Онлайн чтение книги Теперь ты
15 Солнечный штат

«Две волны остались в глазах твоих,

Чтобы я утонул, погружаясь в них», — 

Ж. Превер

Флорида встретила парней дождем и ураганным ветром. Снова сломавшись, машина едва ли довезла их до границы между штатами Джорджия и Флорида. Бросив ее на обочине дороги и решив, что больше ни копейки не потратят на ее ремонт, Юкия и Блэйм добирались до первого большого города, Таллахасси, на фурах дальнобойщиков, заодно узнав, что муссоны — привычное явление для штата в начале января.

Но долго они в столице штата решили не задерживаться, так как их целью был город Майами, до которого нужно было добираться через всю Флориду. На самолет у них денег не было, поэтому они передвигались на попутках и автобусах. Сначала до мегаполиса Джексонвилля, потом вдоль побережья Атлантического океана до Орландо.

По мере продвижения на юг температура становилась все выше, и они, сняв с себя зимние куртки и шапки, путешествовали в одних джинсах и футболках. В некоторых городах температура было выше двадцати градусов по Цельсию.

После Орландо началась целая полоса белых пляжей и вечнозеленых курортов. Около двух недель они добирались до Майами. Денег, которые Юкия заработал в Нэшвилле, им хватило сполна. По расчетам Блэйма, они могли прожить еще некоторое время, не заботясь о деньгах, и даже снять номер в гостинице, но город все равно был чертовски дорогим.

Майами поразил их своими масштабами. Экономический центр сильно напоминал Манхэттен своими многоэтажными небоскребами. В городе было очень много светлых построек, которые в лучах солнца казались каким-то миражом, особенно, когда воздух плавился над всеми высокими пиками зданий и искажал пространство, словно фата-моргана.

Возле порта всегда были видны многоэтажные круизные лайнеры. Вдоль улиц и проезжей части росли многочисленные пальмы. Город просто кишел туристами.

Солнце сильно обжигало кожу Блэйма, несмотря на январь, оно все равно было очень теплым, и она быстро начала приобретать сначала красноватый оттенок, а затем и бронзовый, схожий с тем, который у него был в Африке.

Юкия не мог им налюбоваться, особенно когда тот надевал на себя что-то более легкое. Шорты чуть ниже колен и свободные футболки светлых тонов. В общественных местах он смотрел на него так, что Блэйм не знал, куда деться от его откровенного взгляда.

Плюс ко всему, его веснушки начали высыпать по всему телу из-за солнца и резкой перемены в климате прямо посреди зимы. Все его лицо буквально менялось из-за них на глазах, чего он тоже сильно стыдился и своим поведением вызывал у Юкии постоянные и безудержные приступы смеха.

Блэйм спросил у Юкии, где именно находится отель его отца, на что тот отмахнулся и сказал, что где-то на Майами-Бич — самом гламурном и дорогом курортном районе в мире. К слову, туда они даже не совались, так как денег у них бы все равно не хватило ни на одну из гостиниц, а так как многие туристы бронировали свои номера за год, то им вообще ничего там не светило.

С первых минут, как только Блэйм оказался в этом городе, он начал задумываться о работе, хотя Юкия уговаривал его, чтобы тот хотя бы немного расслабился. Чтобы забыл обо всем и провел несколько романтических вечеров вместе с ним, ведь шанс оказаться в таком месте с любимым человеком, выпадает раз в жизни.

Блэйм понимал, что он прав, но какая-то внутренняя тревога, возможно, из-за того, что он оказался опять в совершенно незнакомом ему месте, не давала ему покоя и держала в постоянном напряжении.

Он переживал, что и здесь работу будет найти не так уж просто, потому что на магазинах и бутиках со сверкающими витринами в центре города, мимо которых они проходили, висели объявления о найме на работу только после достижения определенного возраста, под который он не подходил.

Блэйм замечал реакцию людей на Юкию в толпе, они часто останавливались и смотрели ему вслед, начинали смеяться при виде него или даже краснеть. Так или иначе, людям, особенно девушкам, хотелось привлечь его внимание к себе. При виде высокого, стройного, черноволосого, молодого человека с экзотической внешностью метиса у них просто срывало крышу. Особенно, когда они понимали, что его сопровождает не девушка, а другой парень, и что Юкия одинок. Никто из них не предполагал, что, возможно, эти два парня состоят в романтических отношениях. Почему-то все думали, что они так же, как и большинство, приехали сюда ради знакомств с длинноногими загорелыми красавицами и беспробудного веселья на пляжных вечеринках. Говорить о том, что Юкие будет трудно устроиться на работу, не было смысла, его с руками и ногами оторвали бы в первом же попавшемся казино или фешенебельном ресторане для богатых снобов.

Оптимизма по поводу того, что он сам будет работать, а Юкия учиться, у Блэйма резко поубавилось.

Улицы были переполнены студентами, туристами и латиноамериканцами. Некоторые районы, которые им довелось посетить, были полностью населены кубинцами.

Блэйм уже сбился со счету, сколько раз к ним подходили туристы с предложением провести время вместе, и, если бы не обманчивая внешность Юкии, под оболочкой которой скрывался самый настоящий пуританин, их бы давно уже приняли за парней, приехавших сюда торговать своим телом.

Кстати, о последних. Как-то из-за того, что они еще плохо ориентировались в районах города, парни забрели на какую-то улицу, судя по всему, местный аналог улицы «красных фонарей», где стояли молодые парни и девушки всех национальностей в очень откровенных нарядах, возле которых то и дело останавливались машины.

Блэйм запомнил только то, с какой гримасой отвращения Юкия спешно уводил его оттуда за руку, не проронив ни слова.

 От его снобизма, юношу без конца распирало от смеха.

В другой раз к ним подошли не совсем трезвые туристы, которые поинтересовались у Юкии, не является ли он, случаем, коренным потомком племени индейцев, проживавших на этих землях до того, как Колумб открыл Америку. Под их смех и улюлюканье Блэйму еле удалось увести его до того, как в дело пошли кулаки.

Блэйму со временем стало интересно, почему у Юкии такая реакция на незнакомых людей, которые явно проявляли к нему интерес. Ведь не всегда этим людям нужен был от него только секс, некоторые просто хотели познакомиться и приятно провести время в компании красавца-иностранца — той экзотической птицы, которая явно не каждый день залетала в эти края. У него была внешность фотомодели или кинозвезды, поэтому иногда к ним подходили на вид очень даже интеллигентные люди. Блэйму казалось, что некоторые из них были художниками или профессиональными фотографами, но Юкия мгновенно возводил неприступную стену в общении с ними, несмотря на их пол и расовую принадлежность.

Про себя Блэйм отмечал, что среди них действительно были высокоинтеллектуальные и образованные люди. Как-то к ним подошли туристы, которые разговаривали явно на французском, и обратились к ним на странном английском с присущим только французам акцентом. Блэйму было интересно слушать их, ему всегда нравился этот язык, но из-за проблемы с дислексией и речи не могло идти о том, что он сможет осилить какой-либо другой язык, помимо английского.

В детстве отец много занимался с ним, чтобы сейчас он мог хорошо говорить и мыслить на своем родном языке. Он проводил с ним часы, просто устно объясняя многие особенности построения речи. Блэйму приходилось все запоминать, чтобы с годами воспроизводить эти конструкции в повседневном общении с людьми. В то время, когда обычные дети без труда усваивали два, а то и три языка, ему приходилось все усилия прикладывать к одному-единственному.

Иногда он чувствовал себя сильно ущемленным и даже глупым по сравнению с другими людьми. Блэйм понимал, что многие из них смогли бы пообщаться с Юкией на более профессиональном уровне. Рассказать ему о чем-то новом и даже научить чему-то полезному. Когда он думал над этим, то ему казалось, что рано или поздно с одним таким человеком Юкия либо уйдет от него, либо изменит, потому что не может все общение концентрироваться только вокруг них двоих. В мире полно людей, и эта эйфория, это пьянящее рассудок чувство рано или поздно притупится, и Юкие самому захочется чего-то нового. Он был уверен, что Юкия уже давно достиг самого дна, и ему просто больше нечего черпать из этого пересушенного колодца, которым Блэйм считал свой внутренний мир, и когда-нибудь ему попросту надоест иметь дело с одним и тем же не меняющимся и не способным к обучению человеком. Тогда, возможно, он перестанет так необдуманно отталкивать от себя всех подряд и будет более охотно идти на контакт с незнакомыми людьми.

Почему-то Блэйм был уверен в том, что стоит только Юкие захотеть, и уже в этот же день у него будет все, что может только душа пожелать, даже без денег его отца-миллиардера. Самым главным богатством был он сам. Блэйм относил Юкию к той категории людей, которых считал немного аферистами. Красивые и необычные, они могли добиться всего, вскружить голову любому, так чтобы затем весь мир лежал у их ног.

Блэйм видел однажды его мать. Год назад, в больнице, когда Юкия попал в аварию, тогда он понял, почему отец Юкии женился на этой женщине. Она была поистине неотразима, и Юкия, как бы это странно ни звучало, впитал от нее самое главное — ее неземную красоту. При желании он мог бы так же вскружить голову какому-нибудь старому, скучающему миллионеру, падкому до юной плоти, и тот бы сделал для него все, что только Юкия мог пожелать.

Но Юкия был не таким легкомысленным, как казалось на первый взгляд, а самое главное, что пугало Блэйма больше всего, — невзирая на свою природную красоту, — он был далеко не глупым парнем.

С тех пор, как они приехали в Майами, Юкия и Блэйм так ни разу и не были возле океана. Шумный мегаполис совершенно сбил их с толку. Они не могли вдоволь нагуляться по Даунтауну и Дизайнерскому кварталу. Юкия то и дело останавливался возле зданий необычного дизайна в стиле арт-деко и подолгу, молча, рассматривал их. Его не переставала удивлять креативность некоторых решений.

Парни посетили много странных выставок и музеев.

На Майами-Бич им так и не удалось побывать, так как туда нужно было ехать через длинные мосты, и они оставили это на потом.

Блэйм часто ловил себя на мысли, что, преодолев почти весь континент чуть больше, чем за месяц, он совершенно не волновался, где он сейчас, и как этот штат отличался от предыдущего. Со временем все слилось перед его глазами — превратилось в одну сплошную белую полосу движения с однотипными гостиницами, едой и редкими заработками.

Юноша корил себя за безэмоциональность, но ничего не мог поделать с ощущением того, что ему надоели частые перемены, и он перестал воспринимать новые города, вместе с их неповторимыми достопримечательностями, как что-то новое и диковинное. Они казались ему похожими друг на друга. Внутренняя изолированность мешала ему вдоволь насладиться их путешествиями.

Так и этот город воспринимался им не как что-то необычное, а, скорее, как очередное временное пристанище, потому что все дороги вместе с многообразием палитры вели в один пункт назначения — сходились, как вектора, в одной лишь точке — и ею был Юкия.

Наконец им все же удалось добраться до побережья Атлантического океана, выйдя к нему в не очень популярном для туристов месте, возле пирса с частными яхтами. В этом месте было много острых скал. У обоих перехватило дыхание, так как оба были на берегу океана впервые в жизни: мощь приливных волн, разбивающихся о береговую линию белой пеной, синяя гладь, простирающаяся вплоть до горизонта, насколько хватало глаз, обласканный морем и изнеженный солнцем закат, багрово-красная пелена которого стелилась вдоль горизонта и отражалась рябью от безупречной зеркальной поверхности — все это окончательно вскружило им голову.

Они пошли вдоль берега, возле которого лениво ворочались волны, пока он не стал более пологим и окончательно не слился с водяной гладью, попутно закидывая обратно в океан морские звезды, валявшиеся там и тут, и соревнуясь, кто из них закинет дальше. Потом, шутя, они начали толкать друг друга и в конечном счете оба упали прямо в одежде в воду.

Она была прохладной и приятной, дарила ощущение какой-то чистоты.

Вдоволь надурачившись в воде, они без сил выползли на берег. Юкия неожиданно схватил Блэйма, который шел, еле удерживая равновесие, так как ступни утопали по щиколотку в вязком песке, притянул к себе и нежно приник к его губам. От удивления тот широко раскрыл глаза, его тело содрогнулось в немой истоме ожидания, но вскоре он обмяк и уже на каком-то инстинктивном уровне прижался к объекту своего вожделения. Они сплелись в неконтролируемом желании обладать друг другом, срывая со своих юных стройных тел мокрую одежду.

Чувствуя, что теряет над собой контроль, Блэйм принялся покрывать поцелуями шею и грудь Юкии, класть его горячие ладони к себе на лицо и целовать пальцы, пытаясь задержать возле себя как можно дольше. Если между ними длительное время не было близости, то он начинал тревожно думать, что Юкия остыл к нему, и былой страсти уже никогда не будет, но стоило только чиркнуть спичкой, как между ними с той же силой разгоралось целое пламя, как в самый первый раз.

Размытый сизо-синий свет опустился на пустынный берег. В темноте под луной серебрились волны, похожие на изогнутые спины огромных рыб. То и дело со стороны океана долетал странный шум, похожий на шелест листьев. Казалось, что там —  в глубине океанской ночи — ходит кто-то величественный и необъятный, лениво переступая с ноги на ногу, будто волоча за собой тяжелый груз.

Блэйм прислушивался к глухому гулу валов и понимал, что Юкия тоже его слышит. От этого волненья по всему его телу то и дело пробегали мурашки. Величественная морская пустыня, словно живая, без устали ласкала две бледные фигуры лазурными губами и порывами теплого ветра. Постепенно ритм их собственных тел слился с тоннами воды, взлетающей брызгами и разбивающейся пеной о пределы береговой линии.

Юноша закусывал губы, боясь, что в порыве страсти его снова кто-то услышит, но Юкия шептал, целовал и шептал ему в самые губы, что кроме них здесь больше никого нет. И действительно, причин для беспокойства не было, потому что не только звуки, но и само их присутствие гасили набегающие на берег волны, пенящиеся складки которых стали им колыбелью.