Онлайн чтение книги Теперь ты
26 Сиеста

— Куда мы пойдем? — неуверенно спросил Юкия Блэйма, пока они шли вдоль плохо освещенной дороги в сторону Санта-Клары.

— Ты же говорил, что тебя сюда привез сосед Туки. Кстати, а почему его с тобой нет?

— При всем уважении к твоему другу Туки я не хочу возвращаться и жить вместе с его мамой в Богом забытой деревне, — быстро добавил он. — А самое главное, я не хочу, чтобы он жил вместе с нами, слышишь? — он слегка дернул Блэйма за плечо, теряя терпение из-за того, что тот не воспринимает его всерьез.

— А чем тебе Туки не угодил? — наконец вымолвил Блэйм.

— Он мне не нравится!

— Из моих друзей тебе никто не нравится, — видимо, намекая на еще одного своего знакомого по имени Джерри, возмущенно проговорил Блэйм. — Хотя все они хотели нам с тобой помочь, а ты каждого из них избивал или пытался вообще убить.

— Я могу позволить только одному мужчине быть рядом со мной, два — уже перебор!

Блэйм начал покатываться со смеху. Юкия не выдержал, обхватил его за талию и прижал к себе.

— Я люблю только тебя и не намерен ни с кем делиться, — прошептал он ему в волосы.

— Меня сейчас стошнит от твоих бульварных фразочек! — Блэйм оттолкнул его от себя и пошел дальше широким шагом.

— Ты стал как-то ниже! — едва поспевая за ним, крикнул Юкия.

— Да неужели, просто ты вымахал за последнее время! — обернувшись в пол-оборота, прокричал ему Блэйм. — Вместо утонченного, хрупкого юноши, который разбил мое сердце, ты превратился в огромного, неотесанного мужика! — с сарказмом закончил он.

— Еще одно слово, мистер острый язычок, и вы полетите вниз с обочины, — предупредил его Юкия.

— Это когда ты покупаешь карликовую собачку, а заводчик тебя уверяет, что у щенка богатая родословная и что он до мозга костей породистый, а звереныш через пять месяцев превращается в обычную дворнягу, которая еще и жрет к тому же целыми кастрюлями. И ты понимаешь, что обратно вернуть псину не сможешь, ведь без нее уже никак, — закончил с сильным акцентом свою метафоричную речь Блэйм.

Было видно, как в темноте глаза Юкии сверкнули недобрым блеском, но отвечать он Блэйму ничего не стал, видимо, затаив обиду на потом.

До города они шли, смеясь и толкаясь, продолжая поддевать друг друга колкими фразами. Когда они добрались, Блэйм первым делом остановился возле телефонного автомата, чтобы позвонить Туки и сказать, что с ними все в порядке и что они решили некоторое время пожить самостоятельно в Санта-Кларе.

— Да, ты можешь приехать к нам хоть завтра! — успокаивал Блэйм всего как на иголках Туки, взволнованный голос которого раздавался из трубки.

Юкия все это время стоял возле него, как сыч, загораживая собой вход в телефонную кабинку.

— Что он сказал? — настороженно поинтересовался он, преграждая Блэйму выход рукой.

— Сказал, что у нас нет денег на то, чтобы снять номер в гостинице, и лучше нам вернуться обратно в деревню, — пытаясь убрать его руку и выйти, проворчал Блэйм.

— Какое дельное замечание — он даже в курсе наших финансов! — сардонически заявил Юкия, убирая руку и давая возможность Блэйму выйти из душной кабинки. — Делай, что хочешь, но я туда не вернусь!

— Неблагодарный! — Блэйм недовольно пихнул его в бок.

Они встали посреди площади, озираясь по сторонам. Вокруг них было несколько отелей, много закусочных и дорогих ресторанов. Несмотря на глубокую ночь, по улицам продолжали бродить не совсем трезвые туристы, а из баров доносилась негромкая музыка.

Блэйм выглядел сильно измотанным, потому что не спал уже почти сутки и много прошел пешком. Юкия виновато посматривал в его сторону.

— Пойдем, — устало проговорил его спутник, услышав знакомый стук игральных костей по столу возле одной из забегаловок.

— Что это? — удивился Юкия, наблюдая за играющими в настольную игру мужчинами.

— Это домино!

— А ты откуда знаешь? — не переставал удивляться тот.

— Я играл, пока ты лежал в больнице в Гаване.

— Все-то ты успеваешь, — пробубнил он.

Блэйм, как мог, объяснился несколькими заученными словами на испанском языке с игроками, чтобы они тоже позволили ему присоединиться. Увидев, что Блэйм собирается играть, Юкия пришел в полное изумление:

— Ты что, собрался играть?

— Ну да, — зевая, ответил Блэйм, выгребая из карманов монеты в несколько песо.

— Сумасшедший, — загоготал Юкия, становясь за стулом Блэйма и облокачиваясь руками на спинку, явно заинтересованный тем, что будет происходить дальше. Он, как колосс, возвышался над Блэймом, играющим с сильно загорелым пожилым мужчиной, и внимательно наблюдал за игровым процессом, не желая ничего пропустить.

Его странный вид и сильно экзотическая внешность, которая выделялась среди простых обывателей и даже туристов, немного пугала собравшихся в баре мужчин.

Один из них, посмеиваясь, предложил закурить ему сигару. Юкия с удовольствием засунул ее себе в рот, но не успел сделать и одной затяжки, как тут же разразился хриплым кашлем из-за непривычки к терпкому и горькому табаку. Мужчины начали над ним смеяться.

— Вот черт, — со слезами на глазах прохрипел он.

— А ты чего хотел — это же кубинский табак, — как прожженный игрок, в образ которого Блэйму не составило труда влезть за столь короткий промежуток времени, прокомментировал он необдуманный поступок Юкии, за что получил подзатыльник от последнего.

Через час игры Блэйму все же удалось выиграть несколько сотен песо, прежде чем Юкия буквально силой вытащил его из бара, так как мужчинам начало сильно не нравится, что какой-то иностранец постоянно выигрывает, и они начали подозревать его в мошенничестве.

— Пойдем отсюда, лудоман проклятый, — ворчал на него Юкия. — Нужно уносить ноги, пока они не вызвали копов.

— Да ладно тебе, Юкия, — тряся цветастыми банкнотами перед самим носом парня и еле ворочая языком от усталости, проговорил Блэйм. — Теперь мы точно сможем купить себе бутылку рома и нажраться до беспамятства.

— Тебе и нажираться не надо, чтобы отключится в любую секунду без задних ног. Мне же еще тебя на себе тащить придется, — Юкия подался немного вперед и пригнулся, подставляя спину.

Блэйм пытался залезть, еле сдерживая приступы смеха:

— Хорошая идея!

Оставалось только мечтать о том, чтобы снять номер в гостинице на выигранные Блэймом деньги.  Цены начинались от пятидесяти долларов за ночь в самом обшарпанном отеле. Они случайно зашли в одну из гостиниц, перед входом в которую не заметили вывеску с надписью «гей-френдли».

Взгляд весьма экстравагантного кубинца-администратора загорелся при виде симпатичных парней, и он начал предлагать им любой номер на их вкус. Блэйма с Юкией этот факт немного удивил, так как они не сразу поняли, куда попали. Любезный швейцар провожал их к номеру, когда они неожиданно заметили, проходя мимо вестибюля, с десяток гомосексуальных пар, которые позволяли себе больше, чем просто поцелуи.

Многие из них стояли втроем, а то и вчетвером, прячась в темных углах, а кто-то просто сидел на роскошных, обитых красным бархатом диванах, и ласкал свою партнера, наблюдая за происходящей сексуальной революцией вокруг и возбуждаясь от этого еще сильнее.

— Простите, а что это за место? — заподозрив неладное, поинтересовался Юкия, грубо схватив швейцара за плечо. Тот буквально растаял от его прикосновения.

— Ах, вы, наверное, мальчики, не заметили, но это «гей-френдли» отель, а вы очень красивая пара, поэтому администратор предоставил вам один из лучш…

Не успел швейцар договорить, как Юкия схватил полусонного, мало что соображающего Блэйма, и пулей вылетел из гостиницы обратно на улицу.

— Юкия, ну нам же с тобой бесплатно предложили остаться в этой гостинице, — канючил Блэйм, потирая слипающиеся глаза. — Что тебя на этот раз не устроило?

— Я думаю, Блэйм, что бесплатный сыр бывает только в мышеловке.

Юноша шел очень медленно и покачивался, сильно шаркая ногами. Юкия сжалился над ним и все-таки предложил Блэйму залезть к себе на спину, так как сил идти дальше у парня практически не осталось.

— Блэйм, ты переживаешь из-за Туки? — поинтересовался Юкия, пока нес его на себе, плутая по узким улочкам, вдоль которых располагались гостиницы, скорее, рассчитанные на богатых туристов, а не на бродяг с сотней песо в кармане. — Он что-то натворил, поэтому ты хочешь вернуться и помочь ему?

— Он спас меня на яхте «Сумеречная принцесса» …

— Ты можешь не напоминать об этом?! — морщась от негодования, прикрикнул на него Юкия.

— Не переживай за этого парня — он найдет выход даже из самой безвыходной ситуации, — тихо ответил Блэйм.

— Наверное, поэтому он тебе нравится?

— Он мне не нравится, просто я перед ним в долгу.

— Ты ничего никому не должен…

— Да прекрати ты уже, — Блэйм стукнул его по спине рукой. — Хватит ворчать! Я устал и хочу спать! Лучше скажи, где нам найти ночлег?!

— Я думаю над этим, ясно?

— Ясно…

Когда Юкия проходил мимо памятника Эрнесто Че Гевары, который являлся главным достоянием города Санта-Клара, то увидел много людей, скорее всего, паломников или любителей военной истории, которые сидели на травяном газоне неподалеку. Кто-то из них даже спал. Юкия громко цыкнул, но другого выхода он не видел, поэтому направился на мягкий, коротко остриженный газон и стащил с себя уже спящего Блэйма. Юноша что-то пробубнил сквозь сон, когда Юкия аккуратно уложил его на траву и накрыл своей рубашкой.

Блэйму казалось, что всю ночь кто-то щекочет его за ноги во сне. Проснувшись на траве около девяти часов утра от непонятного шума, который доносился со стороны мавзолея, он понял причину этого странного ощущения — юноша сильно удивился тому, что провел ночь на газоне рядом с памятником, как бездомный. Экскурсионная группа, стоявшая неподалеку, с интересом слушала гида, который кричал в громкоговоритель на всю площадь. Блэйм попытался прислушаться, судя по всему, гид рассказывал историю этого монументного сооружения, но так ничего толком не смог разобрать, кроме бесперебойного шума, напоминающего сочетание двух звуков: «ту-ту».

Растолкав Юкию, который спал, как ни в чем не бывало, рядом, и вернув ему рубашку, Блэйм первым делом пошел в кафе, где они договорились вчера по телефону с Туки о встрече. Юноша твердо решил, что ниже уже падать некуда и что больше они, как бездомные псы, спать на улице не будут.

Туки приехал через час, как и обещал, и первым же делом накормил двух бродяг. Вид у них был осунувшийся и сильно потрепанный.

— Мама настаивает, чтобы вы оба немедленно вернулись в деревню, — сердито заявил он.

Они сидели в шумном кафе, переполненном туристами и непоседливыми детьми, которые носились между столами и громко кричали.

— Мы решили, что больше не будем стеснять тебя, — грубо ответил Юкия.

— А что вы будете делать без денег в этом городе? — возмутился Туки.

— Ну, это же очевидно: найдем для начала какую-нибудь работу, — самоуверенно ответил Юкия.

— Я же говорил, что с работой на Кубе дела обстоят весьма туго. Даже в обычный отель без связей не устроиться! До того, как уехать в Майями, я много раз пытался устроиться танцором на курорт в Гаване, но мне постоянно отказывали.

— Что, даже танцором не берут? — еле сдерживая смех, проговорил Юкия.

— Здесь всем глубоко наплевать на твою внешность, Юкия, — не унимался Туки. — Так что если ты рассчитываешь на то, что кому-то понравишься, и тебя сразу же устроят на работу, которой нет, то ты глубоко заблуждаешься.

Блэйм хотел вмешаться в их разговор, но завтрак был таким вкусным, а он — таким голодным, что был не в силах перестать жевать вкусный горячий бутерброд с жареной говядиной и сладкой картошкой. Ему казалось, что, даже если они набросятся друг на друга с кулаками, ему будет все равно до тех пор, пока он не доест все до последней крошки. Поэтому чем громче они начинали говорить, тем активнее и быстрее он начинал жевать, молча наблюдая за ними.

Юкия на мгновение обратил на него внимание и засмеялся. Блэйм недовольно толкнул его в плечо.

— Боже, вы только посмотрите на себя — оба грязные и голодные! — Снова принялся причитать Туки. — Блэйм, ты наелся?

— Угу, — проглатывая большой, только что откушенный кусок, промычал Блэйм.

— А я бы от лобстеров не отказался, — высокомерно заявил Юкия. — Я слышал, на Кубе отменные лобстеры, и от бутылки рома тоже бы не отказался, — смакуя, закончил он.

Туки, прищурившись, посмотрел на него:

— Решили устроить себе каникулы детей-миллиардеров?

Блэйм прыснул со смеху и тут же подавился.

— А что в этом плохого, я не понимаю? — возмутился Юкия.

— Да приди, наконец, в себя: говорю же тебе, в стране экономический кризис! Большая часть кубинцев так и застряла в 60-х годах прошлого века, думая, что миром правят хиппи и революционеры! Вся экономика страны держится на туризме. Цены в отелях и магазинах полностью рассчитаны на приезжих иностранцев. Сами кубинцы не могут позволить себе отдых в отеле за тысячу баксов — это немыслимые деньги! — прокричал Туки чуть ли не на все кафе. — Людям вместо зарплат выдают талоны на еду. Полнаселения страны уехало в США! Мама живет за счет средств, которые каждый месяц перечисляет ей Аенеас! Я тоже жил за его счет, не считая денег, которые я получал от Мартинеса, работая на его яхте…

— Ладно, успокойтесь оба! — прокашлявшись, одернул их Блэйм, заметив, как вздулись вены на шее у Юкии от негодования. — Я позвоню маме и попрошу выслать нам немного денег…

— Ты это сделаешь только через мой труп! — гневно процедил Юкия, почти не открывая губ, сделавшись на мгновение поистине устрашающим.

У Блэйма от его взгляда побежали мурашки по спине, и ему это даже понравилось. Взгляд его прошелся по смуглым рукам Юкии, забираясь вверх, касаясь его напряженной шеи, овального подбородка и пухлых губ. Юноше захотелось впиться в него горячим поцелуем. До этого момента Блэйм и сам не понимал, как истосковался по нему. Но он не поддался соблазну, вспомнив, что они теперь с ним живут не как любовники, а как друзья. Ему стало интересно, как же Юкия выкрутится, казалось бы, из безвыходной ситуации, поэтому с замиранием сердца ожидал его решения. На себя после того, что с ним случилось в Майями, он больше не надеялся. Случай, когда трое мужчин накинулись на него и попытались изнасиловать, многому научил и немного поубавил в нем самоуверенности. Блэйм понял, что совершенно не разбирается в людях и что его может любой обвести вокруг пальца. Что не скажешь о Юкии: казалось, что тому палец в рот не клади — он любого сожрет целиком или убьет…

— Вам придется вернуться обратно в Америку, — настаивал Туки, выводя Блэйма из раздумий.

Блэйма немного утомили нравоучения Туки. Из-за приятного чувства сытости он вальяжно встал из-за стола и с хриплым стоном потянулся. При этом его футболка высоко поднялась вслед за руками, оголяя его тонкую смуглую талию с сильно выпирающими из-за худобы тазобедренными костями.

Заметив, что Туки с каким-то вожделением смотрит на его оголившийся торс, Юкия тут же протянул к Блэйму руки и с упреком во взгляде одернул футболку вниз, своим поступком заставив парня рассмеяться на все кафе.

— Мы с тобой друзья, — Блэйм примкнул к его волосам губами и поцеловал в макушку.

— Я помню, — хрипло ответил ему Юкия.

— Не контролируй меня, — продолжал издеваться над ним Блэйм, прикасаясь животом к его телу. — Я буду делать все, что захочу.

— Даже плясать на столе? — вмешался в их слабые потуги на утренний флирт Туки.

Все трое рассмеялись.

— А что насчет обучения? — неожиданно поинтересовался Юкия.

— Какого обучения?

— Он ходил в вечернюю школу в Майями, — уточнил за Юкию Блэйм.

Судя по удивленному выражению лица Туки, он явно не ожидал услышать подобное про Юкию:

— Почему вы ничего не сказали мне про его обучение еще в Майями?

— Это личное, — грубо ответил Юкия.

— Ах, ну да, только избранный круг людей может быть в курсе, — почти кривляясь, начал хамить Туки. — Может, сделаете меня членом «элитного общества» и расскажете о себе хоть что-нибудь?!

— Рассказывать особо-то и нечего, — быстро проговорил Блэйм, пока Юкия не принялся распускать руки. — Я хотел, чтобы он закончил школу и поступил учиться на архитектора.

— Обучение на Кубе полностью бесплатно, — задумчиво протянул Туки. — Но только для граждан этой страны. А у вас двоих какое, кстати, гражданство? — поторопился спросить их парень.

— Мы граждане Великобритании…

— Что? — выкрикнул от удивления Туки. — Вы из Англии?! — не веря своим ушам, недоумевал он. — Тогда какого черта вы без копейки денег делали во Флориде, а теперь и здесь?

— Послушай, Туки, — обратился серьезным тоном к нему Блэйм, — у нас были на это причины, ясно. Я не буду тебе сейчас рассказывать, как так получилось, что мы пали ниже некуда. Поверь мне на слово, у нас не было другого выхода.

— То есть, вы в бегах?

— Можно сказать и так, — кивнул Блэйм.

— Но почему? — Туки не мог справиться со жгучим любопытством, одолевающим все его нутро. — Вы кого-то убили, да? Кто-то из вас преступник?! — он забегал глазами по их лицам.

Юкия глубоко вздохнул и встал из-за стола, показывая всем видом, что с него хватит.

— Я могу вам помочь! — видя, что Юкия вместе с Блэймом собираются уйти, и понимая, что, возможно, больше не увидит их никогда, Туки попытался их остановить.

— Можете не рассказывать о своем прошлом, но, если вы не позволите мне помочь, с вами опять случится что-то плохое!

Юкия резко развернулся и посмотрел прямо в его глаза:

— Зачем тебе это?

— Вы оба мне небезразличны, — неуверенно отозвался тот. — Я не хочу, чтобы вы исчезали из моей жизни. Совсем недавно я сказал Блэйму, что никогда не хотел уезжать с Кубы, а, наоборот, всегда мечтал открыть здесь свою танцевальную школу — так вот, я твердо решил исполнить свою мечту.

— Ну, знаешь, я не собираюсь, как разодетый павлин, стоять возле входа и завлекать к тебе клиентов, — выругался Юкия.

Блэйм, хмурясь, толкнул его в бок.

— Туки, я рад за тебя, просто скажи, чем мы можем тебе помочь? Я готов взяться за любую работу…

Теперь Юкия грубо толкнул его в спину так сильно, что Блэйм чуть не упал. Юноша уже хотел развернуться и дать ему сдачи, но Туки поспешил вмешаться.

— Для начала я сделаю вам вид на жительство, — выпалил он. — А потом мы уедем обратно в Гавану: здесь все равно нет таких заведений, где можно выучиться на архитектора, — деловито подметил Туки.

— За все нужно платить, — проговорил Юкия.

— Мне ничего не нужно!

Юкия тихо подошел к нему почти вплотную:

— Ты не получишь ни меня, ни тем более Блэйма за свои услуги, ты понял меня? Он — мой! — чуть ли не в самое лицо прошипел Юкия Туки.

— Вы оба вообще не понимаете, что такое дружба?

— У нас уже были «друзья», — снова огрызнулся Юкия.

— Да что на тебя нашло, Юкия, — подскочил к нему Блэйм и оттащил от Туки. — Он просто хочет нам помочь! Не все в этом мире желают тебе только зла!

— Тебе ли говорить подобное? — прошипел Юкия.

— Ты иногда бываешь просто невыносимым! — взвизгнул, краснея, Блэйм. — Ты же прекрасно знаешь, как мне тяжело от того, что произошло со мной в Майами! А ты постоянно находишь повод, чтобы напомнить мне об этом. Да, это была моя вина! Я не послушал тебя тогда и совершил непоправимую ошибку! — уже со слезами на глазах кричал Блэйм.

Они так сильно шумели, что не сразу заметили, как к ним подошел владелец кафе и попросил покинуть заведение. Ругаясь и споря, они вышли на улицу. Блэйм был в ярости, ему хотелось уйти как можно дальше от Юкии.

— Прости меня! — Юкия нагнал его и попытался остановить, но Блэйм грубо оттолкнул его.

— Не трогай меня! — предупредил его Блэйм, проводя рукой по мокрым волосам.

Юкия посмотрел на него совершенно диким взглядом, казалось, он вот-вот бросится на него.

— Вы, парни, должны взять себя в руки, иначе вы просто загубите друг друга, — сделал умозаключение Туки. — Нельзя постоянно ходить по самому краю.

Юкия и Блэйм внимательно посмотрели на него. По их взгляду можно было понять, что в какой-то степени они были согласны с ним, хотя отказывались до конца в это верить.

Вскоре обоим пришлось смириться с тем фактом, что без их нового знакомого в этой стране они долго не протянут. И в очередной раз им пришлось уступить, доверив свою судьбу чужому человеку. Гордость обоих была ущемлена, но они делали это ради друг друга. Они не знали, что Туки потребует взамен за свою услугу, потому что так или иначе был связан с преступностью.

Блэйм это прекрасно понимал. Его сильно нервировало то обстоятельство, что в принятии любых решений Юкия, в первую очередь, отталкивался от внутренней одержимости им, граничащей с чувством вины.

Под видом на жительство Туки имел в виду постоянную регистрацию по месту проживания. Так, еще через несколько недель, парней прописали в той же деревне, где проживала мать Туки, тем самым сделав их резидентами страны. Каждому выдали по пластиковой зеленой карточке с именем.

За время, проведенное в этой стране, знание основного языка у Юкии и Блэйма ограничивалось лишь примитивным разговорником и не более. Туки много раз им говорил, что, если Юкия захочет поступать в университет, ему придется выучить испанский язык. Для Юкии особого труда это не представляло, тогда как для Блэйма это было одним сплошным мучением.

Юноша не говорил Туки о своей проблеме дислексии, поэтому часто по вечерам, сидя вместе с Юкией на лавке возле пыльной, проселочной дороги, по которой практически никто никогда не ездил, за исключением редких автобусов с туристами, они пытались освоить азы языка. Юкия читал ему, а Блэйм пытался все запоминать на слух. Порядок букв в словах на незнакомом языке для него был сущим адом.

Юкию же эта ситуация крайне забавляла, и несмотря на то, что будни в деревне его сильно угнетали, эти вечера были для него единственной отдушиной, которую он ждал с самого утра и до того момента, когда Блэйм вернется с сахарной плантации, куда его пристроила донна Карла.

С Блэймом они виделись редко и практически не разговаривали, за исключением совместных занятий по испанскому языку. Каждый раз, когда Юкия уводил его от темы разговора, пытаясь заговорить с ним о недавнем конфликте, из-за которого Блэйм сбежал от него и хотел улететь обратно в Лондон, последний начинал хмуриться, а порой просто вставал и уходил спать. Он не хотел с ним это обсуждать, чувствуя вину за то, что напичкал его снотворным и чуть не загубил. Непонятная пауза в их отношениях затянулась и действовала им на нервы.

Блэйм хотел заработать немного денег на съем жилья в Гаване. О том, что они будут продолжать жить в гостиницах, и речи не шло. Денег, которые платили Блэйму за несколько дней работы, едва ли хватило бы даже на самый обшарпанный отель. Высокие цены действительно были рассчитаны на туристов. Поэтому парням оставалось надеяться только на съем от местных жителей: на квартиру-студию или просто на комнату в многоквартирном доме.

Юкия тоже хотел устроиться работать на плантацию, но Блэйм ему не разрешил, сказав, что это равносильно самоубийству — стоять целый день под знойным солнцем в духоте, особенно с таким сердцем, как у него.

Работать на плантации сахарного тростника, или, как на местном наречии ее называли местные жители, «Канья», было действительно тяжело. Множество загорелых парней в старой, грязной одежде, изорванной от постоянного соприкосновения с режущими стеблями тростника, в кепках стояли целыми днями под палящим солнцем. Пот ручьями тек по их смуглой коже. Все руки были в ссадинах и мозолях. Целыми днями они рубили тростники специальными мачете. Блэйма до этой процедуры не допускали, поэтому он просто складывал срубленные стебли в вязаные корзины и относил их на общий склад, откуда их увозили на перерабатывающий завод неподалеку.

За две недели, что он там проработал, юноша сильно сбросил в весе. Щеки у него ввалились, и, если бы не загар, который придавал его телу бархатисто-бронзовый оттенок, то вид бы у него был крайне устрашающим и болезненным.

Накануне отъезда в Гавану состоялся неприятный разговор между Туки и его матерью. Туки сказал, что хочет открыть свою школу танцев, на что женщина разразилась громкой руганью.

Блэйм думал, что донна Карла не в курсе, чем промышляют сыновья за ее спиной. Возможно, она догадывалась, но никогда не решалась спросить напрямую. Ее было жалко, но выхода у нее другого не было. Сыновья обеспечивали ей старость, как могли, зарабатывая деньги не самыми легальными способами. Так что подобная реакция вполне себе объяснима. Она просто не хотела, чтобы Туки снова куда-то уходил, страшась за то, что они больше никогда не увидятся. Блэйм знал еще совсем мало слов на испанском языке, но смог понять по обрывистым фразам женщины, что она умоляла сына, чтобы он и его друзья оставались жить в этом доме, сколько потребуется. Что она никого не гонит.

Ужин прошел в гробовом молчании, даже редкое присутствие Юкии за столом никак не разбавило напряженной обстановки. Донна Карла постоянно шмыгала носом, а на ее глаза наворачивались слезы.

Той же ночью впервые за долгое время к Блэйму пришел Юкия, лег рядом с ним в кровать и крепко обнял:

— Я не оставлю тебя, только не плачь, — прошептал он, целуя его  заплаканное лицо.

— Мне так страшно, — закрывая лицо руками, выдохнул Блэйм.

— Чего ты боишься?

— Тебя… ты отдалился от меня, и я не могу… понять. Мне так тяжело без тебя, когда ты практически всегда молчишь…

— Тише, — шептал Юкия ему в волосы. — Мне тоже очень тяжело.

— Скажи мне хоть что-нибудь, — взмолился Блэйм, который уже не в силах был терпеть его отстраненность и замкнутость в себе. — Тебе ведь станет легче! Нам обоим станет… Своим молчанием ты мучаешь нас обоих!

— Я прекрасно осознаю, что не могу спасти Хадиджу — мне от этого очень дурно. Все мое нутро выворачивается наизнанку.

— Она… так сильно понравилась тебе?

— Я видел ее всего два раза: в день свадьбы и когда был в Саудовской Аравии.

— И успел так сильно привязаться? — удивился Блэйм.

— Как к сестре!

Блэйм прыснул со смеху.

— Она такая хрупкая жизнерадостная девушка, чего совсем не скажешь о ее папеньке, — уже с ненавистью закончил он. — Хадиджа не заслужила такой участи…

— Юкия, ты погибнешь, если поедешь туда.

— Я не могу быть таким эгоистом. Не могу смириться с тем, что не сдержал своего обещания…

— Ты дал ей обещание?

— Да, что спасу ее…

— Но я не понимаю, Юкия, — Блэйм подскочил на кровати и сел. — Почему шейх запер ее в той комнате, про которую рассказал Алекс!

— Потому что она была беременна, — наконец выдавил из себя Юкия. — Нет, — поспешил он успокоить побледневшего Блэйма, — это был не мой ребенок! В том то и дело, если бы это был мой ребенок, с ней бы ничего не сделали, но она зачала его вне брака, а это самый страшный грех для мусульманской женщины. Он замучает ее до смерти, — на глаза у Юкии навернулись слезы.

Блэйм не выдержал и бросился к нему. Обнимая и целуя, он прокричал:

— А я, дурак, все это время думал, что ты злишься на меня, а причина, оказывается, совсем в другом!

— Я не могу злиться на тебя долго — ты для меня все.

— Так уж прямо все?!

— Что? — явно недовольный внезапной перемене в настроении Блэйма, спросил Юкия. — Как долго у нас еще не будет секса? — он начал игриво трогать Блэйма за бедра.

— Ах-ха-ха, сколько потребуется, а то, как только ты получаешь свое, сразу становишься чрезмерно самонадеянным и принимаешь необдуманные решения.

— Да брось, у нас не такие отношения…

— Тогда тебе становится нестрашно потерять меня, — вцепившись ему в плечи и глядя прямо в глаза, уже серьезным тоном проговорил Блэйм.

Юкия аккуратно усадил его к себе на колени и, обхватив за поясницу, сильно прижал к животу:

— Я так соскучился по тебе, что готов наброситься на тебя прямо в этом доме, даже несмотря на то, что донна Карла спит прямо за стеной.

Блэйм улыбнулся ему и поцеловал в губы, после чего поспешил отстраниться:

— Нам нужно выспаться, завтра будет трудный день, — скомандовал он.

— Как скажете, мистер! — Юкия лениво отдал ему честь и свалился на подушку рядом. По ней тут же разметались его черные, смоляные волосы.

«Я испытываю к нему далеко не дружеские чувства, — думал Блэйм, лежа на боку и глядя в спину отвернувшегося от него Юкии. — Бесполезно заниматься самообманом, он заводит меня с пол-оборота, стоит ему только посмотреть на меня. Неужели я всегда был таким, и любой сексуальный парень смог бы меня возбудить? Я действительно гей? Так глупо думать об этом сейчас, после того как он наконец-то впервые за долгое время открылся мне и рассказал, что его гложет на самом деле. Чувствую себя лицемерной свиньей…»

— Если бы не ты, я бы все равно нашел способ уехать к Хадидже, и ничто бы не стояло на моем пути: ни отсутствие денег или транспорта, ни мое плохое самочувствие. Ты единственная сдерживающая сила перед падением в бездну, — бубнил, засыпая, Юкия. — Мне страшно оставлять тебя даже на одну минуту. Какое там, на минуту… на мимолетный взмах ресниц…

Юкия вдруг замолчал, вскоре послышалось его тихое, обрывистое сопение.

— Почему, Юкия, — Блэйм попытался растолкать его, чтобы тот проснулся, но кроме невнятного бурчания спящего человека, юноша от него больше ничего так и не услышал. — Черт!