Онлайн чтение книги Еще одна история этого мира
Глава 37. Их сказ о белых землях, где написаны новые судьбы.

Часть первая. Все слова недосказанные.

Ступив на Белые Земли, трое детей шли твердо и уверенно. Бесцветная трава едва колыхалась, щекоча лодыжки. Среди белеющих деревьев мелькали такого же цвета олени и птицы. 

Цзян Ецин всю дорогу думал, почему же учитель отдал нефрит ему. Разве он не самое слабое звено в их троице? 

Тогда…он станет сильнее!

Сжав рукояти бишоу на поясе, он сам себе это пообещал. 

В отличии от него, шедшего как на иголках, остальные чувствовали себя вполне спокойно. Хань Ло маленькой ручкой раздвигала ветви, мешающие на заросшей тропе. Инь Чжу, хмурый, точно грозовая туча, шел за юношей и замыкал цепочку.

Спиной Цзян Ецин чувствовал сверлящий холодный взгляд.

А ведь они так и не поговорили.

— Инь Чжу, слушай…

— Заткнись и смотри вперед.

Стоило демону это сказать, как Цзян Ецин споткнулся о большой корень и чуть не напоролся на его острый конец. Инь Чжу успел подхватить его под локоть, прежде чем дух покинул его тело.

— А…спасибо. — Цзян Ецин, такой же бледный, как и все вокруг, вцепился в чужую руку. — Инь Чжу, это все мое проклятье. Родился под звездой мелких неудач…

Демон, изогнув бровь, лишь хмыкнул и одернул руку. 

Дальше они шли молча. 

Цзян Ецин не понимал как завязать разговор. И о чем вообще разговаривать. Демон выложил свое прошлое еще в ущелье между севером и кланом Неумолкающих. И он, Цзян Ецин, является потомком виновника всех его горестей.

Они прошли довольно долго. Прибыли рано утром, и вот верхушки белых крон окрасились румянцем. Близился закат. 

Хань Ло раздвинула большие кусты и они вышли на небольшую развилку. С другой стороны с ветки сорвались птицы, а за деревьями испуганно ускакали олени.

— Пф, понятно, почему отсюда мало кто выбирался. Куда ни посмотри, все выглядит одинаково. — фыркнула она и пнула камешек. —  Надо сделать привал и… Кто там?

В кустах что-то зашелестело. Долго и слишком осторожно. Не похоже на зверя. 

Троица сразу же напряглась и выхватила оружие. Из кустов к ним вышли высокие фигуры в черных плащах.Те же самые, что преследовали василиска в клане Неумолкающих.

— А где ваша змейка? — хмыкнул один из них, вытирая мнимую грязь клинка о сгиб локтя. — Что, бросил вас?

Инь Чжу хотел было заслонить собой своих спутников, чтобы первым вступить в бой. Однако Хань Ло опередила его. Мазнув хлыстом по земле, она вышла вперед и усмехнулась:

— Ха, может и бросил. Вам то что? Если не хотите, чтобы ваши головы вернули к хозяйке отдельно от тел, на колени и молите о пощаде!

Цзян Ецин переглянулся с Инь Чжу. Они оба согласились с полной неисправимостью спутницы.

Люди в черном недоуменно переглянулись. 

— Нефрит у вас, значит, теперь вы наша цель. — огрызнулись они в ответ и обнажили клинки.

Инь Чжу повернул меч острием на врагов:

— Вы уходите первыми. Я их задержу. Чт…!

Ну успел он договорить, как Хань Ло кинула бутыль взрывчатки и под оглушительный взрыв схватила обоих друзей прочь.

Их подхватила ударная волна, подталкивая вперед. Послышались крики, лязг мечей о ножны. Люди в черном сильно пострадали, но все равно  бросились в погоню.

Хань Ло тащила двоих парней за руки и лишь спустя несколько крутых поворотов тропинки выпустила. Погоня за ними усилилась и полетели стрелы. Юноши отбивали их как могли, но несколько все же ранили демона в руку и плечо.

Не успели они пробежать и несколько ли, как перед ними возникла высокая белая стена камня. 

Тупик.

Цзян Ецин, отбив последнюю стрелу, не успел затормозить и врезался в большой плоский камень, весь заросший цветами.

— Отдавайте нефрит! — рявкнул человек в плаще и снова натянул тетиву.

Стрела угодила бы Цзян Ецину в голову, если бы он снова не поскользнулся на своем же рукаве. Острие вонзилось в камень и с треском пробило верхний слой.

Верхний слой…

Хань Ло проводила взглядом трещину от стрелы и в ужасе замерла. 

Огромный камень издал рев и скрежет, от которого уши выворачивало наизнанку. Люди в плащах схватились за головы и чуть не свалились на землю.

Цзян Ецин суматошно отполз от “камня” к друзьям и кое-как привстал.

По земле прокатился удар. Затем еще. Со скрежетом и визгом камень вдруг высвободился из под земли. Заклацали огромные клешни. Щелкая суставами и сгибами, распрямились восемь ног. И два огромных золотых глаза уставились на людей из под панциря.

— Древняя демоническая тварь.. — прошипел Инь Чжу, еще крепче перехватив оружие.

Краб поморгал, осмотрел людей и завизжал так, что лопнули бы стекла. 

— Бежим!

Хань Ло снова подхватила друзей и они помчались прочь, сбив людей в плащах. Теперь троицу преследовали и убийцы и какая-то тварь. 

Краб ревел, щелках клешнями, пытаясь поймать то черный плащ, то неповоротливого Цзян Ецина. Тот спотыкался о собственные ноги от страха. А в спину ему все летели стрелы. Убийцы не сдавались даже на грани быть съеденными монстром.

— Эй, держитесь там!

Крикнув это, Хань Ло со смехом бросила за спину еще несколько бутылей взрывчатки.

Лишь краем глаза Цзян Ецин заметил огромный шар, переливающийся белым и алым. Шар разорвало и ударная волна разбросала всех в стороны. Краб, перебирая в воздухе ногами, истошно визжал, в конце приземлившись на панцирь.

Людей же подбросило так высоко, что просто размозжило по земле, камням и насадило на голые сучья.

С дрожащим выдохом Цзян Ецин посмотрел на соученицу и не увидел ни капли страха. Она упивалась адреналином и восторженно хохотала.

Инь Чжу, прижимая рукой рану, бежал совсем бледный. На губе кровавая дорожка.

Он один тут нюни распустил!

Краб снова встал на ноги и погнался за ними с удвоенной скоростью. Не смотря на поврежденную клешню и треснутый панцирь.

— Хань Ло, используй кнут! — закричал Цзян Ецин.

Без лишних слов поняв его задумку, Хань Ло отпрыгнула к дереву, зецепила один конец кнута. Затем резко оттолкнулась и краб с ревом влетел в груду камней впереди, споткнувшись.

Цзян Ецин воспользовался замешкой твари, пока та вставала, и с разбегу проехавшись на коленях подрезал сухожилия его ног. А оттолкнувшись от камней взмыл в воздух и вонзил оба бишоу в середину панциря. По самые рукояти, чтобы наверняка проткнуть сердце.

Поднялась пыль, краб завопил и задергался, пытаясь сбросить юношу. Однако с каждым движением тот лишь сильнее вдавливал клинки и стискивал до боли зубы. 

— Лови!

Инь Чжу кинул юноше замотанный в тряпки черный меч, который он обронил до этого. Цзян Ецин, одной рукой удерживая свои клинки, другой ловко словил обнажившийся меч и вонзил в то же место.

Издав последний визг, краб мелко задрожал и с клубами пыли осел на землю. Золотистые глаза потускнели.

Цзян Ецин, весь дрожа и прерывисто дыша, сполз с панциря и упал на землю. Ноги стали ватными, как будто без костей. Руки все в зеленой крови демонической твари, запах гнили подталкивал рвотный позыв. 

Инь Чжу присел напротив него на одно колено и заглянул в испуганные большие глаза. Малиновые, теплые, совсем яркие на белом фоне. 

Цзян Ецин ожидал чего угодно. Еще одной пощечины. Но только не этого. Демон просто крепко похлопал его по плечу, как бы говоря, что тот большой молодец.

Правда сразу же скривился от боли в раненом плече. И они оба облегченно рассмеялись.

— Ты же говорила, что тут никого нет? Откуда взялась эта тварь? — бросил Цзян Ецин кивок на краба, обращаясь к соученице.

Пнув ногой клешню, Хань Ло присела на корточки и стала осматривать добычу. Крабу по меньшей мере около четырех сотен лет. А может и больше. Он никак не мог быть одним из тех монстров, что боги загнали в бездну. Либо потомок, либо просто порождение здешних мест.

— Я лишь говорила то, что сама слышала. Думаешь, отсюда много кто возвращался? — буркнула она в ответ. — Ну простите уж. Мы все целы, значит все хорошо. Кстати, шисюн…убил его ты, значит… добыча твоя, но если…

Цзян Ецина передернуло. Ничего ему от этого краба не надо. Позеленев, от сквозь ладонь пробормотал:

— Да забирай…

Хань Ло радостно хлопнула в ладоши и принялась возводить защитный барьер вокруг полянки, на которой они остановились. Затем развела костер и кинула друзьям кулек с чем-то съестным. Срезала у краба еще глаза переливающиеся золотом, села в позу лотоса и сложила руки в печать.

Но предостерегла, прежде чем уйти в медитацию:

— Хочу поглотить его глаза. Надеюсь, что проснусь и увижу вас живыми. Не убейте друг друга.

Парни переглянулись, нахмурились и отвернулись в разные стороны. Вспомнили, что вообще то они еще не друзья. 

Вскоре опустились сумерки. Огонь разгорелся ярче и его мягкий треск приятно грел душу. Вдалеке выли волки, стрекотали сверчки. Ветер доносил едва заметный морской воздух вперемешку с ночной свежестью.

А они все также молчали.

Инь Чжу разделся на одно плечо и пытался нанести какое-то лекарство на рану. Приходилось выгибать руку и он морщился от боли. Терпел и не показывал. Но Цзян Ецин и без этого видел как испарина выступила на его лбу.

Тихо вздохнув, он поднялся и вышел за барьер, поискать трав. Хоть все и имело белый цвет, по форме листьев Цзян Ецин отыскал нужные лечебные травы. Заимев немного наглости и переборов внутреннюю стыдливость, он порылся в сумке Хань Ло и отыскал ступку. Не молоть же травы голыми руками.

— Сиди тихо. — шепнул он демону, подобравшись со спины.

Инь Чжу не успел среагировать и лишь зашипел, когда травяная жижица коснулась раны. Боль вспыхнула с новой силой, но вскоре стихла.

— Надеюсь, ты знаешь, что делаешь. — устало прошептал Инь Чжу, закрыв глаза и всеми силами сдерживаясь, чтобы не прихлопнуть мальчишку.

— Доверься. — улыбнулся Цзян Ецин. — Я так много раз попадал в передряги в лесах, ранился, калечился… знаю какие травы хорошо использовать.

Закончив растирать лекарство, он вдруг вцепился зубами в край своей верхней накидки и оторвал длинный лоскут. Инь Чжу молчал. Все слова застряли вперемешку с непонятными чувствами.

Цзян Ецин перевязал рану этим лоскутом, вытер лоб и устало прислонился к груде камней, закрыв глаза. Инь Чжу присел рядом.

— Спасибо. — наконец произнес демон.

Между ребер Цзян Ецин почувствовал мягкий и теплый клубок. 

— И тебе. Ты ведь прикрыл меня от стрел. Думаешь, я такой дурак? — он приоткрыл один глаз, но демон отвернулся. — Знаешь… я ненавижу своего отца также, как и ты. Может быть мне не понять твою боль, да и тебе наверное это не нужно. Но мы оба уже пережили все то, случилось. Так почему бы… просто не идти дальше своим путем?

Сердце Инь Чжу сжалось. Оно не билось уже много лет, и вот впервые стало больно. Он одарил юношу взглядом, полным  печали и недоверия. Хотел увидеть ложь, чужое геройство или самовнушение.

Но ничего.

Малиновые глаза Цзян Ецина горели ярко и чисто. И не было в них лишнего, кроме искренности.

— И ты… готов побрататься с демоном? — все еще неверяще спросил Инь Чжу, теперь повернувшись всем корпусом.

Цзян Ецин тихо рассмеялся и кивнул.

— Ну конечно. Суть не важна. Учитель говорил, важно не то кто ты, а то какой ты. А мне с тобой… не знаю, легче? Очень спокойно. Вот так сидеть. — Цзян Ецин опустил глаза, подбирая слова. — Уверен, нас троих ждет незабываемые путешествия.

Он посмотрел сначала на Хань Ло в медитации, затем снова на Инь Чжу.

Тот прикрыл глаза и вздохнул. Он сдался. Вот так просто все отпустил.

Развернувшись, Инь Чжу улегся на плечо Цзян Ецина, полностью доверившись:

— Ну как знаешь.

Для Цзян Ецина это значило многое. Но он больше не мог подобрать слов, поэтому лишь улыбнулся и тоже задремал.

* * *

Парней разбудил шепот. Настойчивый и требовательный. 

Хань Ло сидела рядом с ними и теребила руки, пока за ее спиной тлели потухшие угли костра. Опустилась глубокая ночь и все вокруг слилось в сплошную тьму. Свет звезд и луны едва освещал очертания деревьев и кустов.

— Что случилось? — тут же спросил Инь Чжу, первым вернув себе ясность сознания.

Хань Ло лишь приложила палец к губам и указала куда-то за спину. Все прищурились. Сердца сами собой замерли от неизвестности.

В глубине леса, в самой черноте, бродили тусклые огни. Вереницей они плыли и скрывались.

— Это…призраки? — Цзян Ецин потер глаза, чтобы получше рассмотреть.

Но в его глазах лишь все раздвоилось.

— Я думаю, нам нужно пойти за ними. — покачала головой Хань Ло и вздохнула, когда столкнулась с удивленными глазами друзей. — Интуиция.

Инь Чжу хмыкнул, но делать было нечего. Втроем они забрались в кусты и пошли за вереницей огоньков.

Ночью в лесу сделалось прохладно, отчего плечи Цзян Ецина подрагивали. По крайней мере, он убеждал себя, что это от холода. Он же видел столько демонов и монстров, ну не может он испугаться каких-то призрачных огоньков!

Двое его спутников шли, пригнувшись, также затаив дыхание. 

Тропа за кустами становилась шире и даже кое-где торчали столбики каменных фонарей. Еще дальше огоньки прошли через высокие ворота и улетели вверх по лестнице, во дворец.

Им предстало странное и пугающее зрелище. Дворец из белого камня оплетен белыми лианами и мхом. Ворота наполовину обвалились и камни лежали прямо на дороге. Окна в некоторых местах выбиты, порвалась бумажная прослойка. 

Разруха.

Однако в лампах горело масло и свечи. У алтаря рядом с дворцом лежали свежие подношения на натертых до блеска чашах. 

Очевидно, что кто-то живой тут все же есть.

— Заблудились вы?

Скрипучий старческий голос раздался за спинами троицы, от чего те подпрыгнули и схватились за оружие. Инь Чжу сам не успел понять, когда успел так испугаться. Волосы в холодной волне встали дыбом.

Перед ними стояла старуха, лицо укрыто тенью прохудалого капюшона. Иссохшая рука сжимала деревянный посох, кости пальцев были как будто просто обтянуты кожей.

Поборов в себе истерику и панику, Цзян Ецин опустил клинки и, заикаясь, сказал:

— М-мы, просто мы, ищем алхимиков. Нам… нам нужна помощь.

Старуха и бровью не повела. Помутневшие глаза смотрели куда-то вперед.

— Немудрено то, мир в хаосе. — проскрипела она и проковыляла мимо детей. — Идите за мной то. Тут и есть…все наследие алхимиков. 

Хань Ло ахнула. Страх полностью покинул ее и сменился восторгом. Она ухватила друзей за запястья и потянула следом.

Старуха привела их к алтарю, где положила на тарелку свежих ягод и поставила благовония. Поклонившись перед табличкой с письменами, она наконец повернулась к гостям.

— Почтите для начала память нашего предка. — проскрипела она.

На табличке изящным почерком были выведены слова: “О Памяти скорбящий пусть отринет бытие”.

Фраза оказалась непонятна троице. Более того, от нее исходил странный холодок, веяние чего-то мертвого. Не то, что испытываешь, стоя перед табличками предков в храме…

Но они здесь гости и нужно соблюдать приличия. Поэтому, как бы им не хотелось, все трое поклонились.

— Скажите, почтенная, почему у вашего предка нет имени? — Инь Чжу сложил руки и поклонился.

Не в его манере раскланиваться перед странными незнакомцами. Однако что-то внутри него неприятно скреблось и настойчиво, почти в благоговейном страхе, требовало быть осторожным.

— Так и должно быть. Да, не было у нашего предка повелителя имени. И никогда не должно быть. — ответила старуха и смерила всех троим пустым взглядом. — Вы… одни то?

Хань Ло теперь выступила вперед. 

— Старшая, эта ничтожная приветствует вас! Мое имя Хань Ло и я тоже ступаю путем алхимии! — она сложила руки в уважительном жесте, а затем продолжила. — Мы пришли спросить помощи, чтобы уничтожить часть нефритового обруча. 

Глаза старухи на мгновение сузились и в них мелькнула искра. Костлявые пальцы крепче перехватили посох.

— А она у вас… с собой? 

Хань Ло кивнула.

— Увы, мой народ давно сгинул в пучине времени. Знания утрачены, а я слишком слаба. В архиве то найдется способ, но нужно время. Учитель ваш… где он то?

Троица переглянулась. Они ведь ничего не говорили о василиске. 

— Хе-хе, — старуха немного посмеялась, от чего морщин на лице только прибавилось, — не пугайтесь. Глаза истинного алхимика видят больше, чем сказанные слова.

От этой фразы Хань Ло засветилась восторгом. 

Старуха объяснила, что дворец алхимиков давно заброшен и за ним некому ухаживать. Она осталась тут одна.

Внутри от дворца осталось одно название. Зал был полностью разрушен и завален остатками колонн. Торчали из под груд камней обрывки флагов и картин. Поэтому им пришлось расположиться на ночлег прямо посреди этой разрухи, подстелив себе циновки, валявшиеся в углу.

Вот только остаток ночи так и не удалось сомкнуть глаз. Хань Ло пребывала в полном восторге. Пусть это место не то, что она ожидала увидеть, все же некогда это было место рождения истинной алхимии.

Инь Чжу и Цзян Ецин ворочались с боку на бок, пока не встретились глазами. Они оба поняли, что с местом что-то не ладно. Понять бы что.

Старуха вернулась с рассветом. Скрипя костями, зашла во дворец и поставила перед гостями тарелку с фруктами и курильницу. От нее уже исходил тонкий шлейф благовония.

— Наберитесь сил. Искать знания - нелегкий путь. 

Подождав, пока троица перекусит фруктами, она обратилась к Хань Ло:

— Девочка, тебе уготована судьба великая то. Станешь алхимиком первым. Но обряд пройти нужно. Я помогу.

Инь Чжу и Цзян Ецин переглянулись, но вот Хань Ло снова засветилась от счастья. Она быстро вытерла рот, вскочила и поклонилась старухе:

— Хань Ло с почтением принимает помощь старшей! Я готова!

Инь Чжу было схватил ее за локоть, но девочка вдруг обняла его и прошептала:

— Вы не беспокойтесь и если что, помогите старшей уничтожить нефрит. Алхимики и правда проводят обряд посвящения, открывая мир с новой стороны. Я думала, что это знание давно утеряно и уже не надеялась его найти!

Не успев даже выслушать друзей, она убежала вместе со старухой в другую часть дворца.

Юноши остались сидеть в раздумьях. Искать что-то самим в архивах бессмысленно, они не алхимики и ничего не смогут сделать. Отговаривать Хань Ло также бесполезно, как и играть перед коровой на цине. Что они скажут? Что у них плохое предчувствие?

— Что будем делать? — спросил Инь Чжу, крутя в руках косточку от персика.

— Не знаю… но я бы вышел проветриться. Что-то… мне не хорошо…

Не успев встать, Цзян Ецин повалился без сознания и демон едва успел поймать его. Успел, прежде чем сам завалился на юношу.