Контент удален!

— Нам нужно поговорить. 

Они стояли посреди гостиной. Одни, не считая обитателей заброшенного дома — возможных вредителей и мертвецов, взиравших на них с полотна. Руки чародея находились в карманах его пальто, Веила ожидала услышать уже знакомый щелчок, но его не последовало. 

— Моей жизни угрожает опасность, — признался мужчина, — но полагаю, ты могла сама догадаться. 

— Да, было несколько намеков на это, — Веила повторила его позу: выпрямила спину и спрятала руки в карманах брюк. Её пальто осталось в другой комнате. — Но не понимаю, при чём тут я. 

Чародей потянулся к загривку и помотал головой.

— Это… — он запнулся, словно не в силах подобрать слова, что редкость, особенно для человека, привыкшего оставлять последнее слово за собой. Их взгляды встретились, но лишь на секунду, прежде чем он отвёл свой. — это связано с моей магией… я не могу всего объяснить, по крайней мере не сейчас. Однако, когда настанет подходящий момент, клянусь, я всё расскажу. 

— При чём тут я? — Веила повторила вопрос, подавляя желание скрестить руки на груди. 

Магия отождествлялась с опасностью. Чародеям ничего не стоило залезть в голову человека и узнать его сокровенные тайны, страхи, затем обратить их против него. Она видела людей с оскверненным разумом, от которых осталась лишь оболочка с пустыми глазами. Её устраивало их нахождение по ту сторону моста. 

— Моей жизни угрожает опасность, и ты единственная, кто может это предотвратить. Я не знаю, как и почему, — чародей опустил взгляд, как будто в стыде или смущении, — но без тебя мне грозит неминуемая гибель. А мне бы этого не хотелось. Поэтому я предлагаю сделку — найди того, кто хочет моей гибели и предотврати её. Взамен ты получишь колье. 

— Под «предотврати» ты понимаешь…, — девушка не договорила. Ей стало любопытно, насколько далеко готов зайти чародей. 

— Любой исход, при котором я останусь в живых. А чтобы придать тебе мотивации, — он достал из кармана нечто небольшое и бросил ей. Веила поймала кольцо с синим камнем. Не сапфир, насыщенность цвета не та. Может, голубая шпинель или синий агат. Подняв взгляд, она увидела его же на безымянном пальце Антеи Глориан. 

— И ради этого ты готов расстаться с семейными украшениями? 

— Не смею говорить за других, но выбирая между деньгами или своей жизнью, я предпочту последнее. Колье получишь, когда тот, кто на меня покушается, окажется за решеткой или в могиле. 

— А если я откажу? — Веила следила за реакцией чародея на этот вопрос. 

— В таком случае, — он оскалился, — я сообщу в полицию, что моя служанка хотела меня ограбить. Ты, разумеется, можешь сообщить о незарегистрированном ювелирном украшении, но давай будем честны — моё слово весит больше твоего. 

«Господин очень добр», — ей вспомнились слова Коры, сказанные в первый день. 

«Засранец». 

Она раньше гадала, почему для работы выбрали именно её. Пауку ничего не стоило найти девушку с подходящей внешностью и не делить наживу с их бандой. Теперь всё становилось на свои места. Паук не просто так пришёл к ним с предложением, слишком хорошим для правды. С самого начала их водили за нос. Каждый шаг заводил её всё глубже в ловушку, из которой самостоятельно не выбраться. Чародей играл с ней как кот с мышкой перед тем, как съесть её. Веила бы впечатлилась, если бы сама не осталась в дураках. 

Будь она младше или глупее, то не только бы возмутилась и обиделась, но позволила бы чувствам отразиться на лице.   

«Вдох и выдох». 

Веила повертела кольцо в руках. Золото высокой пробы, без заметных повреждений. Увесистое, шинка довольно массивная, но подходила под размер камня, который на более тонком украшении смотрелся бы чужеродно. Оправа даже спустя годы оставалась надежной. На внутренней стороне выгравирована надпись на незнакомом ей языке. Девушка задумалась, что она значит и не затруднит ли продажу. 

— Я правильно понимаю, что кольцо достанется мне официально? Со всеми причитающимися документами и занесением в реестр как новой владелицы. 

— Разумеется. Только лучшее для лучшей из служанок, — чародей довольно улыбнулся. Он считал, что Веила уже у него в кармане. 

«Лучшей, скажешь тоже». 

— Тогда подари его Коре, — она вернула ему кольцо, — она работает дольше всех и заслужила награду. Или Маре, которая едва не умерла. Или Нире, её этот жест порадует. Или Тере, бедняжка встает ни свет ни заря. Если твоя жизнь дороже денег, то позволь мне самой выбрать награду… 

— Три ювелирных украшения из семейного состояния, — предложил он, пока у него не выторговали имение. 

— Десять, — Веила завысила цену. Даже вилками из поместья можно обеспечить себе пару-тройку безбедных лет. Семейных реликвий Глорианов хватит на больший период. — Не считая колье, оно моё при любом раскладе. 

«В том числе в случае твоей смерти». 

— В таком случае, чтобы не терять времени на торгах, предлагаю сойтись на шести, как раз между нашими изначальными цифрами. С учётом колье получится семь украшений. Будет тебе и дарственная, и занесение в реестр. А потом делай с украшениями всё, что вздумается. 

«Пусть дед забирает себе колье и мучается с ним. У меня будет свой куш». 

С того разговора прошло больше недели. Теперь вместо глажки костюмов и чистки обуви Веила занималась поиском убийцы.   

Она завела блокнот (разумеется, за счёт чародея), куда вписала имена тех, кто мог стоять за покушениями. Пока в список подозреваемых входили обитатели поместья и близкие чародея. Мастер Кэд, Мара и Бред вряд ли стали бы пить вино, если бы сами добавили туда крысиный яд, поэтому их вычеркнули из списка. 

Первой в нём стояло имя кузины чародея, его ближайшей родственницы и, соответственно, наследницы. 

— Меня удивляет то, почему у неё до сих пор не проявились силы, — поведал он после ужина, — с другой стороны нельзя исключать вероятность, что Рената держит это при себе. 

По его словам, львиная доля сил достаётся главе рода и передается по наследству — от старшего ребёнка к старшему ребёнку. Остальные довольствуются лишь толикой магии. 

— Я большую часть жизни прожил без этого, — сказал чародей, щелчком создав огонь на кончиках пальцев. Пламя заиграло в полумраке гостиничного номера, отразилось в глазах мужчины, окрасив их с голубого на алый, — даже после смерти дяди Вельмара. Впервые я почувствовал магию после зимней лихорадки, — его голос внезапно стал сухим, а выражение лица мрачным.   

Тогда же умер его отец, вспомнила Веила. Ей не хотелось испытывать сочувствие к человеку, который шантажом и угрозами заставлял работать на себя, но… 

«Гадство». 

— Могут ли у тебя быть другие родственники, кроме Ренаты Паради? — она вернула разговор к теме расследования. Мизен, как его мать, может исцелять, и легко догадаться, от кого им достался сей дар. Шира… нельзя отбрасывать возможность того, что именно чародей был отцом её ребенка. 

— Незаконнорожденные, хочешь сказать? — он уловил нить её размышлений. — Я думал об этом. Мои предки, скажем так, не придавали большой ценности брачным клятвам. У них были любовницы среди дам разного происхождения и порой эти связи давали потомство. Однако, дети, рожденные от таких союзов, не наследуют имущество. 

— Я бы не назвала это союзом, — буркнула про себя Веила, прежде чем осознать, что сказала лишнего. Метка под правым глазом вновь зачесалась. 

— Признаю, — пристыженно ответил чародей, глядя куда-то перед собой. Он хотел что-то добавить, но промолчал, а Веила не стала допытываться. Ей снова чего-то недоговорили. 

«Наверно, пора привыкать».