Онлайн чтение книги Баллада тигриного сердца. Записи о сотне духов и призраков.
Глава 5. Битая чашка лучше лживой позолоты.

Как бы странно это не было, но в Учжоу они и правда прибыли к ужину. Хотя по карте от того места, где Хуан Юча подобрал Жень И, до города, было не меньше трех дней пути.

На немой вопрос юноши Хуан Юча все списал на чудо линшоу.

Они разошлись у входа в город. Жень И долго провожал повозку пронзительным взглядом. Та направилась в сторону питейного дома в развлекательном районе, что заставило его закатить глаза. 

Хотя место и окружено тремя горами, сам город также стоял на возвышенностях. Витиеватые стволы деревьев переплетались с высокими подпорками домов, расположенных на холмах и отвесных горах. Где-то между ними примостились уютные домишки, на покатых крышах мягкие подушки снега. 

Погода здесь постоянно радовала глаз то пасмурным тихим днем, то пышным снегопадом. Таким, что дальше двух шагов ничего не видно! Поэтому слугам было частенько лень чистить не то что крыши, даже заборы и беседки. А хозяевам, настолько передалась ленная и застывшая в холоде атмосфера, но им частенько просто лень отдать приказ. 

Несмотря на холод и снега, персиковые сады никогда не сбрасывали листву, что в этом регионе казалась чернее угля. Ветви всегда сменяли украшения из цветов на плоды и никогда не оставались голыми. 

А все дело в особой земле. 

Здесь сосредоточились меридианы с первородной энергией. И, где то среди этих садов, непременно растет самое первое дерево персика - дерево, что появилось еще в эпоху разделения хаоса. 

По кое-как расчищенным тропинкам и темным каменным ступеням можно было добраться до теплой таверны и отведать всевозможные угощения из персика. Или же поглазеть на чудеса рыбного рынка: целые стайки рыб во льду, застывшие, как и плыли; огромные крабы, моллюски, гребешки; подвешенные замороженные осьминоги, точно подвески из нефрита; морские водоросли, замороженные кубиками или шариками. 

Но несмотря на все эти прекрасные виды, город казался тусклым и совсем уж тихим. Фонари не горели, многие и вовсе либо покосились, либо валялись в сугробах. Дети не играли в снежки, вместо лая собак разносились печальные завывания ветра. 

Большинство прилавков закрывалось уже после полудня, к вечеру на улицах никто не осмеливался оставаться. А многие дома оказались разрушены и завалены снегом, что проломил крышу. 

Город казался черно-белой картиной, выброшенной на улицу и занесенной снегом.

Более того… в снегу Жень И наткнулся на разбросанные бумажные деньги. Ритуальные гирлянды с ними висели повсюду. Словно в каждом доме города случились похороны в один день.

— С дороги!

Едва успев повернуть голову, Жень И резко снесло… ветром? куда-то в сторону. Мимо пронеслась повозка и также резко затормозила.

Кони заржали, запыхтели и на козлы к испуганному возничему высунулся человек. Тощий, как тростник, закутанный в несколько слоев меха, в котором запутались такие же тонкие и длинные усы.

Он сощурился и презрительно окинул растрепанного от шока юношу:

— Ты что, решил умереть под моими колесами? Попрошайка? А ну катись отсюда. И без таких как вы забот хватает!

— Чт..

Жень И почувствовал, как кровь прилила к ушам. Но он и возмутиться не успел, как человек, пыхтя также, как и его лошади, скрылся внутри повозки и та пустилась по дороге.

Вот так прибытие. Не успел он толком осмотреться, как его чуть не убили! 

— Господин, осторожнее. — раздался рядом тихий голос, подобный шуршанию песка. — Это чиновник Дугу, заведующий рынком. Тот еще сухарь.

Жень И, отряхивая от пыли и снега одежду и тяжело дыша, краем глаза заметил низенького старичка рядом с собой. Его пухловатое тело скрывал меховой халат, длинный нос утыкался в пышный воротник. 

— Спасибо, дедушка, буду осторожнее. — отозвался Жень И, затем выпрямился, чтобы поклониться старичку. — Спас…

Вот только рядом с ним никто не стоял.

Он повертел головой, внимательно осмотрел прохожих. Однако в таком бело-сером пейзаже любое движение сразу заметно и люди хорошо видны. Никакого старичка на всю округу не виднелось.

Только рядом с собой юноша заметил странные следы копытного, правда с тремя пальцами…

Ему что… снова привиделось?

И тут в мыслях Жень И промелькнула странная и шальная мысль: “Тут определенно мое место…”

А еще у него до сих пор ни гроша в кармане, поэтому первым делом он решил найти работу. 

Он шел по белым дорогам и озирался по сторонам. Все представляло собой убогую картину серости и подкрадывающейся разрухи… 

Несколько фонарей покачивались на гирлянде, на перекрестке, где остановился Жень И. Потухшие и выцветшие.

— Дрянь! Ты только посмотри на это!

Крики и шум битой посуды привлекли внимание юноши и он поспешил вперед. У небольшого дома собралась толпа, наблюдая за развернувшейся сценой.

Перед домом, к которому жалась старушка, стоял мужчина средних лет. Он гневно дышал и глаза так и искрились, в руках он держал верхнюю часть кувшина. Нижняя валялась у ног осколками.

— Старуха! Только посмотри, что ты мне продала?! Эти кувшины стояли и сами по себе вдруг лопнули! Возвращай мои деньги!

Старушка, сгорбившись, прижимала к себе уцелевшую вазу. По морщинистым щекам текли слезы. И никто. Никто не подошел, чтобы защитить или хотя бы утешить ее.

Жень И всмотрелся в дом и в изделия, что стояли внутри и виднелись через открытую дверь. Это оказалась небольшая гончарная мастерская, а глина, из которой сделаны кувшины и вазы, имела частичку энергии здешней земли. Такая глина не могла сама по себе лопнуть, не говоря уже о том, что керамика из нее сделана мастерски!

— Дрянь! — заорал мужчина и занес руку с осколком.

Старушка сгорбилась еще больше и вскрикнула, но так и не почувствовала удара. 

Жень И в несколько шагов подскочил к ней, отбив занасенную руку мужчины ножнами. Осколок отлетел в сторону, сам он взревел от боли, прижимая к груди покрасневшее запястье.

— Ты еще кто такой?! Как смел?! Да знаешь, кто я?!

Жень И успокаивающе улыбнулся старушке и развернулся в сторону орущего, пронзая его таким ледяным взглядом, что тот как-то неуверенно сглотнул.

— Кто же? Мне интересно, поведай. — голос юноши лился, подобно ледяной воде, готовой стать клинком и разорвать чужую глотку. —  Знаешь ли ты, что этот кувшин был сделан из особой глины, что не трескается и даже не сломается, если упадет с крыши? Судя по твоим потрепанным одеждам ты не принадлежишь богатой семье и решил поиздеваться над бедным человеком, чтобы получить компенсацию за якобы плохой товар. Я не прав?

Мужчина побледнел, но поспешил приосаниться и ткнул в юношу трясущимся пальцем.

— Т…ты-то откуда знаешь, что там за глина?! Даос чтоль…Хах, что-то ты не похож.

Мужчина, видя бездействие юноши, осмелился еще больше. Он подошел к нему вплотную и резко дернул за руку.

Но Жень И не намеревался более слушать ругательства и просто вывернул руку в обратную сторону. Хруст впился в уши и мужчина сдавленно взвыл, снова пошатнувшись в сторону.

— М-моя рука-а! Ненормальный! Кто-нибудь, люди добрые! Помогите!

— А не надо трогать своими руками все подряд. — тихо прошипел Жень И, стряхивая с рукава невидимую “грязь”.

Он окинул собравшуюся толпу презрительным взглядом, как бы укоряя за бездействие. И толпа, потупившись, быстренько разошлась. Зачинщик разборки повертел головой, увидел что остался один и живо пустился наутек.

Жень И снова развернулся к старушке и помог разогнуться. Ее щеки еще были мокрые, но она с благодарностью закивала и еще сильнее затряслась.

— Господин…— ее сиплый голос совсем охрип в конце слова, — спасибо вам! Спасибо…

— Госпожа, давайте зайдем внутрь, я помогу вам. 

Жень И подхватил старушку под локоть и помог зайти в дом. Там он усадил ее на единственную подушку у столика и осмотрелся.

Дом состоял из двух комнат. Сама мастерская, заставленная незаконченными кувшинами и горшками, мешками с глиной, ящиками и гончарными станками. Печь уже потухла и даже сажа развеялась по ветру. Кажется ею давно не пользовались. Вторая же комната состояла из захудалой кровати и чайного столика.

Жень И подошел к маленькому стеллажу с несколькими готовыми вазами. Их стенки уже покрылись слоем пыли, скрыв цвет. Видимо, гончарка сделала вазы давно. Но новых изделий больше не нашлось.

— Зря вы на него накинулись, господин. Тот мужчина, кажется, служит чиновнику Дугу. — заохала старушка.

— Почему вы так решили? — спросил Жень И, вспоминая как выглядел мужчина.

На том и правда была не самая опрятная одежда, лицо заросло щетиной, а спутанные волосы и косички скрывала шапка. Не похож на слугу чиновника, даже самого мелкого.

— Не уверена, но он кажется похожим на одного его приближенного.

Старушка, уже не так уверенно, покачала головой, задумчиво помяла губы и все же махнула рукой.

— Вы на этого негодяя не обращайте внимания. — произнес Жень И, закончив осматривать керамику. — На нем было много иньской энергии и плохих знаков в ауре. Скорее всего, он злоупотребляет общением с духами. Вот и помутнилась совесть.

— О… вот как. — старушка удивленно поморгала, а затем немного удрученно, но с капелькой надежды продолжила. — Так вы мастер цигуна. Учжоу бы вы не помешали…

Юноша осторожно провел пальцами по изящному силуэту вазы, растирая по подушечкам пыль. Сердце сжалось от того, в каком состоянии пребывает прекрасное место.

— Почему вы больше не занимаетесь керамикой? — поинтересовался Жень И, присаживаясь напротив хозяйки дома.

Она напоминала скорчившийся чернослив. Но руки точеные и уверенные, еще способные создать из куска глины шедевр.

— Ох… — вздохнула старушка и покачала головой. — Лёсс, на котором я добывала глину…там опасно теперь. Волки, тигры, бесы тут развелись. Из дому после заката никто не шелохнется. В городе даже теперь полно сяогуй¹¹.

Жень И призадумался. Рядом с городом стоит Цензорат Гончих, в чьи задачи входит усмирение нечисти. Так как же так вышло, что это место кишит ею?

 — А что Цензорат? Они не помогают? — удивился Жень И.

— Да помогали раньше. Но император призвал всех и разослал по всей Поднебесной. Рук не хватает, демоны лезут со всех сторон. Им…не до нас. Конечно, глава Цензората сама зачищает город, но сяогуй возвращаются. Уж больно им нравятся местные дома.

Юноша кивнул и нахмурился. Это место требует помощи. Пока он будет совершенствоваться и вспоминать прошлую жизнь, сможет помочь местным. А там и корень проблемы найдет.

Старушка покопошилась немного и вскоре поставила перед юношей необыкновенно красивую чашку с чаем. Она была крохотная, едва занимала половину ладони. Глазурь пошла трещинами, рисунок - одинокий черный цветочек. Жень И умилился с крохотной чашки.

Допив в пару глотков чай, он поднес чашку на свет. Керамика стала похожа сияние нефрита в прозрачной воде. И по весу идеально ложилась в руку. Жень И даже не заметил, как восторг солнечными зайчиками заиграл на нем.

— Молодой господин разбирается в керамике? — спросила старушка, заметив действия юноши.

Вопрос немного озадачил Жень И. Последние мысли и замечания по керамике он делал чисто для себя и как будто машинально. Почти не задумывась. Поэтому не понял, о чем его сейчас спросили.

— Мм, есть немного. — тихонько посмеялся Жень И, сгладив ответ . — В юности научился.

Старушка понимающе кивнула, оставшись довольной тем, что ее мастерство высоко оценили. 

— Кхм, госпожа, подскажите, может в этом городе есть заброшенный дом? Где можно переночевать. — и смущенно спросил юноша, почесав щеку. — Денег у меня нет…а стеснять никого не хочу.

Старушка отпила чай и призадумалась. Пока Жень И прогуливался по городу, заметил несколько пустующих домов. Однако их крыши совсем обвалились, а от стен остались руины. Такие не подлежат ремонту, только полной перестройке. 

— Есть одно поместье. Люди странные там жили давно, умерли все. Точнее, поговаривали, в этом месте работали люди из самой преисподней. Потом все вдруг с ума посходили. Один повесился, другой убил многих. Их старший прирезал всех слуг и сам зарезался. Хм…нет, не стоит в таком месте жить. Все горожане его стороной обходят, оттуда по ночам шум стоит даже. Вы уж лучше потесните кого. — сказала старушка.

Но Жень И вдруг заинтересовался. Что еще за люди из преисподней? И почему вдруг сошли с ума? Если это были мастера цигуна, то могли просто подхватить искажение ци из-за ошибки в совершенствовании или поддавшись разрушающей ярости.

— Думаю…мне это подойдет. Но прежде… не могли бы вы придержать эту чашку, а позже я вам принесу глину?

— А?