По телу разливалось тягучее тепло. Оно текло, подобно расплавленному золоту, обволакивая каждую косточку. Переправляла меридианы. Соединяла плоть. 

Жень И приходил в сознание три раза и каждый длился не дольше пары вдохов.

В первый раз он увидел как в суматохе Хуан Юча вместе с Лю Цзинсу заносят его в поместье бюро. Вокруг шум, ругань, переполох. Вдалеке людские голоса. Внутри гулким эхом слабо билось сердце.

Второе пробуждение принесло много боли. Казалось, тело разорвали на тысячи кусочков и бросили жариться в масле. На грудь давила пара холодных ладоней, немного разбавляя жар. Кожа к коже. Мертвецкий лед и горячее сердце.

В третий раз юноша увидел Цзюэ Цина. С красными заплаканными глазами он обтирал его тело мокрым полотенцем, расчесывал волосы и аккуратно укладывал с одной стороны. Даже не забыл заправить пряди за уши. Жень И жуть как не любил, когда волосы закрывают уши во сне.

Когда юноша полностью пришел в сознание и глаза больше не закатывались, его окружала темнота. Синие блики перемешивались с черными, в углу на столе посапывал фонарик. Его мягкий оранжевый свет очерчивал растения и их тени причудливым узором лежали на стенах. 

На коленях заворочалось что-то тяжелое.

Жень И с приглушенным стоном поднялся на локтях. Следом поднялась голова Цзюэ Цина. Мальчишка спал на его коленях, совершенно бесстыдно и навино приобнимая ноги. 

Сонный ребенок мгновение не вникал в происходящее, но стоило увидеть, как Жень И улыбнулся, то сорвался с места. Юношу тут же заключили в такие крепкие объятия, что послышался хруст в ключицах.

— Ну-ну, все хорошо. — Жень И тихо рассмеялся, похлопав мальчика по спине, того колотило от слез и всхлипов. — Я жив и у меня нигде не болит. Все хорошо. Ох, это ты обо мне так заботился?

Жень И кивнул на свои шелковистые, идеально расчесанные волосы, затем на чистую одежду и кучу всего на столе. Там стоял и тазик с остывшей водой, миска из под бульона, несколько бутыльков лекарств и догорала палочка успокаивающих благовоний.

Цзюэ Цин шмыгнул носом, вытер с щек дорожки слез и кивнул.

Ну это было уже слишком. 

В груди юноши взорвался клубок эмоций, точно он слишком сильно сдавил куриное яйцо и оно лопнуло. 

Он схватил мальчка за щеки, притянул к себе, стукнулся с ним лбом и рассмеялся. Он не знал, просто не представлял чем заслужил такую заботу и нежность со стороны этого ребенка. И тем более не представлял, как может отблагодарить в ответ. 

По мнению Жень И, ничего особенного он не сделал, просто заботился о мальчике, как мог. Пытался быть хорошим старшим братом.

Сам Цзюэ Цин так не считал. Если бы он мог говорить, то тремя первыми словами стали бы… ”Ты мой мир”. До Жень И все его дни были окрашены в черный, окрашены в боль и страх. Изобьют не дома, так в подворотне. Один кусок хлеба на несколько дней. Холод окутывал пальцы, а за собой он оставлял пепел.

Но вот он сидит на кровати, в теплом поместье. Его руки в ладонях Жень И. Они смеются и едят вкусности каждый вечер. 

Много ли нужно было ребенку для счастья? Жалкие крохи, чтобы он был готов отдать всего себя ради того, кто подарил ему это счастье.

Жень И прекратил тискать Цзюэ Цина и повернул голову к окну. Как раз в этот момент прогремел раскат грома и занавески жалостливо затрепыхали. На улице бушевал ливень вперемешку со снегом, смывая весь мир в сплошную серую пелену. Такая несуразная погода отлично подходит под те несуразные события последних дней…

Но здесь, внутри, было сухо и тепло. Теплое дыхание, нежный свет фонаря и аромат чая, которым пропиталось одеяло. Сердце Жень И сладко сжималось от этого покоя, в столь ненастную погоду.

Но с окна в комнату не падало ни единого лучика света. Значит, ночь на пике правления. 

— Давай-ка ложиться. — сказал Жень И, укладывая ребенка рядом и накрывая одеялом. — Утром пощебечем.

А утром им пощебетать не удалось. В комнату ввалился Хуан Юча, Лю Цзинсу и Лу Лу, за ними семенил сяогуй. Хуан Юча растолкал всех, упал на кровать и раздавил под собой юношу. Еще вся подушка промокла его лживыми слезенками, а в ушах долго раздавалось эхо всхлипов.

Оказалось, Жень И проспал ровно один день. Неизвестно почему, но хозяин Тигриной Горы внезапно прекратил свою месть. Как рассказали выжившие бродяги, демон долго держал руку на “сердце”, а глаза его дрожали, как роса на паутине. 

Шань-гун не только оставил всех остальных в живых, но и самолично потом явился в бюро. Он не подпускал никого к нему и Жень И в течении нескольких часов, заперев комнату. В итоге, никто так и не узнал, что он сделал, но рана на теле юноши полностью затянулась.

Более того… его меридианы полностью восстановились и стали даже крепче, чем были! 

Несмотря на инцидент, защитный барьер демон не снял, лишь опечатал свои владения. 

По возвращении в город, Ма Юань собрал всех жителей у ворот своего поместья и строго настрого приказал не трогать тигров. Что бы не случилось, что бы люди не увидели. Тех, кто попробует причинить вред демоническим животным, ждет наказание. 

Никто, конечно, не был доволен таким приказом, но возразить не смели. После нескольких часов, проведенных в темницах у могущественного демона, люди поубавили спеси. Теперь в них играли противоречивые чувства и мысли. С одной стороны оказалось, что демоны защищали их город. С другой, это же демоны! Разве эти тигры не бродят по ночам по их улицам, чтобы поживиться человечиной?

И хотя… никто никогда не находил человеческих объедков, все же… ну а что чертовы демоны еще могут делать?

В общем, чиновнику Ма с большим трудом удалось всех успокоить и отправить жить своей жизнью дальше. А своим солдатам он приказал теперь нести дозор не только за демонами, но и за людьми. Чтобы одни не поубивали других и наоборот.

— Значит, он больше никого не убил? — переспросил Жень И, после того, как выслушал рассказ.

— Да. И по моему, это самое странное. Мы должны уматывать отсюда и поскорее. — Хуан Юча стукнул сложенным веером по ладони, смотря куда-то вдаль. — Срочно!

Стоявшая рядом Лю Цзинсу, рассматривая персиковую ветвь на прикроватном столике, вдруг сверкнула глазами и ладонью шлепнула того по голове .

— Возьми себя в руки! — крикнула она. — Ты мужик или нет?

— Я… я человек! Имею право бояться! — крикнул на девушку в ответ Хуан Юча, при этом привстав от накативших эмоций на цыпочки, а затем резко обратился к юноше. — Видел бы ты, с каким сумасшедшим лицом он сюда заявился!

Жень И не мог унять в себе некомфортное чувство, поэтому неосознанно отклонился назад и отвел взгляд. По правде говоря, Хуан Юча и сам сейчас выглядел не на все сто. Глаза с грецкий орех, зрачки, точно мушки, метались туда-сюда. Еще и красная копна курчавых волос упала на лоб. Его как будто с сеновала подняли, окатив ледяной водой.

— Прям как ты. — хихикнула Лю Цзинсу, на что получила смесь из разъяренного и шокированного взгляда.

— Не ругайтесь, прошу. — обратился к ним Жень И, прижав пальцы к пульсирующему виску, но все равно улыбнулся. — Раз уж нас стало больше, одних моих подработок не хватит.

 Хуан Юча закатил глаза и фыркнул:

— Просто успокойся. Считай меня ходячей казной. Вам не нужно переживать о деньгах.

Но Жень И покачал головой и мельком посмотрел на Цзюэ Цина. Тот еще был сонный, но уже взялся за гребень и принялся расчесывать волосы юноше.

— Твои деньги пойдут на расходы бюро. Но нам нужны и личные накопления. Если ты и дева Лю в них не нуждаетесь, того не могу сказать о себе. — ответил Жень И. — Поэтому, давайте-ка приниматься за работу.

Тут в разговор вмешалась Лу Лу:

— Глава Жень, вчера весь день приходили люди и оставляли просьбы. Ваша служанка взяла на себя смелость принять их и рассортировать.

Жень И округлил глаза и решил уточнить:

— Лу Лу, как ты смогла? Ты… умеешь читать?

Девушка скромно поклонилась и покачала головой. Оказывается, пока Хуан Юча и Лю Цзинсу собачились весь вчерашний день, а Цзюэ Цин ухаживал за юношей, Лу Лу приняла на себя дела бюро. Она встречала гостей, слушала их жалобы и просьбы, просила все записать. А затем, по памяти рассортировала все эти бумаги. 

На столе в главном зале Жень И увидел несколько ровных стопок листов. Все просьбы рассортированы по типам происхождения, региону города и степени тяжести. 

Юноша покачал головой, с усмешкой сетуя на то, как его двое помощников бесстыдно свалили работу на Лу Лу. Поэтому он выдал Хуан Юча и Лю Цзинсу пару отборных тумаков и отправил готовить завтрак и мести полы. 

Парочка ушла, молча огрызаясь друг на друга и шипя сквозь зубы.

Все следующие дождливые и снежные дни Жень И вместе с Цзюэ Цином провел за разгребанием этих просьб. Они буквально стали мастерами на все руки. В один день им пришлось изгонять свору диких сяогуй, мешавших ночным шумом в спальном районе.Это были совсем юные демонята, агрессивные и ошалевшие после осеннего равноденствия. Причем они не слушали даже их собственного сяогуй, который уже считался достаточно взрослым и сильным.

После они гоняли по всему Учжоу стол и стул, точно сбежавших корову и осла. В мебель вселилась пара духов. Тех, правда, хозяева сами призвали, думали что смогут управлять мебелью. Ноги у них стали не те, вот и придумали себе проблем.

Они чинили проломленные тиграми крыши, снесенные ворота старикам и семьям без мужчин. Хоть в городе прибавилось рабочих рук в виде военных под прикрытием, этого все равно оказалось мало. Стоило в воздухе прозвучать слову “демон”, как коленки этих военных начинали дрожать. 

Конечно был и более серьезный случай. К примеру, в одном ресторане завелись эгуи. Твари разворошили всю кухню, пожрали продукты и нескольких слуг. Провозились юноша и мальчик в этом ресторане целый день, вытаскивая тварей из всех уголков и шкафов.

Теперь шаньюэ не особо присматривал за всеми демонами и духами, позволяя им бедокурить в городе. Благо, не доходило до критических случаев. Жень И понимал, что таким образом Хозяин Тигриной горы выразил “месть”, а с другой… у него теперь появился неплохой заработок!

Один раз в бюро прискакала почти вся свора местных детей. Они заполнили двор, что-то кричали и весело смеялись. Каждый принес с собой бумажного журавлика.

На вопрос Жень И “Что это и зачем?” дети ответили:

— Мама говорит, демон с Тигриной Горы плохой, но он же нас защищал!

— Мы сделали его семье больно, мы хотим извиниться!

— Это для него! Дядя Жень, вы же сможете передать журавликов дяде тигру?

— Пожа-алуйста.

У Жень И в тот день задергался глаз. Не зная, смеяться ли ему с “дяди Жень” или плакать от самой ситуации, он просто улыбнулся. Цзюэ Цин же как мог отгораживал этих детей, тянущих к юноше свои руки с журавликами.

Это было мило и одновременно нелепо. Взрослые поджали хвосты, точно нашкодившие собаки, а вот дети, со всей присущей им искренностью, решили извиниться. За что? Они ведь ничего плохого не сделали. А извиняться за проступки взрослых… неужели эти детишки так рано повзрослели?

Жень И ничего не оставалось, как принять журавликов, сложить их в огромную корзину и пообещать, что при удобном случае он их передаст “дяде тигру”. Даже пришлось подписать корзинку! На крышку была наклеена большая бумажка “Для дяди тигра от всех детей Учжоу”.

В один более менее свободный вечер Жень И нашел время поговорить с госпожой Мэн. 

Как и всегда он сел на стул, на тумбочке появилась чашка горячего чая. И беседа сама собой завязалась:

— Госпожа Мэн, у вас есть новости из Преисподней? Оттуда недавно сбежало много фэй.

“Обычно я не хожу в Преисподнюю. Но случай и правда серьезен. Я выясню все, что нужно. Но вы должны знать, не вся нечисть подчиняется Янь Вану. Есть и мятежники, если можно так выразиться”

Более она ничего не сказала. Ее изображение исчезло с картины. Женщина развернулась и ушла по мосту, растворившись в красках. Как скоро та вернется с новостями, Жень И не знал.

Тревога снова закралась под ребра.

Так прошло четыре недели. Тигры продолжали обходить город по ночам, усмиряя более смелую и непослушную нечисть, чтобы та не смела никому вредить. Люди же не осмеливались даже в окно выглянуть. Никто, кроме Жень И. Но тот, кого он так усердно высматривал, не высовывал своего хвоста. А юноша не представлял как передать ту корзинку с журавликами.

К тому же… он ужасно хотел с ним поговорить. О том что же случилось. Почему он тогда передумал? Почему исцелил? Как исцелил? 

Юноша спрашивал у сяогуй, сможет ли он проникнуть на гору, как демон. Однако выставленный барьер не пропустил даже его. 

Хозяйка Дома Песен также не смогла помочь. Они с шаньюэ лишь в деловых отношениях и у нее также нет доступа к его горе. 

Непредвиденные обстоятельства все еще хотели убить Жень И. С чего он только нервно посмеивался. Вот тогда… тогда появлялась чья-то едва уловимая тень. То она убережет его от упавшей балки, то не даст поскользнуться на переправе по камням через речку. Но стоило юноше обернуться, как эта тень исчезала. Растворялась, подобно пыльце с крыльев бабочки.

Это был он.

Сердце Жень И замирало в те моменты, однако отчего-то он был уверен в этом. 

Эти дождливые и снежные дни тянулись целую вечность. Все приобрело грязновато серый оттенок. Снег местами подтаял и местами заледенел, отчего в городе объявили опасную ситуацию. 

Ночи же стали напоминать морское дно. Темнота и сырость. По ночам всегда барабанил дождь, ветки деревьев шелестели по стенам, на утро покрываясь корочкой льда. А в их маленькой теплой комнате всегда горел фонарик. 

Жень И стал вечерами читать Цзюэ Цину разные истории, легенды и рассказы. Мальчик поделился, что никогда прежде не читал и даже не особо представлял, что может быть написано в книгах. Поэтому каждый вечер он, устроившись на коленях юноши, с упоением слушал того. Был ли это рассказ о прошлых династиях или сказка о феях.

Цзюэ Цин впитывал все. И крайне восхищался особенно теми моментами, где герои рассказов заботились друг о друге или выражали те или иные чувства. 

— Ну неужели эта сказка тебе так нравится? — вздохнул Жень И, закрывая книгу.

Он посмотрел на мальчика и нежно улыбнулся, увидев как сладко тот лежал щекой на руках, положенных на колени юноши.

“Он принял ее, не смотря на то, что она была змеей” — ответил Цзюэ Цин, написав это на ладони Жень И.

Юноша задумался. В этом мире существовало множество разных историй. Не важно, были они на самом деле или их придумали люди. Сказка о любви белой змеи к человеку¹ не являлась чем-то необычным, поэтому Жень И сильно не задумывался. Но стоило Цзюэ Цину выразить свое восхищение их любви, как вся сказка приобрела иной облик. Теперь простая история и правда казалась… такой трогательной.

По утрам, после сильных дождей, воздух оставался сырым и холодным. Листва и цветы совсем облетели с мэйхуа. Лу Лу все чаще и чаще подметала двор и вместе с сяогуй скалывала лед, чтобы Цзюэ Цин смог потренироваться вместе с Жень И.

Мальчик делал большие успехи, как и сам Жень И. Помимо тренировок с мечом юноша также возобновил практики цигуна. Ему удалось накопить достаточно много ци.

За это время Хуан Юча сделал очень многое. Он выпил целых 40 кувшинов вина, которое скупил во всех лавках. Теперь ему отказывались продавать вино по той причине… что оно закончилось!

Что, конечно же, ложь.

Любители выпить подговорили торговцев, чтобы те больше не продавали вино Хуан Юча, ибо им самим выпить бывало вечерами нечего из-за него! Даже в Доме Песен отказывались обслуживать и предлагали вместо вина чай и сок… 

Того это подкосило, однако он быстро нашел выход. Теперь Хуан Юча за пару паровых булочек гонял сяогуй в соседний город на одном из своих линшоу за вином.

Лю Цзинсу же иногда помогала юноше наводить порядок с местной нечистью и играла с детьми. Она пела им песни, плела игрушки из соломы и играла в мяч. Жень И иногда проходя мимо их своры, не мог отделаться от ощущения, что дева Лю похожа на общую старшую сестру. Или же… на предводителя местной мелкотни!

Но в целом картинка складывалась милая. 

Лю Цзинсу по крайней мере не пыталась прикрыть свою лень деньгами.

В общем, это были очень долгие дни. Возможно так казалось только Жень И. 

Наступил десятый месяц. Холод снова дал о себе знать тем, что собрали последний урожай персиков перед наступлением нового года. А также облетевшей листвой в горах и красными носами. Люди кутались в одежды, грели лицо в ладонях. Пар улетал клубочками и растворялся на фоне тусклого неба. Дожди прекратились и снег вновь покрыл город шапками.

Лишь багровые пики Тигриной Горы остались неизменными и ярками. Ослепительное бельмо на глазу.