Два маленьких монаха вели Жень И и его спутников к своему небольшому храму. Из-за плотного тумана не разглядеть солнца, поэтому, по закрывающимся лавкам и спешащим домой людям Жень И определил, что должно быть уже подступает вечер.

На его плече болезненно сипел их новый знакомый. Кровь не переставала капать со спины. За ними под ногами тянулся алый снежный шлейф.

— Вам не стоило…так утруждаться. — голос раненого юноши был до боли слаб и полон горечи, от чего воздух оседал на землю. — Зачем вам… такое ничтожество.

Уловив в его словах разочарование, Жень И решил объясниться:

— Не говори глупости. Я бы вернулся за тобой. Пожалуйста, прости, если это не выглядело так.

Раненный юноша улыбнулся, совсем незаметно и выдохнул два слова, прежде чем потерять сознание:

— Ян…Юфу…

— Ох!

Жень И успел крепче перехватить свою ношу, на помощь подоспел один из монахов. Тот, что с нежной улыбкой.

— Вы поступили благородно. — спустя какое-то время произнес монах, таким мягким голосом, точно он и не нес раненого человека. — Могу ли спросить, всех ли работников бюро вы спасли от подобной участи?

Нервно хохотнув, Жень И улыбнулся и подумал, что лучше промолчит. 

Вскоре они дошли до ворот храма. Точнее, то, что когда-то звалось воротами. Теперь большие массивные двери напоминали груду обломков, замок и цепь разорваны пополам и с одной стороны петля сорвалась вместе с кирпичами.

Они осторожно вошли внутрь и сразу направились в восточное крыло, где располагались кельи и кефан¹. 

Гостевая оказалась рассчитана не более чем на троих. Точнее, тут и стояло ровно три бамбуковых кровати и один стол в углу. Из небольших бумажных окон едва хватало света, чтобы разглядеть углы в тенях.

Раненного Ян Юфу уложили на одну из кроватей.

— Минжань, принеси лекарства и воду, пожалуйста. — попросил монах с мягкой улыбкой, а сам нагнулся к юноше и померил температуру.

 Но и без этого было видно, как Ян Юфу лихорадит. Щеки еще покраснели, лоб и шея остались бледнее мела, а по вискам скатывались капли пота.

— Прошу прощение, — тихо произнес монах, пряча руку в одеждах, — его состояние слишком тяжелое. Мне потребуется не меньше месяца, чтобы излечить раны. У нас… не так много лекарств. 

Жень И посмотрел на Ян Юфу. Он лежал без сознания, но временами брови вздрагивали и напрягались. Боль от ран слишком сильна. 

— Мы купим все необходимое и спасибо вам за помощь. — покачал головой Жень И, а затем спросил то, что хотел спросить еще до прибытия на эшафот. — Вашего брата по учению зовут Минжань? 

Вспомнив, что они еще не представились, маленький монах на секунду покраснел, но тут же улыбнулся и немного склонил голову:

— Простите, совсем забыл. Имя этого бедного монаха Ши Синлянь. Ши фамилия духовная², можете ее опустить. Мы единственные ученики нашего наставника… того, чьи четки вы вернули домой.

Услышав это, Жень И  и остальные вздрогнули и посмотрели на Синляня. Вот уж неожиданное совпадение. 

Сопоставив уже известные факты, Жень И пришел к выводу, что труп, стучавшийся в ворота бюро, наставник маленьких монахов и труп, устроивший переполох в городе это один и тот же персонаж. 

Вскоре в комнату вбежал Минжань с тазиком в руках и коробкой подмышкой. Жень И вместе с Цзюэ Цином помогали как могли. Они скручивали и обмакивали тряпки в отваре коптиса, выносили кровавую воду и приносили новую. 

Пока Жень И отжимал кровавые тряпки, то вспомнил и про свою раненую руку. Та дала о себе знать ужасной болью, жалящей змеей ползущей до плеча. Цзюэ Цин сам обработал его рану, стоило увидеть напряженные морщины на переносице.

Лю Цзинсу не стала смотреть на это, хмыкнула и с хмурым видом ушла куда-то. 

Лечение они закончили ближе к полуночи, когда серое небо уже стало черным. 

— У главы Жень, должно быть, много вопросов. — утерев пот со лба, сказал Синлянь. — Прошу, пройдемте в кабинет настоятеля, там будет удобнее говорить.

— Брат, может, утром все обсудим? Уже же ночь на дворе! — Минжань зевнул, но получил за такую несдержанность от Синляня строгий взгляд.

Цзюэ Цин, несмотря на уговоры юноши прилечь и отдохнуть, пошел с ними. Проходя мимо двора, все четверо увидели, как утонченная девушка железным молотком вбивает последние петли в новенькую дверь храма. Правда она была сделана наспех, немного криво и почти без шлифовки. Но все же лучше, чем груда обломков!

Жень И так и застыл на месте, не зная что и сказать. Лю Цзинсу не походила на дочь плотника или кузнеца. Да и та, наверное, воспитывалась бы в более женственной манере. Их же Лю Цзинсу походила на воительницу, закаленную в боях, с холодным и жестким нравом, пусть иногда и подшучивала.

— А у вас…очень интересные спутники. — улыбнулся Синлянь, и за этой улыбкой он тщетно пытался скрыть собственный шок.

— Да, ах-ха, такие у меня товарищи. — неловко посмеялся Жень И.

Они неловко смотрели друг на друга, пока их не окликнул заждавшийся в кабинете Минжань.

Внутри уже горела одна лампа. Ее тусклый теплый свет едва разгонял мрак и чуть подрагивал. От этого света Цзюэ Цина начало морить в сон сильнее, чем утомительная и опасная дорога в город. Поэтому, усевшись на потрепанные пуфики у стола, мальчик буквально упал на плечо Жень И, задремав на один один глаз и одно ухо. Но вторым ухом продолжал слушать.

Когда все уселись, Синлянь занял место на пуфике настоятеля и печально прикрыл веки. В руках он перебирал две пары четок.

— С чего начать, даже не знаю. — прошептал Синлянь. — Все началось несколько лет назад. В то время мы с наставником еще служили в храме при школе. С глубин гор стали доноситься песни, сгущался туман. Многим являлись видения и они не могли спать по ночам. В ту ночь наставник ничего нам не сказал, но мы быстро собрали вещи и переехали в Дафэн. А спустя пару дней… половина Янчэна погрузился в этот туман.

— Песни? — переспросил Жень И. — Видения? Что это были за демоны, вам удалось выяснить?

Юноша не мог припомнить ни одну демоническую тварь, которая пользовалась бы столь гуманными и изящными трюками для своих злодеяний. Да и на монахов, особенно в самой школе, ни один демон не осмеливался покуситься.

Маленький монах покачал головой.

— Нет. Наставник нам ничего не говорил и не пускал за ворота. Мы вместе с мастерами цигуна Дафэна установили защитный барьер, лишь благодаря этому мы до сих пор живы.

 Синлянь поведал, что с наступлением ночи по пустошам разносятся пения. Они завлекают всех, кто их слышит, и те пропадают в тумане. Что с ними происходит дальше, неведомо никому. 

Жень И почувствовал, как на ладони ленивым движением Цюэ Цин вывел одно слово: “Собаки”

— Нет, Цин-эр, — мягко прошептал Жень И, Словно боясь спугнуть его дрему, — иначе бы мы ехали по одним лишь костям.

Синлянь приподнял брови и уставился на мальчика:

— Он… не может говорить? Давно вы знакомы? — спросил монах, а затем привел свое лицо в покой и снова задал вопрос. — Как это случилось? 

Жень И не понял, о чем именно спросил монах. Как мальчик потерял голос или как они нашли друг друга. Поэтому поколебался с ответом. А когда уже собирался раскрыть рот, вдруг с другого бока раздалось тихое сопение.

Все повернули головы. На пуфике, прямо в сидячей позе, спал Минжань. Бедняга уснул с того момента, как Синлянь впервые заговорил.

— Ох… — Синлянь потер лоб, поражаясь бестактности своего брата по учению, — простите за это. Но раз уж мы считай одни, осмелюсь спросить точнее. Почему вы заботитесь о демоне?

Цзюэ Цин под боком юноши чуть сжался, как от холода, и зарылся в чужой рукав лицом. Жень И подумал, что вопрос монаха напугал его, поэтому приобнял и подтянул еще ближе.

— А почему нет? — ответил вопросом на вопрос Жень И, мягко улыбаясь. — Все живое, если оно стремится к свету, заслуживает заботы. Я не разделяю мир на черное и белое, но вижу пути спасения и прощения.

— И много в вашем бюро демонов?

— Только Цзюэ Цин и один сяогуй.

Тут Синлянь как-то странно нахмурился и уставился на пустой стол, точно обдумывал тяжелый вопрос. Жень И не стал уточнять, что не так. Его разум плыл от усталости. Все силы уходили на поддержание ровной спины, чтобы не уснуть как Цзюэ Цин.

— Надеюсь, это никак не омрачит ваш храм. Прошу простить меня… — Жень И сложил руки и немного нагнулся, но тут же выпрямился, почувствовав что голова ребенка чуть не упала ему на колени. — Все же это обитель Будды.

Синлянь сложил ладонь и тоже немного поклонился:

— Не беспокойтесь. Здесь находят приют все нуждающиеся. Да и время сейчас не для споров. Город в безвыходной ситуации. Да и они же не причиняют нам вреда.

Оба юноши неловко рассмеялись. Однако последняя фраза осталась Жень И не до конца понятной. Кто “они”, если в их троице всего один демон? 

А затем вспомнился эпизод со слиянием ауры его и Лю Цзинсу. Розовая аура…

Жень И почувствовал, что вот-вот заболит голова и перестал думать на эту тему.

— Что ж, время позднее. Мне нужно укрепить барьер, сегодня моя очередь. — Синлянь сложил руки, встал и поклонился. — Прошу, ни в коем случае не выходите из покоев. А если услышите песни… постарайтесь заглушить их. Не слушайте ни слова.

На нежном лице юного монаха залегла тревожная тень и трепет света фонаря печально развевал ее, словно темную вуаль.

Жень И кивнул и чуть похлопал Цзюэ Цина по плечу, чтобы тот встал. Мальчик все еще слушал их в пол уха, но уже почти полностью отдался во власть ночной усталости.

— Нам стоит… отнести его в келью? — спросил Жень И, кивком указывая на Минжаня.

— Не стоит, не тревожьте его. Прошлой ночью ему пришлось усердно поддерживать барьер. Ах да! — Синлянь нагнулся к столу и достал небольшой мешочек. — Отдайте это Ян Юфу… он просил сохранить.

Жень И осторожно принял в ладони мешочек. Внутри перекатывалось что-то мягкое и шелковистое, точно пудра. Осознание громом поразило его. Внутри лежит прах матери Ян Юфу. 

Почувствовав как тревожно стало на душе юноши, Цзюэ Цин привстал и приобнял того за шею, вырывая из оцепенения.

Они оставили уснувшего маленького монаха в кабинете и тихонько вышли во двор. Тот освещался лишь десятком фонарей, а туманная дымка легла на снежный покров и колыхалась под ногами. Ни один звук не тревожил эту ночь. кроме… тихой мелодии флейты.

Синлянь и Жень И напряглись, всматриваясь в темные углы. 

Повинуясь интуиции, как по дежавю, Жень И поднял голову и увидел на крыше здания знакомый силует. Синий хвост отливал в тумане холодным свечением. 

— Это…

Синлянь застыл в напряжении, также уставившись на незваного ночного гостя. Даже Цзюэ Цин вконец проснулся, крепче сжав руку Жень И.

— Он не тронет, уверяю. — выдохнул сам юноша, но плечи никак не хотели успокаиваться и мелко дрожали.

Шею заволокло холодной вуалью, отчего стало трудно дышать. Кого он не ожидал здесь встретить, так это того демона, с которым в прошлый раз расстался на плохой ноте. Что он тут делает? Преследовал его чтобы добить? Или как-то замешан в происходящем?

Нет, последнее предположение Жень И тут же отринул.

— Тогда я вас оставлю. — сказал Син Лянь, еще раз с тревогой взглянув на силуэт на крыше. — Доброй ночи.

Жень И вместе с Цзюэ Цином поспешили зайти в их гостевую комнату. Заперев дверь, оба улеглись на единственную свободную кровать. Затем Жень И вспомнил, что все еще держит в руках мешочек с прахом. С особой осторожностью он положил его на столик. 

На соседней кровати уже спала Лю Цизнсу, отвернувшись к стенке.

— Дева Лю… — тихонько позвал Жень И. 

В ответ лишь сопение. Жень И не стал дальше донимать девушку, неважно, спала она или притворялась. Они еще найдут время поговорить.

Сердце его тревожно ворочалось в груди, не желая дать хозяину передохнуть. А мелодия флейты продолжала плавно накрывать храм, проникая в каждую щель, подобно весенней воде. 

И, вскоре, убаюканный ее плавным звучанием, Жень И упал в объятия сна. На этот раз… боль совсем отступила.

На утро туман в городе развеялся. Люди, сонные и помятые, выходили из домов, чтобы начать работу. Однако ни золотого утреннего шлейфа, ни ясного осеннего неба. Даже снегопад не тревожил гниющую затхлость этого места.

Утром кровать Лю Цзинсу уже пустовала. Поэтому Жень И оставалось лишь разочароваться и привести себя в порядок. Затем он проверил Ян Юфу. То все еще находился в бессознательном состоянии, но лихорадка унялась. 

Как и всегда, Цзюэ Цин спал, свернувшись калачиком и скинув одеяло. Точнее, на этот раз оно улетело в сторону юноши, поэтому тот спал под двумя.

Жень И легонько пощекотал негодника за бока, пока тот не скорчился и наконец разлепил глаза полумесяцы. Детская яркая улыбка расцвела на его губах, сменившись сладкой нежностью.

— Давай прогуляемся перед завтраком? 

Мальчик активно протер глаза и еще активнее закивал.

Они вышли из храма и направились вдоль центральной улицы. Повозки редко проезжали мимо них, растворяясь в сером свете. Люди словно сливались с пейзажем и бело-серыми камнями. Город походил на старый забытый чай, где грустно плавали чаинки.

Жень И старался как можно увереннее держать Цзюэ Цина за руку, но у самого на душе никак не успокоилось. В расплывчатых силуэтах прохожих ему мерещилась высокая фигура и виляющий хвост. Но стоило повернуть голову, как видение исчезало. А вместе с этим сердце билось все быстрее и тревожнее.

 Отсутствие теплого солнечного света превращало воздух в ледяное дыхание земли. Поэтому Жень И отстегнул от накидки меховой воротник, присел и укутал руки мальчика в него.

— Вот так, походи пока так. Думаю, надо купить перчатки…Ох!

Цзюэ Цин высунул покрасневшие ладошки и приложил их к щекам юноши, от чего тот вздрогнул. Оба рассмеялись, но задерживаться не стали. 

 Жень И привел их к местному лекарю в лавку, чтобы закупиться лекарствами. Как и обещал.

Лекарь выслушал их рассказ о состоянии больного и быстро собрал все необходимое в увесистый кулек. Еще и отдельно несколько коробочек. Лекарств оказалось так много, что Жень И с трудом поднял кулек.

— С вас 10 лян. — широко улыбнулся лекарь, от чего губы его стали похожи на тонкую нить, а усы изогнулись.

А вот у Жень И изогнулись брови. 

— Сколько? Отчего такая высокая стоимость? — спросил Жень И, но уже доставал из рукава кошелек.

— Поставок нет. За пределы города не выйти. Мои запасы не вечные, поэтому, приходиться завышать цену, чтобы хотя бы как-то окупиться. — протянул лекарь и принялся неторопливо пересчитывать протянутые деньги.

Словно у него больше других дел не было.

В этот момент Цзюэ Цин вдруг стал дергать Жень И за рукав и указывать в сторону дверей. Юноша обернулся и увидел как в лавку зашел приземистый старичок. Рассеяно, каким-то замутненным взглядом, он осмотрелся и маленькими шажками направился к другой стороне лавки.

При этом под усы себе он бормотал непонятные слова:

— Кровь златая - яд, планет построился ряд. Боль и сон - все одно, умереть небесам суждено.

От этих слов Жень И бросило в холодную дрожь.

Вся троица проводила старичка озадаченными взглядами, пока он не дошел до стенки, развернулся и также медленно вышел.

Жень И посмотрел на Цзюэ Цина, чтобы убедиться, что тот не испугался странного человека. Но ребенок оставался абсолютно спокоен. Лишь хмурая морщинка залегла меж бровей. Жень И в который раз поразился стойкости мальчика.

— Скажите, что с этим человеком? — спросил Жень И у травника, увидев что тот зацокал и покачал головой вслед старичку.

— Это наш каменщик. Еще недавно был славным мастером. Половина города им отстроена считай. Я то деталей не знаю. Вы лучше спросите у его подмастерья.

Жень И кивнул, забрал покупки и вышел из лавки. Цзюэ Цин по пути отобрал у него самый тяжелый кулек и ни в какую не желал отдавать.

— Цин-эр, да постой же! — Жень И ускорил шаг, подхватывая падающие коробки подмышкой. — Тяжело же, давай ты понесешь вот это?

Мальчик поднял взгляд, насупился, посмотрел на коробку, которая была в три раза легче его ноши, и категорически помотал головой. 

Так они пошли прямо по следу того старичка, пока не дошли до небольшого поместья. У ворот висела табличка “Лавка работы по камню”. Старичок уже хотел пройти мимо, но Жень И вместе с Цзюэ Цином подхватили его под руки и завели во двор поместья.

Внутри все было заставлено недоделанными фигурами из камня, глины и прочих материалов. Валялись ящики, инструменты, тряпки. В общем, целый каменный сад. А из глубины этого сада доносились звуки молота и усердное пыхтение.

Они закрыли за собой ворота, чтобы старичок не смог снова уйти, и отправились на источник звуков. У одной из каменных глыб работал молодой мужчина. Вся его одежда покрылась таким слоем каменной пыли и крошки, что цвет уже трудно различался.

— Отец! — мужчина побросал зубило с молотком и обнял старичка, а затем обратился к Жень И. — Спасибо, что проводили его домой. В последнее время у меня так много работы, что не могу уследить за дверью.  

Жень И улыбнулся и ответил:

— Ничего, мы как раз хотели у вас спросить, как это случилось. Если…если это уместно. Видите ли, мы из расследуем дело и любая деталь…

Мужчина поднял пыльную ладонь, призывая не объяснять:

— Я в курсе, видел вас на эшафоте. Вы поступили смело, хоть и глупо. Простите, этому бедному человеку недостает ума понять вашу смелость. — мужчина поклонился и затем продолжил. — Болезнь отца началась несколько лет назад, после странного заказа. Ну как странного…

Мужчина поведал, что в один день от школы Да Ци поступил заказ на изготовление статуи Гуаньинь. Старый каменщик выполнил его, однако в процессе изготовления вел себя крайне странно. Работал он с утра до глубокой ночи, ни на минуту не прерываясь, словно завороженный. Да и сама статуя божества к концу работы стала походить больше на небесную танцовщицу, нежели на бодхисаттву. Причем у нее имелось три головы и три руки!

Жень И невольно округлил глаза и подумал, какой же это должен был быть адский труд. Руки мужчины перед ним покрыты мозолями, костяшки припухшие и уже никогда не станут прежними. Да и стучать целый день молотком по камню тоже нелегкое дело. А тут… работал не прерываясь! 

Подобное описание навело на мысль, что старого каменщика каким-то образом загипнотизировали. Может, даже поэтому статуя и вышла не тем, чем должна была быть. 

— Скажите, а во время работы вы не слышали песен? — решил уточнить Жень И.

— Хм, вроде нет. Эти чертовы песнопения появились спустя какое-то время. Когда статую уже забрали в храм школы Да Ци. Вы можете осмотреть этот двор, если если хотите. Но ничего необычного тут нет.

Жень И вежливо поклонился и принял предложение. Он и Цзюэ Цин неспешно прошлись вдоль каменных изваяний. Некоторые были накрыты тканью, где-то просто стояли нетронутые бруски, подписанные и нет.

Проведя пальцами по холодному сухому камню, юноша почувствовал тоску. Слишком это место мрачное, не то, где рождается что-то прекрасное.

Тут рукав дернули с такой силой, что Жень И чуть не повалился на колено:

— Господин, господин! — прокряхтел голос под ногами.

Жень И нагнулся и во все глаза уставился на странное существо. Оно вышло из камня и само напоминало его. На плечах и голове пророс подмороженный мох, одежда в цвет лица, с мелкими трещинами.

— Великий Каменный Дух³! — догадался Жень И и тут же поклонился, следом за ним повторил и Цзюэ Цин. — Что вы делаете в этом доме?

Каменный старичок покачал головой и поцокал:

— Много нас на горе Да Ци, вот люди и несут к себе домой, кого найдут. Из нас делают каменных львов, мостовые ограждения, фонари… Но господин, это все мелочи. Наша форма не так важна. Но мне и моим братьям туго приходится в последнее время. 

Переглянувшись с Цзюэ Цином, Жень И присел перед каменным старичком на корточки, чтобы было удобнее разговаривать. И поинтересовался:

— Почему же? Что вас тревожит?

— Нехорошие камни завелись на заднем дворе. Ой не хорошие. Бормочут все странные словечки, тени от них пляшут. Вы уж простите старика за дерзость, но избавьте нас от них.

Жень И пообещал выяснить в чем дело и они вернулись к подмастерью. Тот в полной растерянности привел их на задний двор. В ящике громоздились осколки на вид обычного камня. 

Но юноша пригляделся и правду заметил как между камнями пляшут тени, дрожат и шепчутся. 

— Простите, но можем ли мы забрать все это? — из вежливости спросил Жень И, хотя в любом случае не собирался оставлять странную находку.

Подмастерье почесал голову, но кивнул:

— Да пожалуйста. Я оставил их в память о той статуе Гуаньинь, жалко выбрасывать столь хороший материал.

Ого, значит это остатки от странной статуи! Должно быть, камень и впрямь необычный был.

Жень И подхватил ящик и они покинули мастерскую. 

Чтобы не нести, возможно опасную, находку в храм, они завернули в безлюдный переулок. Как только ящик коснулся земли, камни зашипели, задергались, словно тени в них закипели.

Цзюэ Цин схватился за меч, но юноша мягко его остановил. Он вытащил из поясного мешочка несколько талисманов и прикрепил на ящик. А затем прочитал заклинание очищения.

Камни успокоились и превратились в крошку.

— Не похоже, чтобы это были остатки от одного из Великого Духа Камня. Они как будто… кусочки чей-то души. — задумчиво прошептал Жень И, рассматривая пыль в ящике.

В итоге выяснить им удалось не больше, чем и так было известно. По пути в храм они зашли в лавку с керамикой и Жень И купил небольшую урну. Совсем маленькая и зеленая, она умещалась на ладони. В самый раз для того маленького мешочка с прахом. А еще купили кое-что из одежды. Та, что была на Ян Юфу, совсем уж изодрана.

С трудом Жень И, правда, оторвался от витрин с чарками. Так хотелось купить в память о путешествии в Дафэн.

Еще не закончилось время завтрака, как они вернулись в храм и пересеклись на пороге с Лю Цзинсу.

Девушка все еще выглядела мрачной и напряженной. Если бы у нее был хвост, то непременно бы шерсть пушилась дыбом.

— Я расспросила местных. Все крайне истощены и напуганы. Никто не знает, что именно происходит. — Лю Цзинсу на одном дыхании неспешно и холодно объяснилась, а затем кивнула на пришедших. — А вы что-нибудь нашли?

— Нет, но встретили Великого Каменного Духа и решили некоторые проблемы. Должно быть, в ближайших горах завелась каменная злобная нечисть... 

— Простите этого монаха, что прерывает ваш разговор. — раздался тихий сонный голос. — Но у меня послание для главы Жень.

Троица повернулась в сторону звука. К ним тихонько шел Синлянь. Сонный, с прикрытыми глазами. Но даже так от него исходила невероятно безмятежная и умиротворяющая аура.