Онлайн чтение книги Теперь ты
14 Ярмарка

Примерно через неделю Юкие удалось скопить нужную сумму денег, и он, недолго думая, уволился из бара, и они с Блэймом, наконец, отправились в автомастерскую, чтобы забрать машину. По пути туда они все же заглянули на городскую ярмарку, яркие объявления о которой висели на каждом столбе в городе.

На входе им дали по кружке сладкого пунша. На площади было очень много людей с разрисованными лицами и украшениями из перьев на голове. Где-то били в барабаны, а на сцене, прямо посреди площади, люди в пестрых нарядах, притопывая и кружась на одном месте, танцевали странный этнический танец. Это были те самые индейцы, про которых рассказывал полицейский.

Парни остановились недалеко от сцены и наблюдали за их танцем, вскоре на сцену вышел совсем старый слепой шаман, в руках он держал чучело орла. Он водрузил его на тотем, расположенный там же, на сцене, после чего чучело сожгли. Пока чучело горело, индеец пел песню, издавая гортанные звуки.

Перья, которые упали с чучела, индейцы собрали и водрузили себе и зрителям на головы, а затем заулюлюкали и запрыгали пуще прежнего, ударяя в маленькие барабаны из оленьей кожи.

— Что они делают? — удивился Юкия.

— Это танец орла, — сказал один из зрителей, тоже представитель этнической группы, мужчина средних лет.

— Что?

— Орел считается священной птицей, только истинный воин достоин носить на своей голове украшение из его перьев. Просто так орла убить нельзя. Индейцев, которые хотели заполучить перья этой птицы без обряда шамана, ждала смертная казнь. Орел должен был умереть от собственной старости, обычно эти птицы поднимаются вверх за самые облака и камнем падают вниз, убивая себя. Белые шаманы находили их трупы и подбирали с земли силу, подаренную орлом. В благодарность за то, что орел пожертвовал своей жизнью, приносили небольшую жертву, труп животного, но только если орел умирал сам. И только тогда можно было вырывать перья из его трупа, а потом тело птицы сжигали на священном огне под песню Орла.

Юкия и Блэйм озадаченно посмотрели на него.

— Ха-ха-ха, — рассмеялся он. — Сейчас они сожгли только чучело как дань обычаям и традициям наших предков. Ненастоящая птица!

Пока мужчина рассказывал эту занимательную историю, парни не заметили, как к ним подошли люди со сцены и забили в барабаны, что-то громко выкрикивая и ходя вокруг них.

Одна из женщин, одетая в длинное, обшитое бахромой, платье из оленьей кожи, поверх которого была накинута туника, вставила Юкие в голову перо и что-то громко прокричала.

Несколько парней подтолкнули Юкию вместе с Блэймом в сторону типи[1], в котором, судя по всему, сидел шаман.

Юкия с удивлением посмотрел на Блэйма, который непонимающе пожал плечами. Их затолкали внутрь типи, где было очень темно, несмотря на солнечную погоду снаружи.

Слепой старик сидел возле костра на покрывале из оленьей кожи, женщина предложила Юкие сесть напротив шамана, а Блэйма схватила за руку, давая ему понять, чтобы он ждал рядом с ней.

Совершенно растерявшийся Юкия, постоянно оглядываясь на своего спутника, уселся на землю. В типи было так тихо, что Блэйм невольно начал прислушиваться к потрескиванию дров в костре.

Шаман молча указал женщине пальцем в сторону сундука, стоящего неподалеку, и она поспешила достать из него домотканое разноцветное покрывало с замысловатыми узорами и накинула его на плечи Юкие.

— Что вы, я…

— В моей культуре не принято встречать гостей без подарков! — шикнул на него старец.

Юкия замолчал, внимательно наблюдая за ним. Старик медленно встал и подошел к нему. Шаман был очень маленького роста, даже стоя он был на голову ниже Юкии. И хоть его белесые глаза явно свидетельствовали о том, что он ничего не видит, он все же прищурился и протянул руки к шее Юкии, на которой висел тот самый оберег, подаренный ему Блэймом.

— Мальчик станет мужчиной, — проговорил он на ломаном английском, после чего провел по лицу Юкии большим пальцем, оставляя на нем, прямо посередине, белую вертикальную полоску, касаясь лба, носа и губ. — Очень много боли, — он поморщился и сплюнул в костер, коснулся его рук и сжал в своих ладонях, будто осматривая их. — Любовь одна — дорог к ней много, — он бросил руки и ткнул пальцем в его сердце. — Мать, — он закрыл пальцами ему глаза и неожиданно сжал его голову в руках.

Юкия испугался, но шаман еще сильнее прижал его к себе.

— wá hiŋhé čhúŋšoke[2] — прошипел он.

— Юкия…

Неожиданно тело Юкии обмякло, и он упал на землю прямо в ноги к шаману. Блэйм тут же с испуганным выражением лица бросился к нему, но старик поспешил успокоить его:

— Он видеть сон, не буди его.

Блэйм внимательно посмотрел в мутные глаза шамана, но перечить не стал и сделал, как он сказал. Через некоторое время старик вышел из шатра, оставив их в полном одиночестве.

Где-то полчаса Блэйм просидел на холодном полу типи, придерживая голову Юкии на своих коленях, прежде чем тот начал приходить в себя.

— Юкия! — испуганно позвал он.

Юкия открыл глаза и увидел перед собой лицо Блэйма.

— Что происходит? — неуверенно спросил он.

— Ты отключился! — тревожно вскрикнул Блэйм, помогая ему встать с ковра.

— А где шаман? — Юкию всего трясло.

— Он уже вышел и сказал мне, чтобы я помог тебе!

— Так это был сон?! — не веря тому, что с ним произошло, воскликнул Юкия.

— Уж я не знаю, о каком сне идет речь, но давай выйдем на свежий воздух и проветрим тебе мозги, — забеспокоился Блэйм.

Они вышли на улицу. Начинало смеркаться. Блэйм усадил его на лавку недалеко от типи и накинул ему на плечи покрывало.

— Это не мое, — проговорил Юкия.

— Старик сказал, чтобы ты забрал это себе.

Юкия фыркнул.

— Ладно, сиди здесь, а я пока принесу тебе чего-нибудь выпить. И надо стереть эту краску с твоего лица…

— Да не беспокойся ты так, все со мной в порядке, — улыбнулся Юкия, глядя ему вслед.

Неожиданно раздался щелчок и последовавшая за ним вспышка от фотоаппарата. Юкия недовольно повернул голову и увидел фоторепортера.

— Здравствуйте, — поздоровался он. — Я делаю снимки коренного населения из резерваций для местной газеты, но вы, кажется, неместный?

— А вам какое дело? — грубо отозвался Юкия.

— Мне просто очень понравилось, как вы выглядите, не каждый год сюда залетают такие птицы, я здесь знаю практически всех индейцев, вы тут точно впервые! Приехали навестить родственников?

— Нет.

— Ладно, не буду вам надоедать, — он уже собрался уходить, как вдруг остановился и спросил. — Можно я опубликую вашу фотографию в газете? Я уверен, людям будет приятно посмотреть на вас.

Юкия хмуро на него посмотрел, ничего не отвечая. Буквально через минуту подошел Блэйм, он принес ему пунша и начал салфеткой стирать с его лица краску.

Репортер снова щелкнул фотоаппаратом.

— Эй, — возмутился Юкия. — Давай, иди уже отсюда!

Блэйм с удивлением посмотрел на него, затем перевел взгляд на паренька.

— Тебе что-то нужно? — дружелюбно поинтересовался он.

— Я бы хотел опубликовать его снимок в газете, а он, видимо, не в духе, — ответил недовольный репортер.

— Ах, он только что побывал на сеансе у местного шамана, — рассмеялся Блэйм. — Конечно, можешь опубликовать.

Юкия цыкнул чуть ли не в самое лицо Блэйму. Репортер поблагодарил их и поспешил удалиться.

— Чего ты на него взъелся? — улыбаясь во весь рот, иронично поинтересовался Блэйм.

Юкия ничего ему не ответил. Вскоре они отправились в автомастерскую, которая располагалась неподалеку от места проведения ярмарки, и забрали оттуда отремонтированную машину.

Еще один сотрудник автосервиса предупредил их, что машины надолго не хватит, пока выписывал счет с тремя нулями.

— Давай уже убираться из этого города, что-то здесь стало слишком холодно, — чихая, проговорил Юкия.

— Так еще только начало зимы, — возразил Блэйм.

— Давай поедем куда-нибудь, где всегда тепло!

— Хм, — задумался Блэйм. — Тогда придется ехать в сторону Флориды.

— А твоя чудо-машина нас туда довезет? — спросил Юкия.

— Должна.

— А когда ты за нее рассчитаешься?

— Надо будет позвонить Джерри, это ведь его друг посоветовал мне ее…

— Кто бы сомневался. Мы уже без штанов с ней остались!

— Юкия, — строго заметил Блэйм.

— А что?

— Ладно, пошли, — Блэйм, улыбаясь, схватил его за руку и потащил к машине.

Перед тем как сесть, Юкия еще раз посмотрел в сторону шатра.

— Давай, садись быстрее, холодно же! — прокричал ему Блэйм, заводя двигатель и включая радио.

Юкия молча сел и захлопнул за собой дверь.

— Значит, во Флориду? — спросил его Блэйм.

Вечернее солнце слепило прямо в окна автомобиля.

— Во Флориду, — доставая из бардачка солнцезащитные очки и надевая их на себя, ответил Юкия.

— Всегда хотел побывать в Майями, — мечтательно протянул Блэйм.

— Кажется, у отца там тоже есть недвижимость.

— Что, тоже отель? — испуганно поинтересовался Блэйм.

— Да, — утвердительно кивнул Юкия. — Но не думаю, что это нас с тобой как-то коснется, если только я лично не пойду в эту гостиницу и не начну орать во весь голос, что я сын Эйдена Драфта, — начал успокаивать его Юкия, заметив как сильно тот побледнел.

— Устроюсь работать на пляж, —  самонадеянно заявил юноша, вдавливая педаль газа.

Юкия рассмеялся.

— Я тоже…

— Нет, ты пойдешь учиться! — перебил его Блэйм, положив себе в рот жевательную конфету.

— А как же сигареты? — проигнорировав его заявление, спросил Юкия.

— Я завязал.

Юкия вопросительно на него посмотрел.

— Хочу хорошо выглядеть, чтобы меня взяли на работу, а от сигарет странный налет на зубах и кожа какая-то рыхлая…

— Это у тебя-то? — удивился Юкия.

Блэйм смутился.

— У тебя кожа гладкая и нежная, словно атласная ткань, — наваливаясь на него, прошептал он на ухо.

— Юкия, я же за рулем, — отталкивая его, прошипел Блэйм. — Мне не всегда будет «Forever seventeen»[3]!

— Это ты к чему?

— К тому, что мужчина с годами меняется, и через пару лет ты вообще меня не узнаешь!

Юкия начал громко смеяться.

— Ты боишься, что перестанешь меня возбуждать?

— Ну, это же очевидно, что тебе нравится мое девчачье тело!

— Да неужели?! — чуть ли не крича, спросил он. — Не такое уж оно и девчачье, учитывая твой рост, и весишь ты будь здоров! Иногда ты так сильно меня сжимаешь в объятиях, что у меня все кости начинают трещать. Девушка определенно, чисто физически, на такое не способна, если она, конечно, не спортсменка!

Блэйм как-то похотливо рассмеялся, видимо, припоминая их недавнее четырехдневное безумство.

— Правда, ноги у тебя что надо, — сдавленным голосом прохрипел Юкия. — Не позволю я тебе на пляже работать…

— Мы еще даже не доехали дотуда, — возмутился, краснея, Блэйм.

— Не думаешь ли ты, что мне нравятся совсем юные, недоразвитые мальчики, те, что мучают воспаленное воображение извращенца-педофила? — неожиданно спросил Юкия.

— Ну, до извращенца-педофила тебе еще рановато, — загоготал Блэйм. — Хотя, судя по твоему рассказу, про твою первую увлеченность миловидным мальчиком, у тебя есть «Комплекс Лолиты», не знаю, может, с годами ты тоже втайне начнешь мечтать о неприкрытых телах совсем еще юных мальчиков.

Юкия толкнул его в плечо:

— У тебя тело далеко не маленького мальчика, ты всего на голову ниже меня! — прокричал он. — Если бы я тебя не знал, то дал бы тебе лет двадцать, и сейчас ты к тому же похож на черта лысого!

Блэйм без слов нахмурился и, не сводя глаз с дороги, начал бить его рукой по чему придется.

— А какие мужчины нравятся тебе? — спросил Юкия, пытаясь избавиться от его назойливой руки.

— А у меня был выбор? — ответил Блэйм вопросом на вопрос.

— Ты иногда просто невыносимый, — начал ворчать на него Юкия.

— А ты ждешь, когда я начну сочинять хвалебные оды, воспевающие твою неземную красоту?

Юкия надулся как индюк, скрестив руки на груди.

— Мы доедем до следующего штата, снимем номер в отеле, и я тебе покажу во всех деталях, какие именно мне нравятся мужчины, договорились? — еле сдерживая смех и наблюдая за его инфантильным поведением, проговорил Блэйм.

Его вроде отпустило, и он перестал вредничать. Некоторое время они ехали молча, пока Юкия снова не заговорил:

— Я видел твоего отца.

— Что? — удивился Блэйм.

— Во сне он вышел из комы, и ты привел меня к нему, чтобы познакомить. В больничной палате была твоя мать, Алекс, мистер Уилкс — они все смотрели на меня, а я упал на колени и начал просить прощения у твоего отца за то, что сделал…

У Блэйма из глаз потекли слезы, но он продолжал вести машину.

— В комнате было очень тепло, кажется, заходило солнце, и Лэсли, в его бархатно-золотистых лучах, казался таким… почти мифическим существом. Очень худой и стройный мужчина, с благородным лицом, с теплыми, зеленого цвета глазами и редкими веснушками на бледной коже. Ты очень похож на отца, Блэйм.

— Он что-то сказал тебе? — уже не скрывая то, что плачет, спросил тот у Юкии.

— Он сказал, что ему пора уходить, что он не может больше слушать этот шепот, доносящийся из леса за окном палаты, и что я держу его пленником в мире своих кошмаров. Я просил его не уходить, просил остаться и стать для меня вторым отцом, но он сказал, что теперь я принадлежу тебе. И все же я верю, что он выйдет из комы, может быть, когда-нибудь мы окажемся в той больничной палате все вместе, и твой отец, увидев меня, будет улыбаться так же, как во сне!

— Я уверен, что так и будет, Юкия, — Блэйму стало плохо видно дорогу, и он свернул на обочину, закрыв лицо руками.

— Я люблю тебя, Блэйм, — прижимая к себе, прошептал ему в волосы Юкия. — И, пока Лэсли не выйдет из комы, я буду заботиться о тебе.

— Скажи, этот сон про моего отца ты увидел в шатре у шамана? — попытался уточнить Блэйм.

— Хмм, — протянул Юкия, немного сбитый с толку. — Я точно не помню…

Блэйм молча поцеловал его в губы, не дав договорить, смахнул с глаз слезы и резко газанул, выехав обратно на трассу.

— Нам нужно успеть пересечь штат до утра, — срывающимся голосом сказал он.

— Да, уж надо бы, а то не хотелось бы мне нарваться на еще одного дотошного полицейского, — проворчал Юкия, устраиваясь поудобнее на сидении.

Его длинные, согнутые в коленях ноги, постоянно упирались в бардачок. Юкия казался несуразным в этой маленькой машине. Блэйм сквозь слезы смеялся, наблюдая за ним.