Онлайн чтение книги Теперь ты
32 Изгой

«Милый мой ягненок,

Голосок твой тонок.

Ты ко мне, дружок, прильни,

Язычком меня лизни.

Дай погладить, потрепать

Шерстки шелковую прядь.

Дай-ка поцелую

Мордочку смешную».[1]

За окном шел сильный дождь. На Кубе частые ливни в начале июня были настоящим бедствием. Тропические дожди лили около получаса в течение всего месяца каждый день. Потоки воды заливали улицы, вредили линии электропередач и обесточивали целые районы. По особенно узким улицам Гаваны приходилось перемещаться на надувных лодках или вплавь. Но такое чрезвычайное положение в городе пугало только туристов, местных же жителей все это, наоборот, только радовало, и они выходили из домов, чтобы поплавать в пресной воде.

Сквозь сон Блэйм почувствовал, как кто-то провел рукой по его обнаженной спине, нашептывая на ухо стихи, смысл которых он не смог до конца разобрать, но сильная волна нежности обдала все его тело. Чья-то рука опускалась все ниже, пока не коснулась ягодиц. Как только юноша почувствовал это чуть уловимое, словно дуновение ветерка, интимное прикосновение, он резко открыл глаза:

— Юкия? — почти укоризненно позвал он по имени своего любовника.

Юкия, улыбаясь, положил белый цветок, похожий на жасмин, на подушку прямо перед лицом Блэйма. От него исходил приятный сладкий аромат, и Блэйм невольно потянулся носом к нежным лепесткам, но затем, видимо, он осознал, что ему впервые в жизни подарили цветы, и щеки его тут же вспыхнули.

— Красивый, — смущенно проговорил он.

— Похож на тебя…

— Что? — удивился Блэйм и, привстав в постели, посмотрел Юкие прямо в глаза.

— Я тут принес тебе поесть, — Юкия кинул взгляд на поднос с едой, который стоял на кровати.

— И правда, — Блэйм засуетился, натягивая на себя одежду, — я ничего не ел со вчерашнего дня!

Юноша принялся бегать по комнате и причитать, что хотел приготовить вкусный ужин еще вчера, пока не наткнулся на небольшой столик возле стены и не начал двигать его к окну. Он всеми силами пытался избегать разговоров о своей недавней истерике, и похоже, что это не ускользнуло от пристального внимания Юкии.

— Я думал, ты поешь в кровати, — разочарованно выдохнул Юкия, наблюдая за тем, как мучается Блэйм, двигая тяжелый стол, и подходя к нему, чтобы помочь. — Вчера мне показалось, что у тебя снова отнялись ноги…

— Но я же не немощный старик, — прокряхтел Блэйм.

Убедившись в том, что стол стоит возле окна, вид из которого особенно нравился Блэйму, он быстро поставил на него поднос с едой и пригласил Юкию.

— Что тебя так расстроило вчера? — спросил тот, обходя стол со спины Блэйма и вставляя цветок, который юноша оставил на подушке, ему за ухо. Затем он сел напротив и внимательно посмотрел на него в ожидании ответа.

— Вы, мистер, звучали слишком самодовольно позавчера, — набив рот и раскрасневшись, пробубнил Блэйм.

Юкия рассмеялся, услышав ответ в высокомерном тоне.

— Странно. Мне показалось, что мы все с тобой обсудили, — задумчиво ответил он. — Правда, ты жаловался на то, что сильно устал, возможно, из-за этого все твои истерики… Но я же не могу силой заставить тебя прекратить работать! — неожиданно вспылил он и ударил кулаком по столу так, что посуда подпрыгнула и зазвенела, едва не слетев со стола.

Блэйм удивленно посмотрел на него. Он явно не ожидал такой бурной реакции, так как всего мгновение назад Юкия казался совершенно невозмутимым.

— Ты хочешь сказать, что сдерживаешь себя, чтобы не сорваться?

— Можно сказать и так. Я не могу тебе перечить.

— Почему?

Юкия молча посмотрел в его опухшие от слез глаза.

— Проблема не только в усталости, — Блэйм намазал на хлеб масло и положил ломтик на пустую тарелку Юкии, чтобы тот хоть что-нибудь поел и перестал сверлить его взглядом.

Юкия прыснул со смеху, поняв, чего тот добивается, и шутливо произнес:

— Ты — прохвост!

Блэйм, ко всему прочему, налил кофе в кружку и тоже поставил ее прямо перед ним.

— Настоящий лис!

— Кончай уже! — пригрозил ему Блэйм.

— Это общение с Туки на тебя так влияет.

— Ах, этот Туки… — вырвалось у юноши, но он сразу же себя оборвал, вспоминая, что сболтнул вчера лишнее, и теперь не знал, как смотреть тому в глаза.

— Что Туки? — вывел его из оцепенения Юкия.

— Он, наверное, отчитает меня за то, что я опоздал на работу! — спохватился Блэйм, увидев, что стрелки на часах показывают уже десять утра. — Вот черт! Почему ты не разбудил меня раньше! — уже на ходу доедая яичницу, ругался Блэйм.

— Ты так сладко спал, — издевательски протянул Юкия.

Блэйм окинул его испепеляющим взглядом.

— Да ладно тебе, — поспешил успокоить его Юкия и встал из-за стола. — У тебя ничего не болит? — прошептал он Блэйму на ухо, обхватив торопившегося юношу за талию и прижав к себе.

Блэйм как раз застегивал рубашку, стоя возле шкафа, и чрезмерная любвеобильность Юкии в столь ранний час несколько напрягала его.

— А почему ты, собственно, не в школе? — поинтересовался Блэйм, отталкивая его от себя.

— Сначала ответь на мой вопрос! — резко схватив его за руку, проговорил Юкия.

Щеки Блэйма вспыхнули, он мгновенно догадался, о какой именно боли его спрашивал Юкия:

— В самом деле, ты стал настоящим тираном! — пытаясь вырваться, прокричал он почти в самые губы Юкии, который наклонился, чтобы поцеловать его.

— Беру с тебя пример, — прошептал он Блэйму вслед, когда тому наконец удалось вырваться из его объятий и выскочить из комнаты за дверь.

«Цветок похож не на меня, — думал Блэйм, пока добирался до школы танцев чуть ли не вплавь, так как улицы старой Гаваны сильно затопило после дождя. — Своей белизной он прекрасно контрастирует с твоей смуглой кожей и волосами, отражаясь в черных, как два оникса, глазах».

Весь запыхавшийся, он вбежал в школу и уже готов был оправдываться и извиняться за свое опоздание, как заметил, что школа практически пуста, за исключением нескольких преподавателей танцев, которые бездельно сновали взад и вперед по центральному вестибюлю, как сомнамбулы.

— Что случилось? — окрикнул их Блэйм.

— В городе объявлено чрезвычайное положение, поэтому все туристы сидят у себя в отелях, — объяснил ему один из танцоров.

Не успел Блэйм с облегчением выдохнуть, как один из парней сообщил ему:

— Ах да, Туки просил передать, чтобы ты зашел к нему в кабинет, как только придешь на работу. Наверное, он до сих пор тебя ждет, — уже посмеиваясь, закончил он.

— Спасибо, — немного удрученно проговорил Блэйм и побежал вверх по лестнице в кабинет Туки.

Блэйм неуверенно постучал в дверь, но ответа не последовало, и он решил зайти в кабинет без приглашения. Туки действительно ждал его. Он стоял возле окна, облокотившись о раму, и смотрел на улицу невидящим взглядом. Казалось, он о чем-то глубоко задумался.

Блэйм тихо зашел в кабинет и закрыл за собой дверь. Некоторое время он стоял, прислонившись спиной к двери, чувствуя, как зыбкое самообладание начинает вновь его покидать, и не решаясь заговорить первым. Юноша понял, что Туки уже заметил его и вот-вот что-то скажет. Сердце его сильно забилось. Он догадывался, что разговор будет непростым, возможно, последним.

— Я не хочу, чтобы ты здесь работал, — тихо проговорил Туки. — Это место очень важно для меня. Я всю жизнь мечтал о своей танцевальной школе. Я думаю, что после вчерашнего настало время нам проститься.

— Туки, я…

— Не думаю, что что-то из рассказанного тобой вчера было выдумкой: такое невозможно просто так придумать и рассказать кому-либо под предлогом шутки, — грубо оборвал он, показывая всем видом, что не намерен слушать его оправдания.

— Прошу тебя, не рассказывай Юкие! — понимая, что ему уже нечего терять, фанатично повторил свою вчерашнюю просьбу Блэйм. — Если он узнает, что я рассказал тебе обо всем, он расценит это как предательство…

Туки поднял руку, показывая, что не хочет слушать его.

— Я дам тебе денег на некоторое время, — глухо проговорил он, направляясь к столу. Лица его было не видно, так как в комнате было сумрачно из-за пасмурной погоды.

— А как же фестиваль? — предательский ком подкатил к горлу Блэйма. Он боялся, что вот-вот расплачется.

— Блэйм, — серьезно обратился к нему Туки, — я от всей души желаю тебе счастья, поэтому возьми эти деньги, — он достал из выдвижного шкафа конверт и положил его на стол, — и уезжай как можно дальше от этого парня. Вернись домой. Обо всем забудь и начни новую жизнь. Ты чистая, непорочная душа, в отличие от Юкии. Он загубит тебя! Возвращайся, пока еще не поздно.

— Что ты имеешь в виду? — уже сквозь слезы прошептал Блэйм. — Зачем ты говоришь мне такие вещи?!

— Я не хотел обидеть тебя, — Туки подошел вплотную, Блэйм внимательно посмотрел ему в лицо и только сейчас заметил, что вид у него сильно измученный, а под глазами виднелись черные мешки из-за бессонной ночи.

— Я умру без него, — прошептал Блэйм. — Н… нет, я люблю его… Это невозможно! Уже слишком поздно.

— Ты еще слишком юн, чтобы так говорить! — возмутился Туки. — В тебе кипит юношеский максимализм. Ты и сам не знаешь толком, что тебе нужно. Но в одном я уверен точно — беги от него куда подальше и постарайся забыть, слышишь! — Туки схватил его за плечи и сильно тряхнул.

— Нет! — крикнул Блэйм и оттолкнул его от себя. — Ты спас мне жизнь на яхте, да, я перед тобой в неоплачиваемом долгу, но я не позволю тебе манипулировать мной.

— Тот факт, что ты спишь с убийцей своего отца, делает тебя в моих глазах грешником, даже сумасшедшим! Я сам не святой, одно время я занимался проституцией, но моя вера и воспитание не позволяют мне осознать весь ужас, который творится в твоей жизни.

— Считаешь меня падшим человеком? — нагло задрав подбородок кверху, спросил Блэйм.

— Пока еще нет, но этот огонек, который горит в твоих глазах, рано или поздно потухнет, — он снова протянул к нему руки, но Блэйм отшатнулся и сильно заплакал. — С годами осознание того, что ты живешь с этим человеком, настигнет тебя и сведет с ума. Знаешь, даже у меня на мгновение помутился рассудок от того, что ты вчера рассказал.

— Юкия был прав, — задыхаясь, сказал Блэйм. — Он предупреждал меня, чтобы я никому не рассказывал правду о нас. Он знал, что в глазах общества мы будем отступниками и негодяями. Что нас никто и никогда не поймет… Даже ты! — наконец выкрикнул он.

— Блэйм, послушай меня, — Туки пытался ухватить его за руки, но юноша резко дернулся в сторону двери и уже хотел было выйти из кабинета, но тот опередил его и загородил собой дверь, не давая прохода. — Возьми эти деньги…

— Не нужны мне твои деньги… Мне ничего от тебя не нужно! — Блэйм ударил по конверту рукой, и тот вылетел из рук Туки. — Пусти меня! Дай мне выйти!

— Блэйм, — Туки с силой обхватил его за голову и прижал к себе. — Боже, как ты мне нужен. Я бы все отдал, лишь бы ты смотрел на меня так же, как на него.

— Ты из-за этого проклял нас? — сопротивляясь, прошептал Блэйм. — Из-за того, что я никогда не буду твоим?

— Нет, — твердо ответил Туки. — Я бы смирился с тем, что ты любишь его, но все остальное просто аморально! — уже прокричал он. — Остановись, обернись, хватит бежать, как загнанная бешеными собаками лань. Любовь к такому человеку… да я бы скорее убил его, если бы он хоть пальцем тронул кого-то из моих близких!

— Хорошо, я уйду, — вытирая слезы, проговорил Блэйм. — Я думал, что нашел себе друга, но, видимо, я ошибался.

— Блэйм, — Туки снова протянул к нему руки, — для меня ты даже больше, чем друг. Я готов за тебя жизнь отдать! Ты просто ослеп от своей страсти к человеку, которому место в клетке!

Это были последние оскорбления в адрес Юкии, который стерпел Блэйм, после чего он выпрямился, сжал руку в кулак и с силой ударил Туки по лицу. Тот отшатнулся и схватился за разбитый нос, из которого тут же брызнула кровь. Он в недоумении посмотрел на красное от гнева лицо Блэйма. Но юноша и не думал останавливаться, он грубо схватил Туки за ворот рубашки и отшвырнул от двери так, что Туки, не удержавшись, упал на пол. Блэйм направился в его сторону, чтобы продолжить избивать, и уже замахнулся рукой, чтобы ударить по лицу, но Туки в ужасе посмотрел на него, и его глаза, полные испуга, остановили юношу.

— Похоже, что вы друг друга стоите, — процедил Туки, сглатывая кровь, которая струилась из его носа по лицу, попадая в рот.

Блэйм кинул на него уничижающий взгляд и уже собирался выйти из кабинета, как Туки неожиданно сказал:

— Не думал, что похоть одного человека к другому может так сильно затуманить рассудок.

— Ты ошибаешься! — огрызнулся Блэйм.

— А что, если не секс? Что еще движет тобой? — не унимался Туки. — Я не верю, что в столь юные годы ты способен на настоящую любовь. Это невозможно! Ты просто обманываешь себя и его.

— Это не твое дело! — снова сорвался Блэйм, но на этот раз он подавил в себе желание броситься на Туки с кулаками. — Ты ничего не знаешь про Юкию! Про меня! Про все то, через что нам пришлось пройти! — уже сорванным голосом прокричал он. — Ты ничего не знаешь! Ничего… не знаешь, — продолжал повторять он, сползая по стенке на пол, почувствовав предательскую слабость в ногах.

На некоторое время в кабинете воцарилось гробовое молчание, прерываемое лишь барабанным стуком дождевых капель о подоконник.

— Тогда объясни мне, — Туки подполз к нему на коленях и попытался убрать руки, которыми Блэйм прикрывался, чтобы тот не видел, как он плачет.

— Ты не поймешь, — сардонически ответил Блэйм. — Ничто на этом свете не заставит меня отказаться от Юкиния, — продолжал шептать он, поднимаясь с пола. Туки, сидя на полу, недоумевающе смотрел на него.

— Послушай себя, ты же говоришь, как безумец, — Туки резко подался вперед и вцепился в его рубашку, не давая ему выйти из кабинета. — Давай я позвоню кому-нибудь из твоих близких. Ты же говорил, что у тебя есть мама! Давай я позвоню ей и скажу, чтобы она приехала за тобой.

— Что ты несешь?! — испуганно выкрикнул Блэйм.

— Боишься, что она узнает про ваши отношения?

— Она… мама знает, что я с ним, — виновато ответил юноша.

— Тогда ты прав, я действительно не понимаю, что происходит между вами. Но так не может продолжаться вечно, и ты прекрасно это знаешь. Вы не сможете вечно бежать и скрываться. Рано или поздно кто-то осудит вас, и не важно, буду это я или кто-то другой. Вы с Юкией живете не на безымянном острове в Тихом океане, а среди людей, которые, так или иначе, всегда будут окружать вас.

Блэйм внимательно посмотрел на него, не зная, что ответить, потому что Туки был прав. Он как сквозь воду глядел и говорил обо всех тех вещах, которые волновали Блэйма в последнее время.

— Туки, — тихо начал Блэйм после продолжительной паузы, — я сейчас уйду отсюда, и ты больше никогда не увидишь меня. Даже если мы случайно встретимся на улице, ты молча пройдешь мимо, делая вид, что мы не знакомы.

— Не будь таким жестоким! Ты не такой!

— Так будет лучше всего.

Затем он резко развернулся и выбежал из кабинета, прежде чем Туки смог что-то сделать. В школе было пусто, поэтому Блэйм беспрепятственно пробежал по коридорам и спустился по лестнице.

Оказавшись на улице под проливным дождем, он понял, что его всего трясет от негодования. Мыслей в голове было много, но все они были слишком короткими, поэтому он не знал, за какую из них зацепиться, чтобы не сойти с ума.

Вернувшись в их с Юкией временное пристанище, он начал собирать вещи. Кое-как покидав что-то в рюкзак, что-то в дорожную сумку, он спустился на первый этаж и сообщил арендодателю, что больше не будет снимать комнату и с сегодняшнего дня ее освобождает. Рассчитался с долгами и сухо поблагодарил за гостеприимство, после чего вышел из бара и сел на ступеньки рядом с подъездом, дожидаясь возвращения Юкии.

Тот, кого он ждал, вернулся только к шести вечера и был немало удивлен увиденным:

— Нас выставили за неуплату? — подходя к Блэйму и садясь рядом на ступеньки, спросил Юкия.

— Не важно, — уклончиво ответил Блэйм. — Я решил воспользоваться предложением твоего профессора и переехать к нему жить.

Юкия хрипло рассмеялся:

— И вы, мистер, так спешно всем распорядились, даже не будучи уверенным в том, что он еще не передумал?

Блэйм одарил его холодным, надменным взглядом.

Юкия быстро понял по измученному виду Блэйма, что ему было не до шуток, поэтому смиренно встал, взял в руки сумку, после чего они вместе пошли на автобусную остановку.

Пока они ехали в автобусе, Юкия попытался расспросить Блэйма, к чему такие резкие перемены, но юноша ничего не ответил, уставившись пустым взглядом на знакомую набережную Малекон, мелькающую за окном:

«Я совершил ошибку, доверившись Туки. С самого начала он был неискренен. Сейчас я точно уверен в том, что даже друг Юкии, Сэм, отнесся к нам с большим пониманием, чем кто-либо другой. Что ждет нас теперь? Почему мне так тревожно? Неужели Туки запросит плату за то, что спас меня на яхте „Сумеречная принцесса“? Что это будет?.. Я снова подставил нас».

Через час они приехали в район Мирамар. К этому времени дождь уже затих, и на улице стало душно. Этот район сильно отличался своим богатым и роскошным убранством от всех мест, в которых Блэйму довелось побывать в Гаване. Раньше он мельком видел Мирамар, когда проезжал мимо на автобусе, но не придал особого значения, сейчас же, после того как он прожил почти три месяца в бедном районе Старой Гаваны, это место казалось ему дикостью.

— Ничего себе, не думал, что в этом городе есть такой район! — присвистнул удивленный Блэйм, выходя из автобуса. — А ты уже здесь был? — спросил он Юкию, заметив, что на него огромные особняки, располагавшиеся вдоль дорог и окруженные пышными зелеными садами, производили мало впечатления.

— Да, — сухо ответил Юкия.

— Значит, этот Сальваторе уже привозил тебя к себе? — догадался юноша. — И чем вы занимались?

— Блэйм, — Юкия слегка толкнул его в плечо, — не начинай!

Блэйм нахмурился, ему явно не понравилось, что Юкия так грубо обошелся с ним из-за какого-то профессора, с которым даже не затруднил себя познакомить, перед тем как переезжать к нему жить. Поэтому в отместку он тоже толкнул Юкию. Они стояли посреди улицы и яростно сверлили друг друга взглядами, когда ворота возле одного из особняков скрипнули, и оттуда выехал белый Роллс-Ройс. Заметив двух парней, преграждающих путь, водитель поспешил остановиться и выйти из машины.

— Юкия, это ты? — изумился пожилой мужчина с густыми седыми волосами.

— Здравствуйте, профессор.

— Как же так, ты не предупредил меня, что приедешь, а если бы я уехал?! — подходя к ним, взволнованно спросил Пабло Сальваторе. — Ах, это, должно быть Блэйм?! — спросил он у Юкии с сильным испанским акцентом, после того как они обменялись рукопожатием.

— Очень приятно, меня действительно зовут Блэйм, — протягивая руку, представился тот.

— Ба-а, да он еще моложе, чем я думал! — воскликнул и без того удивленный мужчина. — А вы куда-то собрались? — взволнованно спросил он, заметив дорожную сумку в руках Юкии.

Что-то сразу понравилось Блэйму в добродушном взгляде карих глаз этого человека. На мгновение он почувствовал забытое и погребенное заживо ностальгическое чувство отеческой теплоты.

Он стоял и внимательно всматривался в профессора Сальваторе, в то время как Юкия пытался объяснить ему сложившуюся ситуацию. Гладко выбритое смуглое лицо было изборождено множественными морщинами. В молодости, должно быть, он был очень привлекательным. По его статному благородному виду нетрудно было догадаться, что это человек науки, настоящий интеллигент. Его вдумчивые глаза излучали рациональную рассудительность и вызывали доверие и интерес.

Блэйм впился в него взглядом и сам неожиданно понял, что этот человек похож на его покойного отца.

— Блэйм! — уже второй раз Юкия пытался дозваться юношу, который фанатично разглядывал профессора Сальваторе.

— Д… да, что? — неуверенно ответил он, переводя взгляд на Юкию.

— Наверное, вы сильно устали, а я даже не догадался завести вас в дом и угостить мохито! — ударил себя по лбу профессор и направился в сторону машины. — Садитесь, не оставлять же автомобиль за воротами.

После того, как все оказались в салоне, профессор резко дал ход назад и ловко въехал по извилистой парковой дорожке обратно за резные ворота. Проехав около десяти метров вдоль пальмовой аллеи и миновав длинный бассейн, Сальваторе припарковал Роллс-Ройс прямо перед входом в трехэтажный белый особняк в колониальном стиле.

— По поводу места можете даже не переживать, — начал он, выходя из машины и приглашая юношей в дом, — вы меня нисколько не стесните.

— Это временно! — опомнился Блэйм. Видимо, прохлада просторного холла внутри дома с кафельным полом в виде шахматной доски ударила ему в голову, и он наконец вышел из оцепенения, которое охватило все его тело после первой встречи с этим человеком. — Как только я найду работу, мы сразу же съедем в отдельную квартиру…

— Когда ты оказался безработным? — не понимая, что происходит, спросил Юкия.

Блэйм одарил его презрительным взглядом. Заметив это, профессор Сальваторе рассмеялся:

— В самом деле, в этом доме было слишком пустынно, но я думаю, что вы оживите эту несколько мрачную обстановку, которая воцарилась здесь после смерти моей жены, — внезапно сказал он.

— Извините, — потупив взгляд проговорил Блэйм.

— Не стоит извиняться, это я чересчур сентиментальный человек, — профессор подошел к нему, ласково взял за руку, провел на кухню и усадил на стул, после чего достал стаканы из шкафа и налил в них мутно-зеленоватый напиток из кувшина. — Мои дети давно уехали с Кубы, сейчас они живут в Штатах, — продолжил он свой рассказ, пока оба парня пили мохито. — Порой мне здесь становится очень одиноко, а редкий приход экономки я жду, как праздника! Вы не первые иностранные студенты, которых я приютил. К тому же, вы будете жить в домике для гостей, поэтому я никак не смогу помешать вам, а вы — мне. Можете оставаться здесь, сколько потребуется!

Юкия и Блэйм молча переглянулись. Прочитав недоверие на их лицах, профессор снова рассмеялся.

— Пойдемте, я вам все покажу, — Сальваторе позвал их следовать за собой. — В этом доме столько пустых комнат, что я бы смог организовать здесь студенческое общежитие. Я не раз предлагал это сделать своей жене Элеоноре, но она всегда была против. Она очень любила этот дом, доставшийся ей по наследству от отца, и после ее смерти я не стал идти против ее воли и оставил все, как было. От этого мне очень сложно оставаться здесь надолго, поэтому я в частых разъездах по Кубе.

— Вы говорили мне, что читаете бесплатные лекции студентам, которые учатся на архитекторов, — вдруг сказал Юкия.

— Не только будущим архитекторам, но и художникам, и дизайнерам — все желающие связать свою жизнь с творчеством могут совершенно бесплатно посещать мои лекции, — добавил Сальваторе.

Тем временем они вышли на задний двор особняка и направились к гостевому домику, который спрятался в тени деревьев парка. Это было одноэтажное глинобитное строение белого цвета с большой верандой и маленькими окнами. Внутри была просторная спальня и ванная комната.

— Одна кровать? — удивился Блэйм, заметив огромную дубовую кровать с балдахином, которая занимала полкомнаты.

— Если нужна дополнительная кровать, то я поселю кого-то из вас в одной из комнат внутри особняка, — смутившись, проговорил Сальваторе.

— Это ни к чему, — проворчал Юкия, слегка толкнув плечом Блэйма, и прошел внутрь домика, где принялся немного истерично доставать вещи из сумки и, как придется, скидывать их на полки в шкафу.

— Кхм, как вы уже заметили плиты здесь нет, поэтому вы можете свободно пользоваться кухней в основном доме. Мне будет очень приятно, если вы сможете ужинать со мной, — поторопился перевести тему профессор.

Блэйм сразу же смекнул, что Сальваторе в курсе их с Юкией отношений, и ему это жутко не понравилось. Тем не менее, он тоже зашел внутрь домика и заметил в углу уютной комнаты стеклянный чертежный стол, стоящий возле окна, рядом с которым располагался еще один рабочий стол, на котором предусмотрительно находился ноутбук. Юноша с досадой подумал, что все это было ни к чему, ведь он уже купил эти вещи Юкие сам и думал заказать машину, чтобы их доставили из Старой Гаваны по их новому адресу.

— Да, для Юкии это идеальные условия, — наконец вымолвил он.

— Если он поступит, то да, — загадочно ответил Сальваторе.

Блэйм вопросительно посмотрел на него.

— Я прилагаю все усилия, чтобы он поступил на инженерно-строительный факультет, — смеясь, похлопал его по спине профессор, — но от него самого тоже очень многое зависит. Я не могу решать от лица всей комиссии, которая будет экзаменовать Юкию. Случай он крайне незаурядный…

— Что вы имеете в виду? — перебил его Блэйм. Попытки Сальваторе обернуть все в шутку начинали действовать ему на нервы.

— Блэйм, — грубо одернул его Юкия, намекая, чтобы тот замолчал.

— Вижу, вам нужно что-то обсудить между собой, — снова улыбаясь, предположил профессор. — Как только устроитесь, приходите в дом, я думаю приготовить сегодня на ужин вареных раков.

После чего, больше не говоря ни слова, он вышел из домика для гостей.

Блэйм еще некоторое время стоял и наблюдал за пустым дверным проемом, в котором только что скрылся профессор Сальваторе, но, как только они остались наедине, Юкия быстро подошел к нему и тряхнул за плечи, как тряпичную куклу:

— Что с тобой происходит? Возьми себя в руки! — угрожающе прошептал Юкия.

— Профессор знал, что ты переедешь к нему? — безразличным тоном отозвался Блэйм.

— С чего ты это взял?

— Этот стол, — юноша мотнул головой в сторону чертежного стола. — Он подготовил эту комнату для тебя.

— Он думал, что я перееду сюда один… — неуверенно ответил Юкия.

— Зачем ты рассказал ему, что мы с тобой близки? — почувствовав фальшь в его ответе, перебил Блэйм.

— Я не говорил ему!

— Тогда откуда он знает?

Блэйм прищурил глаза, но продолжать этот бессмысленный допрос не стал. Он скинул со своих плеч руки Юкии, отошел от него и сел на кровать.

— Я посмотрю на тебя, — Блэйм начал расстегивать пуговицы на своей рубашке, — как ты объяснишь своему профессору, почему мы спим в одной постели, — после чего он оголил свое смуглое тело с бархатно-персиковым оттенком кожи и уставился на Юкию.

— Ведешь себя крайне мерзко, — процедил тот и вышел из домика.

— Настоящий изгой, — сардонически прошептал Блэйм в пустоту.

К тому времени, как Юкия вернулся в домик с подносом еды и напитками, так как к ужину они с Сальваторе так и не дождались Блэйма, тот уже крепко спал. Приблизившись к нему, Юкия заметил, что из-под его закрытых век текли слезы.