Онлайн чтение книги Теперь ты
29 Архитектор

«And if God takes me before you

I just want you to know I love you

And you made me the strongest of all men

I’ll remain the happiest of men». 

— Слова из песни американской металкор-группы Bless the fall «With eyes wide shut».

Ему помешал спать странный звук, похожий на шелест падающей бумаги, и он поспешил открыть глаза: солнце еще только показалось на горизонте, но в комнате уже было светло от предрассветного желто-алого зарева.

— Не спишь? — спросил Блэйм у Юкии, который сидел, сильно сосредоточенный, напротив чертежной доски и, хмуря брови, двигал кульманом из стороны в сторону. Юноша обратил внимание на его длинные смуглые пальцы, которыми тот ловко двигал чертежные инструменты, и непроизвольная дрожь обдала все его тело.

— Жарко, я решил встать пораньше, чтобы поработать еще немного над чертежом.

Блэйм лениво перевернулся на живот и протянул руку к прикроватной тумбочке, чтобы взять с нее пузатый будильник.

— Пять утра, — недовольно протянул он, и его голова упала обратно на подушку.

— Прости, я, наверное, разбудил тебя? — нежно лаская взглядом его золотисто-бархатное стройное тело, поинтересовался Юкия, чувствуя себя виноватым.

Юноша недовольно цыкнул, не отрывая головы от подушки.

— Панцирь из пелены суетного дня еще не успел прилипнуть к твоему беззащитному телу после сонного дурмана? — высокопарно сыронизировал Юкия.

— «Суетного» — слабо сказано, — приподнимаясь, ответил Блэйм. — Туки совсем обнаглел, почуял свою власть надо мной и не упускает возможности выжать из меня последние соки, особенно сейчас, перед фестивалем, — пожаловался он.

— Я всегда могу прийти и пересчитать ему все кости, — надув губы, Юкия как ни в чем не бывало перевел взгляд обратно на чертеж.

Блэйм рассмеялся и снова положил голову на подушку, продолжая смотреть на своего любовника.

Уже прошло три месяца с тех пор, как Юкия начал ходить в школу и активно посещать уроки рисования. Близилось лето. Все это время Блэйм работал администратором в танцевальной школе своего нового друга. По его изнуренному, усталому виду можно было понять, что работа давалась ему с трудом. Из-за своей ребяческой неопытности он допускал много ошибок, за что Туки часто его отчитывал. Блэйму приходилось мириться со всеми унижением, так как он был единственным источником дохода в семье. Также он вскоре осознал, что найти оплачиваемую работу в Гаване крайне трудно и что подавляющая масса коренного населения живет за чертой бедности на тридцать долларов в месяц, поэтому портить выгодные отношения с Туки было бы крайне опрометчивым поступком с его стороны.

Юкия часто угрожал Блэйму, что если Туки позволит себе что-то лишнее по отношению к нему, то он не разрешит ему работать и тоже устроится куда-нибудь. Но юноша и слышать не хотел про то, что Юкия бросит школу и пойдет работать или будет совмещать оба этих занятия. Особенно после того, как узнал, что в первый же месяц занятий в школе Юкия хорошо проявил себя, и из десятого класса его в скором времени перевели в одиннадцатый, кроме того, ему начали предлагать участвовать в районных олимпиадах по алгебре и геометрии.

Блэйм не подозревал о его способностях к наукам. Обманчивость внешности Юкии была тому виной. При первом взгляде на него кажется, что он легкомысленный и глупый — типичный вивер, но в какой-то момент становится видно, что за непроницаемым взглядом черных глаз скрывается незаурядный ум, который продолжительное время находился под дурманом всяческих химических веществ и алкоголя.

Блэйм и сам ломал голову над тем, откуда Юкия столько всего знает, потому что не видел, чтобы тот усердно занимался сутками напролет. Каждый день после школы Юкия шел прямиком на место работы Блэйма и делал уроки, сидя в шумном вестибюле танцевальной школы возле стойки администрации, дожидаясь, когда тот закончит. На все вопросы, которые юноша ему задавал, Юкия лишь отшучивался тем, что многое он успел пройти еще в своей старой школе, а сейчас просто повторяет уже пройденный материал.

У Блэйма тоже были от него свои тайны. Однажды, когда он исполнял свои обычные обязанности администратора, к нему подбежал Туки и сказал, что в зале для групповых занятий вальсом одной даме не хватает напарника, и предложил Блэйму на время заменить ее кавалера. С тех пор Блэйм, сам от себя не ожидая, начал заниматься танцами. По утрам, когда никого не было, Туки лично показывал ему некоторые приемы и движения, в том числе разогрев и растяжку. После нескольких таких занятий Блэйму стали нравиться ощущения легкости и подвижности всех групп мышц. И без того худое и стройное тело сразу же подтянулось. Он чувствовал, как его закрытое, долговязое и напряженное тело постепенно раскрывалось и становилось более пластичным.

Блэйм занимался танцами не каждый день, так как большую часть времени он был сильно занят регистрацией новых посетителей и проведением ознакомительных экскурсий для желающих поступить в танцевальную школу. Юкия ни о чем не догадывался, когда приходил за ним на работу, хотя он не мог не заметить, насколько привлекательным становился Блэйм. Юноше было немного стыдно сознаваться ему в том, что ему нравится танцевать. Хотя кроме вальса он не рискнул заниматься другими видами танцев с более сложной техникой исполнения, так как ему и самому становилось смешно от хаотичных движений кубинских танцоров. К их числу относились и те, кто исполнял капоэйру.

Что же до Юкии... когда после первого месяца занятий в школе он неожиданно сказал, что идет на свою первую районную олимпиаду по геометрии, у Блэйма были сомнения по поводу его уместности на подобном мероприятии. Его сомнения подтвердились еще сильнее в день проведения олимпиады после того, как они подошли к зданию школы и увидели учеников, прилежно одетых в брючные костюмы, которые были младше Юкии на два-три года и казались по сравнению с ним еще совсем детьми. Блэйма начало распирать от смеха, потому что Юкия, с наскоро собранными в хвост волосами на затылке, в черных брюках и мятой белой рубашке, казался белой вороной в толпе смуглых мальчиков и девочек-мулаток. Те, в свою очередь, тоже косились на него и посмеивались. Некоторые ученики были из одного с Юкией класса. Из-за разницы в возрасте одноклассники Юкии практически с ним не общались и сделали его отщепенцем. Юкия часто сетовал на то, что ему не хватает общения, ведь для поступления в университет надо будет сдавать экзамен по испанскому языку. Именно за этот экзамен Юкия переживал больше всего.

Несмотря на то, что на работе Блэйму приходилось каждый день общаться на испанском, и Туки, как мог, пытался его тоже учить, в освоении языка он полностью зависел от Юкии, потому что только он мог объяснять так, чтобы ему становилось сразу понятно. Этим Юкия сильно напоминал ему отца. Из-за дислексии он всегда был самым отстающим учеником в классе. Даже когда его перевели в школу для детей с речевыми отклонениями, он все равно плохо понимал, что хотят от него учителя. Только Лэсли мог объяснить так, чтобы Блэйму стало понятно. Только отец знал своего сына, как никто другой — это сильно привязало Блэйма к нему, так как на то время Лэсли стал для мальчика единственным другом, с которым тот мог делиться всем и не бояться быть непонятым.

В последнее время все их занятия сводились к постоянной борьбе Блэйма с собственными чувствами и желаниями. Сидя возле Юкии с открытым разговорником на испанском языке, следя за тем, как двигаются его пухлые, соблазнительные губы, и сражаясь с постоянным желанием наброситься на него с поцелуями, Блэйм, красный, как рак, делал вид, что занимается, и слово в слово старался повторять то, что тот говорит.

Как бы Блэйм поначалу ни сомневался в умственных способностях Юкии, уже после первой же олимпиады, на которой тот занял одно из первых мест, получив наивысший балл, юноша начал убеждаться в том, что Юкия намного сложнее того, кем кажется. Это одновременно и пугало его, и вызывало чувство необъяснимой гордости. Хотя иногда Блэйм ловил себя на мысли, что даже немного завидует ему.

После первой олимпиады последовала вторая и третья — так за последние два месяца Юкия побывал на нескольких олимпиадах, включая городские. Все это время Блэйма поражало то, с каким спокойствием Юкия относится ко всему. Ни один мускул на его лице не дрогнул.

Блэйм повернул голову и посмотрел на Юкию, убрав с лица упавшую прядь. Волосы заметно отросли и стали даже немного виться на концах. Юноша не знал, с чем это было связано, ведь от природы у него всегда были жесткие прямые волосы, а после того, как он побрился налысо несколько месяцев назад, новые волосы начали отрастать заметно темнее и, ко всему прочему, полностью изменили свою структуру. Теперь, смотрясь в зеркало, он с трудом узнавал себя: иногда волосы казались темно-каштановыми, хотя еще совсем недавно они были чуть ли не рыжими. Тем не менее, перемены коснулись еще немало важной особенности его внешности — веснушек. Теперь они присутствовали на его теле и лице практически круглый год, хотя раньше в зимнее время становились бледнее. На улице уже была весна, но на Кубе не сильно были заметны перемены в погоде, так как в полуостровной стране всегда было лето, и все цвело, и Блэйм напоминал себе новогоднюю елку с яркими огоньками, меняющими свой цвет каждую секунду. В один день веснушки бледнели, в другой день становились темными точками, высыпали по всему телу, и юношу было с трудом узнать. Весной все эти метаморфозы только обострились. Лоб, нос, щеки и подбородок — все было усыпано пигментными пятнами, которые сильно смущали парня, хотевшего казаться взрослее, а веснушки, наоборот, делали его похожим на ребенка в пик своего пубертатного периода. Такие перемены во внешности его сильно настораживали, это сказывалось и на его внутреннем самочувствии, но похоже, что его приятеля все это только забавляло.

Юкия тоже сильно изменился за последние месяцы. Вместо обычно рассеянного и мутного, его взгляд стал более хищным и настороженным. Блэйму оставалась лишь догадываться о том, какая борьба шла внутри него. Как беспечное прошлое Юкии столкнулось с неизбежными переменами нынешнего их положения. Юкия всеми силами пытался скрыть свои переживания и показать, что его все устраивает, но глаза выдавали. Казалось, он повзрослел на несколько лет после событий, которые произошли с ними в Нью-Йорке.

Несмотря на недоверие, блеск черных сосредоточенных глаз восхищал всех студентов вместе с преподавателями. Не столько знания, сколько целеустремленность Юкии заряжала окружающих людей странной энергетикой. Они, как зачарованные, смотрели на его экзотическую красоту, словно он сошел с обложки этнического журнала, в котором писали про вымирающие коренные племена Северной Америки.

Иностранец, или на местном наречии, gaijin — он был необычным, почти мистическим для всех, кто его окружал.

Директор школы сдержала свое обещание и вовсю помогала Юкие с поступлением в государственный университет Гаваны. Именно она предлагала ему участвовать в олимпиадах после того, как оценки Юкии стали выше среднего по школьному табелю учеников старших классов. Юкию стали часто приглашать на лекции и семинары в университет Гаваны, хотя официально он там еще не учился, но директор школы всячески пеклась о его дальнейшем поступлении туда, поэтому не упускала возможности взять его на очередной семинар по архитектуре вместе с классом, в котором тот учился. Блэйму часто казалось, что Юкию были рады видеть просто как украшение.

Блэйма этот факт несколько озадачивал, так как появилось очень много желающих завести с Юкией близкие отношения, выходящие за рамки простых дружеских. А так как такой красавец был для всех свободен, потому что, кроме Туки, больше никто не знал, какие на самом деле отношения между Юкией и Блэймом, девушки ходили за ним по пятам.

Нужно отдать Юкие должное: тот старался вести себя в их обществе сдержанно, несмотря на их колоритную соблазнительность. Местные девушки в подавляющей своей массе были стройными креолками и мулатками со жгучим взглядом карих глаз. Эта дикая смесь из разных культур сводила с ума, и хоть Юкия держался как мог, то Блэйм иногда не выдерживал и срывался. Его начинало одолевать чувство собственности, и нередко он устраивал Юкие сцены ревности.

За последнее время они сблизились как любовники еще сильнее, открывая друг для друга более глубокую палитру чувственности и наслаждения. Порой их любовные утехи заходили так далеко, что на следующий день оба не могли подняться с постели и мало что соображали. Из-за чего Юкие пришлось выдвинуть Блэйму ультиматум, что всю учебную неделю он не будет к нему притрагиваться и давать волю чувствам только на выходных. Иногда ожидание превращалось в настоящую пытку. Так как Блэйм тоже не мог нормально функционировать из-за собственной любвеобильности и, понимая, что является единственным кормильцем в семье, держал себя в руках и не устраивал лишний раз Юкие скандалов. К тому же климат на Кубе был слишком жарким и душным, сердце у Юкии часто билось как бешеное, но осложнений, связанных с этим, не было. И все угрозы его старшего брата Александра по поводу того, что тропический климат убьет Юкию, себя не оправдали. Наоборот, он стал выглядеть намного здоровее.

— Чего ты молчишь?

— Ничего, просто смотрю на тебя, — трогая свои волосы руками, пробубнил Блэйм.

— Вьются?

— Что?

— Твои волосы стали кудрявыми, — уточнил Юкия.

— Да, — цыкнул Блэйм. — Мне это не особо нравится, не хочу быть похожим на Купидона…

— Ха-ха, — Юкия громко засмеялся.

— С чего бы им начать виться…

— Это происходит из-за повышенной влажности и соленой воды.

Видишь, мои тоже стали сильно виться.

— Ах, — мечтательно выдохнул Блэйм, и его голова снова упала на руки. — Местный климат явно пошел тебе на пользу…

Юкия понял, чего тот добивается, и, наконец, бросив свое занятие, медленно подошел к нему. Сев рядом, он провел ладонью по его узкой спине. У Блэйма от приятного напряжения сразу поднялся чуть заметный светлый пушок на миндальной коже между лопатками.

Юкия наклонился к нему и прошептал на ухо:

— Сегодня только среда.

Тут же раздался стон упрека и разочарования.

— Если я узнаю, что ты мне с кем-то изменяешь, пока мне приходится терпеть целыми днями на работе напыщенного индюка, — хрипло возмущался Блэйм в то время, как Юкия покрывал его спину поцелуями. — Я…

— Не говори глупости! — Юкия резко отстранился от Блэйма и грубо толкнул его. Юноша снова упал на подушку, хмуро провожая взглядом Юкию, который пошел обратно к чертежной доске.

От легкого возбуждения нос и губы у Блэйма раскраснелись, а на глаза навернулись слезы. Юкия старался не смотреть на него, потому что в таком виде перед ним было трудно устоять.

Понимая, что тот его избегает, Блэйм, посмеиваясь, перевернулся на спину и уставился на высокий потолок.

— Иди, поспи со мной еще часик, — предложил Блэйм, продолжая смотреть наверх.

— Нет, я занят конкурсной работой для поступления в университет.

— Юкия, прошло всего два месяца, ты и так уже достаточно проявил себя, передохни! Ты еще все успеешь! У нас вся жизнь впереди…

— Я хочу, чтобы у нас был отдельный дом, — тяжело выдохнул Юкия, не давая Блэйму договорить.

— Тоже мне, сразу дом, — Блэйм громко засмеялся. — Скажи спасибо, что добродушный мистер Эскобар прощает нам с тобой неуплату в срок за эту комнату.

Последний упрек сильно вывел Юкию из себя: он снова оторвался от своего занятия, быстро подошел к Блэйму и вцепился руками в его острые плечи, вдавливая в матрас. Блэйм пытался сопротивляться, но приступы смеха не давали делать это в полной мере, поэтому ему ничего не оставалось, как просто поддаться его полушутливому грубому натиску. Затем Юкия наклонился и начал покрывать его лицо короткими поцелуями.

— Юкия, прошу тебя… остановись, — начал задыхаться Блэйм, чувствуя, как напрягается плоть от его прикосновений.

Но Юкия уже и не думал останавливаться: Блэйм окончательно и бесповоротно возбудил его. Он забрался на кровать, отчего та угрожающе скрипнула и навалился на Блэйма всем телом. Юноша нежно гладил руками его спину и покусывал губы, раздразнивая своего любовника еще больше.

— Я тут подумал, если ты будешь продолжать покорять сердца людей своим интеллектом, создавая имидж прилежного студента, то тебе придется тщательно скрывать тот факт, что ты был наркоманом! — выпалил Блэйм.

— Что? — удивился Юкия.

— Смотри, не проболтайся никому!

— Кроме тебя я никого к себе больше не подпускаю настолько, чтобы начинать рассказывать историю своей жизни, — процедил сквозь зубы Юкия, который явно не был рад столь резкой перемене темы. — К тому же, здесь соблазн купить очередную дозу героина чуть ли не на каждом шагу, не думаю, что тут можно удивить кого-то тем, что у меня была зависимость.

— Была?! — Блэйм грубо притянул его к себе. — Это ты про эти несколько месяцев, что мы вместе? И то, я не всегда бываю рядом, мне остается лишь верить тебе на слово. Как бы там ни было, тебе, наркоману с пятилетним стажем, еще рано говорить о своей зависимости в прошедшем времени.

Юкия ничего не стал отвечать на это, со злобным прищуром он попытался отстраниться, но Блэйм обхватил его ногами и зажал в замок. Еще мгновение Юкия попытался сопротивляться, но жажда близости со столь желанным и соблазнительным телом вскоре взяла вверх, и он обмяк, поддаваясь ему.

Блэйм перевернул его на спину и сел сверху. Взяв одну черную прядь волос Юкии и положив себе на верхнюю губу, он скрестил на груди руки и с важным видном заявил:

— Вы, мистер, раньше уже участвовали в олимпиадах?

— Да, — Юкия засмеялся: длинные черные усы делали Блэйма похожим на Конфуция.

Тот хмуро посмотрел на него, требуя продробностей.

Продолжая смеяться, Юкия поглаживал смуглые ноги юноши:

— Несколько лет назад я принимал участие в олимпиадах. В качестве награды отец брал меня с собой в научные экспедиции, — проговорился Юкия. — Теперь доволен?

— Тогда я не понимаю, Юкия, — Блэйм наклонился к нему почти вплотную и проговорил в самые губы. — Почему Эйден допустил твое падение?

— Я сам все испортил, и ты знаешь, как.

Блэйм внимательно посмотрел ему в глаза.

— Что тебя так сильно удивляет? — тяжело выдохнул Юкия, пока Блэйм сидел на его животе и мешал ему нормально дышать.

— То, что ты резко стал отличником! — Блэйм слегка ударил его в грудь кулаком.

— Я же говорил тебе, — защищаясь от легких ударов кулаками, смеясь, ответил Юкия, — что я всегда учился хорошо, по крайней мере, до тех пор, пока не начал употреблять наркотики.

Блэйм со стоном упал на него:

— Какая несправедливость!

— Это еще почему?

— Ты не только сердцеед, но еще и умный к тому же, — упираясь ладонями в его грудную клетку, Блэйм привстал и поцеловал его в подбородок.

— Ха-ха…

— А меня природа наделила только одним из этих качеств, — прошептал Блэйм, продолжая нежно его целовать.

— Вы себе льстите, мистер, — посмеиваясь, Юкия положил руки ему на спину и принялся нежно поглаживать поясницу.

Блэйм угрожающе посмотрел на него :

— Знаешь, каждый раз, заглядывая в твои глаза, я все думаю…

— Да, и о чем же? — заигрывая с ним, перебил Юкия.

— Ресницы не могут быть такими густыми.

Раздался очередной смешок:

— Ну, ты же не думаешь, что они накладные?! — сквозь слезы проговорил Юкия.

Блэйм аккуратно провел пальцем вдоль пышных ресниц на глазах Юкии, которые, как щетки, пушились на концах и немного щекотали кожу:

— Мне кажется, что у тебя два ряда ресниц, — сделал вывод он.

— Как это? — удивился Юкия, еле сдерживая смех.

— Не слышал о такой генетической мутации, как дистрихиаз?

— Да вы, мистер, никак биолог?

— Я серьезно, — заворчал Блэйм. — Иногда ресницы могут расти вовнутрь глаза и травмировать роговицу. Тебя не беспокоит покалывание внутри век?

— Нет, — продолжал поражаться его осведомленности Юкия.

Блэйм еще раз наклонился к Юкие и дотронулся до его верхнего и нижнего века, внимательно рассматривая глаза. Все это время раскрасневшийся Юкия давился от смеха, лежа под ним.

— Я вижу, что в тебе тоже сокрыта масса талантов, — наконец выдавил он из себя.

— Все равно надо сходить к офтальмологу. Если это действительно дистрихиаз, то нужно будет наблюдаться, — отстраняясь, проговорил Блэйм. — Волосы могут с годами вырасти на мейбоевой железе или еще, того хуже, прорости через конъюктиву. Структура волос у тебя жесткая, как леска, — это причинит тебе ужасную боль и даже может привести к потере зрения.

— Откуда ты все это знаешь?

— У собаки мистера Уилкса была подобная мутация ресниц. Мой отец обнаружил это и сообщил ему, тот сразу же отвез пса в ветеринарную клинику, — тихо прошептал Блэйм и посмотрел в окно.

— Но это же было у животного! — начал возникать Юкия.

— В редких случаях подобная мутация встречается и у людей, — поспешил осведомить его Блэйм.

— Это значит, что я обладатель некой суперспособности?

— Ха-ха, скорее, ты мутант, — рассмеялся Блэйм. Шутка Юкии вывела его из задумчивости и увела от мрачных мыслей об отце.

— Скажи, это заразно? — уже шепотом спросил Юкия.

— Нет, а ты испугался того, что заразишь меня? — Блэйм нежно коснулся ладоней Юкии и сплел их пальцы вместе.

От его прикосновений Юкия снова покраснел.

— Знаешь, год назад, когда я пришел к тебе домой, увидел там совершенно дикого и отрешенного от реальности человека с безумно красивыми глазами. На миг мне показалось, что ты сумасшедший, но мне все равно захотелось выслушать тебя.

— Ты поэтому не выстрелил?

Блэйм молча кивнул, глядя Юкие в глаза.

— Помнишь, я учил тебя, как сказать что-то похожее на испанском? — поинтересовался Юкия.

— ¿Qui…[1]

— ¿Quieres[2] — помог вспомнить ему Юкия.

— Ах, да, не мешай, — Блэйм приподнялся, и с сосредоточенным выражением лица попытался вспомнить все предложение. — ¿Quieres deciralgo antes de morir, Gaijin[3]?

— Ммм…

— Что, опять не верно?

— Мне нравится, как звучит твой испанский…

В следующий момент Юкия резко подался вперед, обхватив Блэйма за поясницу. Он крепко прижал его к себе.

— Я испытываю к тебе безграничную нежность, — покусывая губы Блэйма, прошептал Юкия.

Продолжая ласкать друг друга, парни не заметили, как заснули. После непродолжительного сна первым проснулся Блэйм и, глядя на стрелки циферблата, которые показывали десять утра, понял, что они проспали. Он уже хотел разбудить Юкию, но, посмотрев на его умиротворенное лицо, тут же передумал это делать.

Блэйм понимал, что Юкия слишком многое взвалил на свои плечи, и, скорее всего, именно это лишило его спокойного сна. Он сильно уставал и не признавался в этом даже самому себе. Иногда Блэйм винил себя в том, что буквально силой заставил его учиться. Он не знал, что Юкия отнесется к этому с такой ответственностью.

Юноша осторожно вылез из кровати и, одеваясь, подошел к чертежной доске, рассматривая аккуратные, скрупулезно выверенные геометрические линии, начерченные на бумаге, — это была конкурсная работа для поступления в университет. Блэйм мало что мог разобрать на этом чертеже, но Юкия говорил, что это архитектурная деталь, «капитель», изображенная в трех проекциях. Здесь же рядом, на стене, висела еще одна замысловатая работа, необходимая для поступления, «композиция из геометрических тел». Почему-то эта композиция напоминала ему фрагменты сплетенных между собой случайных частей тела: рук, ног, губ, носа или глаз. Она была чрезвычайно метафоричной и завораживала. Приковывая взгляд, рисунок гипнотизировал его, и часто, засыпая, юноша смотрел на него.

Тяжело вздохнув, Блэйм подумал, что для дальнейшего обучения одной доски будет недостаточно, понадобится и компьютер.

«Если я куплю ему компьютер, мне нечем будет платить за проживание, — думал он. — Может, позвонить маме и попросить, чтобы она выслала немного денег?»

Но Блэйм оборвал себя на этой мысли, посчитав ее чересчур глупой и наивной:

«Никто не должен знать о том, где мы находимся, особенно мама, — угрюмо рассуждал юноша. — А если она проговорится Драфтам, они точно приедут и заберут Юкию. Я не могу нас так подставлять из-за какой-то мелочи. Постараюсь заработать сам!»

Блэйм выбежал на улицу и быстро купил себе и Юкие еды на завтрак в соседнем доме. Жильцы прямо у себя в доме содержали небольшое кафе, где все стоило по пять песо. Покупать уже готовую еду у этих людей было выгоднее, чем готовить самому, так как продукты в магазинах стоили очень дорого, дороже, чем в Америке, и выбор был крайне скудным: кофе, хлеб, молоко, консервы, соль и сахар, — а все остальные продукты, такие как мясо, масло и яйца, — выдавались по талонам и овощным книжкам. Ни того, ни другого у Блэйма не было.

Такой расклад дел его не пугал, так как ситуация на Кубе мало чем отличалась от Конго, а местами была даже лучше.

Юкия еще спал, когда Блэйм тихо оставил еду на столе в комнате, которую они снимали у добродушного чернокожего кубинца, не упускающего возможности при каждой встрече рассказать о том, что в России у него живут родственники. После чего он побежал на работу по узким улочкам Старой Гаваны.

У Блэйма всегда замирало сердце от мысли, что ему приходится оставлять Юкию одного в этом городе, полном соблазна. Девушки здесь не отличались особой целомудренностью и буквально за руки затаскивали к себе в дом. Если задержаться около какого-нибудь заведения чуть больше минуты, обязательно подойдет длинноногая мулатка с черными вьющимися волосами, накладными ногтями красного цвета, в пестром платье и начнет беспринципно предлагать свои недвусмысленные услуги. Впрочем, Юкие они предлагали себя за просто так. Реакция местных девушек на него была крайне неадекватной. У Блэйма туманился рассудок, когда он начинал думать, что Юкия изменяет ему за спиной с одной из этих безнравственных кокеток в какой-нибудь грязной подворотне. Вечно пьяные мужчины, употребляющие ром вместо воды, наблюдая за развязным поведением девиц, которые вились вокруг Юкии, говорили, что на Кубе на каждого мужчину приходится по десять женщин.

Блэйма подобный расклад явно не устраивал. Он не раз замечал и на себе взгляды женщин, полные вожделения. Одинокие иностранцы-мужчины были лакомым кусочком для этих дам, так как у них были деньги или, на местном наречии, — dinero. Девушки этой страны осознанно отказывались заводить отношения с мужчинами, которые не могут заплатить за удовольствие. При этом они не считали себя проститутками, так как, по их мнению, они сами выбирают партнера, а не наоборот.

Как бы сильно Блэйм ни пытался абстрагироваться от этой действительности,  ему все равно приходилось сталкиваться с домогательствами со стороны женщин каждый день, и на работе в том числе.

Они жили в одном из беднейших районов города — Старой Гаване. Уровень жизни тут был самый низкий. Все остальное было рассчитано либо на туристов, либо на чиновников. К примеру, вся политическая верхушка страны проживала в районе Мирамар, куда практически никого не пускали, а весь район был оцеплен полицией.

Однажды, когда они прогуливались по ночным улицам города, Юкия сказал, что этот маленький радостный ад начинает действовать ему на нервы. Блэйм прекрасно понимал, что он имеет в виду и что сделал его затворником. Своими руками создал мнимую темницу и, как будто радуясь тому, что добился своего, скрылся под личиной тюремного надзирателя.

Танцевальная школа Туки находилась в современном районе Ведадо. В школе преподавались как классические танцы, вроде вальса, так и традиционная кубинская сальса. Балет на Кубе всегда был очень популярен. Всего в нескольких километрах от школы Туки находился Большой Театр Гаваны, где располагалась балетная школа и практически каждый день шли выступления. Даже сейчас, пробегая мимо этого величественного здания, выполненного в стиле колониального барокко, Блэйм заметил, как на крыше отрабатывает па небольшая группа из юных балерин. Туки не решился открыть у себя серьезную секцию классического танца вблизи такого конкурента. В основном занятия в школе были рассчитаны на скучающих туристов, которые приехали в страну на длительный отдых и захотели ознакомиться со всеми особенностями местной культуры, включая и национальные танцы. Профессиональные танцоры, которых Туки набрал для работы в своей школе, обучали иностранцев за гроши. Практически каждый кубинец — прирожденный танцор с идеальным чувством ритма. Их белые зубы и смуглая кожа, под которой играли напряженные мускулы, сводили иностранок с ума.

Сейчас в школе творился настоящий хаос, так как Туки решил принять участие в танцевальном фестивале, который ежегодно проходит на Кубе с июля по август. Обычно к этому фестивалю готовятся целый год, но Туки решил, что уложится со всеми приготовлениями за два месяца, поэтому стремглав готовил свою танцевальную программу. Люди на ходулях и в пестрых костюмах вышагивали, словно циркачи, по коридорам школы. Все залы, где проводились тренировки танцевальных номеров, были набиты людьми.

В последнее время, оказавшись на работе, Блэйм не совсем понимал, что ему нужно делать, так как вокруг творилась полная неразбериха. Когда на стойке администрации его спрашивали, в каком зале проходят те или иные занятия, юноша сам не знал куда отправить учеников, потому что из-за постоянных тренировок, не привязанных к определенной секции, создавалась путаница. Еще и Туки просил его подменить отсутствующих танцоров, и Блэйму приходилось на время составлять компанию пожилым дамам, которые брали уроки вальса.

Парень вскоре понял, что у него полностью отсутствует чувство ритма, и он часто даже не слышит такта, поэтому, улыбаясь как можно шире, Блэйм старался не отдавить ноги своим напарницам.

Не успел Блэйм зайти в школу, к нему сразу же, словно фурия, подлетел Туки:

— Где ты был?! — принялся кричать он на растерявшегося юношу. — Уже почти одиннадцать утра!

Блэйм немного замешкался с ответом. По его растерянному взгляду Туки, должно быть, сам обо всем догадался, и, не дав ему ничего сказать, схватил его за руку, и потащил в один из танцевальных залов, где как раз в самом разгаре проходила репетиция вальса.

— Что, вальс? С самого утра? — недовольно заканючил Блэйм, пока Туки доставал его танцевальные туфли из шкафа.

— Да, сегодня сетка классических танцев сдвинулась на утреннее время, — проворчал Туки, чуть ли не силой надевая туфли на ноги Блэйма. — Если бы у тебя вчера не выключился мозг при виде своего ухажера, то запомнил бы! — нагло подметил он.

— Ай! — вскрикнул Блэйм, когда Туки с силой впихнул его ступню в узкую туфлю. — Ладно, дальше я сам, — Блэйм недовольно выхватил второй ботинок из рук парня.

Неуклюже натянув на ногу вторую туфлю, Блэйм направился в сторону пожилой дамы, по всему виду которой было видно, что она заждалась своего партнера по танцу.

Блэйм осторожно подошел к женщине, одетой в светло-розовое платье, с ярким макияжем на лице, который делал ее похожей на яркую, экзотическую птичку. Она хмуро посмотрела на молодого человека вдвое моложе себя, резко вцепилась в его тонкую талию и бесцеремонно потащила в самый центр зала, где вихрем кружились другие пары. По бледному лицу юноши и выступившим капелькам пота было видно, что ему было не по себе. Он еле переставлял ноги и постоянно сбивался с ритма, чем сильно раздражал свою партнершу.

Еще во время танца у Блэйма начало сводить ноги, и он еле дотанцевал свою партию. Недовольная женщина начала возмущаться, что не хочет выступать на фестивале с таким хилым танцором. Вовремя подоспевший к ним Туки, как мог, пытался ей объяснить, что школе и так не хватает танцоров, и что если он сможет найти замену Блэйму, то непременно ей сообщит.

— А ведь ты мог бы стать прекрасным танцором, — почти мечтательно проговорил Туки Блэйму уже под конец рабочего дня, в то время как юноша прибирался в одном из залов.

— Не говори глупостей, — рассмеялся Блэйм и, совершенно обессиленный, свалился на скамейку. — Слушай, ты не знаешь, где здесь можно купить компьютер? — переводя неприятную тему разговора в другое русло, спросил он.

— Если только подержанный в комиссионном магазине или у ребят, которые торгуют El Paquete.

— Что это? — поинтересовался Блэйм.

— На Кубе проблемы с интернетом, и люди покупают нужную им информацию на жестких дисках у специальных торговцев, которые нелегально подключаются к спутникам и скачивают ее.

Блэйм вспомнил, как он пытался подключиться к Wi-Fi, и у него ничего не вышло. Только потом ему сказали, что для этого нужно купить специальную абонентскую карту стоимостью пять долларов за час. Несмотря на это, интернет все равно был очень медленным и мог открывать один сайт около часа. Узнать какую-либо информацию было крайне трудно, и приходилось самому бегать по городу, спрашивая у прохожих или в справочных бюро. Юкия же не вылезал из библиотек, так как необходимую для занятий литературу по архитектуре он мог достать только там.

Туки подошел к задумавшемуся Блэйму и, неожиданно сев на колени прямо перед ним, схватил его ногу. Он нежно провел руками от щиколотки до колен, поднимая штанину джинсов и оголяя бархатисто-бронзовую кожу.

— Что ты делаешь? — возмутился весь раскрасневшийся Блэйм, пытаясь выдернуть ногу.

— У тебя изящные стройные ноги, совсем как у настоящего танцора…

— Да брось, их постоянно сводит, — Блэйм пытался выдернуть свою ногу из его хватки, в то время как губы Туки расползались в странной ухмылке.

— Ты совсем не ценишь того, что имеешь, — возмутился он. — Только и думаешь, что о своем Юкие, совершенно забыв про себя и про то, какой ты на самом деле необыкновенный!

Блэйм прыснул от смеха.

— Я серьезно, Блэйм! — Туки угрожающе сверкнул глазами. — Все меркнет на его фоне. С ним бесполезно соперничать, так как он всегда выйдет победителем. У такого, как он, не может быть конкурентов. Ты потеряешь свою индивидуальность, если останешься с ним. Ревность сожрет тебя…

Блэйм нахмурил брови и с силой оттолкнул от себя Туки. Тот попал в самую точку, ведь именно мысли о том, что Юкия изменяет ему за спиной, сводили его с ума все последнее время.

— У нас не такие отношения, — процедил он и вышел из зала.

На улице уже было темно, когда Блэйм выскочил из школы и побежал домой. Он сильно переживал за то, что Юкия злится на него, ведь именно из-за Блэйма тот проспал сегодня утром поход в школу. Ему хотелось как можно скорее  увидеть Юкию.

Подбегая к дому, где они снимали комнату, он еще издалека увидел белый Роллс-Ройс, который сильно выделялся на фоне бедных улиц Старой Гаваны. Блэйму еще не доводилось видеть столь экстравагантные машины в этом квартале. Вдруг дверца машины открылась и оттуда вышел Юкия. Сердце Блэйма ушло в пятки. Он успел юркнуть в темную подворотню, прежде чем Юкия заметил его, затем он выглянул и начал наблюдать. В машине кто-то сидел, но юноша не мог разглядеть его лица из-за тонированных стекол. Прежде чем закрыть дверцу, Юкия наклонился и что-то проговорил на испанском незнакомцу, сидящему за рулем. Затем он безмятежно закрыл дверь и зашел в подъезд дома. Дождавшись, пока уедет машина, Блэйм с бьющимся сердцем бросился к Юкие.

— Кто это был?! — прокричал он, влетев в комнату, словно вихрь.

Юкия вздрогнул от его неожиданного появления и поспешил повернуться к нему лицом. Быстро придя в себя, он загадочно улыбнулся, на что Блэйм закатил глаза и нетерпеливо скрестил руки на груди.

— Чего ты так взъерепенился? — поинтересовался Юкия, переводя все свое внимание на чертежный стол.

— Злишься на меня, да? — Блэйм громко захлопнул за собой дверь.

— Нет, хотя ты бы мог меня разбудить перед уходом…

— Ты крепко спал, я не стал тебя беспокоить!

— Я не болею, Блэйм!

Блэйм ничего не стал ему на это отвечать.

— Хочешь есть?

— Нет!

— Наверное, тот мужчина накормил тебя? — съехидничал Блэйм.

— Это профессор с инженерно-строительного факультета.

— Профессор? — удивился Блэйм.

— Да, он входит в состав приемной комиссии Гаванского университета.

— И как давно ты начал заводить такие связи? — не унимался Блэйм, стаскивая с себя футболку, всю пропитанную потом, и вешая ее на балконные перила.

Не успел он выйти на балкон, как к нему тут же подбежали бездомные кошки, которые постоянно бродили здесь в поисках еды. Хозяин дома предупреждал Блэйма, что стоит угостить их хоть раз, и они постоянно будут приходить. Блэйм нагнулся, чтобы погладить одну из рыжих кошек с белым пятнышком вокруг глаза, и вся стая, повинуясь инстинкту, приласкалась к нему, нежно потираясь о его ноги своей бархатной шерсткой.

— Опять твой зоопарк пришел? — посмеиваясь, спросил Юкия, выходя к нему на балкон.

— Если честно, я не знаю, чем их накормить, — пожаловался Блэйм.

Юкия нежно обнял его за живот и прижал к себе, целуя в смуглое плечо:

— Ты весь горишь…

— Мне нужно в душ!

— А с ними что делать?

— Я придумаю что-нибудь… и все же, кто этот человек? — сознание Блэйма начало путаться от его близости.

— Я его еще сам толком не знаю, кажется, он живет в Мирамаре, — прошептал Юкия.

— Он хочет помочь тебе или что? — Блэйм резко развернулся и посмотрел ему в глаза.

Юкия отвел глаза в сторону, не выдержав его пристального взгляда. Блэйму это сильно не понравилось:

— Еще не хватало, чтобы у нас появились секреты друг от друга!

— Что? Секреты? — рассмеялся Юкия. — Но это ведь ты любишь все скрывать от меня, — он потрепал его по голове. — Иди, корми своих кошек, а то еще обидятся на тебя…

— За кого ты вообще меня принимаешь? — громко цыкнул Блэйм и ударил его в плечо. — Мне не десять лет, чтобы ты обращался со мной, как с маленьким мальчиком!

— Тише, Блэйм, не шуми, — протянул устало Юкия, доставая из черной тубы чертежи.

— Что, нашел себе более подходящего патрона? — Блэйм угрожающе наступал на него. — Я же говорил тебе никуда не лезть, что я все сделаю для тебя сам! Что, ему нравятся молодые юноши? Ты ему приглянулся, как шейху?!

Юкия грозно свел брови на переносице, по всему его виду было понятно, что Блэйм затронул его болезненные воспоминания:

— За кого ты меня принимаешь? — он грубо взял его за плечи и встряхнул. — Считаешь меня проституткой, которая будет спать с мужчиной за деньги?

— Мы с тобой уже давно не невинные мальчики, и ты прекрасно понимаешь, что я имею в виду, — прошипел Блэйм. — Подобно тому, как ты сходишь с ума от мысли, что меня может трогать другой мужчина, точно так же и я схожу с ума.

— Mañana![4]

— Что? — удивился Блэйм.

— Ma-ña-na, — снова повторил Юкия.

— За… завтра, — недоумевал Блэйм. — Ты уже и мыслить стал, как эти люди! Все-то у них завтра, завтра — значит, никогда.

Юкия не стал продолжать с ним ругаться, он швырнул все свои чертежи на стол и вышел из комнаты.

— Просто отлично! — выкрикнул Блэйм.

Весь разъяренный, юноша отправился в душ. Он злился на себя за то, что устроил Юкие очередной скандал. Злился на свою несдержанность и инфантильность. Злился он и на Туки, который испортил ему настроение еще в школе, подобно тоненькой иголке, ужалил его в самое больное место.

Когда Блэйм вернулся из душа в комнату, он уже и не надеялся застать в ней Юкию, думая, что тот ушел к своему новому знакомому. Но он сильно ошибался на его счет. Юкия был в комнате и, на удивление Блэйма, находился в хорошем расположении духа. Он сидел на корточках возле балкона и кормил кошек, кидая им кусочки колбасы, те с жадностью проглатывали их и опасливо поглядывали в сторону незнакомца, ведь обычно их кормил Блэйм.

— Я купил нам всем ужин, — заметив его, Юкия махнул головой в сторону стола, на котором дымились тарелки с горячим супом и лежали бутерброды с колбасой.

— С… спасибо, — угрюмо проворчал юноша.

— Кажется, твоим кошкам не нравится, когда их кормит кто-то другой, — удивился Юкия.

— Уже завтра им будет все равно, чьи руки их кормят — глупые животные…

Последние слова вывели из себя Юкию окончательно, и он, бросив последние кусочки колбасы кошкам, кинулся к Блэйму. Тот ошарашенно попятился от него назад, но Юкия грубо схватил его и швырнул на кровать.

— Мы были близки сегодня утром, почему ты ведешь себя так неудовлетворенно? — усевшись верхом на Блэйма, спросил он.

— Дело не в этом, — смутился весь пунцовый Блэйм, которому было трудно дышать из-за тяжелого Юкии, прижимающего его к матрасу.

Между ними повисло напряженное молчание, на протяжении которого оба пристально смотрели друг другу в глаза.

— Мне всегда тебя мало, Юкия, — неожиданно слезы брызнули из глаз Блэйма. — Никто и никогда не будет любить меня так, как ты. Я так боюсь потерять тебя! Я с ума схожу, когда ухожу и оставляю тебя здесь одного. Плохие мысли лезут мне в голову…

— Какие? — злобно прошипел Юкия. Его выбившиеся из хвоста на затылке длинные черные волосы неряшливыми прядями упали на лицо, а в глазах загорелся странный, почти дикий огонек.

Его внешний вид окончательно обескуражил Блэйма, и он мог только бессвязно повторять слова любви.

Видимо, поняв, что на серьезный разговор между ними уже нечего рассчитывать, Юкия поцеловал его, дав чувству и желанию на время притупить сознание. Всю оставшуюся ночь их обуревала вышедшая из повиновения дикая страсть.

Юкия окончательно выбился из сил, его разумом стремительно завладели болезненные оковы сна, в то время как Блэйм продолжал тереться о его лицо мокрыми от слёз щеками, ласкать и целовать:

— Прости меня, Юкия… я не могу устоять перед тобой, наверное, со мной действительно что-то не так. Иногда мне кажется, что тебя здесь нет, что ты где-то в другом месте. Мне так страшно. Прости…

На следующий день, после очередного сумасшедшего рабочего дня, Блэйм, как обычно, сломя голову бежал домой, но его кто-то окрикнул, когда он пробегал через парк Сентраль — возле памятника Хосе Марти стоял Юкия.

— Что ты здесь делаешь? — запыхавшись, спросил его Блэйм.

— Пойдем, пройдемся, — таинственно предложил тот, намекая, что им нужно поговорить.

Блэйм снова разозлился из-за того, что не умеет держать себя в руках, когда они остаются с ним наедине.

Они молча гуляли по вечерним улицам города. Чем ближе юноши подходили к набережной, тем отчетливей можно было заметить, как внешний облик города перетекал из полуразрушенного колониального стиля в более поздний постреволюционный период. Все чаще встречались однотипные высотные многоквартирные дома, построенные в минималистичном стиле. Но уже через несколько улиц вдали показалась белая макушка маяка крепости Сан-Сальвадор-де-Ла-Пунта на набережной Малекон, свидетельствующая о более раннем, колониальном облике города.

Сегодня сильно штормило, а закат в слабожелтых тонах скорее навевал тоску, нежели настраивал на романтичное настроение. Тем не менее, это не мешало множеству влюбленных парочек разместиться на парапете вдоль набережной и наблюдать за тем, как небо меняет свой цвет в более холодные оттенки синего, оранжевого, розового и фиолетово по мере того, как солнце тонуло в воде, освещая ветхие фасады Центральной Гаваны. Среди людей можно было встретить бедных рыбаков, которые пришли сюда наловить рыбу себе на ужин.

Все это время Юкия молчал.

Они прошли мимо подростков, которые сидели на парапете и пили ром.

— Hola, muchachos[5]! — окрикнул их один из изрядно поддатых парней и помахал им бутылкой в знак приветствия, предлагая выпить.

— Hola a todos[6], — попытался как можно более дружелюбно отозваться Юкия.

— Вы оба туристы? — со смешным акцентом спросил сильно смуглый парень, которого с трудом можно было разглядеть в сгущающихся сумерках.

— Нет, а что? — вмешался Блэйм.

— Мой брат видел тебя в недавно открывшейся школе танцев возле Большого театра. Он тоже хочет устроиться туда на работу, — продолжил тот.

— Пускай приходит, не я провожу собеседования.

— Ты знакомый Туки? — неожиданно к разговору подключился уже другой парень и спрыгнул с парапета.

— Д-да, — Блэйму пришлось отойти на пару шагов, потому что он оказался совсем близко, и от него разило алкоголем.

Юкия все это время старался соблюдать спокойствие.

— Él es gay[7]! — выкрикнул все тот же парень, после чего вся группа заголосила своей бессвязной пьяной речью на всю набережную. — Tú también puedes[8]?!

— Какое тебе вообще дело до нас? — сорвался Блэйм. — Если твой брат ищет работу, то последнее, на что он должен смотреть, так это на сексуальную ориентацию своего работодателя, — злобно отчеканил юноша с ярко выраженным английским акцентом, который иногда даже Юкия не мог разобрать.

Изо ртов парней вырвался недовольный стон. Половина из них не поняли, что он сказал. Другая же половина сочла его слишком скучным и быстро потеряла интерес, поняв, что драки развязать не удастся. Они продолжили дальше распивать ром и о чем-то шумно переговариваться. Но парень, который их окрикнул, явно остался недоволен таким хамским поведением Блэйма, поэтому продолжил нарываться на неприятности.

— У меня в семье три брата и две сестры, —  закричал он, чуть ли не тыча пальцем в грудь Блэйма, но, судя по всему, угрожающее выражение лица Юкии останавило его от подобной провокации. — Мы все живем в районе Старой Гаваны, а ты знаешь, как там люди живут. Потолок течет, воды нет, электричество работает с перебоями, работы нет, еды нет! Моя младшая сестра где-то здесь, на этой чертовой набережной, торгует своим телом…

— Ты решил выплеснуть на нас все свои проблемы? — не выдержав, вмешался Юкия.

— Здесь все друг друга знают и про то, что вы живете у старика Эскобара на втором этаже его бара, тоже уже знают. Вы, два иностранца, прикидываетесь местными! Приехали сюда жить, работать, учиться, а нам самим тут негде ни жить, ни работать. Мы живем здесь без права на будущее, как в тюрьме! — не унимался он. — Моей семье пришлось продать жилье, чтобы выучить меня на переводчика с английского языка. А вы приехали сюда и отбираете у нас последнее!

— Сумасшедший! — прошипел Блэйм и схватил Юкию за руку, чтобы поскорее увести от этого парня, потому что по всему его виду было понятно, что он того и гляди сорвется и проломит ему башку.

Они еще долго слышали, как парень разорялся, выкрикивая проклятья им вслед.

— Вот же сукин сын, из-за него я совсем забыл о том, что хотел тебе сказать, — злился Юкия.

Блэйму неожиданно стало смешно от его вида. Он еще никогда не видел его таким злым и растерянным одновременно.

— Чего ты смеешься? — он шутливо толкнул его. — Этого дурака только могила исправит. Говорит все подряд без разбору. Всю свою жизнь нам рассказал… — начал подтрунивать над незнакомцем Юкия.

— Они просто очень открытые люди, и нам придется найти с ними общий язык, если мы захотим остаться здесь жить дальше, — сквозь смех проговорил Блэйм.

— Должно быть, у него очень беспечная жизнь, раз с первым встречным он делится самым сокровенным, — пробубнил Юкия. — Завидую ему! — выкрикнул он в полный голос и, заигрывая, навалился на Блэйма.

— Ты лучше скажи, о чем ты хотел со мной поговорить? — поддерживая его под руку, спросил юноша.

— Ах да, по поводу этого профессора… кстати, его зовут Пабло Сальваторе. В общем, сегодня он снова приезжал ко мне в школу и предложил переехать жить к нему в Мирамар…

— Так это он подбросил тебя до парка? — удивился Блэйм и в знак своего неодобрения сбросил с себя тяжелую руку Юкии. — И что ты ответил?!

— Ничего, — разозлился тот. — Что ты все воспринимаешь в штыки? Он просто хочет мне помочь с поступлением в университет!

— С чего бы ему это делать?

— Он думает, что у меня есть талант, — краснея, проговорил Юкия. — К тому же в Нью-Йорке ты же тоже заводил выгодные связи, почему бы мне не попробовать сделать тоже самое?! — продолжал удивляться он реакции Блэйма на его нового знакомого.

— А про меня он знает? — не обращая внимания на то, что говорит Юкия, снова взбеленился Блэйм. — Он в курсе, какие у нас с тобой отношения?!

— Нет, я пока не посвящал его в такие подробности, — язвительно ответил он. — В последнее время мы только и делаем, что скандалим, — тяжело выдохнул Юкия, убирая длинные волосы за спину. — Тебе ничего не нравится!

— Меня все устраивает, это ты пытаешься испортить то немногое, что у нас есть!

— Значит, тебе нравится жить в таких условиях?

— В каких?

— Крайней нищеты!

— Мы живем с тобой терпимо! Мне нравится эта комната, эта кровать, эти кошки, музыка до трех утра, и ты! Я не хочу ничего менять! Пойми ты наконец, мне не нужна роскошь и деньги! Я уже однажды видел дворцы…

Юкия вдруг громко рассмеялся.

— Ты настоящий псих!

— Но ведь поэтому ты любишь меня, — Юкия игриво схватил его за талию.

— Отвяжись! — прошипел Блэйм.

— Ты изящный, как бронзовая статуэточка!

Блэйм мгновенно вспыхнул, вырвался из его хватки и прибавил в шаге. Пройдя немного, он остановился, развернулся к Юкие, который плелся позади, и прокричал деловым тоном с сильным английским акцентом:

— Если нам станет нечем платить за жилье, то, возможно, я подумаю над предложением твоего профессора, а сейчас извини, но я сильно устал!

Юкия снова прыснул со смеху и поспешил догнать его.

— Ты иногда ведешь себя, как старик, — целуя его в макушку цвета червонного золота, мягким голосом прошептал Юкия. — Ворчун, боящийся перемен.