Онлайн чтение книги Теперь ты
28 Стоунхендж

Блэйм понимал, что не стоит рассчитывать на что-то грандиозное, поэтому первым же делом отправился к управляющему баром и заказал у него на вечер столик. Он немного поломал голову над тем, стоит ли ему приглашать Туки после вчерашнего, но, недолго думая, набрал его номер и предложил прийти. Вскоре он вернулся обратно к Юкие: тот по-прежнему был рассеян и стоял возле шкафа, не зная, что ему надеть.

— Мне все мало, — оправдываясь, пробубнил он.

Блэйм вальяжно подошел к нему и обнял за шею:

— За последнее время ты действительно стал крупнее, — он нежно провел руками по груди Юкии, опуская ладони все ниже, вдоль его рельефного торса. — Думаю, я смогу выделить небольшую сумму из бюджета, чтобы прикупить своему любовнику обновки.

Юкия тихо рассмеялся.

— Что? — Блэйм откинул голову и внимательно посмотрел ему в глаза.

— Хочешь сделать меня своей содержанкой?

— Да! — не раздумывая, ответил юноша. — Правда, для этого мне нужно найти нормальную работу без всяких последствий, — после чего он резко отстранился от Юкии и начал рыться в вещах, помогая выбрать одежду.

— Ну, это ты правильно подметил, что без последствий, — натягивая на себя белые брюки, укоризненным тоном подметил Юкия.

— И вот это надень, — протягивая ему шелковую черную рубашку, предложил Блэйм.

— Зачем так официально? Неужели из-за моего дня рождения?

— Мы пойдем искать тебе школу, — перебил его Блэйм. — Я хочу, чтобы тебя взяли, и, желательно, бесплатно.

— Думаешь, что кто-то клюнет на мою внешность и сжалится?

— Вообще-то я рассчитываю и на это тоже, а так, Туки вроде говорил, что обучение здесь бесплатное!

— Опять этот тип…

— Этот «тип» сделал нам с тобой вид на жительство, — одернул его Блэйм. — К тому же, я пригласил его на твой день рождения, и он сказал, что придет.

Физиономия у Юкии искривилась в недовольной гримасе, пока он застегивал рубашку.

— Выглядишь отпадано, — с восхищением выдохнул Блэйм и поправил за его спиной волосы, которые уже отросли чуть ниже плеч и вились на концах угольно-черными спиралями.

— Слушай, чего ты так хочешь, чтобы я учился? — игнорируя его комплимент, спросил Юкия, останавливаясь посреди узкой веранды по направлению к выходу из здания. — Это все больше становится похожим на навязчивую идею.

— Не порть мне настроение хотя бы в свой день рождения, — пригрозил ему Блэйм, выходя вслед за ним из комнаты.

— «Вверх по лестнице, ведущей вниз», — тихо прошептал Юкия, когда они начали спускаться.

— А что ты предлагаешь, Юкия? Отпустить тебя работать в захолустном баре или администратором в гостинице?!

— Кажется, твой друг мечтает работать танцором, — посмеиваясь, припомнил тот.

— Не беси меня, ясно! — взвизгнул Блэйм.

Юкия громко рассмеялся, наблюдая за его реакцией.

Они уже некоторое время шли молча в сторону одной из католических школ, о которой Блэйму рассказал арендодатель.

— Почему ты так пессимистично относишься к своему обучению? У тебя же нет отклонений, как у меня — это я никогда не смогу стать тем, кем мечтал! — неожиданно проговорил он.

— А кем ты хотел стать? — спросил Юкия.

— Неважно! Сейчас речь не обо мне! — весь пунцовый, выкрикнул Блэйм.

— Если честно, я еще в Майями заметил, когда ходил в школу, что некоторые вещи уже не усваиваются мной так, как прежде.

— Что это значит?

— Ну, ты же знаешь, какой я вел образ жизни, — Юкия вдруг остановился на площади возле фонтана и сел на лавку. — Я, черт возьми, одно время путал буквы и не мог вспомнить, как правильно написать даже самое элементарное слово.

Блэйм молча сел рядом с ним.

— Что тебе сказали учителя, пока меня не было?

— Они сказали, что уровень моих знаний намного выше среднестатистических, но и на высшую школу я не могу надеяться.

— Но нам и не нужна высшая школа!

— Без нее меня не возьмут ни в один инженерный вуз!

— Я заработаю на платный!

— Нет! Я не хочу покупать знания. Если не выйдет поступить на бесплатный факультет, то и черт с ним, — серьезно ответил Юкия, глядя в глаза юноши. — Я знаю, что сам загубил себе жизнь и что уже никогда мой мозг не будет работать так же, как четыре года назад.

— А где ты учился? В Лондоне?

— Да, в закрытой частной школе для мальчиков.

— Ничего удивительного, учитывая, кто твой отец, — просвистел Блэйм. — В частных школах Великобритании лучшее образование в мире. И как ты учился?

— Я точно уже не помню. Нам никогда не говорили об оценках. О них знал только Эйден. Если честно, я вообще не знал, что знания могут как-то оцениваться. Не помню, чтобы нас хвалили.

Блэйма передернуло от негодования.

— Что за изверги тебя учили? Неудивительно, что ты стал наркоманом.

Юкия молча посмотрел на него, но продолжать этот разговор не стал.

— Я люблю тебя, Блэйм…

— А это тут при чем?! — явно не ожидающий такого поворота в разговоре, весь красный, Блэйм вскочил со скамьи. — Ладно, пошли, а то еще у директора школы рабочий день закончится!

По дороге в школу обычно молчаливый Юкия неожиданно расщедрился на воспоминания и рассказал Блэйму более подробно о годах, проведенных в закрытой школе.

***

— Эй, Юкиний, я слышал, вы с отцом недавно ездили на Аляску с экспедиционной группой? — выкрикнул один из светловолосых мальчиков в очках с заднего сиденья экскурсионного автобуса, когда в него зашел Юкия.

Мальчик с угольного цвета волосами, вьющимися до подбородка,  сверкнул на него иссиня-черными глазами и молча поспешил сесть.

— Ой, а я и забыл, что вы, мистер, у нас синей крови. Смотрите, а то укачает вас там, ваше высокоблагородие! — продолжал подтрунивать над ним одноклассник.

Группа сидящих мальчишек разразилась громким смехом.

— Если вы сию же минуту не прекратите этот балаган, — зашипел на них учитель, — то никакого Стоунхенджа вам сегодня увидеть возможности не представится!

— Да мы каждый год ездим смотреть на эти камни! — заныл все тот же мальчик в очках.

— Я поражаюсь, насколько вы, мистер, осведомлены по поводу, как вы выразились, «камней» Стоунхенджа — так, может быть, расскажете всему классу, когда именно был возведен этот мегалит?

— Ну, я не знаю, наверное, сто тысяч лет назад.

На этот раз рассмеялся Юкия, услышав его ответ.

— Этот могильник был возведен в эпоху Неолита, где-то 4,5 тысячи лет назад, умник! — и показал ему средний палец.

Мальчик побагровел от злости и уже хотел было встать, но учитель предупредил его:

— Если вы сейчас же не угомонитесь, я высажу вас обоих из автобуса!

Ребенок начал что-то бубнить, надувая губы и злобно посматривая в сторону Юкии.

— А вас, мистер Драфт, никто не спрашивал. Если бы мне были нужны ваши познания в этой области, я бы непременно дал вам об этом знать.

— Зануда, даже обезьяна бы запомнила эти факты, учитывая, что мы каждый учебный год ездим к Стоунхенджу, — прошипел Юкия сквозь зубы и отвернулся к окну.

— Раз уж в классе учатся столь одаренные в области доисторических памятников архитектуры дети, то, вместо обычного сочинения «Как я провел зимние каникулы», мы будем писать исследовательское эссе на тему «Как менялся облик и предназначение Стоунхенджа с момента основания вплоть до наших дней», — торжественно проговорил учитель на весь автобус.

В тот же миг целый шквал недовольства вырвался из ртов громкоголосых мальчишек лет тринадцати.

— А если сейчас не соизволите замолчать, ваши родители будут лично присутствовать в моем кабинете завтра же! — сверля испепеляющим взглядом всех учеников, прокричал учитель, стоя возле водительского кресла.

Наконец все ученики успокоились: видимо, последняя угроза учителя сильно напугала их, и они решили дальше не изводить своего классного руководителя. Вскоре автобус привез их к злополучному памятнику Стоунхендж, который стал ненавистным почти для каждого из присутствующих двадцати мальчиков.

Утро было сильно туманным, поэтому маленькая горстка камней Стоунхенджа терялась на фоне сельскохозяйственных зеленых угодий, поверх которых стелилась молочно-белая пелена.

Их группа учеников была не единственной, приехавшей к этому памятнику в честь начала нового учебного года. Вдоль узкой аллеи стояло еще как минимум пять автобусов, прибывших сюда с учениками из разных школ.

Когда Юкия вышел из автобуса вместе с классом в сопровождении учителя, он заметил, что другие приехавшие сюда дети, также стояли небольшими группами возле своих учителей. Пока его класс стройным рядом проходил мимо этих групп, мальчик отчетливо слышал, что рассказывали учителя:

— Место, на котором вы сейчас стоите, было одновременно и Нью-Йорком, и Лондоном, и Парижем, только для людей каменного века, — слышалось с одной стороны.

— Люди приходили сюда праздновать день летнего солнцестояния! — раздавалось с другой стороны.

— То, что когда-то было могилой элиты, стало могилой отщепенцев…

«Каждый год одно и то же, — недовольно думал Юкия, наблюдая за девочками и мальчиками из других экскурсионных групп, с визгами и воплями бегающими между развалинами внутреннего круга, и учителями, которым все никак не удавалось собрать их вместе. — Подобно древним людям, они приехали сюда на своего рода симпозиум — в место встречи разных культур и цивилизаций. Алтарь для жертвоприношений. Рыночная площадь, где застыло время. Монумент, который за многовековой завесой утратил свое истинное языческое предназначение. Дети видят в толпе новые лица и кажутся друг другу пришельцами. И все же одного у этого места не отнять — оно по-прежнему привлекает к себе множество людей».

Юкию вместе с одноклассниками тоже провели во внутренний круг Стоунхенджа. Ученики из его класса сильно выделялись на фоне пестрой толпы детей, одетых в разноцветные куртки и плащи. Все дети из его класса представляли собой однородную массу в темно-синих брючных костюмах с гербом школы на груди, который был ярко-золотого цвета. Из-под пиджаков виднелись белоснежные рубашки, а поверх костюмов были накинуты серого цвета шерстяные плащи.

Когда Юкию с классом завели во внутренний круг, другие учителя вместе со своими группами детей невольно попятились от них в сторону и перешли в другую секцию. Несколько мальчишек из другой группы отстали, так как залезли без присмотра учителей на одну из поваленных каменных плит. Двое из них ловко спрыгнули с камня и ринулись за учителем, позабыв о своем друге. Последний мальчик задержался дольше всех. Из-за своего маленького роста, спускаясь с высокого камня, он вдруг оступился и упал на землю, разбив себе нос. На удивление, он не заплакал, а быстро поднялся и схватился за нос, из которого потекла кровь.

Юкия обратил на него внимание — это был очень худенький, болезненного вида рыжеволосый мальчик с бледными веснушками на лице.

Учительница, с которой он приехал, подбежала к нему и присела рядом, интересуясь, все ли в порядке. Мальчик кивал, тихо отвечая ей, пока женщина доставала платок из сумки и прикладывала к его носу. После недолгого разговора учительница гневно встала и направилась в сторону мальчишек, по вине которых это все произошло, а пострадавший продолжал стоять возле камня, вытирая лицо платком.

Эта ситуация позабавила одноклассников Юкии, и когда они проходили мимо него, кто-то даже потрепал его по рыжей макушке, сказав, чтобы тот не унывал. Мальчик хмуро посмотрел в их сторону. Юкия шел последним, поэтому, когда он проходил мимо него пристально разглядывая, тот неожиданно поднял свои большие ярко-зеленые глаза и посмотрел ему прямо в лицо. Его болезненное бледно-розовое лицо, усеянное веснушками, с впалыми щеками и пухлыми губками было очень милым, почти кукольным. Юкия смутился и опустил глаза. Когда он прошел мимо, через некоторое время снова обернулся, чтобы посмотреть, но того быстро уводила за руку учительница. Из-за несчастного случая весь класс этого мальчика направился в сторону экскурсионного автобуса, и вскоре они все уехали.

— Один памятник для живых, другой для мертвых. В каменном трилитоне отдавали дань умершим, а в деревянном благодарили за плодородие. Этот обряд происходил в день летнего солнцестояния. На алтаре древние люди приносили жертвоприношения солнцу. Обряд, подобный свадьбе, — доносился откуда-то издалека рассказ классного руководителя. — Люди стояли по колено в костях, празднуя этот день, и массово совокуплялись...

***

— Подожди, ты хочешь сказать, что это был я? — удивился Блэйм после того, как Юкия закончил свой рассказ.

— Я уверен в том, что это был ты.

— Странно, я совсем не помню этот случай, — потирая затылок, проговорил юноша.

— Ничего удивительного в том, что ты не помнишь, сколько тебе тогда было? Лет десять? — предположил Юкия.

— Да это мог быть любой мальчик! — Блэйм тихо рассмеялся. — Когда ты вообще об этом вспомнил?!

— Недавно… — недовольно буркнул Юкия, сетуя на то, что Блэйм явно не впечатлился его детскими воспоминаниями.

— Судя по тому, что ты мне рассказал, детство у тебя было отменное! — загоготал Блэйм.

Юкия слегка пихнул его в бок. Блэйм сильно покраснел и попытался уйти от темы разговора:

— Не думаю, что учитель мог рассказывать несовершеннолетним детям про совокупления, — рассмеялся он.

— Это самое безобидное из того, что он нам рассказывал, — смутился Юкия. — К тому же, что зазорного в том, что является частью нашей с тобой истории. Какой смысл утаивать или вводить в заблуждение завуалированными рассказами. Лучше просто сказать, как есть на самом деле.

— Ха-ха, сказать на безобидной детской экскурсии, что мы сейчас стоим прямо на том самом месте, где пять тысяч лет назад наши предки устраивали массовые оргии! По-твоему, это нормально?

Юкия молча пожал плечами.

— Странно, это значит, что мы встретились впервые там…

Юкия наклонился к нему и прошептал в самое ухо:

— Как-то зловеще, тебе не кажется: в месте захоронений и человеческих жертвоприношений.

Блэйм недоумевающе посмотрел ему в глаза, но отвечать ничего не стал. К этому времени они уже подошли к школе и поторопились пройти в кабинет директора.

Это была тучная, сильно смуглая женщина средних лет. Она была одета в цветастое длинное платье, а голова ее была перевязана платком.

По всему ее виду было видно, что ее немного смутил тот факт, что двое незнакомых парней ярко европейской внешности заявились к ней в кабинет без предварительной записи. Сначала директор хотела выставить их вон, но потом сжалилась, потому что Блэйм принялся умолять ее, чтобы она не гнала их прочь и выслушала.

Блэйм вкратце описал ей ситуацию, положив перед ней папку с документами Юкии. Она брезгливо взяла папку в руки и просмотрела документы, потом мельком посмотрела на Юкию, который все это время соблюдал гробовое молчание.

— Так получилось, что мы теперь граждане Кубы, — тараторил, не унимаясь, Блэйм. — Юкия учился в Лондоне, но по семейным обстоятельствам нам пришлось переехать. Мы будем рады, если вы возьмете его даже на второй год…

— А где ваши родители? — перебила она, спрашивая на английском языке с сильным испанским акцентом. — Вы родственники?

Блэйм немного запнулся, прежде чем ответить на этот вопрос:

— Юкие сегодня исполнилось девятнадцать лет — он уже совершеннолетний, поэтому в родительской опеке не нуждается, — уверенно ответил юноша.

— Девятнадцать? — удивилась она. — И вы… ты до сих пор не окончил школу?!

Юкия виновато опустил глаза. Видимо, его вид невинной жертвы так растрогал директора, что щеки ее вмиг раскраснелись, и женщина тяжело задышала, часто поднимая и опуская свою тучную грудь.

— Так получилось, что в последнее время нам пришлось часто менять место жительства, — начал оправдываться за него Блэйм. — Если потребуется, я смогу заплатить, вы просто скажите, сколько…

— Образование для всех граждан Кубы бесплатное! — гордо заявила она. Затем она грозно посмотрела на обоих своими темно-карими глазами. — Учитывая то, что вы являетесь гражданами Кубы, — она взяла зеленую карточку вида на жительство Юкии и задумчиво потеребила ее в руках, — я не имею права отказать в получении образования, обязательного для всех детей страны. Думаю, что не будет ничего криминального в том, если я возьму его на второй год в десятый класс.

Блэйм от радости подпрыгнул на стуле.

— После школы ты намереваешься куда-то поступить? — обратилась она к Юкие.

— Да, я хочу попробовать поступить в инженерно-строительный институт.

— Вы оба понимаете, что Куба — не самое передовое место для получения подобного образования? Дети, окончившие здесь среднюю школу, стремятся, наоборот, уехать в Штаты!

— «Катящийся камень мхом не обрастает», — неожиданно твердо заявил Юкия, заставив директора снова смягчится во взгляде. — Как правильно заметил мой друг, нам, действительно, пришлось очень много странствовать в последнее время — все это связано с журналистской деятельностью моих родителей. Не буду лукавить, несколько раз меня отчисляли из школ из-за длительных прогулов. Часто в другие школы меня брали на второй год, и оттуда мне приходилось вскоре уходить. Поэтому в девятнадцать лет у меня не окончено среднее образование. С вашей помощью, — Юкия подался к директору через стол, — я бы хотел наконец переступить через эту ступень и продолжить дальше свой подъем по лестнице знаний.

— Если будешь хорошо учиться, я подумаю, чем мы сможем тебе помочь, — глядя ему в глаза, предупредила совершенно растроганная его рассказом директор. — Твои документы из прошлой школы, вместе с оценками, я заберу для оформления.

Оба парня закивали ей в ответ.

— Думаю, что оформление не займет много времени, поэтому, мистер Драфт, — она официально обратилась к Юкие, — можете приступать к обучению уже с понедельника.

Юкия вскочил со стула и протянул ей руку. Женщина быстро пожала ему руку с миловидной улыбкой и залилась краской. Когда они выходили из кабинета директора, Блэйм еле сдерживал смех.

— Я уверен, все прошло так гладко потому, что она на тебя запала!

Юкия ничего ему на это не ответил.

— Сердцеед! — с наигранной обидой Блэйм ударил его по плечу. — Пойдем, я заказал нам столик в баре.

— Что, на этом еще не конец твоей увеселительной программы? — удивился он.

— Ах-ха-ха, это только начало! — раззадоривал его весь довольный Блэйм, дергая за вьющиеся волосы.

— Странно, что она не поинтересовалась, не хочешь ли ты ходить в школу?

— Речь была не обо мне! К тому же, я все равно не смогу ходить в обычную школу из-за дислексии.

— Ты такой милый, черт бы тебя побрал, постоянно ссылаться на дислексию из-за того, что ты просто не хочешь учиться! — саркастически заметил Юкия.

— Знаешь, там, в кабинете директора, ты на мгновение стал сильно похож на Эйдена, — неожиданно сказал Блэйм, игнорируя его издевки.

Юкия вопросительно посмотрел на него. Недовольство, назревающее на его лице, явно свидетельствовало о том, что он не ожидал это услышать.

— Не смотри на меня так, как будто ты и сам этого не заметил, — Блэйм слегка стукнул его по груди. — Начал бросаться там высокопарными фразочками и пословицами в духе твоего отца.

— «Яблочко от яблони...»

— А я что говорил — копия Эйдена, — уже злясь на то, что Юкия не воспринимает его всерьез и продолжает подтрунивать над ним, проворчал Блэйм.

День рождения прошел в уютной обстановке бара, который тоже принадлежал арендодателю. Туки пришел, как и обещал. На его лице было отрешенное выражение. Казалось, он пытался не думать о разногласиях, которые произошли у них с Юкией накануне. Парень подарил Юкие футболку с изображением Эрнесто Че Гевары, чем привел того в неописуемый, ребяческий восторг, о котором Блэйм раньше и не подозревал. Юкия сразу же надел футболку и начал шутить, что ему не хватает для полного комплекта кубинской сигары и рома.

Стол был скромным и не изобиловал яствами. Кроме торта, пары лангустов и бутылки сухого вина больше ничего не было. Туки хотел было купить на свои деньги алкоголь, но Блэйм не позволил ему, сказав, что Юкие нельзя много пить, а сам не притронулся даже к вину.

— Чего это вы вдруг стали аскетами? — недоверчиво спросил Туки.

— Не думаю, что учителям будет приятно, если от учеников будет разить перегаром, — самодовольно объявил Блэйм.

— Что, его взяли в школу?!

— Сегодня мы ходили в школу Святого Патрика, расположенную в нескольких кварталах отсюда. Юкию согласились принять на обучение, и все благодаря тебе, — поблагодарил его Блэйм.

Туки непонимающе посмотрел на него.

— Вид на жительство, который ты нам сделал, сыграл в этом деле не последнюю роль, — уточнил он.

— Ах да…

— Когда я смогу приступить к своим обязанностям в твоей школе танцев? — перебил его Блэйм.

— Если честно, я ждал тебя уже сегодня, но раз у вас были другие планы, то ничего страшного, можешь приступить к работе хоть завтра.

Блэйм с радостной улыбкой поблагодарил его, сказав, что работа ему крайне необходима.

Распрощавшись с Туки уже ночью, Блэйм думал над тем, как все удачно складывается, и это одновременно и радовало его, и настораживало. Приняв прохладный душ, он вернулся к Юкие, который лежал на кровати и смотрел телевизор. Его удалось починить, и теперь он транслировал один-единственный канал, по которому показывали в основном новости на испанском языке.

— И что ты только понимаешь там? — пробубнил Блэйм, садясь на кровать.

Юкия, улыбаясь, протянул к нему руки и повалил на себя.

— Спасибо.

— За что?

— За все! — он резко приник к нему и поцеловал. — Сегодня был самый лучший день рождения в моей жизни, и все потому, что ты был рядом со мной!

— Перестань недооценивать себя! С сегодняшнего дня ты будешь уверенно стоять на ногах, и я сделаю все, что для этого потребуется…

— Наоборот, Блэйм, это я хочу, чтобы у тебя все было, и ты ни в чем не нуждался! — перебил его Юкия.

— Тогда мы равны в наших стремлениях, — прошептал Блэйм почти в самые губы Юкии.

Юкия уже хотел было его поцеловать, но Блэйм снова отстранился и спросил:

— Откуда в тебе такая уверенность в том, что это я был именно тем мальчиком, которого ты встретил в Стоунхедже? — неожиданно спросил его Блэйм.

— Это были твои глаза, — Юкия погладил ладонью его лицо, — я их ни с какими больше не спутаю!

— Странно, но твой рассказ напомнил мне совсем другой случай из моего детства, — загадочно прошептал Блэйм.

Юкия взял его ладонь в свою руку и поцеловал:

— Ты очень нежен со мной. До тебя никто не был со мной так открыт. Так обнажен. Каждым движением ты, не подозревая, даришь мне чувственное наслаждение, не вызывающее болезненной настороженности и недоверия.

— Кто-то был груб с тобой? — удивился Блэйм.

Неожиданно промелькнувшая мысль заставила его задуматься:

«А что, если Юкия подвергался сексуальному насилию в детстве? Что, если все беды, которые преследуют его, как-то связаны с телесными надругательствами? Хотя эта мысль казалась ему абсурдной: если судить по телосложению Юкии, тот сам мог доставить неприятности с сексуальными домогательствами кому угодно или постоять за себя в случае чего».

Хмурое и задумчивое выражение лица Блэйма не понравилось Юкие, поэтому он поспешил вывести его из мрачных размышлений продолжительным поцелуем.

«Теперь ты только мой — вот, что ты хочешь мне сказать, не так ли Юкия? Все, что было в прошлом, уже не важно? Как бы ты ни пытался отвлечь меня от того, что уже произошло с тобой когда-то, плохие мысли все равно лезут мне в голову, и я готов на отчаянные поступки в преддверии мнимой безысходности. Мне становится тревожно и страшно. Но стоит тебе только посмотреть на меня из-под густых длинных ресниц угольно-черными глазами, как я неизбежно прилипаю, словно насекомое, к паутине и не могу вырваться из этой ловушки. Мне нравится трогать тебя. Нравится текстура твоей бархатистой кожи. Мурашки, бегущие по твоему телу, когда ты испытываешь наслаждение, совершенно сводят меня с ума. Я так жалок — похоть завладела мной. Я не могу сдерживать себя. Разум больше мне не принадлежит».