чьи-то шаги, глухое постукивание посуды, приглушённый голос Джеджуна, что-то говорящего в ответ одному из посетителей. Всё это казалось далёким, незначительным — фоновым шумом, тонущим в том, что он читал.

    Планшет светился ровным холодным светом. На экране вспыхивали слайды с вложенными документами, нечёткие фотографии, скупые отчёты. Это были те файлы, что майор ему передала на Гавайях. Несвязанные официально, но выстроенные в единую тревожную линию. Только теперь у Джунсу появилось время их изучить.

    Он читал без выражения, почти механически. Один случай за другим. Три. Разные локации — Канада, Африка, США. Разные обстоятельства. Разные подразделения, техники, даже классы мехов. Ничего не должно было их объединять, но совпадения были. Не по форме, а по тону. По следу, который оставался.

    Неизвестная сигнатура, нестабильный энергетический резонанс, «чёрный силуэт» — эта фраза повторялась дважды, как будто разными людьми. Ещё искажение в канале связи за секунды до обрыва. И, главное, странный шум в нейросети, непередаваемый, но до боли знакомый.

    У Джунсу тоже был этот шум, будто кто-то прошёлся по внутренней оболочке его сознания холодной искрой. Именно тогда он впервые ощутил это бездушное, нечеловеческое, чуждое этому миру сознание.

    Он провёл пальцами по экрану. Фото, схемы, потом глухое системное уведомление о шифровке. Хёна не преувеличивала — информация была или вычищена, или заблокирована на уровне, куда даже она не могла достучаться.

    И в каждом случае никто не выжил.

    Джунсу откинулся на спинку стула, провёл рукой по лицу. Пальцы были чуть дрожащими. Он начинал понимать, что его бой в Инчхоне, каким бы адом он ни был, не уникален. Не исключение. Возможно, Чанмин прав и Чёрный доспех что-то проверял. Что-то искал, как сказал Объятия Бога.

    Пальцы медленно сжались в кулак. В голове зазвучали отголоски инчхонского боя, вибрации металла, дыхание синхрона, голос в голове его меха. Он выдохнул. Экран погас.

    Джеджун появился рядом бесшумно, как будто знал, в какой момент нужно подойти.

    — Вы в порядке? — он поставил чашку на стол. Рука его двигалась плавно, без тени напряжения, как будто каждое движение было заранее выверено. Его выражение было безмятежным, почти слишком правильным.

    — Да. Просто читаю.

    Джунсу посмотрел на него и вдруг подумал, что ощущение знакомости, которое он испытывал с первой встречи, не из прошлого. Оно изнутри. Как будто часть системы узнала его.

    Ючон, вскочив в постели, резко разлепил глаза, и тут же об этом пожалел. Яркий свет, просачивающийся сквозь щель между неплотно прикрытых штор, полоснул по сетчатке, будто раскалённый нож. Голова гудела, словно в ней застрял крошечный реактор на перегреве. Горло пересохло, как пустыня после смерча, а язык казался слепленным из ваты и ржавого гвоздя. А ещё ныла челюсть.

    — Бля... — прохрипел он, щурясь от боли.

    Медленно, проклиная всё на свете — вчерашнюю выпивку, слишком яркое солнце, свою слабую волю и приснившийся кошмар, — он повернул голову. И тут же заметил на прикроватной тумбочке стакан воды и спасительную таблетку, аккуратно положенную рядом.

    — Джеджун, ты мой личный спаситель.

    Ючон воздал короткую благодарственную молитву своему персональному божеству в лице Джеджуна, дотянулся до стакана дрожащей рукой и высушил его в два жадных глотка. Вода оказалась тёплой, но всё равно божественной. Жажда утихла лишь наполовину, но этого хватило, чтобы мир перестал расплываться перед глазами.

    — Ладно... Живой... — выдохнул Ючон, откидываясь обратно на подушку. Разум постепенно приходил в себя, разделяя реальность от кошмара.

    И тут он вспомнил. Шикарная задница Джунсу и его собственные руки на этих упругих ягодицах. Ючон невольно коснулся кончиками пальцев ноющей челюсти.

    — Ох... ё... — да, он получил по заслугам. Теперь голова болела ещё сильнее. И как теперь в глаза смотреть?

    Кое-как вытряхнув себя с постели, Ючон отправился в душ. Сочетание холодной и горячей воды оказало приятный бодрящий эффект. Он стоял, закрыв глаза, позволяя воде смыть с себя остатки кошмара, похмелья и липкого пота. Пальцы автоматически нащупали гель — резкий, хвойный, как всегда. Ну да, Джеджун купил его на днях, ворча, что от Ючона пахнет, как от бродячего пса.

    Из ванной он вышел почти свеженьким. Мысли крутились вяло, но уже без той тяжести, что давила вчера.

    — Почти человек, — усмехнулся он себе, глядя в зеркало. Улыбка вышла помятой.

    Отражение глядело на него усталыми глазами, но уже без того выражения живого трупа, что было час назад. Ему всё ещё было стыдно за своё поведение, но уже не хотелось умереть прямо на месте. Умом он понимал, что с Джунсу нужно поговорить, но малодушно не хотел показываться тому на глаза. Удар у него хорошо поставлен, профессионально, и Ючон боялся, что своей жалкой попыткой извиниться или оправдаться, получит ещё один.

    Он смерил своё отражение в зеркале презрительным взглядом.

    — Пак Ючон, ты пережил кровавую баню в Инчхоне, так чего тебе бояться человека Ким Джунсу, а? Не будь трусом, — процедил он сквозь зубы, не отрывая взгляда от своего бледного отражения. Нет, встречи с Джунсу он боялся больше.

    На виске пульсировала тупая боль, под глазами синели тени, а щёки казались впалыми — слишком много алкоголя, слишком мало сна. И слишком много стыда. Он провёл рукой по мокрым волосам, взъерошил их, как будто это могло вытрясти из головы воспоминания о том, как он, будучи в хлам, схватил Джунсу за задницу. Но, чёрт возьми, оно того стоило.

    — Гениально, Ючон, — тут же одёрнул себя он, вытирая лицо полотенцем. — Ты его ещё на свидание не пригласил, а уже так облажался.

    Он перекинул полотенце через плечо и, облокотившись на раковину, тяжело вздохнул. Сердце тревожно колотилось, не из-за вчерашнего алкоголя, а скорее, из-за страха. Не перед дракой. Не перед монстром, что когда-то разнёс его родной город и убил его семью. А перед взглядом Джунсу — спокойным, упрямым, сдержанным. Таким, что казалось, он точно всё понял и всё запомнил.

    — И теперь вряд ли согласится, — грустно продолжи он. — Нужно извиниться. Да, извиниться хорошее начало, чтобы загладить вину.

    Ючон бормотал, глядя на себя в зеркало, но живот предательски сжался.

    С первого этажа долетел звонкий голос Джеджуна. Ючон вышел из ванной и, наконец, соизволил глянуть на часы. Время закрытия. Вероятно, Дже проводил последнего клиента и закрылся. Ючон натянул рубашку и спустился вниз, заставляя себя не думать о произошедшем утром. Джунсу наверняка решил, что он придурок, давно ушёл и больше не вернётся. Он бы точно не вернулся.

    В груди больно заныло. Ючон спустился по скрипящей лестнице, чувствуя, как каждый шаг отдаётся глухой тяжестью в солнечном сплетении. На кухне кафе царила привычная тишина, та особая, уютная тишина, что наступает сразу после ухода последнего клиента. В воздухе ещё витал аромат свежеобжаренного кофе, тёплой выпечки и каких-то пряностей, которые Джеджун добавлял в рецепты по собственному настроению. Сквозь окна пробивался тусклый солнечный свет, окрашивая пыль в золотистые тона.

    Ючон спустился босиком, с ещё влажными волосами, рубашка была застёгнута не до конца. Он выглядел так, будто только что выбрался с корабля, пережившего бурю, но старался держать спину прямо. Ни дать ни взять — гордый, упрямый выживший.

    На рабочем столе уже ждал стакан прохладного лимонада с мятой и блюдце с двумя таблетками от похмелья. Рядом лежал влажный компресс. Всё говорило о том, что Джеджун не просто сосед и не просто помощник в кафе. Он был тем самым парнем, который знал, когда молчать, когда сунуть таблетки и когда поставить рядом пирожок, не спрашивая, почему ты опять не спал всю ночь.

    — Живой? — негромко спросил Джеджун, не оборачиваясь. Он вытирал кофейную машину мягкой тряпкой, движения уверенные, привычные.

    — Спорно, — хрипло ответил Ючон, оседая на табурет у стола. — Но, кажется, функционирую.

    — Я уж думал, придётся лезть за тобой с огнетушителем. Или с водой. Или с благовониями.

    — Лучше бы с дробовиком, — буркнул Ючон, закидывая в рот таблетку и запивая лимонадом. — Может, тогда у меня бы был повод не просыпаться.

    — Можешь не благодарить. Я уже принял твою молитву и хотел бы получить жертвоприношения в виде уборки посуды, но, видимо, с этим придётся подождать.

    Дже кивком указал в зал за стойкой. Ючон выглянул из-за косяка двери и на минуту замер истуканом. За столиком у стены сидел Джунсу и двое военных. Он сосредоточенно копался в смартфоне, время от времени улыбаясь чему-то отображающемся на экране.

    Он подавил трусливый импульс дать дёру, пока его не заметили. Джеджун прожёг его испепеляющим взглядом.

    — Даже не думай сбежать, — прошипел Дже. — Он прождал целый день.

    — От тебя сбежишь, как же, — отозвался Ючон.

    Он хотел вернуться наверх, привести себя в подобающий вид, но едва мысль промелькнула в его голове, Джунсу оторвался от своего телефона и обернулся.