Онлайн чтение книги Теперь ты
30 Креолка

Как бы Блэйм ни пытался оставаться на плаву, все последние недели дела шли у него не очень. Особенно усугубилось финансовое положение юноши после того, как он купил Юкие подержанный компьютер. Юкия не препятствовал ему ни в каких начинаниях и лишь поблагодарил за столь дорогой подарок, хотя по всему его виду было понятно, что он недоволен.

Блэйм заметил, что Юкия ведет себя намного взрослее и сдержаннее своих лет. Что ему, по большей части, удается сохранять невозмутимость в мелких конфликтных ситуациях, и он предпочитает скорее молчать, чем говорить. Он был уверен, что Юкия может только срываться на людей и избивать их до полусмерти, если его что-то не устраивает, но, видимо, такое агрессивное поведение проявлялось только в крайне экстремальных случаях. В глубине души Юкие, как и многим другим людям, хотелось покоя и стабильности. Это лишь в очередной раз доказало Блэйму, что он был прав в отношении родственников Юкии, которые собственноручно превратили его жизнь в ад.

Хотя разница в возрасте у них была всего в два года, на его фоне Блэйм считал себя по-прежнему капризным ребенком.

Истинная натура Юкии начала проявляться перед ним только сейчас, до этого Блэйм видел перед собой эфемерного и андрогинного парня, находившегося под влиянием наркотических веществ. Иногда юноша сравнивал Юкию с котом в мешке. Ему казалось, что Юкия и сам не знает, кто он. Что ему еще только предстоит найти себя.

«Будет ли место для меня в его новом мире?» — терзал себя сомнениями Блэйм.

Несмотря на значительные перемены в Юкие, любовь Блэйма к нему становилась только сильнее. Он восхищался им. Бессознательно он хотел сделать для него все, на что был способен. Блэйму не было жалко ни времени, ни денег, лишь бы понравиться ему. Иногда юноша ловил себя на мысли, что любит его слишком сильно.

«А ведь изначально именно Юкия проявил свои чувства ко мне, ожидал ли он взаимности? — часто спрашивал себя Блэйм. — Взаимности, которая переросла в сильную привязанность и любовь с моей стороны. Или все это лишь отпугнуло его, и теперь он не знает, как от меня избавиться?»

Эти беспокойные мысли одолевали его в придачу к все нарастающим бытовым проблемам. В частности, ему не давала покоя сцена, которая разыгралась несколько дней назад на набережной Малекон с теми незнакомыми парнями, и Блэйм все не решался спросить Туки, откуда они знали столь интимные подробности о его личной жизни, в том числе и то, где именно он снимает комнату. Ему не хотелось, чтобы конфликты Туки касались их с Юкией. Поэтому он решил предупредить его, чтобы тот не распространялся посторонним людям об их отношениях.

Но ему так и не выпало случая застать Туки одного, так как тот был сильно занят, а под конец очередного рабочего дня внезапно сообщил, что у него день рождения и что он приглашает его и Юкию в бар «Флорида». Блэйму ничего не оставалось делать, как принять приглашение, хотя идея того, что предстоит кутить всю ночь, не радовала. В последнее время, несмотря на юность, он постоянно чувствовал себя усталым.

Только к самой ночи Блэйму удалось вытащить Юкию из университета, с лекций профессора Сальваторе, чтобы отправится на вечеринку.

Блэйм знал, что Юкия с большой неохотой возвращался в комнату, которую они снимали. Он, конечно, понимал, что такие условия для него — дикость, и что с профессором Сальваторе тому куда интереснее проводить время, чем с ним, и все же юноше было досадно от этой мысли. Блэйм так старался угодить ему и буквально разбивался в лепешку, чтобы добиться всего своими силами, но, казалось, Юкия этого не замечал, или ему было неприятно смотреть на все его бессмысленные потуги. Плюс вся ситуация, случившаяся с Блэймом в Майями, сильно подпортила доверие Юкии к нему.

День ото дня Блэйм чувствовал, как Юкия отдаляется от него. Что на смену радости от незначительных достижений и мелочей, которыми он иногда радовал его, неизбежно приходит осознание того, что все это лишь самообман. Что Юкия все равно уйдет от него, потому что, как бы это ни было прискорбно, у них не было будущего. Блэйм это прекрасно понимал, но отказывался до конца осознавать. Он помнил, с каким осуждением и недоумением смотрел на них Алекс, когда застал вместе. Юноша даже в страшном сне не мог представить, что об их с Юкией связи узнает Нэнси.

С тех пор, как они начали более-менее открыто проявлять чувства друг к другу, их преследовали еще большие неприятности.

Даже если Блэйму и удастся удержать Юкию возле себя, общество все равно будет относиться к ним с недоверием и брезгливостью. Не считаться с ними, как с обычными людьми, и обращаться, как со скотом, который не имеет право на счастливую жизнь.

Несмотря на физическую и моральную травму, которые нанес ему Джонатан Мартинес, юноша ко всему прочему ужасно сильно стыдился того, чем ему приходится заниматься в танцевальной школе. Что он мирится со вспыльчивым характером Туки, с недовольными и угрюмыми учениками и с капризными танцорами, которыми окружил себя его новый друг. Его не покидала мысль, что Туки, возможно, тоже считает его гомосексуалистом и поэтому держит возле себя. Потому что с чего бы ему постоянно выручать их с Юкией из беды, если не это?

«Наверное, он думает, что сможет рано или поздно затащить меня к себе в постель», — настороженно думал Блэйм каждый раз, когда Туки улыбался ему.

А недавняя сцена в школе все больше убеждала его в этом. Но только от одной этой мысли он испытывал брезгливое отвращение и к себе, и к пошлым взглядам Туки. При этих мыслях он все больше хотел забыться в объятиях своего любовника. Сойти с ума. Перестать осознавать действительность. Уснуть вместе с Юкией и больше никогда не просыпаться и не смотреть в глаза людей, которые никогда не поймут их отношений, подводя под общую черту стереотипов и предосудительного мнения.

Когда они пришли в бар, вечеринка уже была в самом разгаре. Многочисленные знакомые Туки сидели прямо посередине бара за огромным круглым столом и шумно распивали увеселительные напитки. В основном это были его приятели-танцоры из школы. Все они были смуглыми кубинцами с толстыми губами и мясистыми носами. У кого-то из них были заплетены дреды на голове, а у некоторых лицо было обрамлено пышным ореолом вьющихся густых волос каштанового цвета. Все они были весьма привлекательными молодыми людьми, ведь Туки лично проводил собеседование с каждым танцором и выбирал только самых красивых юношей.

На их фоне Туки сильно выделялся своей ярко выраженной европейской внешностью. Голубоглазый и светловолосый, он с трудом походил на кубинца, скорее всего, он был креолом или метисом. Ни он, ни донна Карла никогда не упоминали об отце Туки, а Блэйм так и не решился задать этот вопрос сам.

В этот вечер в баре было очень много туристов. Несколько еще совсем молоденьких девушек фотографировались рядом с бюстом писателя Эрнеста Хемингуэя.

Друзья Туки поприветствовали Юкию и Блэйма пьяными возгласами и предложили выпить за здоровье их общего друга. Ожидаемо к ним начали подсаживаться девушки. Особенно их внимание привлекал необычайной красоты черноволосый юноша.

Блэйма все это ужасно раздражало, и он сидел весь понурый, так и не притронувшись к стакану с ромом, который стоял перед ним. Заметив это, Туки спросил его:

— В чем дело, у тебя такой вид, будто ты ежа проглотил? — и сильно хлопнул его по спине.

На мгновение это вывело Блэйма из оцепенения, и он вспомнил о небольшом подарке, который купил Туки по дороге в бар.

К тому времени, как Юкия пытался как можно более вежливо отклоняться от приставаний со стороны не совсем трезвых особ, в бар зашла восхитительной красоты девушка. Парни за столами в баре громко просвистели ей вслед, когда она проходила мимо них со своими подругами.

— Настоящая креолка! — вырвалось у одного из друзей Туки.

Девушка была очень изящной и высокой, с матово-смуглой кожей. Ее стройное тело облегало ярко-красное ситцевое платье с цветочным орнаментом. На голове у нее была густая темно-каштановая копна вьющихся волос. Ее темные глаза были необычайно выразительными. Немного приплюснутый ровный нос и пухлые губы на кукольном личике делали ее похожей на лесную нимфу. От нее веяло свежестью, юностью и беззаботностью. Блэйм заметил, что Юкия тоже обратил внимание на девушку. Впервые при нем он смотрел на кого-то столь откровенно. Блэйму показалось, что на мгновение Юкия забылся и вспомнил о временах, когда они еще не были знакомы.

— Прикройте рты, господа, — обратился к своим приятелям Туки. — Эта девушка — внучка владельца элитных курортов Гаваны. Я уверен, там около входа целый отряд из ее личной охраны…

— Да ладно тебе, Туки, — манерно одернул его один из смуглых парней с выгоревшими волосами по кличке «Карменсита», нежно поглаживая по руке. — Нам-то с тобой явно не грозит остаться с разбитым от ее безответной любви сердцем.

Несколько парней разразились хохотом вперемешку с бранными словами.

Блэйм с завистью посмотрел на Туки и его друга, отмечая про себя то, что с ними все намного проще, потому что их попросту не возбуждают женщины. И снова разозлился из-за того, что между Юкией и ним столько всего неопределенного. И что он не может найти ответа на мучающие его многочисленные вопросы, а Юкия с каждым днем становится все более замкнутым и отстраненным.

«Неужели нас с ним связывает только секс?!» — не успел он об этом подумать, как жар ударил юноше в лицо, щеки загорелись, а на глаза навернулись слезы.

— Красота и юность — это все что у нее есть! — вставая, громко и вызывающе проговорил Блэйм так, чтобы его все услышали и в особенности Юкия, который все это время с мечтательным выражением лица рассматривал девушку.

Видимо, Юкия понял, кому были адресованы эти слова и внимательно посмотрел на Блэйма, который, в свою очередь, не сводил с него гневного взгляда.

Туки не сразу понял, что происходит, поэтому попытался усадить вышедшего из себя Блэйма, но юноша продолжал яростным взглядом пилить Юкию, дожидаясь хоть какой-нибудь реакции. Юкия уже хотел было встать и уйти из бара, не желая устраивать скандал, как вдруг та самая красавица, которая так сильно взволновала весь бар, подошла к их столу, облокотилась обеими руками о столешницу, демонстрируя глубокий вырез декольте на своем платье, и проговорила:

— «Мой мохито в Бодегите, а мой дайкири во Флориде»[1] — при этих словах она выхватила стопку с напитком из рук Юкии и выпила ее залпом.

Все за столом буквально потеряли голову от ее красоты и поведения и начали улюлюкать пуще прежнего. Девушка же отодвинулась от стола, изящно откинула руками кудрявые пышные волосы назад и поманила Юкию пальцем к себе. После чего, пританцовывая, направилась в центр бара, даже не давая ему ответить. Парни присвистнули и ему, выводя из ступора и намекая на то, чтобы он немедленно шел за ней.

Юкия уже было встал, чтобы пойти за девушкой, но тут Блэйм схватил его за руку:

— Останься со мной! – выкрикнул он.

— Блэйм, перестань! — попытался успокоить его Юкия.

— Не нужно говорить мне, что делать… Я не буду с этим мириться ни сейчас, ни потом!

— Ты становишься просто невыносимым!

Юкия был уже довольно-таки нетрезвым, и очередной приступ ревности Блэйма окончательно вывел его из себя. Он грубо отодвинул юношу в сторону и направился в сторону девушки.

От негодования глаза Блэйма потемнели. Он потупил свой взгляд, стараясь не смотреть в сторону Юкии.

Из ступора его снова вывел Туки:

— Блэйм, садись, не стой! Сейчас он вернется. Не переживай так! — при этих словах он дотронулся до руки Блэйма, но тот с яростью одернул ее, вскочил и выбежал из бара.

— Похотливый козел, вечно выходишь меня из себя! — закричал он чуть ли не на всю улицу. — Рядом с тобой я превращаюсь в ревнивую истеричку! Веду себя, как маленький мальчик, который ничего не понимает! Черт!

«Я не могу справиться с собой!» — Блэйм прислонился к обшарпанной стене у одного из жилых зданий и схватился за голову. В висках сильно стучало. Он почувствовал, как почва уходит у него из-под ног, и поспешил присесть.

«Я встречался с девушкой, которая пыталась меня убить в приступе ревности», — в памяти Блэйма неожиданно всплыли слова Юкии.

— Потому что ты такой Юкия… ммм… черт бы тебя побрал! — Блэйм откинул голову и громко рассмеялся, вспоминая, как сам пытался его убить. Вдоволь насмеявшись, он прикрыл глаза и томно прикрыл глаза.

Просидев так некоторое время и поняв, что его никто не ищет, и что Юкия даже и не думал догонять его и скорее всего развлекается с той красивой девушкой, он встал и, пошатываясь, направился в школу танцев Туки. Блэйм решил, что в эту ночь не важно, вернется Юкия в их комнату или нет, он ни за что не вернется туда сам.

Блэйм брел по улицам как в лихорадке. Он то и дело спотыкался, как будто был пьяным, хотя не выпил ни капли. Яркий свет фонарей резал ему глаза. Миновав Центральный парк, Капитолий, Большой театр на улице Пасео-дель-Прадо, он оказался возле здания школы. Вход был закрыт, поэтому ему, как воришке, пришлось лезть в окно со стороны двора.

Здание было мансардного типа в старо-колониальном стиле, поэтому ему не составило труда вскарабкаться по дереву на второй этаж и открыть деревянные ставни окон. Все дома на Кубе были без стекольных рам из-за постоянно жары, поэтому влезть непрошеным гостем кому-либо в дом особого труда не составляло. К тому же, для Блэйма было уже не впервой лазить по чужим домам. Вспомнив, как он добирался до Юкии, в частную резиденцию Драфтов, он снова засмеялся и чуть не сорвался с дерева.

— Ну и ночка! — выдохнул он, оказавшись в темном танцевальном классе.

Он решил остаться в этом самом классе, так как перспектива бродить по темной, не освещаемой ночью школе его не радовала. Блэйм сел на пол рядом с окном, откуда в темную аудиторию попадал свет уличных фонарей, и прикрыл глаза. В тот же миг он представил прекрасный образ незнакомой девушки в красном платье и то, как к ней подходит не менее прекрасный Юкия. Он увидел, как два этих необыкновенных создания соединились и закружились в жгучем страстном танце. Свет огней, красное платье, черные волосы Юкии — все слилось и разбилось яркими красками в одно сплошное полотно.

— Они так подходят друг другу, — тихо прошептал Блэйм, чувствуя, как засыпает.

Всю ночь он отчаянно пытался проснуться, но не мог. Странный, бесцветный сон не отпускал его. Блэйм не понимал, что происходит, но чувствовал какую-то страшную тревогу и отчаяние, которое не покидало его, все глубже проникая в его сознание своими тонкими иголками.

— Блэйм…

— Ммм…

— Блэйм, ты слышишь меня? Проснись!

— Нет, отпусти…

— Блэйм, тебе что, плохо?! — Туки пытался разбудить его, тряся за плечи.

Наконец юноша открыл глаза и непонимающе посмотрел по сторонам. Классную комнату заливало утреннее солнце.

— Ну и напугал ты меня! Я минут пять пытался тебя разбудить! — прокричал испуганный Туки. — Что, черт возьми, случилось? Мы всю ночь тебя искали!

— Я… — Блэйм еще не пришел в себя после сна и непонимающе озирался по сторонам. — Простите… прости…

— Да что ты говоришь такое?.. — от его жалкого вида на глаза у Туки навернулись слезы, и он поспешил прижать его к себе. — Ты же совсем один в этом городе! Я испугался того, что с тобой может что-то случилось! — продолжал причитать Туки.

— Только ты испугался? — посмеиваясь, спросил Блэйм.

— Ах, ты про Юкию, — Туки отстранился и помог Блэйму подняться. — Тебе надо поесть, вид у тебя какой-то нездоровый… — вдруг испуганно проговорил он. — Ты нормально питаешься? Этот придурок вообще следит за тобой?! Видит хоть что-нибудь вокруг, кроме самого себя?

— Не говори так, Туки, — Блэйм оттолкнул его. — Ты его совсем не знаешь.

Туки недовольно фыркнул.

— Где он?

— Не знаю, ночью он ушел искать тебя у вас дома, и больше я его не видел.

«Пускай понервничает», — с каким-то злорадством подумал Блэйм.

— Слушай, раз уж так все сложилось, может, пойдешь сегодня отоспишься? — предложил Туки.

— Нет, я прекрасно спал, — потирая затекшую шею от жесткого пола, на котором он провел всю ночь, посмеиваясь, отнекивался Блэйм. — Я останусь на работе.

— Знаешь, вид у твоего любовничка вчера был крайне зверский, что-то страшно мне за тебя. Он точно тебе ничего не сделает?

— Мне так стыдно, что я испортил тебе день рождения, — игнорируя опасения Туки, попытался извиниться Блэйм за свое поведение.

— Вообще-то, его скорее испортила та девица. Похоже, что она всем вскружила голову в баре. Пока Юкия с ней танцевал…

От этих слов лицо Блэйма исказилось в недовольной гримасе.

— …к нему подошло несколько парней, требуя, чтобы он уступил им девушку. Мол, не только ему с ней танцевать! — игнорируя то, что Блэйму не нравится слушать его рассказ, продолжил Туки. — Мы с парнями уже думали вступиться за твоего друга, но тут в бар вошла охрана этой барышни и вывела ее прочь. Уже потом, когда мы хватились тебя и Юкия отправился на твои поиски, она, откуда ни возьмись, подскочила к нему и начала вешаться на шею. Представляешь, все это время ждала возле бара…

— И что? Они ушли вместе? — растерянно спросил Блэйм.

— Кажется, да…

Туки еще хотел что-то рассказать, но Блэйм, делая вид, что не слушает его, занял свое место возле стойки информации и начал регистрировать первых посетителей школы.

Весь день Блэйм отвлекал себя различными делами и старался не думать о том, как встретится с Юкией. Сначала он занимался своими прямыми обязанностями, потом вдруг принялся перебирать и пересматривать карточки с учениками школы в картотеке и отсеивать тех, кто уже не ходит на занятия. Видя, что Блэйм по-прежнему на работе, Туки попросил его станцевать вальс с несколькими пожилыми дамами на уроке классического танца. А после уроков он помогал преподавателям танцев убираться в аудиториях и раскладывать по местам спортивный инвентарь.

Чем ближе подходил к концу рабочий день, тем меньше ему хотелось идти домой. Он вышел на балкон и попросил у одного из танцоров сигарету. Блэйм уже давно не курил, поэтому терпкий табачный дым в легких заставил его закашляться.

— Чего сегодня домой не идешь? — поинтересовался его коллега. — Ты обычно раньше всех уходишь.

— Сегодня мне незачем торопиться, — прокашлявшись, ответил Блэйм и вгляделся в сгущающуюся на улице темноту.

«Снова остаться в школе?» — мелькнуло у него в голове.

Только он об этом подумал, как к школе подъехал белый Роллс-Ройс с откидным верхом, за рулем которого сидел Юкия. Он вышел из машины, остановился, засунув руки в карманы брюк, и посмотрел на Блэйма, который стоял на балконе.

— Какой красивый парень, — внезапно проговорил танцор, про которого совсем забыл Блэйм, засмотревшись на Юкию.

— Что? — притворяясь, будто не расслышал, переспросил его Блэйм.

Но танцор уже ушел с балкона, а когда Блэйм посмотрел на Юкию снова, того уже не было, внизу стоял лишь заведенный Роллс-ройс.

«Вот черт!» — Блэйм поторопился выкинуть сигарету и спуститься на первый этаж.

Юкия уже был возле стойки регистрации, он стоял, облокотившись  локтями, и не сводил с юноши взгляда, пока тот спускался по лестнице. От его взгляда Блэйм сильно занервничал. Он не знал, чего от него ожидать. А мысли, что Юкия провел ночь с той девицей, начали мучить его с новой силой.

— Где ты был всю ночь? — спокойно спросил Юкия.

— А ты? — парировал Блэйм.

Юкия сузил глаза: ему явно не нравился этот допрос:

— Я ждал тебя в нашей комнате…

— Один? — перебил его Блэйм и прикинулся, что занят просмотром регистрационных карточек возле стойки, после чего стал аккуратно составлять их обратно по картотекам.

— Перестань паясничать! — неожиданно вспылил Юкия и схватил Блэйма за руку. — Ты немедленно пойдешь со мной!

При этих словах он силой вытащил упирающегося юношу из-за стойки и потащил к выходу из школы.

— Я не хочу с тобой никуда идти! — взвизгнул Блэйм. — Изменник! — при этих словах он сильно ударил Юкию по руке, и тот его отпустил.

— Кто-о?! — удивился он.

— Никто! — огрызнулся Блэйм, затем с важным видом прошел мимо, и сел в Роллс-ройс без приглашения. — Давай, вези меня на своей новой тачке куда хотел! Не просто же так ты на ней сюда приехал.

Юкия тяжело выдохнул и подошел к нему со стороны пассажирского сиденья. Он облокотился о дверцу машины и сказал:

— Ее одолжил мне профессор…

— Кто бы сомневался, — снова начал пререкаться Блэйм. — Должно быть, ты ему очень сильно понравился, раз он раскидывается такими вещами. Смотри, как бы он тебя не завез на какую-нибудь яхту и не привез туда своих друзей, чтобы они с тобой развле… — он осекся и не стал продолжать то, что хотел сказать, чувствуя, что и так сболтнул лишнего.

— Мальчик мой… — Юкия попытался было погладить его по волосам, но юноша брезгливо отшвырнул его руку. — Ты только мой, — прошептал он ему почти в самое ухо и нежно поцеловал в щеку.

Жар ударил Блэйму в лицо, щеки его загорелись, а по телу пробежала томная дрожь. Он сердито посмотрел на Юкию:

— Поехали уже отсюда!

— Как скажете, мистер.

Не успел Юкия завести машину, как Блэйм заерзал на месте, не понимая, в чем дело. Юноша проверил под собой сиденье и нащупал какой-то твердый предмет — им оказалась книга. С минуту рассматривая ее, он смог разобрать лишь слово «архитектура», написанное на испанском языке.

— Эту книгу написал профессор Сальваторе, — заметив, что Блэйм рассматривает книгу, поспешил сообщить ему Юкия. — Она называется «История архитектуры».

Ничего не ответив, Блэйм лишь глубоко вздохнул и кинул книгу на заднее сиденье. По всему его виду было понятно, что он уже устал слышать об этом человеке, который постепенно проникал во все сферы их совместной жизни, хотя про себя отметил, что профессор был весьма незаурядной личностью.

Они молча доехали до пляжа Бакуранао, который находился в двенадцати километрах от города. К тому времени, как они туда приехали, на улице уже начали загораться фонари. Вдоль всей береговой линии тянулись две полосы: белоснежный песок и ярко-зеленые, даже в сгустившихся сумерках, воды Карибского моря. Пляж окружали многочисленные кокосовые пальмы. Солнце только что село, и далеко на горизонте вода переливалась ало-красными бликами, отражаясь от потемневшего неба остатками дневного света.

— Так у тебя было что-нибудь с этой девкой? — спросил Блэйм, когда Юкия припарковал машину на стоянке прямо напротив завораживающего заката.

Юкия тихо рассмеялся, услышав слово «девка» из уст Блэйма. Он снова попытался заигрывать с Блэймом, но тот резко отстранился.

— Не думай, что это подействует на меня…

— Что «это»?

— Этот закат!

— Вечер прекрасен, — выдохнул Юкия уже в самое лицо Блэйма, пытаясь его поцеловать.

— Туки мне все рассказал, — тот продолжал сопротивляться, убирая его руки, которые уже залезли под рубашку, со своего тела.

— Ммм… что же он такого рассказал моему ревнивому мальчику?

— Да я тебя умоляю, прекрати жеманничать! — Блэйм грубо отпихнул его ногой и поправил рубашку. — То, что она увязалась за тобой после бара! — наконец выпалил он.

— Ах, это, — недовольно ответил Юкия. — Слушай, она просто хотела познакомиться со мной поближе и все…

— Так был у тебя с ней секс или нет? — Блэйм уже окончательно вышел из себя и запрыгнул на сиденье, согнув ноги в коленях.

— Что тебя так взбесило-то, я не пойму? Откуда такое недоверие ко мне? — уже серьезно возмутился Юкия, убирая упавшие волосы с лица за уши.

— Только не говори мне, что она тебя не возбудила?

— Я не послушник церкви! Да, она меня немного взволновала. Такая девушка кого угодно собьет с толку.

Блэйм недовольно фыркнул, его явно не устраивал ответ.

— Но ты тоже рассматривал ее, почему мне нельзя?! — снова возмутился Юкия.

— Дело не в этом!

— Тогда в чем?! Мы живем с тобой в курортных городах, и нас окружают преимущественно легкомысленные женщины! — прокричал вышедший из себя Юкия. — Несмотря на это, за последний год у меня никого не было, кроме тебя. Ты меня полностью удовлетворяешь во всех смыслах этого слова.

Почему-то от слов «курортные города» в голове Блэйма всплыли воспоминания о пирсе Брайтон.

— Если бы меня там не было, ты бы провел ночь с ней, — сардонически проговорил Блэйм и вышел из машины.

Юкия совершенно не понимал, что он имеет в виду:

— Что значит: тебя бы там не было?

— Да то, что ты бабник! — прокричал Блэйм, быстро идя по песку к воде. — И до меня у тебя были женщины! Много женщин! Женщин, Юкия, а не мужчин! Считай, что весь этот год у тебя вообще не было нормального секса. И ты уже изголодавшимся зверем увиваешься за каждой юбкой, а я, как нелюбимая жена, пасу тебя целыми днями, чтобы ты, не дай Бог не присунул куда своего друга! Ты просто не знаешь, как от меня избавиться… Ай…

Его нескончаемый поток слов прервала острая колющая боль в ноге. Блэйм резко согнулся и схватился за нее.

— Что такое? — к нему тут же подбежал Юкия и сел рядом.

— Не знаю, как будто что-то укололо…

Юкия быстро снял с него ботинок и посмотрел на ступню: в коже застрял острый камень, и теперь образовавшаяся небольшая ранка кровоточила.

— Что там?

— Сиди и не дергайся, это просто маленький камушек, сейчас я достану.

Юкия свел брови на переносице. Вид у него стал крайне озадаченным.

— Что за ювелирная точность? — Блэйм прыснул со смеху и чуть не ударил Юкию пяткой прямо в лицо. Но Юкия вовремя удержал ногу за щиколотку. Он уже вытащил камень, после чего нежно поцеловал Блэйма в порез. Изо рта юноши вырвался томный стон.

— Сколько раз говорить тебе, что я буквально сросся с тобой и физически, и духовно? Что я испытываю ту же боль, которую испытываешь и ты. Я принадлежу тебе. Я — твой! Почему каждый раз одно и то же?

— Я не из стали, — прошептал Блэйм.

Юкия приблизился к нему и нежно поцеловал в губы.

— Так будет каждый раз, — выдыхая между его поцелуями, продолжал шептать Блэйм. — Каждый раз, пока ты не перестанешь давать мне повода для ревности. У меня ведь нет никаких шансов на соперничество с этой красивой девушкой.

Юкия удивленно посмотрел на него и отстранился:

— Ты переживаешь, что дело дойдет до соперничества?

— Юкия, если до этого дойдет, то я точно буду выглядеть глупо на ее фоне!

— С чего ты это взял?

— Я не рассказывал тебе…

— О чем?

— Мы вообще мало разговариваем с тобой про наше прошлое…

— Это ни к чему, — снова перебил его Юкия.

— Почему ты так боишься рассказывать о себе?

— Говорю же тебе, не хочу, и все.

— Но иногда я хочу поделиться с тобой.

— От последнего твоего воспоминания меня чуть удар не хватил в Центральном парке Нью-Йорка.

Блэйм заметил, как Юкия насторожился. Юноша догадывался, что, возможно, он боится услышать о воспоминаниях, связанных с его отцом.

— Ну что ты, это совсем безобидное воспоминание. Я просто хотел рассказать, как в четырнадцать лет ходил на вечеринку с приятелями из школы.

— О, да вы, мистер, оказывается учились в школе? — принялся подтрунивать над ним Юкия.

— Да, представь себе, учился в школе для детей с речевыми расстройствами. Какого ты вообще обо мне мнения? — вспыхнул Блэйм.

— Так ты будешь продолжать свой рассказ или хвастаться передо мной своими научными достижениями? — заметив, что Блэйм снова выходит из себя, постарался отвлечь его Юкия, хотя было видно, что он немного расстроился после того, как услышал, в какую школу тот был вынужден ходить в детстве.

— Ах, да, — недовольно косясь в сторону Юкии, продолжил Блэйм, лежа на спине. — Родители уехали на выходные к родственникам в Ирландию и оставили меня с мистером Уилксом.

— Опять этот взбалмошный старик! — удивился Юкия.

— Он мне как родной отец. Я вырос на его глазах! И хватит каждый раз так реагировать на него. Он очень хороший человек.

— Я даже не сомневаюсь в этом, — посмеиваясь, передразнил его Юкия.

Блэйм молча ударил его локтем в бок, намекая, чтобы тот замолчал.

— Между прочим, у мистера Уилкса тоже есть ретро-машина с откидным верхом, — горделиво заметил Блэйм.

— Ничего себе, видать, старик действительно знает толк в жизни, — потирая ушиб, болезненно выдавил из себя Юкия.

Не обращая внимания на его придирки, Блэйм продолжил свой рассказ:

— Я воспользовался отсутствием родителей и отправился на вечеринку с одноклассниками: Энтони и Питером. Мы еще были совсем мальчишками, поэтому нас толкал в первую очередь интерес к девушкам. Вечеринка проходила в доме у какого-то парня. Кажется, он уже был студентом, и в доме в основном собрались одни взрослые. Конечно, как только мы туда пришли, я сразу же потерялся и остался среди пьяной бесноватой толпы совершенно один. Я точно не помню, в какой момент увидел двух парней, которые целовались друг с другом, стоя за шторами. Меня привлекло это, я засмотрелся на них и совсем не заметил, как Тони подкрался ко мне сзади, застав врасплох. Мне было так стыдно, что он увидел, как я разглядывал их, будто экзотических рыбок в аквариуме. До этого я никогда не видел, чтобы два парня целовали друг друга. Тогда впервые я узнал, что это были геи. Правда, через пару минут я увидел и целующихся девчонок тоже. Мне всегда было интересно, они намеренно выделяли себя из толпы? Самогласно вешали на себя ярлыки? Так или иначе, я весь вечер простоял с пластиковым стаканчиком в руке возле лестницы, по которой то и дело поднимались и спускались пьяные парочки. Но из нас троих больше всего повезло Питеру, так как он выглядел взрослее. В ту ночь он лишился такой ненавистной ему девственности с девушкой, которую я так и не успел увидеть даже мельком, — Блэйм замолчал на мгновение, чтобы перевести дух, и обратил внимание, что Юкия внимательно его слушает. — Я никогда не думал, что моя невинность — это то, чего следует стесняться. Возможно, это все моя самоуверенность, но я никогда не относился к тем мальчикам, которые пускали слюни при виде каждой юбки. Я помню, как мой друг спустился по лестнице через два часа, весь раскрасневшийся и окрыленный, и мне стало как-то не по себе. Понимание того, что он только что был близок с девушкой, и запах пота сильно смутили меня. Я чувствовал, что меня предали. Что то единство, которое нас объединяло, бесследно исчезло. Мне было стыдно за него и неловко. В то же время я понимал, что он натурал, и в его голове даже мыслей нет о том, чтобы полюбить мужчину.

— То есть, по твоей логике, все люди делятся на геев, лесбиянок и натуралов? — возмутился Юкия. — Но я тебе открою еще одну категорию — это бисексуалы.

— Я не знаю, — Блэйм, совершенно обессиленный, упал на спину и закрыл лицо руками. — Я совсем запутался. Я просто знаю, что геев интересуют только мужчины, лесбиянок — женщины, а натуралов — противоположный пол. Общество готово вешать одни ярлыки, а я совсем не понимаю, что происходит между мной и тобой.

— Так ты испытываешься тягу к мужчинам? — поинтересовался Юкия.

— О чем ты?

— Тебя возбуждают другие мужчины, кроме меня?

— Нет! — выпалил Блэйм.

— А женщины?

— Я же говорил тебе, что не знаю!

— А как же та девушка?

— Какая девушка?

— Ну та, которая бегала за тобой в Лубумбаши, кажется, ее звали Кейт.

— Она призналась мне, что я ей нравлюсь.

— И все? — удивился Юкия. — Ты же был там почти полгода, неужели за это время у вас не было даже невинного поцелуя?

— А чего ты хотел, чтобы я устроил ей романтический ужин при свечах в непроходимых джунглях?

Юкия тихо рассмеялся, лег рядом с Блэймом и перевернулся на спину.

— Наверное, если бы я был девушкой, все бы было куда проще, да? — неуверенно спросил Блэйм.

Но Юкия продолжал молча рассматривать небо. Его черные глаза переливались, словно застывшая смола:

— Здесь такое красивое небо по ночам. Я еще никогда не видел столько звезд, — мечтательно проговорил он. — А ты?

— Не знаю, — буркнул Блэйм.

— И не узнаешь, если будешь закрывать лицо руками.

— Что ты со мной, как с маленьким?

— В твоей голове все перемешалось из-за твоего друга Туки и его гей-свиты, засевшей в танцевальной школе.

Блэйм снова попытался ударить его острым локтем, но на этот раз Юкия увернулся.

— Тебе не нужно общаться с ними.

— Я сам знаю, что мне делать, — огрызнулся Блэйм.

— А если я тебе не позволю.

— Да-а? И что ты сделаешь? — Блэйм привстал на локтях и с возмущением посмотрел на Юкию.

Юкия молча поднялся на ноги, встал перед Блэймом и начал раздеваться. Он медленно расстегнул пуговицы и снял с себя рубашку. Затем скинул льняные брюки и остался стоять в одних плавках.

Длинноногий и стройный, со смуглой кожей и черными вьющимися волосами, ниспадающими на его плечи и грудь, в свете луны, отражающейся от поверхности воды и белого песка, он казался поистине мифическим существом.

У Блэйма перехватило дыхание от его красоты, он невольно потянулся к нему. Но Юкия и не думал приближаться, вместо этого он развернулся и пошел к воде, на ходу заплетая растрепанные волосы в густую косу.

— Куда это ты? — взволнованно прокричал ему вслед Блэйм.

Видя, что Юкия его не слушает, Блэйм вскочил и побежал за ним.

Юкия уже был по пояс в воде, когда Блэйм его догнал и попросил вернуться обратно на берег, так как ночью плавать опасно.

— Ты так думаешь? — усмехнулся Юкия и нырнул в фосфоресцирующую воду.

— Вот черт! — Блэйм побежал за ним и зашел в воду прямо в одежде.

Проплыв несколько метров, Юкия вынырнул и засмеялся над трясущимся от холода в мокрой одежде Блэймом, который, как маленький, стоял по пояс в воде и не решался нырнуть.

— Чего ты боишься?

— Акул!

— Акул?! — Юкия брызнул в него водой.

— Они подплывают к берегу в ночное время, — предупредил его Блэйм. — Выйди из воды, Юкия! — умоляюще попросил его Блэйм.

Юкия сжалился и подплыл к нему. Встав рядом, он обхватил его за голову и прижал к себе.

— Ты еще такой ребенок, Блэйм, — нежно прошептал он.

— Туки сказал, что эта девушка — внучка владельца самых элитных курортов Гаваны, — вырвалось у Блэйма из груди.

— Да, все верно, — спокойно ответил Юкия. — Этому человеку принадлежит Вилла Дюпона на острове Варадеро.

Блэйм вопросительно посмотрел на него, не понимая, откуда он знает такие подробности.

— И я бы стал самым богатым женихом Кубы, если бы начал ухаживать за ней. И тогда ни ты, ни я никогда бы больше не испытывали нужду.

Блэйм попытался вырваться, но Юкия силой прижал его к себе.

— Где бы я ни был — это как проклятие. Как раковая опухоль, от которой не избавиться. Каждый раз одно и то же. Я не буду долго нищим, не буду в чем-либо нуждаться и никогда не буду один, потому что до конца своих дней меня будут преследовать люди, которые будут считать, что они на вершине мира рядом со мной. Будут видеть во мне вдохновение, похоть, экстаз и наваждение. Само мое существование возвышает тщеславных и сильных от мира сего. Как украшение. Как отражение.

— Тебя уже однажды точно также женили на дочери Шейха аль-Мактума! — сквозь слезы прокричал Блэйм и сильно ударил его в грудь кулаком.

— Тогда у меня не было выбора, — сдавленным голосом ответил Юкия.

— А что же сейчас? — Блэйм вскинул голову и посмотрел на него глазами, полными слез.

Опасения, которые мучили его еще в Майями, оправдались. И те страшные мысли, которые съедали его и не давали спокойно спать все это время, оказались страшной реальностью.

— Теперь в моей жизни есть только ты, Блэйм, и все, что есть во мне: мое тело, душа и даже мысли — все принадлежит одному тебе.

— Не верю! — Блэйм снова попытался оттолкнуть его от себя. — В мире столько красивых и умных людей, которые так или иначе захотят твоего общества. Я не такой сообразительный и остроумный. Иногда я вообще не понимаю, что ты говоришь, и не могу найти правильного ответа.

Наконец он перестал сопротивляться и прижался к Юкие всем телом.

— Как ни крути, я в проигрышной ситуации, и у меня нет шансов выйти победителем из этой борьбы, — устало проговорил он и заплакал.

— Блэйм, — хрипло прошептал Юкия и поцеловал его в мягкие волосы. — Я люблю тебя…

— Ты терпишь мою юношескую неопытность и неуверенность в себе. Ведь именно с тобой я познаю себя и прохожу через все этапы своей сексуальности, — выпалил на одном дыхании Блэйм.

— Иди ко мне…

— Нет… я хочу домой. Я так устал, Юкия. Так устал…

Он продолжал плакать, когда Юкия взял его на руки и понес обратно в машину.

— Я чувствую, что у меня нет сил бороться дальше, — обхватив Юкию за шею, еле-слышно и почти бессвязно говорил Блэйм, пока тот нес его к машине. — Я не знаю, что со мной происходит. Эта девушка в баре… в ней было столько страсти и энергии. В ней все, что ты любишь, Юкия. Она так любит жизнь… Просто нету сил…

Блэйм не заметил, как на переносице Юкии образовалось глубокая морщина, а в глазах вспыхнула еле сдерживаемая ярость от этих слов. Юноша был слишком измотан и не понимал, что Юкия чувствовал в ту минуту. Был ли это огонь отчаяния и бессилия перед неспособностью что-либо изменить из-за чувства вины или же ярость пробудившегося после долгой спячки изголодавшегося зверя?

В тот момент Блэйм был слишком слаб, чтобы заметить эту перемену и поговорить с ним.