Онлайн чтение книги Объятия Бога
9 Когда звенит колокольчик

    Они распрощались с Чанмином после полудня. Без лишних слов, просто обнявшись крепко, по-своему, коротко.

    — Не перегрузи себя, хён, — сказал Чанмин напоследок. — Отпуск не для того, чтобы строить из себя героя.

    — Я и не строю, — отозвался Джунсу с усталой, но искренней улыбкой. — Просто пытаюсь вспомнить, как быть человеком.

    — Начни с обеда. Или с десерта, — фыркнул Чанмин и махнул рукой, направляясь к стоящему неподалёку такси.

    Когда он уехал, Джунсу остался стоять посреди почти пустой улицы. Было тепло. Солнце вышло из-за облаков, и ветер с моря приносил запах соли и чего-то ещё, далёкого, будто воспоминание. Он медленно выдохнул и посмотрел на часы. День ещё был в самом разгаре. В голове крутились обрывки слов, взглядов, неоконченных мыслей. И одно странное ощущение, тянущееся от вчерашнего утра, будто ему нужно кого-то увидеть.

    Су повернулся в сторону центра города и направился в том направлении, сам не зная точно, зачем. Он шёл без определённой цели, позволяя ногам вести его туда, куда захотят. Люди сновали мимо: кто с покупками, кто с кофе навынос, кто просто спешил куда-то по своим делам. Джунсу никуда не спешил. У него был отпуск. И редкая возможность не быть кем-то, а просто человеком среди других.

    Он свернул в переулок. Узкая улица, выложенная плиткой, была тише, чем остальные. И как только взгляд скользнул по витринам, он её снова увидел.

    «Спелый пирожок».

    Он остановился. Хотел пройти мимо, честно. Но ноги будто сами свернули к двери. Колокольчик над входом снова издал тот самый звон, звонкий и немного нелепый, как будто попал в старый мультик.

    Ючон стоял за стойкой, как и тогда. Его взгляд скользнул по залу и остановился на Джунсу. Ни удивления, ни паники, только лёгкое напряжение в плечах, быстро сменившееся ровным спокойствием.

    — Добрый день, — первым сказал Джунсу.

    — Добрый, — отозвался Ючон, опираясь на край стойки. — Вернулся за терапией?

    — Подумал, что стоит пройти курс до конца.

    Ючон чуть усмехнулся и кивнул:

    — Тогда сегодня будет штрудель. Не возражаешь?

    — Если он идёт в комплекте с молчаливой поддержкой, я только за.

    — У нас это идёт по умолчанию, — кивнул Ючон и скрылся на кухне.

    Джунсу подошёл к столику у стены, тому самому, где сидел в прошлый раз. Он присел и провёл ладонью по гладкой поверхности стола. В этом было что-то странно приятное — возвращаться не как герой, не как цель обсуждений, а просто как человек, которого здесь не спрашивали ни о чём. И, может быть, именно это ему было сейчас нужно больше всего.

    Ючон возился за стойкой, прикидывая, какой из свежих штруделей подойдёт для Джунсу. С вишней, с яблоком, с тыквой... Всё казалось либо слишком кислым, либо не в тему.

    — Ты так смотришь на витрину, будто выбираешь кольцо на помолвку, — лениво протянул Джеджун, вынося новую порцию ещё тёплых сладких булочек.

    Ючон не обернулся.

    — Просто хочу, чтобы всё было идеально.

    — Ах, идеально, — протянул Джеджун с лёгкой усмешкой. — Надеюсь, ты не забудешь поинтересоваться, есть ли у него аллергия на орехи. А то вся твоя «идеальность» сыграет злую шутку.

    — У него нет аллергии, — буркнул Ючон. — Я видел, как он ел миндальный круассан.

    — Ты наблюдал за ним?

    — Я... не специально.

    — Конечно. Просто случайно оказался с подносом в углу, когда он в кафе заходил, — Джеджун прищурился. — Случайно вытирал одно и то же место двадцать минут, пока он сидел. Мне продолжать?

    Ючон усмехнулся, но глаза оставались на витрине.

    — Просто хочу, чтобы ему понравилось.

    — Тогда выбери яблочный. Ты же сам говоришь, что у тебя рука лучше ложится именно на него. Плюс корица. Она всегда пахнет уютом. А тебе сейчас очень хочется дать ему именно это, верно?

    Ючон чуть кивнул.

    — Ты ведь всё понимаешь, да?

    — Всегда, когда ты делаешь это вот лицо, будто варишь внутри кашу из стыда, надежды и лёгкой паники.

    — Спасибо, Дже. Ты как всегда…

    — …гениален и незаменим? — подмигнул тот.

    — Я хотел сказать, немного сволочь. Но пусть будет «гениален».

    — Я согласен на оба варианта, — рассмеялся Джеджун и исчез так же быстро, как появился, оставив Ючона выбирать между слоёным тестом и своими чувствами.

    Ючон всё-таки выбрал яблочный с корицей, румяный, едва остывший. Осторожно переложил на тарелку, добавил немного сахарной пудры, рядом положил вилку, салфетку. Всё, как положено. Всё, чтобы человеку было приятно.

    Джунсу сидел у стены, чуть склонившись над чашкой. Вид у него был спокойный, но взгляд блуждал, словно мысли были где-то совсем не здесь. Он не сразу заметил, как Ючон подошёл и поставил перед ним тарелку.

    — Попробуй. Это яблочный, — голос баристы прозвучал мягко, почти застенчиво.

    — Неужели акция ещё действует? — хмыкнул Джунсу, выпрямляясь.

    — Специальное предложение. Только сегодня. Только для тебя.

    Джунсу склонил голову набок, наблюдая за Ючоном с чуть прищуренным взглядом, словно что-то пытался прочитать по выражению лица.

    — Щедрое заведение.

    — Мы ценим постоянных клиентов, — ответил Ючон и, уже разворачиваясь, добавил: — и тех, кто возвращается.

    Джунсу не стал сразу пробовать десерт. Несколько секунд он смотрел вслед Ючону, который уже скрылся за стойкой, снова в своём укрытии среди чашек, салфеток и кофейных банок. Затем взял вилку и отломил кусочек штруделя.

    — Ммм, — тихо выдохнул. — А ведь и, правда, хорош. Ещё лучше, чем чизкейк.

    Словно услышав это, Ючон мельком обернулся через плечо. Взгляд был быстрым, как у того, кто не хочет быть пойманным. Джеджун рядом выставлял свежую выпечку на витрину и, не отвлекаясь от процесса, усмехнулся:

    — Ну вот, начинается. Классика. Штрудель, молчаливые взгляды, и кто-то из них потом обязательно спутает сон с явью.

    — Что ты там бормочешь? — спросил Ючон, уже возвращаясь за стойку.

    — Ничего. Просто наслаждаюсь романтическим кино в прямом эфире.

    Ючон покачал головой, но не стал возражать. Ему вдруг стало легко настолько, что он впервые за долгое время позволил себе просто постоять, наблюдая за тем, как Джунсу ест, как будто всё в этом мире хоть на мгновение стало на свои места.

    Джунсу ел медленно, смакуя каждый кусочек, хотя давно проголодался. Штрудель был действительно вкусным, тёплым, пряным, с хрустящей корочкой и нежной яблочной начинкой. Но не в этом было дело.

    Он снова мельком взглянул на Ючона. Тот притворялся занятым: протирал кофемашину, что-то поправлял на полке, листал блокнот с заказами. Но Джунсу чувствовал взгляд. Не навязчивый, не изучающий, а скорее тревожный. Будто Ючон ждал чего-то. Или боялся. Или и то, и другое сразу.

    «Он слишком внимателен. И слишком старается это скрыть», — подумал Джунсу. Не в смысле, что кто-то ему льстит, нет. Тут было что-то другое. Что-то, что щёлкало внутри, как заусенец на душе, будто они всё-таки встречались раньше. Или должны были. Он не мог объяснить, откуда эта мысль. Просто с самого начала, с первого взгляда, с первого «пирожка» в этом человеке было что-то знакомое. Но стоило попытаться ухватиться за это ощущение, как оно ускользало, как дым.

    Ючон чувствовал, как по спине ползёт напряжение, едва удерживаемое за натянутой вежливостью. Джунсу сидел у стены, по-военному прямо, и время от времени бросал на него те самые взгляды — короткие, прищуренные, будто пытался сопоставить что-то внутри себя. Ючон это знал. И это пугало. Потому что он хотел, чтобы Джунсу вспомнил. И боялся этого.

    — Ты же не просто бариста, да? — вдруг сказал Джунсу, когда Ючон подошёл убрать соседний столик. Голос у него был ровный, без вызова. Но в нём читалось слишком много — наблюдательность, военная привычка оценивать, и капля интуиции.

    Ючон чуть замер, всё ещё стирая крошки со стола. Потом медленно обернулся.

    — С чего ты взял?

    — Ты, правда, бариста? — спросил Джунсу, глядя на Ючона с лёгкой полуулыбкой, в которой прятался интерес.

    — Я умею варить кофе, — ответил Ючон.

    — Угу, — кивнул тот. — И наблюдать. Ещё ты смотришь, как человек, который видел слишком много.

    Ючон слегка напрягся, но не отвернулся. Он тихо выдохнул и усмехнулся, почти беззвучно.

    — Ты тоже. — Он коротко усмехнулся и поднял глаза. В его взгляде не было вызова, только усталость и лёгкое напряжение. Как будто знал, что ходит по краю, но пока ещё держался.

    На какое-то мгновение повисло молчание. Джунсу не задавал лишних вопросов. Но смотрел внимательно. Не с подозрением, скорее с настороженным любопытством. Словно пытался собрать человека из намёков и шероховатостей. Джунсу откинулся на спинку с лёгкой, но не враждебной насторожённостью.

    — Так кто ты, Пак Ючон?

    Тот не ответил сразу. Словно взвешивал каждую возможную версию — честную, вымышленную, опасную. И, в конце концов, сказал:

    — Кто-то, кто был не готов тебя увидеть. Но рад, что это произошло.

    Это прозвучало как признание, но не совсем. Как полуправда. Или начало чего-то большего. Джунсу не ответил, а просто кивнул. И взялся за последний кусок штруделя, словно давая Ючону время. Или шанс.

    Доев штрудель, Джунсу отставил пустую тарелку и улыбнулся Ючону.

    — Спасибо за терапию, — сказал он легко, глядя в глаза баристы.

    — Не за что, — Ючон кивнул, его губы чуть приподнялись в ответной, сдержанной улыбке.

    — Может, ещё вернусь, — Джунсу поднялся со стула и направился к выходу, чувствуя, что эта встреча оставила больше вопросов, чем ответов.

    — Буду ждать, — тихо сказал Ючон, наблюдая, как Джунсу уходит.

    Когда Джунсу вышел, Ючон вздохнул и вернулся за стойку, где уже стоял Джеджун, подмигивая ему.

    — Ну что, герой, — с улыбкой начал Дже, — обворожил его штруделем?

    — Кажется, я перестарался, — Ючон нахмурился и принялся снова наводить порядок на стойке.

    — Твой штрудель — это особый вид терапии, — защебетал Дже, — раз клиент доволен, это хорошо. Хочешь, в следующий раз я ему добавлю в выпечку что-то особенное?

    — Снова ты со своими странными шуточками, — проворчал Ючон.

    — А ты снова обо мне думаешь только плохое, — Джеджун демонстративно смахнул несуществующую слезинку. — Это чтобы пациенты после терапии не сразу разбегались.

    Ючон усмехнулся, слегка качая головой:

    — Если начнём так работать, нас закроют за нарушение техники безопасности.

    — О, ты слишком серьёзен, — засмеялся Джеджун. — Немного безумия в этом мире не помешает.

    — Думаю, безумия в мире и так слишком много.

    Джунсу вышел из кафе, глубокий вдох морского воздуха пробудил в нём лёгкую усталость и спокойствие. Вечер медленно опускался на город, небо окрашивалось в мягкие оттенки розового и пурпурного, а фонари зажигались один за другим, бросая тёплый свет на пустеющие улицы. Он шагал неспешно, погружённый в свои мысли, ощущая, как шум и суета остаются позади.

    Вечернее небо окрасилось в тёплые оттенки заката, и Джунсу шагал по людным улицам, позволяя мыслям спокойно течь. Он не торопился возвращаться на базу, не спешил распутывать ту нить, что протянулась между ним и Ючоном. В его голове тихо звучал вопрос: «Кто он на самом деле?»

    В этих раздумьях Джунсу чувствовал, что между ними уже возникла невидимая связь — не слова, не признания, а простое, но редкое понимание. И пока он не был готов искать ответы, оставалось лишь идти вперёд и слушать свой внутренний голос.

    Джунсу только собрался вернуться в отель, посмотреть какой-то фильм и заказать доставку, когда телефон внезапно зазвонил. На экране высветилось имя майора.

    — Джунсу, ненавижу так делать, — голос Хёны звучал напряжённо, без привычной теплоты, — но тебя и Чанмина срочно отзывают.

    Джунсу мгновенно почувствовал, как холод пробежал по спине. Он ответил коротко:

    — Понял. Еду.

    — Я послала за тобой транспорт. Подробности по прибытию.

    — Есть, майор, — коротко ответил он и сбросил вызов. Отправил свои координаты и оглянулся назад.

    Воздух вокруг будто сгустился. Тёплый, пахнущий солью и уличной едой, вечер теперь казался бесцветным. Мимо проносились люди, не ведающие, что где-то там уже просыпается что-то чудовищное.

    Пока ждал, подумал о Чанмине. Тот, наверное, только добрался до душа. Или устроился перед телевизором, намереваясь выспаться за троих. Он успел поймать ещё одну мысль — о баристе, слишком внимательно слушающем, слишком точно улыбающемся. Пак Ючон… странный парень. Джунсу не знал, почему в этот момент снова вспомнил его лицо. Может, потому что тишина вновь становилась слишком громкой. Джунсу чувствовал, как привычно натягивалась внутренняя пружина, внимание заострялось, позволенная себе расслабленность отступала. Отпуск закончился. Всё снова стало слишком настоящим.

    База походила на растревоженный улей: повсюду сновали техники, загружались ящики с боеприпасами, ревели двигатели бронетехники. Воздух дрожал от напряжения, как перед грозой. Джунсу, едва сойдя с транспорта, на секунду закрыл глаза, позволяя телу вспомнить напряжение мышц, привычный ритм дыхания, внутреннюю готовность. Он не был уверен, что соскучился. Но точно знал: он снова на своём месте.

    Джунсу поймал солдата, отдал ему ключ от номера с просьбой забрать его вещи, а сам направился к майору. Хёна сидела в диспетчерской, сосредоточенно изучая тактическую карту, на которой мигали красные и жёлтые метки. Лицо её было напряжённым, глаза быстро бегали по обозначениям, будто каждая деталь могла стать решающей. Чанмин стоял рядом, собранный, серьёзный.

    — Все в сборе, — не поднимая взгляда, сказала она. — Ситуация на Гуаме. В Филиппинском море обнаружена точка входа. Пожиратели уже направляются к берегам острова. Нам нужна вся ваша скорость и опыт. Лейтенант Нам уже готовит доспехи.

    — Снова Гуам? — Джунсу нахмурился. — Разве американцы не зачистили эту территорию в прошлый раз?

    Она, наконец, посмотрела на Джунсу, потом на Чанмина, в её взгляде смешались тревога и решимость.

    — Зачистили. Разлом открылся повторно. Ситуация критическая. Готовых пилотов у американцев считай нет. Те, что есть, ещё не прошли полную нейросинхронизацию. У них остался только один лансер и не факт, что он сможет сесть в мех. Пожирателей трое.

    — Он один не справится, — нахмурился Чанмин.

    — Поэтому, — сказала майор, — отправляют вас.

    — Тебе дали доступ? — Мин с удивлением посмотрел на Джунсу.

    — Ты как жираф, — усмехнулся он и посмотрел на майора: — Если я однажды начну говорить о себе в третьем лице, просто отключите меня.

    — Ты ведь знаешь, что я и, правда, могу это сделать, да?

    Джунсу хмыкнул.

    — Вот поэтому вы и командир.

    — С тактической инфо ознакомитесь в пути.

    Чанмин догнал Джунсу уже в коридоре и без слов пошёл рядом. Они двигались быстро, почти беглым шагом, в котором угадывалась не спешка, а сосредоточенность. Коридоры базы были залиты тревожным жёлтым светом, отовсюду слышались переговоры, лязг, гул — база жила в режиме экстренной мобилизации.

    — Ты как? — тихо спросил его Чанмин.

    — Сам-то как? — так же тихо отозвался Джунсу.

    Чанмин хмыкнул в ответ. Когда Джунсу не отвечал на вопросы, он не настаивал. Он знал, что у хёна свои ритмы, свои глухие стены, за которые никого не пускает. Даже его, несмотря на многолетнюю дружбу. Вместо слов он просто шагал рядом, проверяя по пути планшет с боевыми задачами, отмечая готовность систем, экипажа и меха.

    Возле Объятий Бога и Сердца Пустоты толпились техники. Вокруг машин царила лихорадочная активность: наводили последние корректировки, устанавливали усиленные стабилизаторы и подключали резервные цепи. Один из инженеров, заметив приближение пилотов, вскинул руку:

    — Всё почти готово!

    Джунсу кивнул, сверяясь с интерфейсом планшета. Система уже приняла соединение, тактическая сетка обновилась: на полупрозрачной голограмме перед ним замигали координаты, контуры рельефа, тактическая карта, установленные обновления. Он глянул вверх, на изрезанный бронёй корпус меха, и невольно сжал кулак. Сердце ёкнуло. Всё снова начиналось.

    — Основная и резервная цепи стабильны, — пробормотал Джунсу по привычке себе под нос, быстро проверяя систему. — Тепловой регистр в пределах нормы. Защита синкопирована. Бортовая ИИ-связь активна.

    — Да ты у нас прямо снова родился, — Нам Тэгю коротко отдал честь и усмехнулся. — Выглядишь, как после хорошей перезагрузки.

    Джунсу кивнул, не скрывая напряжения.

    — Что скажешь, Тэгю? Он готов к бою?

    — Конечно, — ответил лейтенант с лёгкой улыбкой. — Мы обновили программное обеспечение системы стабилизации, улучшили охлаждение реактора и усилили броню в уязвимых местах.

    — Также проверили и откалибровали все датчики, — добавил один из техников.

    — В общем, Объятия Бога теперь не только живее всех живых, но и гораздо умнее, — тихо добавил Тэгю. — Даже не знаю. Я до сих пор сомневаюсь, хорошая ли это идея.

    — Вот сейчас и проверим, — благодарно отозвался Джунсу.

    Чанмин подошёл к платформе, на котором стоял Сердце Пустоты. Он поднял глаза на мех и вздохнул.

    — Вы его ремонтировали или с экзорцистом воевали?

    — Что вы, это вы в нём бесов гоняли, лансер Шим, — сухо отозвался техник, не отвлекаясь от монитора планшета. — Всё готово, можете подключаться.

    — И не поспоришь, — фыркнул Чанмин себе под нос. Он бросил беглый взгляд на хёна и полез в кабину.

    Джунсу поднялся в кабину. Внутри всё было почти так же, как прежде, только интерфейс теперь светился чуть иным оттенком, и на прозрачной панели мигал значок ожидания соединения.

    — Подключаюсь, — сообщил Джунсу, устроившись на своём месте. — Проверка связи, канал А1.

    — Слышу, — откликнулся оператор. Это была Чхвэ Сора.

    Когда Джунсу вошёл в капсулу пилота, всё вокруг на мгновение стихло. Гул базы, напряжённые голоса, вибрации от работающей техники — всё осталось где-то вне, будто за стеклом. Внутри царила полутень, мягкий свет активационных панелей отбрасывал на его лицо бледное отражение.

    Он опустился в кресло, ремни автоматически сомкнулись на груди и плечах. Интерфейс коротко мигнул, подтверждая подключение, и в следующее мгновение из арматуры капсулы медленно выдвинулись нейропроводники — тонкие щупальца, искрящиеся синим светом.

    «Инициализация нейросинхронизации», — произнёс безэмоциональный голос системы.

    Щупальца мягко легли к точкам контакта, холодные, почти безосязаемые. Джунсу замер, затаив дыхание, позволяя системе «читать» его. Внутри капсулы послышался лёгкий высокий тон, будто дыхание меха. Его меха.

    Мир рванулся. Вспышка.

    И вдруг другое ощущение тела. Огромное, тяжёлое, и в то же время странно лёгкое. Он больше не чувствовал ног и рук в привычном смысле. Вместо этого шарнирные суставы, реактивная тяга, сервомоторы.

    Он был Объятиями Бога.

    Зрение изменилось. Перед глазами всплыл трёхмерный тактический интерфейс, подсвечивающий цели и объекты. Он «чувствовал» землю под ногами меха, чувствовал ветер, ощупывал сканером температуру, влажность, даже ритмы работы собственной системы.

    Это был не просто интерфейс, это было слияние.

    Снаружи, механический гигант медленно разогнул спину, пружинно поднявшись в полный рост. Оптические сенсоры мигнули.

    «Синхронизация завершена. Нейроответ в пределах нормы», — отрапортовал интерфейс.

    — Привет, старик, — тихо сказал Джунсу, ощущая, как мех «отвечает» ему лёгкой вибрацией, почти интуитивным движением плеча. — Давно не виделись. Готов снова надрать задницы Пожирателям?

    Ответом была тишина. И пульс стального сердца, бьющийся в такт с его собственным.

    — Объятия Бога, Сердце Пустоты, — зазвучал голос Соры по связи, — выходим на готовность. Прогрев 85%, через 7 минут запуск.

    — Командный канал откроется по сигналу, — подхватила майор. — Координаты цели у вас на карте. Удачи.

    — Принято, — отозвались пилоты по очереди.

    Джунсу открыл личный канал связи с Чанмином.

    — Мы снова в этом.

    — Ага, — пробормотал тот. — Я в восторге.

    — Не слышу радости, — хохотнул Джунсу. — Ты же так рвался в бой. Это твой звёздный час.

    — Ну да, мечта идиота — нестись навстречу чудищу размером с гостиницу. Если повезёт, оно нас даже не сразу слопает, — буркнул Чанмин, вглядываясь в мелькающие на экране системные сообщения.

    — А если не повезёт? — спокойно уточнил Джунсу.

    — Тогда всё по классике. Ты геройски спасаешь мою задницу, а я после этого ухожу в монастырь. С варениками.

    Джунсу фыркнул.

    — И только попробуй сдохнуть, — продолжил Чанмин и чуть улыбнулся. — Я тебя сам прибью.

    — Приготовиться к выкатке, — раздался голос Соры по общему каналу.

    В шлюзе вспыхнули сигнальные огни. Пол завибрировал под тяжестью запускающей платформы.

    — Пора, — сказал Джунсу. Его голос был спокоен. Пустой. Сосредоточенный.

    Мех сдвинулся с места, словно огромная тень, пробуждённая после долгой зимы. Вокруг гремели стенки ангара, открывая перед ними путь. Прожекторы уходили ввысь, вычерчивая светом дорогу в серо-синюю, беззвёздную ночь.

    Справа синхронно двинулся второй титан — машина Чанмина. Сердце Пустоты был изящнее, легче, с длинными манипуляторами и обтекаемым корпусом, предназначенным для манёвров и скоростной работы. Но сейчас оба шага были глухи и тяжки.

    — Три цели приближаются к Гуаму, плотность искажений критическая. Вы — первая волна, — сообщил голос майора.

    — В этот раз без подстраховки? — Чанмин усмехнулся, голос немного дрогнул в линии связи.

    — В этот раз — только вы, — ответила Хёна жёстко. — Американцы обещали авиацию, но могут не успеть вовремя. Действуйте по обстоятельствам.

    — Отлично, всё по плану: импровизируем, героически страдаем и, если повезёт, выживаем.

    — А если не повезёт, хотя бы красиво взорвёмся, — с иронией добавил Джунсу, проверяя боевые системы. — Главное, чтобы ракурс был удачный.

    — Ага, чтобы потом на мемах лучше смотрелось, — хмыкнул Чанмин. — Надеюсь, у американцев там хотя бы операторы нормальные остались.

    — Или дроны с хорошей стабилизацией, — подыграл Джунсу.

    — Удачи. И, чёрт возьми, возвращайтесь.

    Мехи вошли в зону стартовых платформ. Магнитные захваты сцепились с корпусом, и отсчёт запустился.

    Счётчик обнулился. Мир под ними вздрогнул, и стартовые катапульты выстрелили титанами в небо. Они мчались над тёмным морем, сквозь грохочущие облака и рваные всполохи начинающейся грозы.

    [Экстренный выпуск новостей | KBS News | 20:00 по корейскому времени]

    Ючон выключил фоновую музыку в кафе и увеличил громкость в телевизоре. Все посетители также с тревогой смотрели на экран.

     — Появление Пожирателей на Гуаме. Южнокорейские мехи направлены на помощь, — вещала телеведущая с серьёзным видом. — Вечером в экстренном порядке стало известно о внезапном появлении трёх Пожирателей на территории острова Гуам — важного стратегического объекта США в Тихоокеанском регионе. По предварительной информации, инцидент произошёл около 17:40 по местному времени. Представитель Министерства Обороны Республики Корея подтвердил, что по просьбе американской стороны на место ЧП были экстренно направлены два южнокорейских боевых меха, находившихся ближе всех к зоне вторжения.

     «Американские силы не успевали задействовать ближайший батальон мехов, и наша оперативная группа оказалась единственной, кто мог среагировать вовремя», — заявил представитель Минобороны.

    — Согласно источникам в военных кругах, операция возложена на Слэма и Хаммера, известных по операциям в Инчхоне и Марадо. Их мехи — Объятия Бога и Сердце Пустоты — уже вышли на перехват цели. В настоящее время военные призывают граждан сохранять спокойствие.

     «Это не угрожает территории Кореи. Мы действуем по союзническим обязательствам и ради предотвращения катастрофы», — добавил официальный представитель.

    — Мы продолжаем следить за развитием событий. Следите за обновлениями.

    — Удачи, Джунсу, — шепнул Ючон, невольно сжав чашку побелевшими пальцами.

    Джеджун вышел из подсобки, заметив, как Ючон застыл. Он ничего не сказал. Просто встал рядом, прислонившись к стойке.