Онлайн чтение книги Теперь ты
36 Жертвоприношение

— Правда, похожа на «Перегрину»[1]? — нежно прошептал Юкия и надел на шею сидящему в кровати Блэйму украшение.

— Что это? — удивился сонный юноша, который только что очнулся после непродолжительного и тревожного сна.

— «Перегрина»?

— Я знаю, что такое «Перегрина», — рассматривая ракушку в виде «винтовой лестницы» жемчужного цвета на цепочке из крошечных камушков, пробубнил Блэйм, дуясь на Юкию за то, что тот считает его невеждой. — Я про раковину, которую ты мне только что подарил, — уже краснея, уточнил он.

— Вся суть в гравировке, смотри, — он взял в руки ракушку и повернул ее так, чтобы Блэйм смог рассмотреть, как в устье, на внешней губе, с ювелирной точностью нанесены курсивными буквами инициалы: «Ю+Б».

— Неужели ты сам проделал такую сложную работу?! — воскликнул от радости Блэйм и бросился к Юкие в объятия.

— Знаешь, вещь считается бесценной, пока ты не нанесешь на нее свой отличительный знак в виде герба или гравировки.

— Но почему именно ракушка?!

Юкия загадочно улыбнулся, странный огонек заиграл в его черных глазах.

— Знаешь, что? — не дождавшись ответа, сказал Блэйм.

— Что?

— Кажется, эта первая наша с тобой совместная вещь!

Юкия рассмеялся и прижал его к себе:

— Каждый раз, когда я прикладываю раковинку к уху, то слышу доносящийся из ее недр гул — он напоминает мне твой шепот, — проговорил он Блэйму, целуя в лоб, пока тот увлеченно рассматривал подарок.

После преподнесенного утром подарка Блэйм растерялся, и у него совершенно вылетело из головы, о чем он хотел поговорить с Юкией. Вопросы о том, где он достал эту каплевидную раковину и когда успел проделать столь сложную гравировку, полностью вытеснили все переживания, которые одолевали его накануне.

«Самое важное все откладываешь на потом, Блэйм, — корил себя юноша, — потому что боишься. Трус!»

Так прошел еще один день, на протяжении которого он все никак не решался заговорить с Юкией, несмотря на то что тот весь день был дома и расслаблялся за чтением книги возле бассейна после напряженной экзаменационной недели. Вчерашняя сцена между Юкией и Сальваторе, свидетелем которой он стал, начала притупляться в памяти, переставая казаться противоестественной. За этот день, наблюдая за Юкией, Блэйм понял, что, возможно, того все устраивает и что лучших условий для жизни им уже не найти, по крайней мере, на данном этапе, поэтому он решил не мучить его лишними расспросами. К тому же, приятное послевкусие после сделанного Юкией подарка так и не исчезло. Блэйм провел весь день, как в дурмане, радуясь этой безделушке и постоянно рассматривая гравировку на стенке ракушки.

Наступил вечер, и Блэйм начал накрывать на стол, готовясь к ужину. Сегодня в доме не было гостей и казалось, что даже сам профессор был этому рад, видимо, его тоже утомили бесконечные приемы. Пабло попросил Блэйма накрыть стол на веранде, где находилась его любимая плетеная мебель.

Солнце уже скрылось за горизонтом, когда они сели ужинать. Пабло был в хорошем расположении духа, поэтому они с Юкией мирно беседовали о чем-то на испанском языке, как обычно игнорируя Блэйма, который все еще плохо понимал язык.

Затем Юкия неожиданно спросил профессора уже на английском языке:

— Вы видели нас возле бассейна позавчера?

— Юкия, — шикнул на него Блэйм, сразу же догадавшись, о чем он, и не понимая, когда они успели переменить тему разговора.

— Ах, это, а почему тебя, собственно, это волнует?

— Не меня, а Блэйма.

— Если говорить обо мне, то у меня на этот счет всегда была определенная точка зрения.

— И какая же? — поинтересовался Блэйм, наливая себе в стакан воду.

Профессор Сальваторе внимательно посмотрел на своего собеседника, ребяческая реакция которого явно забавляла его.

— В какой-то момент, сливаясь друг с другом, мы забываем, что он — это он, а она — это она. Мы становимся чем-то единым. Этот процесс и есть вершина сублимации, — загадочно проговорил он.

Не успел он это сказать, как за воротами особняка послышался свистящий шум от резкого торможения машин. Ворота скрипнули, и в них кто-то вошел без приглашения. Пабло слышал, как незваные гости шли по парковой дорожке, и не мог понять, кто бы это мог быть в столь поздний час.

Из-за садовых деревьев на лужайку, где находился бассейн, вышел коренастый смуглый мужчина, одетый в белые брюки и того же цвета рубашку, на его широкой шее поблескивала золотая цепочка.

Глаза Блэйма расширились от ужаса — это был Джонатан Мартинес — он спокойно прошел вдоль бассейна и, будто гость, зашел к ним на веранду. Сохраняя молчание, он дал присутствующим рассмотреть себя.

Заметив оцепенение на лице Блэйма, профессор Сальваторе хотел было спросить, кто это, но его отвлекли двое мексиканцев, которые выскочили из-за деревьев, точно цепные собаки, и мгновенно окружили сидящих за столом.

— Простите, мы, кажется, помешали вам, — наигранно извинился Мартинес и как будто невзначай отодвинул один из стульев и сел на него, не сводя глаз с настороженного Юкии, который, судя по всему, тоже не до конца понимал, что происходит. — Вы ведь не будете против разделить со мной вашу трапезу?

— Господа, если вы немедленно не покинете мой дом, я буду вынужден вызвать полицию, — возмутился Пабло.

На его заявление один из людей Мартинеса достал из-за пояса пистолет и направил в сторону Сальваторе.

— Я так полагаю, вы, мистер, не в курсе того, что сделали двое этих молодых людей? — поднимая в удивлении брови, спросил Джонатан.

— Нет, не знаю и не хочу, единственное, чего я хочу — это чтобы вы немедленно покинули мой дом! — вставая со стула, начал выходить из себя Сальваторе, но к нему тотчас же подошел один из головорезов и силой усадил обратно.

— Ну что ж, раз ни один из них не хочет говорить сам, значит, я заставлю это сделать кое-кого другого, — он развернулся в пол-оборота на стуле и знаком что-то приказал одному из своих людей.

Тут же зашли еще двое людей. Они тащили под руки сильно избитого человека, ноги которого волочились по полу. Мартинес приказал поднять его голову так, чтобы все смогли рассмотреть лицо. Блэйм вскрикнул от ужаса, из-за сильных увечий он с трудом смог узнать Туки.

— Мерзавец! — крикнул он, не выдержав. — Я убью вас!

Блэйм уже было кинулся к Джонатану, но Юкия перехватил его за руку и силой усадил обратно на стул. Стон ненависти и отчаяния вырвался сквозь сжатые губы Блэйма, на глаза навернулись слезы. Он не мог смотреть на Туки.

— Аха-ха-ха, убить? Меня?! — разыгрывая удивление, рассмеялся Мартинес. — Эй, — он ударил Туки по щеке, пытаясь привести его в чувство. — Давай, просыпайся, спящая красавица, расскажи нам все. Напомни, почему злодеем сегодняшней трагедии, которая, несомненно, произойдет в этих стенах, но чуть позже — стану именно я.

— Как вы нашли нас? — тихо спросил Юкия, впервые заговоривший после появления Мартинеса.

Джонатан отвлекся от Туки и внимательно посмотрел в черные глаза Юкии:

— А ты настолько тупой, что не можешь догадаться сам? — огрызнулся на него Мартинес. — Ты что, не видишь, — он ударил Туки, который начал, постанывая, приходить в себя, по голове, — вот сейчас он обо всем тебе и расскажет.

Губы Юкии дрогнули и расползлись в злорадной ухмылке.

— Ммм, — простонал Туки.

— Ну ладно тебе, не надо так громко плакать, — поняв, что Туки наконец пришел в себя, Мартинес поднял его лицо вверх. — Смотри, все твои друзья собрались здесь, — продолжая держать его за лицо, он повернул голову парня так, как будто тот был куклой.

Из глаз Туки брызнули слезы.

— Ну все, я больше не намерен мириться с происходящим, — Пабло решительно встал из-за стола и уже было направился в гостиную комнату, чтобы позвонить в полицию, как вдруг человек, который стоял все это время за его спиной, нагнал его и прикладом ударил по затылку. Сальваторе вскрикнул, схватился за ушибленное место и упал на пол. Вскоре из его головы потекла кровь, заливая кафельный пол веранды.

— Я же сказал, чтобы ты его не трогал, — огрызнулся Мартинес на своего человека.

Но тот лишь развел смуглыми руками и улыбнулся.

Блэйм в ужасе вжался в стул, ему казалось, что все это — страшный сон. Что все это не может происходить на самом деле. Мысли начали путаться. Он часто задышал, на лбу выступила испарина.

— Так на чем мы остановились? Ах да, смотрите кто проснулся, ну как спалось, принцесса? — Джонатан потрепал Туки за волосы, испачканные запекшейся кровью. — Расскажешь нам, как мы все здесь оказались, а то у твоих друзей, кажется, амнезия.

Туки в ужасе оглядел комнату и остановил свой взгляд на Блэйме.

— Простите меня, я не хотел вас подставлять! — надрывно крикнул он.

— De puta madre![2] — выругался Мартинес на испанском языке и ударил Туки ногой в живот. — Все рассказывай им, потом будешь извиняться!

Лицо Блэйма перекосило от негодования и бессилия что-либо сделать, так как прямо напротив него стоял охранник Мартинеса с пистолетом в руках.

— Я… хорошо, как скажешь, — заплетаясь, проговорил Туки. — С… сначала он…

— Он? — Мартинес снова ударил его.

— Мистер Мартинес, — выдавил из себя Туки, — устроил облаву на клуб моего брата, чтобы узнать, куда я делся.

— Так, а дальше, — настойчиво добавил Джонатан, заметив, что тот не хочет продолжать свой рассказ.

— Аенеасу пришлось все рассказать, — парень начал захлебываться от слез. — Клянусь Богом, я не хотел вас подставлять.

— Ну, а дальше? — вспылил Джонатан, заметив, что тот снова замешкался.

— Люди Мартинеса схватили меня и пытали несколько дней! — брызжа кровавой слюной и задыхаясь, кричал Туки.

— Как ты узнал, что мы живем здесь? — удивился Блэйм, все это время будучи уверенным в том, что это Туки сдал их. — Я же не говорил тебе…

Но тут же замолчал, поймав умоляющий взгляд Туки на себе:

— Я только сказал, что вы были со мной и все…

«Значит, это не месть, — пронеслось у Блэйма в голове. — Он никогда не желал мне зла и на полном серьезе пытался мне помочь в нашу с ним последнюю встречу. Возможно, он догадывался о надвигающейся катастрофе и пытался меня предупредить, но я, как обычно, был занят только мыслями о Юкие. Какой же я дурак!»

— Мне не составило труда вычислить, где именно вы скрываетесь, — закончил за него Джонатан. — Гавана не такой уж и большой город, чтобы в нем можно было бесследно исчезнуть. Здесь все друг друга знают. А уж физиономию твоего друга, — он указал на Юкию, — трудно спутать с чьей-либо другой. Единственной проблемой было застать вас в доме наедине, без посторонних. Старик любит устраивать коктейльные вечеринки, — усмехнулся Мартинес.

Юкия снова посмотрел на него исподлобья пустым взглядом.

— А вы думали, что будете дальше жить в свое удовольствие после того, как затопили мою яхту?! — прогромыхал наконец Мартинес, после чего его глаза налились кровью, как у кабана, загнанного стаей борзых.

— Я думал, мой брат все уладил с вами, — спокойно ответил Юкия.

— Он думал… он думал, — повторил Мартинес, будто не понимая, что ему говорят. Он резко выхватил пистолет из кобуры, спрятанной у него под рубашкой, и направил дуло прямо в лицо Юкие. — Думал откупиться от меня горсткой монет?!

— Не надо, Джонатан, — Туки вцепился ему в ноги, — прошу тебя, не причиняй им вреда, они ни в чем не виноваты, — простонал он, задыхаясь от слез и еле ворочая языком. — Это я затопил твою яхту!

— Я в курсе, недоумок, — Джонатан брезгливо отшвырнул его от себя, — но твой друг, — он снова посмотрел на Юкию, — знает истинную причину, по которой я здесь, поэтому сидит и молчит.

Блэйм вспомнил, как Юкия устроил Мартинесу самосуд еще в Майями, но, что конкретно произошло, ему было неизвестно. Он нашел Юкию в полицейском участке уже после случившегося, и тот был совершенно невменяемым.

Блэйм посмотрел на Юкию, тот сидел, потупив взор.

— Что ты сделал, Юкия? — прошептал в ужасе Блэйм.

Но Юкия лишь поморщился, словно испытывал в этот момент невыносимую боль.

— Что он сделал?.. Он нанес мне оскорбление! — тыча дулом пистолета в стол, прорычал Мартинес. — Что, сидишь и ломаешь голову над, когда же ты ошибся? — издевательски спросил он Юкию, заметив, что тому нечего ответить в свое оправдание. — Добро пожаловать в клуб, приятель, я думаю над этим всю свою жизнь.

Пока Джонатан продолжал издеваться над ними, Блэйм вспомнил машину, которая следила за ним в тот день, когда он отправился встречать Юкию после университета. И внезапное исчезновение Туки тоже должно было насторожить его. Столько знаков было, на которые он не обратил внимание из-за своей глупости.

«Я потерял бдительность из-за любви, как бы банально это ни звучало», — безутешно подумал он.

— Я не позволю вам, — тихо проговорил Блэйм.

— Что, прости? — посмеиваясь, спросил Мартинес.

— Не позволю вам так обращаться с Туки…

— Блэйм, ради Бога, молчи! — прокричал задыхающийся Туки.

— Не перебивай его! — Мартинес грубо пнул парня ногой. — Продолжай, милый мой мальчик, с которым я так и не успел вдоволь позабавиться, но я еще наверстаю упущенное… Будь уверен, что, когда я с тобой закончу, тебя родная мама не узнает, — последние слова были адресованы скорее Юкие.

Мартинес пытался вывести его из себя, он только и ждал удобного момента, чтобы засадить ему пулю в лоб, но тот продолжал сохранять спокойствие.

— Он ведь твой мальчик? — продолжал допытываться Мартинес. — Ты ведь ради него способен на убийство?

— Да, — спокойно ответил Юкия.

— А отдать свою жизнь?

Юкия кивнул, смотря Мартинесу прямо в глаза.

— Вы, наверное, думаете, что я зло, но разве я не человек, который имеет право месть. Разве я тронул бы вас, не будь у меня на то веской причины…

— Вы пытались изнасиловать меня, — прошипел Блэйм.

— Если бы ты не дал мне повода это сделать, я бы не тронул тебя! — возмутился Мартинес.

— Я… я дал вам повод?!

— С маленькими мальчиками, оставшимися без присмотра, всегда происходит что-то плохое, — будто с упреком заявил Мартинес.

— В таком случае, Туки тоже свершил над вами правосудие! Мы оба это сделали, потому что вы надругались над нами и над многими другими.

— Хм, а ведь парень смышленый, быстро расставил все по своим местам. Если принять во внимание все, что он только что сказал, то, получается, мы квиты, и нам, господа, придется сложить свое оружие, — крутя пистолетом, проговорил Мартинес, чем заставил сопровождающих его людей рассмеяться. — Какой же ты наивный дурак, — снова переменив мягкий тон речи на грубый, прорычал он. — Думаешь, меня волнует, что ты считаешь правильным, а что нет?! Жизнь несправедлива, приятель! И с такими, как ты, чаще всего, она обходится наименее достойно.

Юкия наступил Блэйму на ногу, намекая на, чтобы тот, наконец, замолчал, но молодой человек вскользь посмотрел на него и уже хотел было что-то ответить Джонатану, как вдруг раздался стон.

Это был профессор Сальваторе, который начал приходить в себя после оглушающего удара. Он пытался встать, заметив это, Блэйм резко соскочил со стула, чтобы подбежать к нему и помочь, но, видимо, его движение было таким неожиданным и резким, что один из охранников Мартинеса, который стоял неподалеку от стола с наведенным пистолетом и был весь на взводе, вздрогнул и нажал на курок. Раздался выстрел.

Не успел Блэйм подняться, как тут же упал обратно на стул, словно придавленный чем-то тяжелым. Через мгновение алое пятно крови начало расползаться по белой рубашке. Юноша непонимающим взглядом посмотрел на свою грудь, которую начало жечь, словно на нее положили угли, затем перевел глаза на Юкию и увидел на себе его застывший стеклянный взгляд.

— Ю… кия, — позвал его Блэйм.

Точно издалека донесся душераздирающий вопль Туки, который бросился на Мартинеса и из последних сил повалил его на пол.

Раздалось еще несколько выстрелов. Со всех сторон слышалась брань и топот людей.

Блэйм еще пару раз моргнул, чтобы в последний раз посмотреть на Юкию, но тот уже не сидел за столом.

Сквозь мутную оболочку, которая начала заполнять пространство перед ним, словно мыльная вода, он услышал неестественный шепот:

— Спокойной ночи, Блэйм.

— Сейчас эта боль пройдет, и я помогу тебе. Надо было раньше…