Онлайн чтение книги Теперь ты
2 Неприятный разговор

Первым же делом Блэйм поехал в автомастерскую, чтобы привести машину в божеский вид.

Он прождал возле автомастерской до самого утра и заплатил за ремонт около двухсот долларов.

Поняв, что до встречи с Викторией осталось всего несколько часов, он отправился сразу на Манхэттен, стараясь как можно меньше привлекать к себе внимание и соблюдать все правила дорожного движения, которые сильно отличались от правил в Англии, так как движение было левосторонним.

Кое-как доехав до нужного места и припарковав свою новую горе-машину, он понял, что еще и задержался.

Когда Блэйм зашел в вестибюль ресторана, администратор отказался его пускать, так как его внешний вид оборванца явно не соответствовал дресс-коду этого фешенебельного заведения. Но к нему подоспело несколько человек в черных смокингах, судя по всему, это были люди из личной охраны Виктории. Они предупредили администратора, что Блэйма ожидают и проводили к столу, за которым сидела миловидная девушка с золотыми кудрявыми волосами. Она была в строгом коктейльном платье чуть ниже колен, поверх которого была надета длинная золотая цепочка.

Увидев Блэйма, Виктория встала и протянула ему руку. Блэйм неуверенно сжал ее ладонь. Она была очень красивой, даже по матовому цвету кожи можно было судить, что эта девушка была не из обычной семьи. Но в ее внешности он едва ли мог найти хоть малейшую схожесть с Юкией, казалось, это были совершенные чужие друг другу люди.

Он молча сел. Официант любезно принес ему завтрак. От еды очень вкусно пахло, и у него закружилась голова, так как он был сильно голоден.

Викки вытерла свои пухлые губы салфеткой и начала разговор первой:

— Алекс рассказал мне, какое представление ты устроил в Дербишире, после похорон Хэрит, — посмеиваясь, проговорила она. — Я бы в жизни не подумала, что из всех людей за Юкией придешь именно ты.

— Вас…

— Прошу тебя, Блэйм, давай на «ты».

— Я за этим и встретился с вами… с тобой, Юкия пропал, его уже нет несколько дней, — взволнованно проговорил он.

— И ты решил, что он вернулся домой?

— Д… да, — неуверенно согласился он.

Она тяжело выдохнула.

— Нет, он не возвращался.

— А его знакомый, кажется, по имени Сэм, может быть он у него? — отказываясь верить, что она тоже не знает, где Юкия, с какой-то ребяческой надеждой в голосе спросил он.

Она ничего не ответила ему на этот вопрос, одарив ледяным взглядом.

Затем неловкое молчание между ними затянулось.

— За всю жизнь между мной и Юкией было всего несколько запоминающихся моментов. Нас трудно назвать братом и сестрой. Каждое его появление сопровождалось скандалом или неловкой ситуацией. В моем сознании он закрепился как бунтарь, пытающийся противостоять высокомерию и чопорности отца. Тем не менее, ему всегда каким-то загадочным образом удавалось переманить меня на свою сторону, даже тогда, когда я знала, что он не прав, — произнесла Виктория с ноткой ностальгии, нарушая тишину. — Если ты позволишь, я поделюсь с тобой одним воспоминанием, возможно, оно покажется тебе инфантильным, но именно таким я и люблю своего брата.

По внимательному взгляду Блэйма она догадалась, что тот будет не против ее выслушать. Девушка откинулась на спинку стула и, закинув ногу на ногу, начала свой рассказ:

— Однажды меня пригласили на коктейльную вечеринку к одной очень влиятельной на Манхэттене особе. Для этого события я долго подбирала себе подходящий наряд, но, как это обычно бывает, найдя идеальное платье, я только в последний момент поняла, что у меня нет соответствующей пары туфель. Прямо накануне вечеринки я, как на иголках, бегала по вестибюлю гостиницы «Гранд Палас» и пыталась объяснить по телефону работнику обувного магазина, какие конкретно туфли мне нужны. Он, конечно же, не понимал, чего я от него требую. По мере того, как стрелки часов все приближались к назначенному времени, я становилась все больше похожа на фурию. Как раз в это время в гостиницу вошел Юкия. Как обычно, он был в хлам. Он рассмеялся при виде меня, но, все же превозмогая себя, подошел ко мне и спросил, что случилось. Я понимала, что он последний в мире человек, который помог бы мне в столь деликатном деле, однако поделилась с ним своей проблемой. К моему удивлению, он всерьез отнесся к этому.

С каким-то непонятным выражением лица, — то ли с угрозой, то ли в шутку, — он неожиданно взял меня на руки, как тряпичную куклу, и, несмотря на то, что я верещала на всю гостиницу, чтобы он немедленно опустил меня обратно на землю, отнес в свою машину.

Я ехала с совершенно обдолбанным братом и не знала, что со мной будет. Впервые в жизни мне было так страшно. Я думала, что Юкия высадит меня где-нибудь на улице, оставит одну, и я, как дура, останусь босая, без денег на такси, в платье, которое сильно волочилось по земле и буквально требовало для себя высокие каблуки. От накопившегося стресса я истерично закричала, и он вторил мне. Наверное, это был самый безумный момент в моей жизни.

Как в старом голливудском фильме, через несколько минут брат остановил машину возле обувного бутика на Пятой Авеню, вышел из машины и вежливо предложил мне выйти вместе с ним, но я шикнула на него: «Как я пойду, я же совершенно босая!» — откинула подол платья и показала ему голые ступни. Он снова разразился истеричным смехом.

Высокий, стройный и очень худой, с растрепанными черными волосами и смуглой кожей, немного влажной от пота, Юкия был тогда одет в школьную униформу: в белую рубашку, заправленную в черные брюки, — именно таким почему-то он врезался в мою память и теперь всегда, думая о нем, я вспоминаю его тогдашний по-детски невинный образ, — на глаза Виктории навернулись слезы после этих слов, но она тут же смахнула их и, будто ничего не было, продолжила:

— Сиди тогда в машине, я куплю тебе какие-нибудь туфли, — брякнул он и захлопнул дверцу, прежде чем я успела что-либо ему сказать.

После томительного ожидания я в конце концов увидела его выходящим из магазина с несколькими коробками обуви.

— Ты что, купил их все? — воскликнула я и принялась судорожно распаковывать туфли.

— «Дайте женщине пару хороших туфель, и она покорит мир!»[1] — улыбаясь, ответил он.

— Скорее всего, ты понятия не имеешь, кому принадлежит эта фраза, — еле слышно пробубнила Виктория себе под нос, будто понимая, какими, должно быть, бессмысленными кажутся Блэйму ее слова.

Девушка замолчала, сверля взглядом своего собеседника, растерявшегося от услышанного. Не дав ему времени на то, чтобы хорошенько обдумать и как-либо отреагировать, она надменным тоном проговорила:

 — Ты думаешь, я не знаю?

— О чем? — с тревогой переспросил он ее.

— О том, что вы живете вместе как любовники, — вдруг как бы невзначай проговорила она.

— Откуда…

— Неважно, — грубо перебила она. — Неважно, откуда я это знаю. Единственное, что меня поражает в этой ситуации, это как у тебя только духу хватило решиться на столь отчаянный поступок, начать жить с человеком, который убил твоего отца?

Блэйм побледнел.

— А я думала, что это Юкие пора в сумасшедший дом, — она нервно перекинула одну ногу на другую. — Ты что, думаешь, он исправится? Что бремя за тот грех, который он совершил, со временем станет легче? А ты сказал ему, что Лэсли Хаббард умер и что ты похоронил отца?! Или он до сих пор думает, что твой отец в коме? — уже почти крича, закончила она.

— Нет, — тихо прошептал Блэйм.

Предательский ком подкатил к его горлу.

— На что ты надеешься? Думаешь, он изменится? Станет рядом с тобой другим человеком? Опустись с небес на землю, Блэйм. Он никогда никому не откроется! Как я ни билась! Как ни пыталась! Что только ни делала, он все равно держал меня на расстоянии, совершая одну ошибку за другой. Юкию ничто не изменит, он так и будет жить в этой пустоте и окружать себя тьмой, потому что ему так комфортно…

— Прекрати! — вскочил Блэйм, прикрикнув на нее.

Люди за соседними столиками начали вопросительно оглядываться на них.

— Сядь, — приказала она ему.

— Нет, ты не можешь быть такой бессердечной!

— А что можешь ты? Насколько я помню, вы со своей мамой лишились ежемесячного пособия, которое выделял мой отец на лечение Лэсли Хаббарда и на его благотворительный фонд, и остались практически без средств к существованию, — она с презрением посмотрела на него. — Почему бы тебе не вернуться обратно в Англию и не начать помогать матери? Окончить школу, для начала.

Блэйм не стал ничего отвечать ей.

— Забудь про Юкию, он не твоя забота… Точнее, он не по зубам такому юному и глупому мальчишке вроде тебя. В попытке помочь ему ты только загубишь свою жизнь.

— Думай, как тебе угодно, — прошипел он. — Но неудивительно, что, как бы ты ни билась и не пыталась прорваться к его сердцу, он так и не подпустил тебя к себе.

— Да, и почему же? — с наигранным удивлением спросила она. — Или ты считаешь, что путь к сердцу лежит через постель?

— Потому что ты кукла, — выпалил он. — Жалкая марионетка, которой управляет твой отец. Вами всеми. И только Юкия пошел против системы, и один Бог знает, почему он все еще жив! Ты знаешь, что случилось с ним в Саудовской Аравии?! — он кинулся к Виктории и навис над ней, вцепившись в ручки кресла.

Она невольно отпрянула от него, вжавшись в бархатную спинку стула.

— Его там чуть жестоко не убили! Это твой отец медленно, но верно сводит вас всех с ума. Этот сноб, для которого превыше всего рационализм. Это он фанатик! Он как раковая опухоль, от которой не избавиться…

— Прекрати, — зашипела она на него. — Ты жалок, если думаешь, что виноват во всем Эйден. Ты и половины не знаешь, чтобы иметь право судить моего отца.

Блэйм отошел от нее.

— Тот факт, что ты сейчас здесь и не знаешь, где он, лишь подтверждает мои слова. Ему уже ничто не поможет. Мы все старались в меру своих сил, и не тебе судить нас. Отец женил Юкию на Хадидже, чтобы обеспечить ему лучшую жизнь, в надежде, что, может быть, брак изменит его. Он бы до конца своих дней ни в чем не нуждался. Мухаммед аль-Мактум полюбил его, как своего родного сына, и что сделал он? Убил в наркотическом бреду сына очень влиятельного шейха на одной из вечеринок.

— Убил? — ужаснулся Блэйм.

— Да, мой брат — убийца!

— Я не верю тебе, он не мог так просто убить кого-то!

— Да, неужели?! — видимо, снова намекая на Лэсли Хаббарда, возразила она. — Возможно, и тебе опасно находиться рядом с ним. Кто знает, может ему что почудится, он и тебя пришьет. Пойми ты, наконец, ему нужно серьезное лечение.

— Нет, — Блэйм замотал головой. — Мне очень жаль, что ты так думаешь.

Она начала смеяться.

— Прости за то, что отнял у тебя время. Мне нужно идти. Прощай, Виктория, — еле сдерживая свой гнев, прошипел он и, не дождавшись ответа, поторопился выйти из зала, не желая больше ее видеть и признавая свое поражение.

Но он не смог пройти и пяти метров, как его ноги подогнулись, и он бы упал, если бы не ухватился за стену. Держась за нее, он добрался до мужской уборной и заперся в кабинке.

Ноги окончательно отказали, и он упал прямо на пол.

— Черт бы тебя побрал! — начал плакать он и бить себя по ногам.

Блэйм не мог встать, поэтому весь оставшийся день просидел в туалетной кабинке, уговаривая себя, что все хорошо и что он просто перенервничал. Уже ближе к вечеру он услышал, как на телефон пришло сообщение.

У него защемило в груди, когда он увидел, что это было сообщение от Юкии, но после того, как он прочитал: «Прости меня, Блэйм», — он чуть не потерял сознание.

Изо всех сил он попытался встать. Ноги ходили ходуном. Вывалившись в вестибюль ресторана, он попросил швейцаров, чтобы они помогли дойти ему до машины.

Блэйм не помнил, как доехал до квартиры. Как прокричал каким-то людям на улице, чтобы они помогли ему выйти из машины и подняться на этаж, и как белой вспышкой, словно в замедленной съемке, он вошел в квартиру, поддерживаемый двумя парнями, и увидел открытую дверь в ванной комнате, откуда текла вода.

— НЕТ! — закричал он, увидав Юкию в ванной, совершенно бледного и всего в крови.

Парни, не раздумывая, кинулись к Юкие и вытащили из ванной. Один из них прокричал, чтобы Блэйм немедленно вызывал скорую помощь. Они наскоро, кое-как, перевязали ему руки полотенцами, чтобы остановить кровь.

Юкия был весь синий.

— Он умер? — постоянно спрашивал Блэйм хриплым голосом. — Скажите, что с ним?

Он так и не мог встать, продолжая сидеть возле входа в квартиру и дожидаясь приезда скорой. Медицинская бригада забрала его вместе с полуживым Юкией в больницу.

В машине на Юкию надели кислородную маску и начали делать ему массаж сердца.

— «Ты не представляешь, сколько раз я уже умирал», — наблюдая за этим кошмаром, откуда-то издалека Блэйм услышал его слова.

Год назад, где-то в это же время, Юкия говорил с ним у отца в палате, когда тот еще был жив, и показал страшные раны на руках. Сейчас они опять были вскрыты, и врачи пытались остановить кровь.

Блэйм закрыл лицо руками.

— Это снова повторяется, — прошептал он. — Человек, который мне дорог, снова умирает… Она была права — я ни на что не способен… Я не смогу ему помочь!

Заметив, что состояние молодого человека находится на грани нервного срыва, врачи сделали ему успокоительный укол, и на время его сознание притупилось.