Онлайн чтение книги Апрельский Ворон Aibrean Raven
22 XXII

 

Эндрю был несказанно рад отсутствию идейного вдохновителя. Не то чтобы он прям сильно потерпал от его наличия, он-то с ним вообще встретился лицом к лицу только в Рождество. А вплоть до того дня вообще не знал, как выглядит идейный вдохновитель писательницы. Ведь Ворон ни разу перед тем не появлялся, как минимум в своей воплощённой форме человека.

И нет, он не был осведомлён о причине рода его отлучки (Ноа неохотно делилась своими замыслами, открывая ровно столько, сколько контрактеру было необходимо знать).

Да и с Эприл теперь проблем никаких! Ну, почти…

После исчезновения тёмного ангела, вопреки ожиданиям, писательница не оживилась, возрадовавшись жизни. Хотя, казалось бы, теперь они вольны делать всё, что вздумается, и никто над душой стоять не будет! Но нет, девушка была подавлена и хандрила. Кроме того, ей резко опротивели прикосновения, любые физические контакты, выходящие за рамки случайных прикосновений, сильно раздражали и вызывали отвращение. Ей будто было неприятно. Она уклонялась от объятий, не желая обниматься как прежде, а о поцелуях можно и не упоминать... Шатенка попросту отгородилась ментальной стеной отчуждения, не подпуская к себе ближе чем на расстояние вытянутой руки.

А стоит спросить, так сразу бесцветный взгляд и каменное выражение лица: «Всё в порядке, я просто устала». – только и всего. 

Да что, чёрт возьми, происходит?! Уж не приложила ли руку к тому Ноа?! Но главное то, что О`Нил и представить не мог, что отказ и нежелание идти на контакт могут так ранить. Кроме того, кажется, он чересчур привязался к Эприл и, похоже, даже позабыл о первопричине аферы, которую они затеяли на пру с демонессой.

Ох, ну вот опять, он к ней потянулся, перегородив проход с кухни, а она уклонилась, проскользнув мимо. 

–Я сделал что-то не так? – жёстко вопросил Эндрю, бросив взгляд на спину шатенки. 

Саммерс остановилась посреди коридора, обхватила себя за локти (даже с такого положения можно ощутить её нервозность), после чего наконец ответила: «Прости, это должно быть странно, но я пока не хочу сближаться», – немного помедлив уточнила: – «Сейчас я не хочу близости в любом виде и форме. Я пойму, если ты решишь уйти».

–Я уйду только если тебе это нужно, – заявил рыжеволосый.

Писательница невесело хихикнула, уныло обронив: «Не нужно… эгоистично, конечно, но можешь потерпеть мои причуды ещё немного?» – редактор утвердительно агакнул, и Саммерс ушла, растворившись где-то на просторах гостевой комнаты. 

–Очаровательно! – едкий тон и леденящий холод голоса вынудил парня передёрнуть плечами. – Надеюсь, ты не забыл, зачем мы это делаем?! – проявляясь сквозь смог смоли, процедила Ноа цинично.

Да-да, конечно, разумеется! Отнять сердце нифилима и жить вечно, но… но так уж ли это надо? Ну, то есть, есть же другие полуангелы, почему именно Она?

–Почему Эприл? – обернувшись к демонессе, спросил молодой человек. – Разве нельзя использовать кого-то другого? 

Рубиновые очи Ноа округлились от изумлённого негодования. Как, ужели этот идиот в самом деле проникся искренними чувствами к нимфе?! Такие экземпляры на полу не валяются! Пока что она ещё не вошла в полноту силы, нимфа – это как промежуточная ступень, как куколка у насекомых, пред финальной трансформацией в бабочку. Так и нимфы, сперва обращаются в некое подобие фейри, после чего становятся полноценными полуангелами. Именно полуангелами, а не музами, которым достаётся лишь толика магии, а не суть истинного воплощения ангела!

Избранная лучезарным, наделённая искрой его естества, пышащая и дышащая благодатью. Существо, уже давно вышедшее за пределы смертных оков, такой лакомый кусочек... а он хочет всё профукать, пойдя на поводу у призрачной любви?!

Ноа подплыла к Эндрю, тот попятился (сам не зная почему), его профиль отразился в кухонном окне, полупрозрачной, бледностью этюда. Изящная кисть демонессы потянулась к рыжеволосому, схватив за подбородок, силой повернула голову парня к оконной раме: «Думаешь, твоя распрекрасная Эприл будет любить тебя, узнав, каков ты на самом деле?!» – О`Нил в ужасе таращился на своё отражение в стекле окна, на него смотрело красноглазое (такие же горящие рубины пекла, что и у его инфернальной подруги) существо, всё состоящее из дыма и пламени, и только уплотнения естественных телесных форм свидетельствовали о том, что у него всё-таки есть реальное тело. 

Так вот во что он превратился? Теперь он такая же адская тварь, что и бестия напротив него. 

–Ты сохраняешь пристойный вид лишь благодаря мне. Только с моей помощью ты ещё не утратил людской облик, – бесстрастно вещала брюнетка, сильно сдавливая подбородок юного демона. 

Да, так и есть, он ещё жив лишь за счёт смертей других. Он пожирал людей, фейри, а теперь, под воздействием теплой любви Эприл, посчитал себя человеком, тем, кто достоин жить по-людски… сладкое заблуждение…

О`Нил прикрыл глаза, а когда открыл, адское видение исчезло из окон, и со стекла рамы на него снова смотрело его привычное, человечное отражение.

Нет, вновь это проклятое желание, грызущий голод, что разжигает, гложет и терзает изнутри. Так хочется полной магии, вновь ощутить то разливающееся по венам чувство всесилия и завершённости. Когда поглощаешь чужую энергию жизни, твоя собственная кажется не такой уж дерьмовой. 

–Да, – будто вторя мыслям Эндрю, молвила Ноа, – ты чудовище, – она приблизилась к нему, всё ещё держа за подбородок, обжигая пламенью речей, что режут сильнее самого знойного ветра, ударяя колючими словами по скулам, – монстрам полагается жить соответствующими понятиями.

Посмотрев на демонессу, повернувшись к говорившей, со всей обречённостью взгляда, молча соглашаясь. Она права, он монстр, они оба, а пекельным тварям положено держаться вместе.

Ноа с удовлетворением сверкнула очами, после чего отпустила контрактера, и вокруг её невообразимо прекрасной фигуры возник дым. Ленты смога извивались и танцевали в пространстве, расходясь по сторонам, огибали парня, окутывая, словно желая поглотить. Это происходило столько раз, но вот опять, будто впервые, постоянно, внутри всё сжимается, стоит лишь этим дымчатым змеям расползтись, как угнетающая тяжесть накатывает вновь. 

Он не знает, где окажется на сей раз, да это и неважно. За эти годы где его только не носило. Не только в пределах Ирландии, но и по другим странам, может, даже и в других измерениях. Каждый раз новое место, он не помнит лица этих городов, они все друг на друга не похожи, постоянно новые черты антуража, урбанистическая раскладка… архитектура безымянных городов – его охотничьи угодья. Новый проулок или слепая арка меж домами, а может по парку? Вдоль ухоженных аллей, а потом вглубь, где дубрава, там побольше деревьев, и никто не увидит.

Дым расходится, и Эндрю видит перед собой миловидную улочку, кучно заставленную садовыми горшками и свисающими отовсюду вьюнками зелени. Под ногами брусчатка, а по бокам разноцветные домишки, не больше трёх этажей. Какая-то кукольная атмосфера.

Интересно, почему вокруг никого? Должен же тут хоть кто-то жить!

В окнах одного из домов на первом этаже загорелся свет. Шторы раскрывались одна за другой. На дверях, в окне которой виднелась табличка «Закрыто», чей-то рукой было перевёрнуто, и теперь на вывеске красовалось «Открыто».

Ясно, это район торговых лавочек, и сейчас время открытия. Вот и первые продавцы появились, принявшись открывать магазины, выставляя грифельные доски с меню дня или же штендеры с яркой рекламой заведений или предоставляемых услуг.

И что ему здесь делать? Слишком людно, много глаз, негде укрыться, похоже, Ноа облажалась на сей раз.

Эндрю зашёл в ближайшую лавочку, толкнув зелёную дверь, услышал приветливый перезвон дверного колокольчика. Пройдясь внутрь, остановившись у прилавка, услышав стандартное: «Иду-иду!» – по обыкновению выкрикнул владелец магазина, спеша на звон-оповещение о новом посетителе. 

По ту сторону прилавка возникла хозяйка швейной лавчонки, миловидная эльфийка с собранными в пучок волосами, подколотыми китайскими шпильками. Продавщица радушно улыбнулась, изогнув рот в фирменной улыбке.

Ателье-мастерская пошива на заказ с соответствующим интерьером и наполнением: несколько манекенов на стойках, ряды полок с образцами ткани и кружев. Стеллажи фурнитуры, до верху забитые блестящими пуговками, кнопками и всяческими пряжками, бляшками. Атмосфера тёплого уюта царила в эльфийском магазине. Однако, сегодняшнему посетителю нужен отнюдь не выходной костюм на заказ.

Эндрю оглянулся, на улице уже во всю кипела жизнь, город оживал, нельзя медлить!

Шторы на окнах ателье закрылись сами собой, зашторившись будто по волшебству. Эльфийка недоумевающе наблюдала за обратным процессом, дивясь происходящему. Табличка на входной двери слетела с петельки и глухо стукнулась об пол, а рулон жалюзи опустился, закрыв дверное окошко.

О`Нил глубоко вдохнул, прикрыв глаза на мгновенье. За его спиной, бурля и вздымаясь ненастными волнами, кипела тьма. Чернь, что была у него в услужении, откликнулась на зов и сейчас заполняла собой всё помещение, расходясь рваными лоскутами дымчатой материи.

Эльфийка даже не успела пискнуть, не то что вскрикнуть. Едва открыла рот, как на неё, нависая устрашающей громадой, надвинулась тьма. Сотни тысяч бесформенных ошмётков с отдалёнными рисами гуманоидных тел, лиц, похожих на гипертрофированные и вытянутые маски кошмаров, набросились на женщину, поглотив целиком, заключив в смоляной кокон. Пару секунд, и чернь развеялась, рассыпаясь в пепел, исчезая в эфире, растворяясь без следа. За пустым прилавком сверкало лишь несколько искорок, оставшихся от тела несчастной; её полностью расщепило, а блёклая вереница серебра спешно гаснула, затухая в воздухе. Искорки пропадали одна за другой, и вскоре от них не осталось и следа, а вместе с тем и последние остатки жизни хозяйки швейной мастерской исчезли навсегда.

О`Нил остался один посреди ателье. Зелень глаз подёрнулась алым, пунцовые жаринки проскользнули на радужке, на мгновенье окрасив очи тифлинга в красный.

Его голод утих, пока что, до поры до времени, можно не беспокоиться. Ощущение наполненности и всемогущества, неизменно следующие за поглощением жизненных сил и магии, неизбежно сменялось чувством удручающего отвращения к себе. Угнетающая апатия вновь накатилась, а вместе с ней пришло и мысленное самобичевание. 

«Я слишком труслив, чтобы разорвать контракт. Я слишком боюсь боли и смерти», – думал редактор, стоя у дверей рабочего кабинета своей писательницы. – «Будь ты на моём месте, что бы сделала?» – он опёрся лбом о дверь, сильно зажмурившись. – «Смогла бы отказаться, поставив чужое благо выше своего? Оказавшись на моём месте, ты сможешь отказаться?»

Молодого человека мучила совесть, вперемешку с чувством вины и глубокой безысходностью, которой он оправдывал любые зверства. Да, у него нет выхода! Просто нет другого способа, верно! Нет ничего крамольного в том, чтобы пожирать фейри или себе подобных, в конце концов, все в этом мире существуют для того или лишь ради того, чтоб быть съеденными кем-то другим! Банальный круговорот жизни и смерти, тривиальное мироустройство, не более.

Тогда почему ты не можешь сейчас войти в эту дверь? Чего топчешься на пороге, не решаясь повернуть ручку или хотя бы постучать? Стыдно? Совестно? Но ты же не сделал ничего такого, верно? Всё в порядке, в полном порядке!

Рыжеволосый стукнулся лбом о дверь, забывшись на мгновенье. Чёрт, Эприл же сейчас сидит у себя и печатает, какого чёрта ты двери бодаешь?!

С тех пор как редактор распрощался с человечностью, став полудемоном, он всегда, в точности знал о месте нахождения Саммерс, где пребывает и что делает. Тому способствовало демоническое чутьё и обострённая эмпатия полубеса.

Как и ожидалось, после того как в дверь что-то стукнуло, Эприл, находившаяся сейчас у себя в кабинете, отвлеклась от ноутбука. Выехав из-за стола, крутанулась в компьютерном кресле, встала, подошла к двери и открыла.

Эндрю стоял на пороге, опустив голову, не решаясь взглянуть на девушку. Верно, она была слишком холодна с ним в последние дни, да ещё и без объяснений… Просто Эприл не знала, как ей объяснить тот факт, что её стало физически коробить от любых контактов с мужским полом после того, как над ней надругался собственный идейный вдохновитель. О таком не говорят за чашкой чая в дружеской беседе или лёжа на тахте на сеансе у психотерапевта. Как, блять, о таком вообще говорить?!! 

–Заходи, – обронила шатенка неуверенно и тут же добавила с осторожностью, – если хочешь. Мне нужно кое-что доделать, можешь просто посидеть где-нибудь? 

Рыжий кивнул, и Эприл вернулась за рабочее место, продолжив печатать, а её сожитель устроился на диванчике, наблюдая за творческим процессом писательницы.

Забавно, но с его приходом она расслабилась, исчезли напряжённые флюиды и хандрящий окрас ауры. Как иронично, ей спокойнее рядом с убийцей, вопреки тому, что он творит и что ещё сделает, эта невинная девушка находит в нём уют защиты. Фак, от самого себя воротит! Но, несмотря на это, О`Нилу хочется быть сейчас здесь, в этой комнате, смотреть на её спину и слушать стук пальчиков по клавиатуре ноутбука.

******

Каштановые пряди разбросало по подушке. Волосы разметало волнами, когда голова Эприл встретилась с подушкой. Она грузно упала на простыни, а вокруг ореолом лежали локоны; закинув руки за голову, с удовлетворённым упоением смотрела на любовника, нависающего над ней.

Это первый раз за последние два года, когда они наконец были вместе. Он уже успел соскучиться по этому. Несмотря на возвращение идейного вдохновителя, между ними ничего не изменилось. Да, Ворон всё так же не жаловал редактора, временами можно было подумать, что ангел в курсе насчёт его тёмных дел. Но такое попросту невозможно, ведь тогда он наверняка бы что-то предпринял по отношению к тифлингу, но компаньон писательницы бездействовал. Разве что морально угнетал своим присутствием.

Впрочем, чернявый раздражал его на взаимной основе, обоюдная ненависть. Такое чувство, будто он насквозь его видел. Будто все мысли на показ на огромном транспаранте, не самые приятные ощущения, когда тебя сканируют!

Однако О`Нил был подозрителен не своими гнусными помыслами, а тем, что его мысли не просматривались вовсе. А такое, как вы понимаете, априори невозможно, как минимум для обычного человека…

Вот за это Ворон и невзлюбил нового редактора хозяйки, взъевшись на подозрительного субъекта по вполне обоснованным причинам. Постоянно угнетая своим присутствием, излучая осуждающую ауру. Что ж, и с этим можно смириться, раз уж у них с Эприл всё наладилось!

Эндрю поднялся на локтях, смотря на лежащую под ним любовницу. Как же она прекрасна в такие моменты: обнажена и телом, и душой, все эмоции на показ, окрашена чувствами, что окружают её незримыми разводами сверкающих боке. Она будто вся светится, так волшебно и невообразимо будоражаще, хочется ощущать её так почаще. Но, увы, на сегодня О`Нил больше не может, даже при учёте полудемонского нутра, выносливости у него (по этой части) как у здорового, крепкого мужчины (может, чуточку больше), но сутками заниматься сексом он не может. 

–Я в душ, – огласил рыжеволосый, чмокнув милую в лобик, после чего переместился влево, усевшись с краю постели. 

–Пойти с тобой? – развратно предложила Эприл, разнузданно водя пальчиком по ягодице любимого, выводя на коже круги.

–Боюсь, я не осилю! – отшутился он, смеясь. 

Саммерс пожала плечами, откинувшись на матрас, заложила руку под подушку, удобно устроившись, наблюдала за сборами возлюбленного, покуда тот не покинул спальню.

Забросив вещи в гостевую спальню, где проживал всё это время, когда подолгу оставался у милой (а иногда она оставалась у него, и так они менялись домами, по очереди гостя друг у друга), редактор нагишом отпрашивался в ванную комнату, которая находилась дальше по коридору.

Прикрыв дверь, зашёл в ванную, встав в полный рост, включил воду. Душ полоскал сверху, орошая тёплым дождём. Приятно, её запах всё ещё ощущается, он засел в мозгу, в той области, где различаются запахи. По коже свежие следы, нежность прикосновений её рук, губ, они впитались так глубоко, что уже невозможно избавиться. Да ему и не хочется; он покрыт её любовью, она проникает теплом вместе с каплями тёплой воды, сплетается внутри и опутывает изнутри таким умопомрачительным чувством полноты и завершённости, сравнимой с опьянительной эйфорией. Эприл – его любимый наркотик, с которого не хочется соскакивать (во всех смыслах этого слова).

Эндрю провёл по торсу, смывая следы недавних безумств, пальцы пропустили рельеф пресса, провалившись в пустоту. Стоп, что?! Парень опустил голову, осматривая себя, с правой стороны, там, где он скользнул ладонью, зияло чёрное пятно. В отверстии не было ни кровавых краёв, ни частей органов, которым следовало бы выглядывать из столь глубокой дыры. Абсолютно ничего, лишь пустота.

О`Нил тяжело сглотнул, тепло водных потоков уже не дарило спокойствие неги, став лишь фоновым шумом по телу. Плотные струи всё стекали, скользя по коже, а вместе с тем на торсе появилось ещё несколько разрывов. Верхние покровы дымились и превращались в прах, который сбивало и смывало водой, но смоль не стекла в слив по коловороту, она растворялась в хрустале душа, исчезая и пропадая где-то на полпути.  С него слезала кожа, он облазил будто змея, а вместо эпителия проступала смоль демонического тела, состоящего будто из черноты огня.

Эндрю перекинул ногу через бортик ванной, в спешке выбравшись, прошлёпал мокрыми ногами по кафелю, подбежал к зеркалу, протерев когтистой кистью черноты поверхность запотевшего зеркала. В разводе отражающей поверхности дымящаяся тварь с ярко алыми очами, существо с приоткрытой пастью белоснежных клыков. Почему так быстро?!! Он никогда не превращался вот так резко и полностью! Чёрт, только же вчера сожрал элементаля, высшего фейри, да как так?!?!

Скрипнув зубами, плотно стиснув челюсть, гневно пропалил собственное отражение взглядом, с негодованием пыхнув смогом всем телом. Тифлинг дымился всё сильнее и сильнее и вскоре полностью обратился в бесформенное облако смоли, которое, в свою очередь, взорвавшись картечью чернющих искр, рассеялось, растворившись в эфире.

Спустя пару минут в ванную комнату вошёл брауни, сетующе поцокав языком, Анрэй подошёл к смесителю, перекрыв вентиль, прекратив подачу воды. Ну, выключать же за собой надо-то!

 А тем временем хозяйка дома уже пребывала в гостиной. На сегодня днём запланирована встреча с Ким, а пока что Эприл смотрела новости по ТВ. Жуть, что показывают – исчезновения людей и фейри по всему миру. При этом О.Б.С. разводят руками, не имея ни малейшего понятия о личности или личностях преступников. Советуют не ходить поздно, придерживаясь комендантского часа и не оставаться, по возможности, в одиночестве. Интересно, и как эта инструкция поможет против существа, которое способно сожрать не то что эльфа, а даже высшего фейри, а?

Ужас, что творится, может отменить посиделки в кафе, на всякий случай? Нет, чудовища существовали во все времена, но люди же как-то с этим жили, справлялись? Вот и сейчас должен найтись способ, управа, в конце концов? 

–Надо же, – прозвучало позади, Эприл обернулась, сбоку находился Эндрю с влажными, взъерошенными после фена волосами, опираясь локтями о спинку дивана, – даже волшебные силы правопорядка не способны сладу дать, вот так монстр. 

Почему-то голос молодого человека звучал тоскливо с унылым надломом.

Он поддел пальцем прядь волос фикрайтерши, потерев между перстов, ощущая успокоительный шёлк локона: «Может, останешься дома и никуда не пойдёшь? Да и Кимберли пусть пересидит под надзором Майвы, а?» – предложил рыжик, смотря как-то устало. 

Эприл покачала головой, одарив милой улыбкой: «Всё будет хорошо», – она выудила из-под футболки лунный кристалл, – «кроме того, у меня есть он», – демонстрируя талисман, говорила писательница, – «его магию ничто не пробьёт». – Заключила та бойко. 

Бросив взгляд на наручные часы, Саммерс приподнялась, став на коленки на диване, повернулась к милому, взявшись за скулу, притянула к себе, легонько чмокнув в губы: «Не скучай». – Промурлыкала она, после чего резво упорхнула, направившись в прихожую.

Покуда девушка шла, её фигура всё больше озарялась светом, окружённая золотистым ореолом, она светилась изнутри тем необыкновенным, невидимым для простых смертных (и даже пока что для самой писательницы) светом, который излучают лишь небожители. И как подтверждение, на спине в области лопаток, возникая парой больших кружевных вееров, возникли крылья, серебристый перламутр трепетного хрусталя. Они наконец выросли, достигнув того размера и формы, которые приличествуют истинным нифилимам. 

«Пора, она достигла пика. Сейчас полуангел в зените!» 

Входная дверь захлопнулась, Эприл покинула дом, оставив О`Нила наедине со своими демонами, как минимум одним из них…

Рыжеволосый согнул локоть, бросив бесцветный взгляд на лунный кристалл-оберег, находящийся на ладони, опутывая пальцы серебряной цепочкой. Сжал кулак, из щелей между пальцев засочился дым, раскрыл ладонь, лунный камень всё так же переливался златом, излучая чистый свет: «И правда, никакой магией не пробьёшь…» – подытожил тифлинг, небрежно бросив амулет на диван.

******

Гостевая комната дома миссис Смит. Две коллеги и друзья по совместительству сидели на диване, напротив была сама хозяйка дома в кресле, а между ними был журнальный столик.

Бывалая ведьма выслушала содержательный и подробный доклад Кимберли, которая повторно, для бабушки Дельмы, повторила всё в точности до мелочей.

Что ж, ситуация весьма неоднозначная, с одной стороны, агенты О.Б.С. просто так никого не подозревают, однако, с другой стороны, уж кто-кто, а маленькая Эприл точно никому худого не сделала! Слишком странно и спонтанно.

Нет, в любом случае это нарушение прав человека, безо всяких объяснений уволочь, да ещё и с применением магии, это явно превышение полномочий! Ладно, она им поможет.

Госпожа Габриэль что-то пробормотала, обе писательницы прислушались, но не смогли разобрать ни слова, не потому что колдунья говорила не внятно, а оттого, что сама по себе речь была им не знакома (большинство заклинаний составляются на специальном наречии волшебников). На столике, будто по мановению невидимой руки, возникали волшебные атрибуты, один за другим, кучно выстраиваясь рядами. Парочка толстых, со слегка потёртыми переплётами книг, несколько пузатых флакончиков стекла с разноцветными порошками. К слову, как только последние возникли, моложавая пенсионерка тут же вскрывала их по очереди, высыпая по половине бутыльков на столешницу. Разноцветный блеск песка на матовой поверхности пришёл в движение. Мелкие крупицы лилово-сиреневого цвета смешивались с малахитовыми градиентами, превращаясь в красочное скопление разноцветной мешанины. Маленькая горка стала подыматься, вытягиваясь ввысь; сперва тонкой линией, потом от неё стали отделяться ответвления, сохатыми завитками образуя причудливые узоры.

Многогранники остроконечных фигур окольцовывались кругами, сплетаясь между соседними глифами, образовывали обширную сетку заклинаний, которая ширилась одной огромной сферой, прописывая рунами каждое слово заклинательницы, вписывая их в канву волшебной конструкции.

Беатрис с Кимберли завороженно наблюдали за действом, даже в условиях нынешних реалий, воочию зреть ведьму за работой было чем-то умопомрачительным. Правда, Ким видела такое более часто, так как была непосредственной подругой внучки волшебницы.

Тем временем госпожа Габриэль протянула руку к сверкающему скоплению узоров, витавших над столом. Треск, сфера пошла трещинами, и каждая печать заклинания стала мигать, будто пульсируя от натуги. Разряд молнии вырвался золотым сполохом и ударил ведьму по руке. Всё произошло так быстро, что очевидцы и вскрикнуть не успели. Только когда кисть миссис Смит задымилась, побагровев после ожога, рыжик наконец подала голос: «Миссис Смит!» – в ужасе вскричала та, подскочив с дивана от волнения. 

–Всё хорошо, – отмахнулась женщина здоровой рукой, в то время как пострадавшая уже возвращалась в норму, постепенно бледнея и сменяя болезненную красноту здоровым цветом кожи, – так просто не получится, – пояснила брюнетка, – придётся заручиться поддержкой. 

Сфера заклинания уменьшилась до крохотной точки, которую волшебница без проблем сжала в кулаке.

Придётся переместиться в подвал, сама она с этим не справится, уж больно мощные чары им противостоят.

Вся тройка переместилась в подвал, где располагалась большая дровяная печь, та самая, в которой жил один зловредный фейри (с которым имела не удовольствие познакомиться Дельма не так давно). Писательницы остались позади, неуверенно стоя посреди помещения, а сама ведьма подошла к печке.

Без церемоний забросив сферу заклинания в очаг, волшебница сказала: «Свирт, выходи!» 

Только то слова слетели с уст, как в глубине очага засверкало карминовое зарево. Арочный свод горнила очертился старинными письменами, высветившимися по дуге, печати и сигилы заклятий, наложенных на кирпичи, вспыхнули, будто вспышка фотоаппарата, тут же угаснув, оставшись лишь светящимися линиями геометрии и рун на поверхности.

 Забрезжило, разгорелось, вспыхнув задорным огоньком, костерок потрескивал в глубине очага. Пара огненных лапок протянулась к градиентной мини-сфере из зелени и фиолета, после чего, ухватив шарик заклятия, притянула к огню, и кругляшок тут же исчез в разинувшемся ротике существа. Драк слопал заклятие и тут же запыхтел, приобретя цвет кристаллических порошков, из которых состоял проглоченный атрибут. Из оранжевого огонь стал изумрудно-сиреневым, принявшись пуще прежнего извиваться.

Ну, вот что за манеры?! Ни тебе не «здрасте», ни «как поживаешь?», с ходу «на, работай!», ох уж эти ведьмы, ох уж эта бестактность! Эх, ничего не поделаешь, придётся исполнять обязанности фамильяра…

Хм, не нравится ему эта аура, фейри явственно ощущает зловещую энергетику по ту сторону заклинания, к которому тянутся незримые линии, пронзая материю измерений.

–Уверена, что хочешь туда сунуться? – осведомился драк, полыхая и егозя всем естеством.

С чего это вдруг Свирт такой учтивый? Они, конечно, старые друзья, но никогда раньше огонёк не подвергал сомнению её действия, вопрошая: «а точно надо?». Странно… 

–Свирт, тебе не хватит сил? – спросила Габриэль, заподозрив неладное. 

Но драк медлил отнюдь не из-за слабости, ему вполне по силам осуществить просьбу госпожи, просто было кое-что настораживающее, отчего фейри колебался. 

–Конечно нет! – возмутился Свирт, будучи разгневанным подобным вопросом. – Я всё, что хош, могу! Просто не понимаю, зачем тебе туда?!

Ох, он всегда был таким склочным и раздражительным. Вспыльчивым, как бы комично это не звучало. 

– «Туда», – повторив за фейри, ответствовала ведьма, – нам надо, потому как кое-кто совершил нечто непоправимое, и мне, – указав себе за спину на стоящих позади, – и этим дамам нужно совершить вендетту. 

Драк сощурил янтарные глазки, скептически впившись взглядом в брюнетку, однако колдунья излучала уверенность, что ж, коли так, он им поможет, но за последствия не отвечает!

Надменно гаркнув, пыхкнув дымком с искрами, Свирт разгорелся пуще прежнего, заполнив своим огнём всё пространство очага. Пламя вышло за пределы горнила, вытянувшись наружу, расходясь огненными нитями, зелёно-фиолетовые лианы света окружали женщин.

Кимберли с интересом наблюдала за происходящим, с очарованностью маленького ребёнка, ей всегда нравились всякие волшебные штуки. А Беатрис, напротив, просто ждала, когда уже всё это кончится, ей бы поскорее разобраться с проблемами и домой.

Это была та же схема заклинаний, которую миссис Смит сотворила в гостевой комнате, но только в разы больше. Волшебная геометрия окружала нашу троицу, заключая в клетку колдовских слов и рисунков, будто пташек. Чертежи, воплощённые в орнаменте заклинания, вспыхнули, озарив мрачный подвал изумрудно-аметистовыми приливами. Сфера ярко вспыхнула, и на мгновенье всё помещение утонуло в сиренево-зелёном градиенте, а когда светопреставление стихло, резко погаснув, в подвале вновь стало сумеречно. Единственным источником света были тусклые лампы и печной огонёк. 

–Надеюсь, ты знаешь, что делаешь, ведь обратно я тебя не перенесу… – с сожалением пробормотал Свирт, уползнув в глубину очага, свернувшись калачиком под выпуклой стенкой очага.

Не из вредности, не потому, что затаил обиду на оскорбительное предположение Габриэль о слабости, а потому, что ему банально не хватит сил на ещё один заход прорыва барьера в борьбе с превышающими сущностями.

Почему же драк не предупредил колдунью и не разубедил глупых девиц оставить гиблую затею? Свирт слишком хорошо знал людей (в частности, Смит), никто из них никогда не сдаётся на полпути (не все, конечно, но большинство ему знакомых да), даже стань он разубеждать: опасно, нельзя! Никто б не стал его слушать, а потому нет смысла упорствовать, он выполнит приказ и будь что будет.

******

Эприл смотрела на любимого человека и не нахохлила во взгляде холодных стекляшек привычной теплоты. Милая зелень исчезла из радужки, окрасившись чуждой и непривычной краснотой. Патина веснушек почернела, они сливались воедино тонкими капиллярами, будто кто-то начертил соединительные линии, кои пробегая от крапинки к крапинке, объединяли все точки в один сплошной узор колючих, хищных терний. С одной стороны лица кожа потрескалась, будто штукатурка, и стала характерно заворачиваться, словно отслаиваясь. Из-под трещинок, образовывающихся в процессе, струйками вырвался дым, будто из крохотных гейзеров, которым в одночасье вздумалось извергаться. Эндрю прикрыл левую щеку, придавив спиральки эпителия, с ухмылкой посмотрев на шатенку. 

–Не справедливо, не находишь? – риторически начал О`Нил, всё с той же отчуждённой холодностью смотря на девушку. – Только фейри могут использовать магию, лишь волшебным существам дозволены чудесные средства для спасения. Никому из людей, кроме ведьм да колдунов, не разрешена магия исцеления. Нам же, простым смертным, остаётся уповать на врачевание бестолковых лекарей, которые могут лишь ослабить или нивелировать симптомы, но не излечить. 

О чём он вообще толкует? Что за пространственный бред?!! 

–Знаешь, я перепробовал всё, что мне приписывали, но только Ноа смогла спасти меня, – продолжал говорить рыжеволосый, оставляя свою слушательницу в неведении, огорашивая новыми фактами, которые всё так же оставались без объяснений, – а сейчас ты спасёшь меня. Ты ведь любишь меня? – внезапно, резко сменив тему, обратился к Саммерс, и во взгляде возникло нечто нечитабельное, неопределённое, что сложно отнесть к какой-то конкретной эмоции. – Любишь, так ведь, Эприл? 

Писательница ощутила лёгкий укол испуга. Не пробирающего до мозга костей ужаса, а умеренного страха, выступающего в роли обоснованного опасения. Что он от неё хочет? Что желает получить? Если же это «нечто» в её силе, то почему было не попросить об этом напрямую? Она бы отдала ему всё на свете, если бы Эндрю только попросил, абсолютно всё, но теперь писательница сомневалась в искренности чувств и намерений. А того ли она человека любила всё это время?

Эприл попыталась дёрнуться, потянувшись из стороны в сторону, пытаясь высвободиться из сверкающих оков паутины, бестолково рванулась несколько раз, но так и не смогла избавиться от сдерживающей сетки, охватывающей всё тело. Паутина злата не вызывала никакого дискомфорта (кроме ограниченности движений), не причиняла боль, но надёжно удерживала фикрайтершу в подвешенном состоянии.

Ворон отстранённо наблюдал за происходящим, оставаясь вне поля зрения как контрактера, так и тифлинга. Он уже давно здесь, точнее, падший постоянно подле хозяйки, и то, что его не видно, не значит, что его нет. Бес постоянно рядом, в качестве невидимого спутника, наблюдателя, стража, защищает и оберегает подопечную.

Почему же тёмный ангел не вмешался своевременно, предотвратив травматичные последствия? Да потому что пока не собьёшь колени, не поймёшь, что это больно. Покуда не ощутишь на себе, не прочувствуешь, не придёшь к пониманию того, что есть плохо, а что хорошо. Кроме того, скажи он напрямую, выдав всё как есть, Эприл бы ему не поверила. А так, наглядно, дескать, на собственной шкуре прочувствовала и ощутила; теперь-то радужная пелена не застилает взор, и Саммерс более не подвержена чарам лжеца.

Ладно, достаточно впечатлений, контрактер достаточно травмирована, хватит на сегодня, пора вмешаться. Однако, вопреки наставлениям падшего, людишки, у которых всегда есть своё мнение на любой счёт и прислушиваться к советам они не собираются, решили вступить в игру.

Чернокрылый почуял колебания магии, вибрацию тонких материй, кои пришли в движение, как только некто извне вторгся в пространство Пограничья. Ладно, поиграем в невидимку ещё немного. Пущай наиграются в героев, а уж потом он свернёт фарс, завершив и без того затянувшийся спектакль.

Аметистово-изумрудный сполох возник яркой точкой посреди пунцового градиента каплицы. Блямба расширялась, увеличиваясь в размерах, заполняя угрюмое пространство часовни волшебным светом. Сфера вспыхнула, озарив всё вокруг, а потом так же резко погасла, и под сводчатым потолком возникла воинственная троица. Габриэль Смит находилась впереди, а за ней стояли двое подруг Эприл.

Саммерс с изумлением уставилась на знакомок, ошарашенно вкатив глаза на тех, Ким с Рис, в свою очередь, обалдевше уставились на распятую паутиной товарку, высящуюся над алтарём, после чего их взгляды переместились на Эндрю, который выглядел как-то иначе. Не сказать, чтоб резко изменился, но эти странные орнаменты на лице и краснота очей явно не спроста.

Последующие события развивались слишком быстро: без объявления войны и приличествующих прелюдий, свойственных всем галантным злыдням (как это бывает в кино и книгах), Эндрю атаковал пришлых. На троицу женщин, сочась со всех щелей и закутков, спускаясь с потолка, свисая безобразными гроздьями, стекая по стенам мерзопакостной жижей, возвышаясь над приходскими местами-лавками, сгрудившись воедино, нависая угрожающей волной, скопилась чернь, надвигаясь на тех грозным валом. Те самые бесформенные и химерные существа, что сорвали празднество внучки на свадьбе. Так вот кто дёргал за ниточки и управлял марионетками, оставаясь в тени? Не простой соперник им попался, ух, непростой!

Субстрат тьмы ударился о голубую мембрану барьера, который схоронил под собой тройку спасительниц. Чернота полностью окружила женщин, так что теперь не было видно ничего, кроме кипы копошащегося месива.

К голубому куполу изнутри присоединился ещё один серебрянный. Кимберли прибегнула к способности, и за спиной рыженькой тут же возникла пара трепетных крыльев феи. Она посмотрела на подругу, красноречиво протянув той руку. Рис скривилась (не особо на любит косплеить Тинкербел, но в данной ситуации иного выхода нет), взяв за руку подругу, высвободила магию, упрочнив барьер О`Браян, в результате чего за плечами брюнетки так же возникла парочка крылушек (чуть поменьше, ведь она не так давно стала музой, но таких же необыкновенных и серебристых, что и у Кимберли). Все трое напрягали силы, задействовав все ресурсы, дабы преодолеть натиск адской рати.

А покамест героини пытались освободиться, прорвавшись сквозь треклятое месиво кошмаров, Эндрю шагнул на ступеньку, ведущую к алтарю, став медленно подыматься, приближаясь к своей добыче. Шаг за шагом, становясь ближе, шаг за шагом, сердце Эприл всё сильнее сжималось, ударяясь так гулко, что оглашало свою хозяйку.

Почему талисман не действует? Почему лунный кристалл не сработал и до сих пор не откликнулся на зов? Верно, она не чувствует привычного касания цепочки о шею, нет тёплого ощущения в области груди, когда магический камень согревает волшебством, его нет. Защитного амулета нет, она беззащитна! Абсолютно беспомощна! А О`Нил уже стоял рядом, прямо напротив, протягивая руку, дабы оборвать её жизнь. 

–Не смотри на меня так, – неуместно ласково произнёс рыжеволосый, – я тебя не съем, – увещевал полудемон, – ну, как минимум в том смысле, о котором ты подумала… – его ладонь обогнула щеку шатенки, нежно погладив, Эндрю мило улыбнулся, будто бы происходящее было само собой разумеющимся и в его действиях ровным счётом нет ничего аморального.