— Веила, чего ты такая хмурая? Опять мистрис Марни отругала? — Пенни подошла к сгорбленной служанке, чистящей обувь.
— Нет, — солгала она, выпрямляя спину. Ей не раз делали замечание из-за осанки, но девочка всё время забывала о ней. Даже в этот раз её отчитали за то, что она сутулилась во время разговора с молодым господином.
Экономка не бранилась и не распускала руки, как Крыс, и Веила знала, что должна быть благодарной — мало кто взял бы служанку без образования, опыта и рекомендаций. Но чувство обиды никуда не девалось. Она серьёзно относилась к работе, не перечила и без нареканий выполняла все поручения. В её комнате царил порядок — немногие пожитки лежали на своих местах, пыль и грязь она убирала сразу. Выданное её тонкое платье всегда было чистым и выглаженным. Тем не менее мистрис Марни каждый раз находила, к чему придраться.
— Да, нелегка жизнь младшей служанки, но скоро станет легче. Нужно лишь немного потерпеть, — подбодрила её Пенни, тоже когда-то жившая на Дне. Она вынула из кармана леденец. — На, только никому не говори.
За полгода службы в чародейском доме прежняя жизнь уже казалась дурным сном. Крыс оказался совсем не таким, как ей представлялось. Он во всём отличался от мамы. Он грубил, ругался, бил, водил её по притонам, борделям и курильням.
— Учиться и набираться опыта, — сказал дед, заставляя смотреть, как разбивает человеку лицо или перерезает горло, — скоро и ты приноровишься.
После этого Веила ушла. Как бы ей не хотелось взять с собой кузину, она знала, что едва может позаботиться о себе, что говорить о другом человеке. К тому же за Минерву можно не бояться: её под своё крыло взяла Айка. Старушка никогда не давала детей в обиду и заботилась о них, лучшего опекуна на Дне не найти. У Мышки, как её прозвали, обнаружился талант к опустошению чужих карманов, а большие голубые глаза, наливающиеся слезами по команде, пригождались, если её ловили на краже. Никто из взрослых не решался донести на неё. Даже у Крыса смягчалось сердце, с ней он играл роль заботливого дедушки и не впутывал в свои дела.
«Ну и пусть. Меня это совсем не волнует».
— Лола, ты меня напугала, — мистрис Марни вздрогнула, заметив служанку, бесшумно подошедшую со спины, — тебе положен колокольчик, чтобы извещать о твоем приближении.
— Простите, мистрис Марни, — Веила склонила голову. — Я начистила туфли молодого господина. Отнести их в его покои?
— Хм, — экономка в раздумьях почесала подбородок, её взгляд скользнул по служанке, у которой по спине побежали мурашки. — Нет. Дора, — позвала она.
— Да, мистрис Марни, — отозвалась Долли, служившая в доме дольше остальных детей, хоть и была младше Веилы. Она безропотно взяла туфли и направилась к лестнице, напоследок бросив на коллегу странный взгляд.
«Она словно вот-вот заплачет».
— Постой, — Веила догнала её, — если у тебя много дел, я могу отнести. Мне не сложно.
— Нет, я сама справлюсь. Твой черед ещё настанет.
Она бы забыла об этом разговоре, если бы несколько дней спустя не проснулась посреди ночи. За окном бушевал шторм, на секунду комнату осветила яркая вспышка, за которой последовал рокот — настолько громкий, что задребезжали стёкла. Соседняя койка пустовала с тех пор, как внезапно уволили Шейлу. Остальные девочки тогда сильно удивились, никто не терял работу столь неожиданно. Ещё утром она вместе с ними меняла занавески, а к вечеру её и след простыл. Служанки тут же засыпали вопросами мистрис Марни. Экономка, не отрываясь от работы и не удостаивая детей взглядом, сообщила, что ей нашли работу в лучшем месте.
Хотя до подъёма оставалось
несколько часов, сон уже улетучился, и Веила решила отправиться на кухню за
водой. Накинув халат и надев мягкие тапочки, купленные с последней зарплаты,
она проскользнула к лестнице. Несколькими пролётами ниже послышались шаги и показался
тусклый свет. По спине пошёл холодок, а чутьё подсказало, что нужно укрыться.
Так девочка и поступила. Юркнув, ближайшую дверь, она оставила небольшой проём
и, затаив дыхание, наблюдала, как мистрис Марни ведёт дрожащую Пенни,
придерживая её за плечи. Даже в темноте было видно, что подол девичьей сорочки потемнел.