Ледяная волна прокатилась от макушки до пят. Воздух застрял на полпути в горле из-за спазма. Жень И дернулся, пытаясь крикнуть или заставить мышцы расслабиться, но без толку. Волны боли запульсировали в голове, а к лицу прилил удушающий жар.

Он задыхался.

Но вот снова ледяной поток проник ему в грудь, растекаясь по всему телу и даря покой. Спазм прошел. Жень И судорожно заглотал воздух и попытался разлепить глаза. Но вокруг лишь тьма и рассеянный голубой свет луны. 

Он попытался пошевелить рукой, но та словно налилась свинцом. Даже грубая ткань простыни едва ощущалась под пальцами. 

В неясных очертаниях комнаты к нему вдруг приблизилась чья-то темная фигура. Лишь два багровых глаза неотрывно смотрели ему в душу.

— Цин…эр? — прохрипел юноша не своим голосом, прежде чем снова провалился в бессознание.

Очнулся он снова ночью, снова от холода. На этот раз на его груди лежала, почти давила, чья-то ладонь. И снова два горящих глаза. Жень И зашевелился, попытавшись привстать, но чужая рука на груди надавила еще сильнее, вдавив в кровать.

“Нет…это не Цин-эр” — даже его мысли сухо и хрипло звучали в голове.

Но фигура перед ним и правда была намного больше мальчика, а за широкой спиной что-то светилось глубоким синим цветом.  

И так прошло еще несколько пробуждений, Жень И не мог понять, сколько точно и просыпался ли он в разные ночи. Сколько их вообще прошло? Но неизменно перед ним сидел незнакомец с багровыми глазами. И…кажется делился с ним духовной энергией.

Когда лихорадка прошла и тело начало гореть, он стал просыпаться и днем. Каждая косточка жгла изнутри, стирала уже обуглившиеся меридианы в пепел. Его, как могли, поили какими-то отварами, настолько горькими, что даже медовая вода не помогала смыть ужасный привкус. 

В один из дней Жень И почувствовал терпкий запах и густой дым благовоний. Пересилив боль и повернув голову, он увидел как на прикроватной тумбочке громоздятся банки и коробки, свертки с лекарствами и тут же горит палочка благовоний.

На стуле, рядышком с кроватью, сопел Цзюэ Цин. Под глазами залегли синие пятна, кожа из бледной стала серой. Но маленькой ладошкой он крепко-крепко сжимал руку Жень И.

Жгучая боль смешалась с расцветшей теплотой, от которой юноша снова задохнулся. Слезы так и застыли в уголках его глаз.

И снова оказался в объятиях темноты.

В следующий раз он проснулся снова ночью. Боли стало меньше, температура пришла в норму. Жень И даже смог присесть на кровати и откинуться на стенку.

Дыхание от этого простого действия сразу сбилось, благо ночной прохладный воздух действовал успокаивающе. 

Жень И осмотрел лекарственный хаос на тумбе и горько усмехнулся. Его меридианы безвозвратно утрачены, духовное ядро непонятно в каком состоянии после этого. Возможно тоже треснуло. Он пока боялся погружаться в себя, чтобы проверить это. Какими бы лекарствами его сейчас не поили, это не поможет. 

Стоило ли так рисковать? Возможно, что в будущем он не сможет больше оберегать людей от проделок нечисти. Повезет, если вообще встанет на ноги и сможет заниматься боевыми искусствами.

С силой сжав одеяло, Жень И впервые почувствовал горечь. Но…поздно сожалеть.

Он еще немного так посидел, прислушиваясь к своему сердцебиению. За окном давно взошел полумесяц, его свет ложился тонкой вуалью на задний двор. 

Но чем дольше он сидел и слушал, тем отчетливее становился слышен еще один звук. Призрачный шлейф мелодии флейты, наполненный умиротворением.

Это настолько смутило Жень И, что он решил встать с кровати и найти играющего. Коснувшись кончиками пальцев холодного пола, юноша улыбнулся. Это ощущение вдохнуло в него немного жизненной энергии.

Однако, стоило навалиться вперед, ноги подкосились и он просто упал на колени. Ему стоило большого усилия, чтобы подняться, опираясь на стену. Тело все еще плохо слушалось после пробуждения.

Держась за что придется, Жень И выполз во внутренний двор.

Ласковый ветерок срывал лепестки мэйхуа, над клумбами танцевали светлячки. Или не они. Эти жуки не живут в такой мороз. Приглядевшись, юноша понял, что это какие-то призрачные огоньки. Страшновато, но завораживает.

 Эта ночь, тихая и прохладная, баюкала свою колыбель. Жень И вышел в одном ночном белье, в рубашке, штанах и наспех натянутых сапогах. Поэтому сильно пожалел об этом. Мало того, что снег кругом, так ночами температура опускалась еще ниже и прохладный воздух пробирал мурашками. 

Жень И обхватил себя руками и прислонился к стволу мэйхуа. Улыбка тронула его губы. Он бы никогда сам не вышел ночью во двор просто так, но сейчас в его сердце теплела радость и какой-то проблеск покоя.

“Точно…мелодия!”

Жень И вспомнил причину выхода и еще раз огляделся. Звук доносился сверху. На карнизе забора вальяжно сидел мужчина. Одна нога свесилась вниз, другая же согнута в колене, на нее он поставил руку. 

Мужчина играл на сюнь¹, лениво помахивая синим хвостом.

Жень И одарило глубоким и сильным ударом сердца. Он сразу узнал этого мужчину, с которым сражался в городе. 

Мужчина перестал играть, заметив на себе пристальный удивленный взгляд. Сюнь утонула в широком рукаве, а серые губы растянулись в улыбке. В одно мгновение он спрыгнул с забора и ноги его не успели коснуться земли, как он растворился в черной дымке.

В другое мгновение он уже появился прямо перед юношей. Все еще улыбаясь.

Жень И как стоял у дерева, так и не сдвинулся, зачарованный сияющим гранатом чужих глаз. Холодных, но таких прожигающих. Они смотрели изучающе, скользили по каждому изгибу, заставляя Жень И ощущать волну выкручивающихся мурашек.

— На этот раз без меча? — бархатный низкий голос лег на плечи юноши и заставил очнуться.

— Это… прошу прощение за тот случай. — запнулся Жень И, едва найдя в себе силы опустить взгляд в пол. — Мне показалось, вы хотели меня атаковать.

Брови мужчины приподнялась и он тихо усмехнулся:

— Маленькому человечку следует быть разборчивее в тех, на кого он поднимает оружие. 

Жень И вытаращил глаза и снова посмотрел на мужчину. Он выглядел совершенно спокойно, произнося такие насмешливые слова. 

— Могу спросить, почему вы водите тигров по городу и запугиваете горожан? — выпалил Жень И.

Они стояли под цветущей мэйхуа, укрытые ее витиеватыми ветвями. Шелест ее цветов нарушал тишину, унося дыхание этих двоих за собой.

Незнакомец прикрыл глаза и зачем-то стал раздеваться, от чего Жень И запнулся и хотел отступить, но не успел. Его продрогшие плечи оказались согреты теплом чужой накидки.

Мужчина снял свой верхний халат и укутал им юношу:

— Ты еще не здоров. — сказал он, плотнее запахивая одежду на его теле. — Кто сказал, что я запугиваю горожан? Они сами? Хм… ну хорошо, пусть так и думают. Так для них же безопаснее.

— Что это значит? — нахмурился Жень И.

— То, что не будут вести себя слишком смело. — хмыкнул мужчина и продолжил. — Я лишь защищаю свои территории. А раз эти люди живут здесь, приходится и их оберегать. Очень хлопотно, знаешь ли.

Мужчина покачал головой и опустил плечи, показывая, насколько это для него утомительно. Жень И не верилось, что демону приспичило вдруг оберегать людей. Не может же быть…что…

— Это из-за тебя здесь так мирно и тихо? — прямо спросил Жень И. — Это ты держишь всю местную нечисть под контролем? А тигры… твои подчиненные? Ты… шаньюэ?

Мужчина покачал головой.

— Слишком много вопросов. Но ты угадал в самом начале. Тигры мои подчиненные, верно. Включая одного мелкого непослушного. Поэтому должен предупредить… любого, кто причинит им вред, я убью и глазом не моргнув.

Жень И поджал губы и понимающе кивнул. Этот демон по каким-то причинам оберегает не только это место, даже живущих здесь людей. Но не обязан слепо и безоговорочно отдавать всего себя, если дело коснется его сородичей. 

К тому же, совершенно понятно его отношение к людям. Хоть он и держит местных демонов под контролем и не допускает разбоя, все же не вмешивается во внутренние дела людей. Поэтому не стал заниматься ни детьми, ни персиками.

Кстати о них. 

Жень И намеревался спросить, связан ли он как-то с хули-цзин. Но все, что он успел, это открыть рот и издать сдавленный болезненный стон, прежде чем тело покачнулось вперед. Боль всколыхнула с новой силой, разносясь по телу вспышками.

Пара теплых рук поймала его и нажала точку на шее. Юноша провалился в сон. 

Мужчина подхватил его на руки, отнес в комнату и уложил на кровать, прежде чем уйти. Поместье погрузилось в тишину.

* * *

Жень И снова пролежал без сознания целый день, очнувшись лишь на мгновение, когда Цзюэ Цин пытался влить в него бульон. А где-то на фоне ворчал Хуан Юча, сетуя на скуку. Тело болело меньше, а самое странное, но невероятно волнительное, что меридианы вновь срослись. Очень истощенные, все еще местами порванные и потресканные…но целые. 

Ночью, под песнь флейты сюнь, Жень И снова проснулся и вышел из комнаты. Цзюэ Цин спал под самым его боком, но почему-то не проснулся ни на звук, ни на движения юноши. Хуан Юча развалился на одной из кушеток в главном зале, заваленный свитками и книгами по медицине. 

Жень И покачал головой, чувствуя камень на сердце. Оба его друга трудились днями и ночами, пытаясь поставить его на ноги. Даже лентяй Хуан Юча. 

Он тихонько вышел во двор, но на этот раз одевшись как следует. Мэйхуа все еще опадала. Нежные лепестки кружили в воздухе, пока не ложились на снежную землю. На чайном столике дымился горячий чайник на деревянной дощечке, а рядом пара прекрасных нефритовых чарок. 

Мужчина опять лежал на козырьке, закинув ногу на ногу, и играл на сюнь. Мелодия приятно ласкала слух, мягкая, словно колыбель. Нежная, подобно материнской песне. 

Завидев юношу, мужчина перестал играть, улыбнулся и указал ладонью на стол. Жень И не стал противиться и сел. От чайника приятно пахло свежим чаем с ягодными нотками и чем-то еще. Чем-то терпким. 

Приоткрыв крышку чайника, юноша заглянул внутрь и увидел несколько ягод годжи и коричневую стружку, вместе с целыми бутонами пиона!

Послышался шорох. Но Жень И внимательно изучал содержимое чая, поэтому не заметил, как мужчина уже уселся напротив. Он подпер щеку рукой, с интересом наблюдая как юноша, хмурясь, разглядывает чайник. 

— Годжи, пион, астрагал. Пей, очень полезно для тебя. — рассмеялся мужчина, с улыбкой глядя на юношу. — Хозяйка Дома Песен знает толк в чае.

Жень И перестал разглядывать чай, осторожно налил сначала себе, а потом мужчине. Горячий пар ударил в лицо, приятно впитываясь в кожу.

С первым глотком Жень И полностью успокоился, убедившись, что чай и правда невероятно полезен. 

— Благодарю господина за щедрый подарок. — Жень И поднял пиалу в уважительном жесте и склонил голову. — Могу я все же узнать ваше имя?

Мужчина в улыбке сощурил глаза:

— Кажется, ты звал меня Цин-эр?

Жень И поперхнулся второй порцией чая и поспешил прокашляться, а затем выпалил:

— Прощу прощение, я спутал вас со своим ребенком. — тут малиновые глаза в удивлении распахнулись, отражая в себе весь лунный свет. — То есть, нет! Прощу прощение…не мой. Это просто ребёнок.

Жень И снова подавился, на этот раз горло больно обожгло и ему пришлось закрыть лицо руками во время кашля. Мужчина напротив рассмеялся и положил вторую руку под подбородок.

— Так твой или нет?

— Мы не родня, но… я взял его под свое крыло. Так что…в какой-то степени он мой. — Жень И поджал губы и скрыл из за кулаком, напрягая всю сосредоточенность, лишь бы не покраснеть. — Так как же мне к вам обращаться?

Жень И привел свои эмоции в порядок и осмелился заглянуть в глаза собеседника. Мягкий чарующий свет вовлек в свои объятия, оборачивая каждый стук сердца трепетом. Синий хвост лениво покачивался за спиной. Завораживающе. 

— Другие демоны величают меня Господин Шань, иные же Хозяином Тигриной Горы. — хвост мужчины обвил ногу Жень И, от чего у последнего пробежались мурашки с нехорошим предчувствием. — Но для тебя могу сделать исключение в виде…геге? Выбирай что по вкусу.

Жень И задумался. Он не демон и не может обращаться к сидящему рядом с ним мужчине “Господин”, а звать хозяином… Подумав об этом, уши юноши обожгло смущение. Это слово и хитрое вальяжное лицо демона сливались в совершенно иной оттенок. Нет…пожалуй, геге будет даже черезчур, чем два предыдущих варианта. 

То бледнея, то краснея от смущения и возмущения, Жень И прокашлялся и предложил такой вариант:

— Тогда, буду звать вас Шань-гун². Это имя, Шань как “гора”? Выходит, вы и правда местный шаньюэ синий тигр?

Все еще поддерживая голову ладонями, мужчина прикрыл глаза и кивнул. А затем достал из рукава сюнь и легонько коснулся серыми губами. Двор заволокло чарующей музыкой. 

Тепло от чарки разливалось в ладонях Жень И, веки тяжелели с каждым мгновением, пока звук флейты ложился на плечи нежной вуалью. Казалось, сознание постепенно уплывало от него, растворялось в пространстве, сливалось с воздухом, землей и огоньками. Уносится вместе с лепестками мэйхуа.

“Может ли это… быть гипнозом? — подумал Жень И, всеми силами сопротивляясь течению. — Других… он усыпил?”

Помотав тяжелой головой, как будто на нее был надет котел, юноша сильно сжал веки и, распахнув, уставился на демона.

— Ты… что ты делаешь? — попытался он отчетливо выговорить каждое слово, но все равно запнулся в самом начале уже ватными губами.

Перед его глазами начало все расплываться. И прежде чем окончательно уснуть, он увидел как малиновые глаза демона одарили его странным… теплым взглядом.

— Ты устал, отдохни.