Онлайн чтение книги Апрельский Ворон Aibrean Raven
23 XXIII

 

 

Рука Эндрю почернела. Начиная от кончиков пальцев и ладони, которой он огибал щеку Эприл, и дальше до локтевого сустава, почернела, будто обуглилась. Он отступил назад, в ужасе одёрнув руку. Едва махнул, как конечность стала рассыпаться, обращаясь в пепел, тянущийся за О`Нилом смоляным шлейфом.

Позади девушки, вырастая громадой чёрного дыма, расходящегося по обе стороны от неё, возникли дымчатые ленты. Смог темнее самой ночи переливался серебром зарниц, мелькавших в призрачном полотне материи тьмы.

Золотистые путы, сковывающие Саммерс по рукам и ногам, вспыхнули, ярко сверкнув в предсмертной агонии, рассыпались, обратившись в сверкающее крошево блёсток, степенно таящих в эфире, будто тлеющие остовы салютов. Писательницу больше ничто не удерживало, и она рухнула вниз; так и не коснувшись пола, оказалась в объятьях спасительной черноты, окутывающей заботливым смогом со всех сторон, огибая невесомой лозой, клубящейся и извивающейся вокруг тела.

Между Эприл и Эндрю возник смоляной силуэт, окружённый космическим флёром. Пара сине-голубых очей, чей дикий градиент пребывал в постоянном калейдоскопическом хаосе переливов морских оттенков, уставилась на тифлинга, вынудив того внутренне сжаться.

Рука О`Нила быстро восстановилась, распорошённая конечность вырастала из черноты извивающихся и сплетающихся между собой лент дыма, которые приобретали анатомические пропорции по мере сжатия и слияния прутьев тьмы между собой. И вскоре рука рыжеволосого полностью восстановилась, но так и осталась чёрной, не сумев вернуть себе естественный беж кожи.

Чёрт, идейный вдохновитель! Разве Ноа не утверждала, что позаботилась обо всём; тогда это что такое?!! Говорила: «никто не сможет сюда проникнуть», а по итогу тут не только человеки набежали, но ещё и ангел припёрся! Сама проштрафилась, сама и разбирайся теперь!

Между тем Ворон, пребывая в полувоплощённом состоянии, когда лицо уже налилось монохромом, являя собой лик мрачного арлекина, а остальное тело всё ещё сохраняло полупрозрачность, оставаясь в смогообразной форме, уже надвигался. Однако все дымчатые щупальца падшего столкнулись с такими же тентаклями смога. Ведь Ворон был далеко не единственным бесом в пограничье.

Позади падшего, поддерживаемая его же завитками воплощения, находилась Эприл, а перед самим демоном, проявляясь из облаков тьмы, появилась Ноа. Встав на защиту своего контрактера, демонесса отважно противостояла тёмному ангелу.

Без грохота и ярких сполохов, без залпов и громогласных раскатов. Немая баталия, в ходе которой сохатые витки дыма теснили друг друга, яростно схлёстываясь. Сплетаясь, змеящиеся клубни смога рвали друг друга, перетягивая куски облачков по разным сторонам, и так продолжалось будто вечность. 

«Дурак!» – прозвучало в голове Эндрю. – «Думаешь, сможешь продлить своё существование, пожрав душу Нифилима?» 

Кто это? Этот голос не принадлежит Ноа, но кто ещё может говорить, звуча мыслями в разуме? 

«Полагаешь, тебе достанется хоть кроха сути полуангела?»

Снова! Да кто это, чёрт возьми?!! Где он?!! Как забрался к нему в голову?!?!

«Идиот! Ты так и не понял, тем, что поддерживало твою человечность, исцеляя сущность, было далеко не Ноа. Она тот самый яд, от которого ты гниёшь заживо».

О`Нил вытаращил глаза, смотря на расплывающийся, извивающийся силуэт демонессы перед ним. В её непроглядном дыме порой мелькало бледное лицо Ворона, эта гротескная маска, а за ним, слегка светясь (да нет же, она и вправду светится, вся фигура писательницы окружена мягким серебристым свечением!), в таком же дыме, что и бывший редактор, Эприл. 

«Ты истлеешь бесследно, так и не вкусив светоч Нифилима. Твой демон тебе сего не позволит…» 

Тифлинг моргнул, и видение исчезло. Весь дым смоли облаков, что так хаотично разрывались и буйствовали, исчезли. Больше между ними не было ничего. Он может к ней подойти. О`Нил шагнул вперёд, немного приблизившись к Саммерс. Едва заметив приближение бывшего возлюбленного, фикрайтерша выставила перед собой локоть защитным блоком, как бы отгораживаясь от нежелательных контактов. Сразу же после этого её накрыло серебристым куполом. Неизвестно откуда взявшийся купол барьера полностью сокрыл в себе шатенку.

 Странно, на ней нет лунного талисмана (да и мембрана должна была бы быть золотой…), тогда откуда же эта магия? Глаза молодого человека скользнули по фигуре писательницы, задержав взгляд на солнечном сплетении, где яркой звездой пульсировал огонёк. Лучистая зарница, мигающая разорвавшимся фейерверком, который так и не истлел, продолжая сверкать, полыхала на груди Эприл.

Сердце Нифилима, да? Ясно, так вот оно что… Её душа и вправду уникальна, полуангел, как иронично. Интересно, обратись он к ней за помощью раньше, поведай о своих ранах и терзаниях, она бы приняла его таким? Таким испорченным и прогнившим, со всеми изъянами и отметинами грехов? 

«А может, на самом деле я просто хотел, чтобы кто-то меня остановил?» – подумал Эндрю, подойдя вплотную к сидящей на полу алтаря фее, отгородившейся от него волшебным куполом серебра. – «Потому что сам я уже не в состоянии…» – он коснулся поверхности купола пальцами, их смоль задымилась, тонкими завитками вздымаясь ввысь. 

В этот момент Эприл стало страшно, нет, не потому что он был рядом, а от того, сколь безумно отчаянно и устало смотрели его глаза. Эндрю был сломлен, по крайне мере так казалось, он выглядел подавленным и удручённым. В каждой черте лица, в каждом изгибе тела, он весь целиком фонил отчаяньем. Почему? Что не так? Ещё мгновенье назад О`Нил был полон решимости и самоуверен, а сейчас выглядит таким хрупким, будто вот-вот рассыпится.

Саммерс поднялась на ноги, купол расширился вместе с изменением положения находящейся внутри, вытянувшись вверх и раздавшись в диаметре, отчего тифлинга слегка оттеснило назад. Выгнутая мембрана полусферы отодвинула рыжеволосого, и тот проехался подошвами ботинок по плитам.

Эприл неуверенно дёрнула рукой, слегка приподняв, замерла в нерешительности, после чего возобновила движение, протянув руку к нему, приложила ладонь со своей стороны к барьеру, будто соприкасаясь с дымящимися пальцами полудемона, находящимися с обратной стороны.

Эндрю улыбнулся, с тоскливым видом смотря на полуангела. Кажется, она хотела что-то сказать, но не успела. Далеко позади, падая из неоткуда, сорвавшись или пав с неизвестных эмпирей, на пол каплицы рухнула Ноа. Вся дымясь и полыхая гневом, сочась смогом и чёрным пламенем, бестия резко стрельнула глазами в сторону тех двоих на алтаре, и что-то во взгляде кровавых рубинов переменилось. Демонесса приподнялась, собирая свою сущность, сгребая разорванные клочья в более-менее осознанную форму, ринулась прямиком к тифлингу.

Глаза Эндрю расширились от удивления, вся его фигура пошла трещинами, а кожа потемнела, будто обуглившаяся бумага. Он прикрыл веки, иронично усмехнувшись.

Эприл наблюдала за происходящим, из своего убежища ей было хорошо видно, как демонесса зашла со спины, как её когтистая рука погрузилась в тело редактора. Как впоследствии он сам утратил краску жизни, превратившись в побледневшее, подёрнувшееся чернотой приведение. Тело Эндрю рассыпалось, медленно, степенно разваливаясь на сегментированные хлопья, объёмная мозаика рушилась, разбиваясь на мелкие фрагменты, превращаясь в пыль. Бесформенный пепел витал вокруг, он вился подле Ноа, кружась сизым снегом. 

«О Боже…» – пронеслось в голове очевидицы. – «Она его убила?!»

Однако демонесса не смогла добраться до самой Эприл, как намеревалась сразу же после того, как поглотит душу контрактера, тесно связанной с чернью. Теперь она сама способна управлять угасшими грёзами, но этот факт ей не поможет, ведь Ворон не намерен давать спуску противнику. Падший стоял прямо напротив одичавшей бестии, являя собой точно такую же кипу дыма терний и местами встречающихся блесков серебра между лентами смога. Будучи не то что живой, но непреодолимой преградой на пути демонессы.

Адское создание недовольно шикнуло; вся фигура Ноа как-то раздалась в объёмах, разбухла, будто перебродившее тесто, и вся её вскипевшая чернота разорвалась грязным фейерверком, разлетевшись во все стороны. Взрыв тьмы ударился лучами о стены и потолок каплицы, расплющиваясь химерными кляксами. Живая субстанция ночи двигалась да щелкала сонмой клыков. Свисая гроздьями с потолочных сводов, разрастаясь по стенам, ширясь и заполняя собой всё. Эта жуткая жижа копошащихся, завывающих и егозящих, неизвестно откуда выныривающих, то тут, то там, лапами ползла по всей внутренности часовни, и ничего кроме морока не было видно.

А как же наши отважные дамы? Которые не то что не смогли ничего сделать, а до сих пор находятся в ловушке? Что ж, сейчас Кимберли, Беатриса и госпожа Габриель всё так же пребывали под защитой магии, оградившись двумя куполами волшебства от копошащегося снаружи хаоса кошмаров. Чернь теснила, наваливаясь всей массой слившихся тел пустых чаяний, но мембрана лазури и злата ещё держалась. Правда, стоило это нашей бравой тройке титанических усилий.

Миссис Смит уже была на приделе, её молодильные чары, поддерживающие цветущий вид, стали сходить на нет. Руки женщины стали темнеть, теряя свежесть юной кожи, становясь тьмяными и морщинистыми. Шея и лицо брюнетки так же одрябли, покрывшись сеткой возрастных складочек. Обе девушки, стоящие позади ведьмы, находясь как раз по обе стороны от неё, с ужасом наблюдали трансформацию миловидной женщины в дряхлую старуху. Впрочем, даже для своего возраста миссис Смит выглядела достаточно крепенькой и бодрой, и даже мучившая каждую вторую даму в летах седина не тронула её волос. Единственная прядка белизны спадала на усталое чело колдуньи, резко контрастируя с насыщенной смолью густой шевелюры волшебницы. 

–Мисси Смит! – обеспокоенно взвизгнула Ким, по инерции сжав руку подруги, отчего та ворчливо хмыкнула (но руки не разжала, ведь сделай она подобное, и серебряный купол рухнет). – Что с вами?! 

Рыжик была взволнована и напугана, ну ещё бы, вокруг такой кипишь, а их главное «оружие» постепенно выходит из строя! 

–Не баись! – бойко отозвалась Габриель. – Всё пучком! – ободряюще выдала старушка. 

Беатрис мысленно перебирала наихудшие варианты, прикидывая разные концовки событий, в которые они вляпались. Тупо стоять и ничего не делать так раздражало! Больше всего на свете её бесила собственная неспособность повлиять или изменить обстоятельства. А сейчас они абсолютно беспомощны и ни черта не могут сделать!

На голову Стоун просыпалась серебряная пыль, сверкающая пыльца, неизвестно откуда взявшаяся в данной ситуации. Писательница задрала голову, обнаружив брешь в мембране. Барьер треснул, и это глитчевое крошево сыпалось сверху. Трещинка небольшая, но коварная паутина опасно ширилась, и вскоре их объединённая магия рухнет, а там, скорее всего, не выдержит и заклинание госпожи Габриель… 

«Будь у меня чуть больше сил», – мысленно упрекала себя Рис, – «я бы смогла продержать дольше». 

Если бы они с Кимберли были музами одного уровня, но увы, она слишком отстаёт как от неё, так и от Эприл, о судьбе которой они до сих пор ничего не знают.

Серебряный всплеск сверкающей пыли окружил всех троих, магия молодых фей развелась, утратив связь, барьер рассыпался, просыпавшись дождём серебра на их головы. А где-то между серебряными переливами мелькала бирюза, купол главной колдуньи пошёл следом.

Мгновенье оглушительной тишины, когда не знаешь, это в целом мире внезапно исчез звук или у тебя самой пропал слух? Темнота сжимается вокруг, огибая со всех сторон, окружая такой же выгнутой сферой, что и сферы объединённой магии до того. Странно, но чернота не атакует их, как, очевидно, должно было произойти в случае крушения волшебной преграды, напротив, она окутывает их с особой заботой, бережно укрывая. В темноте, мелькая блёклыми разводами, виднелись крохотные зарницы серебра, яркие вкрапления, которых раньше не было. Стоп, погодите, а та ли самая это тьма, с которой они сражались всё это время?

Будто бы отвечая на немой вопрос фикрайтерши, прозвучал голос: «Ух и занесла же вас нелёгкая!» – знакомая тональность и манера речи. – «Я с трудом нашёл вас». – Рис мотнула головой, обнаружив слева от себя парочку ярко-зелёных огоньков, градиентно переливающихся всеми оттенками изумрудов. 

Острая догадка резанула по разуму: «Ивио!» – ну конечно, (кто же это ещё может быть?!), кому б ещё могла принадлежать эта мягкая аура заботливой теплоты, окутавшей их троих? 

До чего же непривычно, Беатрис всё ещё не может свыкнуться с его новым амплуа. Несмотря на то, что прошло уже несколько лет с тех пор, как Ивио окончательно пал, став изгнанником, писательница всё ещё не свыклась с новыми трюками появления из смоляной дымки.

С появлением падшего можно было расслабиться, что, собственно, и сделала Габриель. Облегчённо выдохнув, женщина слегка присела, упёршись руками о колени. Она истратила все силы на заклинание телепортации да оборонные чары и теперь уж не в состоянии вести военные действия. Хорошо, что пернатик подоспел. Стоять уже не было сил, так что миссис Смит уселась прямо на пол, умостившись по-турецки.

Кимберли также взбодрилась от присутствия Ива. Ей бы тоже хотелось, чтобы её компаньонка пришла на помощь. Рыжик даже стала крутить головой из стороны в сторону, вертя точно сова, высматривая в космическом блеске проблески белизны. Но, увы, ничего белёсо-перламутрового там не было, лишь степенный мрак серебрящейся черноты Ивио и никаких вкраплений мраморного света. Майва не пришла. Неужели она не знает, в какую передрягу вляпалась её благоверная?! Ким стала усиленно звать любимую, взывая мысленно, так и этак, всеми силами посылая сигналы бедствия. Пусть ангелы не могут слышать мысли контрактеров, но когда те зовут, они способны откликнуться. В этом заключается самая большая загадка и противоречие. Ведь как без телепатии можно проникнуть в суть послания? Да и не нужно, ведь есть неограниченный спектр эмоций, которые считываются на уровне обострённой эмпатии. Не нужно дословно знать мысль, чтоб распознать её окрас. Так ангелы достоверно угадывают желания и потребности контрактеров, при том нисколько не посягая на личное пространство разума. Это общеизвестный факт.

О`Браян всё звала и звала, но никакой отдачи не находила. На ментальном канале духовной связи глухо. Майва не отвечала. Тогда писательница впала в уныние (отчаиваться-то, по сути, больше незачем, они в безопасности), угрюмо насупившись, сдавила локти. 

–Ив, что там происходит? – намекая на обстановку в часовне, находящейся вне пределов зримого периметра человека, поинтересовалась Беатрис. 

–Фарс близится к финалу, – отозвался голос. – Вскоре всё кончится, потерпите немного. 

Конечно, тупо столбычить на месте было невыносимо, как и тягота ожидания, когда ты ничего не знаешь и не понимаешь и вынужден просто плыть по течению. Да уж, хороши спасатели! Прибыли на всех парах, окрылённые задачей вызволить подругу, а теперь торчат тут под защитой ангела! И бабушка Дельмы вышла из строя… словом, полная жопа! 

–Ворон! – позвала Эприл, всё так же стоя на алтаре, прячась за своим напарником. 

Падший не обернулся, гневно пыхкая дымом и беззвучно перебирая терновыми щупальцами, которые составляли всю его фигуру, бесцветно бросил: «Не волнуйся, всё будет хорошо», – тут же вытянувшись стрелой, устремляясь в гущу копошащегося хаоса разросшегося существа Ноа, растворившись в клубнях и бурунах черни сросшихся тел разбитых грёз, исчез в толще беснующихся сгустков скопления истлевших грёз, будто соединившись с теми воедино. 

Саммерс испугалась, наивно полагая, что такая жуткая махина инфернального происхождения могла попросту сожрать тёмного ангела. Однако так ли это на самом деле?

В пучине тьмы, там, куда не достигает досужее око смертного, в гуще самого вихря разбитых грёз, Ворон отпустил своё существо, превратившись в бесформенный дым, что, растекаясь рваными клочьями змеистого смога, стал проникать меж слоёв черни. 

–Бесполезно! – гремел голос Ноа отовсюду, звеня, будто эхо в бочке. – Ты сломлен, твоей жалкой душонки не хватит, чтобы одолеть меня. 

Да, сил одного падшего недостаточно, чтобы одолеть полнокровного демона. Будь он на пике своих возможностей, в зените первозданной мощи, но, увы… За время служения Эприл суть беса изрядно подточилась. Влияние контракта и прочих вселенских факторов сильно нивелировало возможности Ворона. Однако кто сказал, что он один?

Ноа ощутила ещё одно вмешательство: демонесса уже была осведомлена о наличии ещё одного ангела, но полагала, что тот не станет встревать в дела, его не касающиеся, но Ивио решил иначе.

Чёртовы падшие! Законы мироздания им нечета! Такие же скверные и грешные, как демоны, но всё так же чисты и праведны, как ангелы, мерзкие создания, лишённые целости!!! Способные попирать заветы и постулаты Творца и проникать во все запретные аспекты, недоступные для небожителей.

Ивио, так же как и Ворон, стал теснить бестию, они зажали её в клещи. Теперь Ноа была атакована с двух сторон, оба тёмных ангела вгрызались в плоть черни капиллярами тьмы серебрящегося дыма. Разбитые грёзы тлели, рассыпаясь в прах, смешиваясь и растворяясь в ответвлениях флёра.

Ну уж нет, им не взять её! Демонесса стала более яростно отбиваться, оказывая сопротивление не только подневольной чернью, но и собственной душой. Три сущности схлестнулись между собой, материя Ивио, Ворона и Ноа переплетались; разрывали, поглощали и постоянно разрушали, падшие рвали сущность демонши, не позволяя той опомниться. Вконец обозлившись, демонесса пошла на отчаянный ход – вспышка души, самое сокрушительное и губительное, что только есть у созданий высшего порядка. После этого уже нет пути назад, но бестия всё же рассчитывала превзойти своих врагов и кое-как сохранить остатки сознания.

В часовне было глухо, ни грохота взрывов, ни скрежета столкновений, лишь сплошная кутерьма мерзопакостной плоти тьмы, которая, собравшись со всей каплицы, сгрудилась посредине зала, сформировавшись в безобразный сгусток. Малая планета витала над полом, и все присутствующие (Эприл, пребывавшая на алтаре, пара коллег-подруг и бабушка Дельмы) имели возможность наблюдать её прецессию. Сфера кипела, идя острыми бурунами по поверхности, выстреливала вспышками тьмы (как бы абсурдно сие не звучало, но лучи, прорывающие толщу шара, имели чёрный цвет, хоть и были похожи на сполох софита, этакие прожекторы мрака). В конечном счёте сфера увеличилась, опасно раздавшись, подступила покатыми боками к очевидцам, остановившись в паре десятков сантиметров, и тут же пошла трещинами, будто бы изнутри её разрывало колоссальным давлением. Чёрная планета взорвалась, её разорвало на сотни тысяч миллионов миллиардов осколков. Обломки пролетали мимо смотрящих, огибая тех по необъяснимой дуге, будто кто отклонял их траекторию, бережно заботясь о безопасности женщин. Сгустки тлеющей, распадающейся черноты пролетали над ними и с боков, продолжая распадаться, обращались в мелкий пепел.

«Ты сгоришь вместе со мной, падший!»

К сожалению, никто из присутствующих, наблюдавших за немой баталией мрака, так и не услышал сих слов, как и ответа, последовавшего за ним: 

«Пусть так, но не сегодня!» 

В какой-то момент хлопья смоли стали тлеть, пыхкнув багрянцем, как зажжённые фитильки, стали искрится бенгальскими огнями, ярко сверкая сверхновыми.

Эприл смотрела на феерию агонии распада: над ней, как и вокруг, всюду были зарницы смерти, они заполнили собой всё пространство каплицы, окружив очевидцев целым роем полыхающих звёзд. Пульсируя, они расширялись, тянясь лучами, соединялись воедино, образуя целое яркое полотно света, от которого начинало слепить глаза. Саммерс зажмурилась, закрывшись руками. Неосознанно, даже не подозревая о том, она воспользовалась магией, закрывшись серебристым барьером, спрятавшись под энергетическим куполом. Её крылья нефилима – большие подобия крыльев бабочки, только куда более вычурные да ажурные, раскрылись в обе стороны. В то же время, будто отвечая на импульс призыва, крылья двух её коллег-писательниц также раскрылись. Причём куцые крылушки Беатрис засверкали, разительно увеличившись, выросли за секунду, будто их наполнили дополнительной магией. А следом за Рис засияли и крылья Кимберли, теперь их крылушки фей были одинаковы как по форме, так и размеру. Да и сами подружки засверкали, лучась тем же серебристым переливом, что и их товарка.

Живо переглянувшись между собой, девы света, не сговариваясь, взялись за руки, ухватившись свободными руками за плечи госпожи Габриель. Женщина тут же встрепенулась, мол, к чему такие эскапады? Но с пола так и не встала, по очереди посмотрев себе через плечо, справа на одну, а потом на вторую девушку, задорно фыркнула, пробурчав что-то себе под нос. Ух, и приключение, ну и вляпались, да, будет что внуче рассказать по завершению её медового месяца!

Теперь их троицу, как и ту, что оставалась вне их компании, окружала мембрана серебряного перламутра, надёжно ограждая и защищая от нежелательного воздействия извне. Сразу после этого каждую из фей прошибло импульсом, будто бы в один миг они стали едины разумом и душой, и в тот же момент мир вокруг них превратился в сплошное сияние чистого света. Эприл ощущала присутствие подруг, а они её, словно бы ничто не разделяло их, ни расстояние, ни враждебная магия. Такое необъяснимое, неописуемое и ни с чем не сравнимое чувство. Пожалуй, в целом свете не сыщется ни терминов, ни слов, чтобы описать и выразить тот мандраж, который пробрал наших писательниц. Абсолютное спокойствие и уверенность наполнили их, а когда мир вокруг перестал утопать в белизне, обретя привычные краски и формы, наши героини обнаружили, что находятся на открытом пространстве. Непонятно, день иль ночь; сумеречный пейзаж не давал никакой возможности определить время суток. Мглистая и угрюмая обстановка, словно бы вышла из-под руки мастера гравюр. Сизость и серость – вот как можно было описать окружающую природу. Да уж, местечко не из радужных… очень похоже на то пространство или измерение, в котором довелось побывать Эприл в далёком детстве, когда она впервые столкнулась с разбитыми мечтами. Саммерс была не так далека от истины, ведь данное пограничье также относилось к цепи подмирьев, в которых обитали разного рода сущности.

Кимберли увидела подругу со своего места и тут же ринулась к ней. Крылушки встрепенулись и активно замахали, превратившись в юркую кутерьму мельтешащего серебра, которое своей активной работой оторвало рыжеволосую от земли. Взвившись ввысь, О`Браян полетела в сторону подруги, излучая не только волшебное свечение, но и искреннюю радость, вызванную окончанием всех ужасов.

При виде несущейся на всех порах рыжули Эприл стало дурно. Подобные эскапады ничем хорошим не кончаются! Госпади, куда ей запрыгнуть, чтоб это «чудо» не сшибло с ног?! А, поздно… Ким уже налетела на шатенку, со всего маху полёта врезавшись в оную, заключая в объятья. Если бы крылья О`Браян перестали работать, то они бы так и грохнулись в сизую траву, но, к счастью, её крылушки исправно трепыхались, и накренившаяся от инерции столкновения Эприл так и осталась в воздухе, стоя на носочках в объятьях подружки. 

–Я так рада, так рада! – тараторила рыжеволосая, нещадно тиская Саммерс.

–А я-то… – еле дыша, отозвалась та, похлопав коллегу по спине. 

К ним подошла Беатрис: «Ладно, Ким, завязывай, а то того гляди придушишь, и все старания насмарку», – пытаясь поумерить пыл товарки, пожурила брюнетка. 

Кимберли скривила недовольную моську, повернувшись к говорившей, по-детски показала язык, после чего наконец отпустила Саммерс (чему последняя была несказанно рада). Троица подруг одновременно, будто по команде, перестала светиться, а крылья фей поспешно исчезли, скрывшись где-то за спинами девушек. Со стороны казалось, будто они утонули в телах писательниц.

«Слава богу!» – подумала Беатрис, опасаясь, что в таком анимешном виде ей теперь до веку ходить. 

Интуитивно догадавшись о чём подумала брюнетка, Эприл лукаво подмигнула, выдав следующее: «Сейлормунша на пенсии?» – в ответную Рис округлила глазки, после чего прыснула, расхохотавшись, а Ким так и вертела головой, зыркая то на одну, то на другую подружку, так и не сумев понять, собственно, что тут смешного?

За всем этим праздником молодости наблюдала миссис Смит. Пожилая ведьма успела окрепнуть после недавних переработок и уже твёрдо стояла на своих двоих. 

–Вы как хотите, – обращаясь к двум ангелам, державшимся неподалёку, – а я не боец на сегодня, так что подсуетитесь пёрушками и перенесите нас отсюда, – шутливо завершила женщина. 

Действительно, более нет смысла торчать в пограничье, незачем задерживаться в подобном месте. Не теряя ни секунды, оба падших воспользовались магией, переместив людей обратно в бренный мир.

На этом закончилась демоническая эпопея, но сама проблема, возникшая в ходе действий Эндрю О`Нила, никуда не делась. Так что, едва оказавшись в Митгарде, только-то ступив на родной паркет своей спальни, Эприл, рассчитывающая на успокоительные объятия постели, тут же оказалась в месте, совершенно далёком не только от дома, но и от Дублина в целом. Писательница вновь оказалась в комнате для допросов в спецотделе расследований О.Б.С, стоя прямо на том же месте, откуда её забрали ещё недавно.

–Твою мать! – выругалась шатенка, а пара служащих агентства смотрела на неё во все глаза.

Фейри не могли поверить тому, что исчезнувшая мгновенье назад (уже не подозреваемая, а жертва) появилась перед ними вновь. Они так и стояли на том же месте в дверях, а Эприл возле стола.

Первой прервала тишину Фурси: «От лица всего О.Б.С. приносим вам свои извинения. Вы стали жертвой нелицеприятных обстоятельств».

Ох, ну надо же, подумать только! Они признали ошибку, да только извинений маловато, чтобы покрыть весь причинённый ущерб!

К напарнице подключился Сэм: «Мы пошли на поводу косвенных улик и не провели тщательного расследования, уповая на правоту убеждений», – он неловко пожал плечами, – «переоценили свои способности, просим прощения». 

Ох, да без разницы, домой её отправьте, будьте так любезны!

Дело о пропаже фейри было закрыто. После тщательного не то чтобы допроса, но беседы с пристрастием, оба детектива насытили любопытство, утолив жажду подробностей, составив весьма подробный рапорт. После всех формальностей Эприл наконец возвратили домой, где она смогла наконец-то рухнуть в постель и предаться забвенному сну. 

******

По сути, всё закончилось хорошо, если не учитывать кое-какие подробности, то в принципе – зло понесло наказание, добро восторжествовало, да только не всё так однозначно в этом мире. После тех злосчастных событий Ким была сама не своя. Не только из-за нервного потрясения и пережитых тревог за подругу, но и по личным причинам. Ей не давала покоя одна мысль: почему Майва не пришла?

Ангелы всегда отзываются на зов контрактеров; в их обязанности входит оберегать и направлять. Тогда почему же пернатая не отозвалась, когда та нуждалась в ней сильнее всего?

Ким отложила книгу, положив на прикроватную тумбочку. Помассировав переносицу, посмотрела на противоположную часть спальни, упёршись взглядом в книжный шкаф. 

–Майва, – позвала рыжеволосая. 

На этот раз ангел откликнулась, прибыв на зов госпожи, появилась из белоснежного облачка, тут же материализовавшись напротив изножья кровати, приняв свой привычный облик.

О`Браян скептически хмыкнула, мол, явилась, не запылилась! 

–Почему ты не пришла? – без предисловий начала рыжеволосая, с ходу ударив в лоб. 

Майва не выказала удивления, напротив, учитывая пассивное раздражение контрактерши, ощущающееся в течение нескольких дней, не удивительно, что она призвала к ответу. 

–Я не могла, – спокойно ответила блондинка, вызвав целую брую негодования со стороны собеседницы: – Неужели?! – вспылила Ким. – А вот твои собратья почему-то смогли! 

–Не удивительно, ведь они падшие. 

–И что?! 

–Видишь ли, если бы тогда я вмешалась, это было бы посягательство на замысел Судьбы. 

Кимберли удивлённо округлила глаза: что?! В них так и читалось непонимание. 

–Пойми, дорогая, я очень хотела, но не могла прийти, – ласковым голоском увещевала Майва, – мне запрещено встревать во всё, что связано с прописанной долей человека. В тот конкретный эпизод жизни существовала вероятность, что ты можешь погибнуть, а я, как ангел, не могу менять судьбу человека по собственному усмотрению.

Что? Нет, ЧТО?!!! Она издевается?! То есть, Майва не пришла, потому что не хотела идти против замысла Творца? Или же боялась?! 

–Значит, я могла умереть тогда, и тебя нисколько это не волнует?! – взвилась О`Браян, ударив кулаками по матрасу. 

Блондинка покачала головой, скорбно взглянув на возлюбленную: «Конечно, волнует, родная, но пойми, пойди я против установленных правил, меня бы низвергли, и мы больше никогда бы не увиделись». 

Ох, вот оно что, не из трусости, а боязни расставания, Майва на самом деле боялась больше за то, что их разлучат, а не того, что Кимберли может умереть. Абсурд какой-то! Разве смерть сама собой не подразумевает конец всему?! Если она умрёт, то они и так больше не увидятся! А, погодите, стойте-стойте, а не потому ли она не вмешалась, что переживала за свои крылушки? Ивио вон пожертвовал собой, даже не рассчитывая на взаимность, не то что не требуя, а даже и не уповая снискать когда-нибудь любовь Беатрис, низложил сам себя, принеся в жертву ради блага контрактера. Да и Ворон, неизвестно по каким причинам, стал падшим, лишь бы быть рядом с Эприл (в этом нет сомнений, зоркий глаз фикрайтерши не обманешь!), а она, значит, побоялась «очерниться»?! Вон оно как! Для Майвы куда важнее сохранить чистоту своей благодати, а не их любовь. И если для её благоденствия надобно отойти в сторону, наблюдая за тем, как гибнет контрактер, то ничего страшного, издержки профессии…

–О, я понимаю, – спустя минутное молчание, за которое смогла переварить и обдумать всё, обронила Ким, – ты боялась стать падшей, ведь тогда тебя бы дисквалифицировали из лиги белокрылых! 

Глаза Майвы вспыхнули, ярко блымнув серебром. Сложно сказать, задели её слова контрактерши или нет, но доля истины в речах писательницы была.

Ей нужно объясниться, более подробно пояснить суть причины своих поступков. Над ними нависло огромное недоразумение.

Да только О`Браян не намерена выслушивать нелепые оправдания, да и в целом больше разговаривать с компаньонкой. Она-то полагала, что у них любовь, что Майва пойдёт ради неё на всё, как глупо! Что ангелу никчёмный человек? Сколько таких же «Кимберли» было до неё и ещё будет? Да уж, пора снимать розовые очки да выходить из подросткового возраста…

–Я разрываю контракт, – смотря куда-то мимо блондинки, молвила Ким; ангел дёрнулась, подавшись вперёд, выкрикнула: – Постой! – но контрактерша уже завершила фразу: – Я отрекаюсь! 

Едва последние слова слетели с уст рыжеволосой, как белокурая небожительница у изножья кровати исчезла. Её фигура поблёкла, стала полупрозрачной, а затем рассыпалась, словно хрупкая постройка из песка, которую сдуло одним мощным порывом ветра. Белёсые крупинки степенно витали, падая на пол спальни.

Кимберли села с края кровати, встала и, прихватив с тумбочки книгу, которую уже дочитала, прошлась до книжного шкафчика. На пути девушки, всё так же стоя посреди комнаты, была Майва, но О`Браян прошла сквозь неё, не почувствовав никакого сопротивления. Прошла насквозь, как сквозь призрака, воздух, который окружает нас со всех сторон, не оказывая ровным счётом никакого давления. Теперь она больше не её идейный вдохновитель, теперь она такой же невидимый и бесплотный ангел, как и прочие. Не подумайте, Кимберли по-прежнему является её подопечной, просто из категории «личного общения» они вернулись к «голосу в голове», так сказать, вернулись к истокам. Ведь изначально ангелы не взаимодействовали непосредственно с людьми, фейри, а лишь наблюдали, выступая в роли незримых и безучастных стражей, чьё призвание заключается в том, чтобы направлять и корректировать поведение, но не коим образом не принуждать и не понукать к действию.

Кимберли сняла телефон с зарядки, что лежал на нижней полке, сложив шнур и, по обыкновению, бросив где придётся (на этот раз на столе неподалёку от книжного шкафа), сунула в карман толстовки, покинув спальню.

Она уже приоделась, заранее приведя себя в порядок для прогулки. Встреча с друзьями в непринуждённой обстановке сейчас самое то. Несмотря на то, что об этом они договорились загодя, так сложилось, что посиделки со старыми подругами стали отличным способом, чтоб отвлечься от всего угнетающего и грустного.

Был вечер, и рыжик неспешно шла вниз по улице, держа руки в карманах толстовки. Сегодня она встретится с теми, кого давно не видела, товарищами из Тринити колледжа. А покуда она прогуливалась вечерним Дублином, за ней, находясь на возвышенности, стоя на одной из крыш разноцветных домишек, наблюдала Майва. Ангелу не нужно постоянно перемещаться следом, ей вообще незачем присутствовать или находиться рядом, она способна видеть и ощущать подопечного на расстоянии другого мира и даже будучи в ином пространстве, находясь, к примеру, в родной обители всех высших сущностей, беспрепятственно зреть, наблюдая житие человека. 

–Жалкое зрелище, – прозвучало в пространстве знакомой тональностью насмешки, – вечный пускает слюни на низшего. 

Ощущая раздражающее присутствие падшего, ангел продолжила смотреть вдаль, не прерывая слежки за любимой.

А Ворон всё не унимался, его прям-таки распирало и страшно забавило положение бывшей коллеги. Подумать только, из их троицы, где два падших, единственным, кого послали на… оказался благочестивый и самый, что не на есть, добросовестный ангел! Ну разве не умора?! 

–Так боялся за пёрушки, что лишился единственной возможности быть с любимым, – вещал чернокрылый, не оставляя саркастического тона. 

Нет ничего странного в том, что бес обращается я к Майве «он», у ангелов априори нет пола, они, скорее, оно, ведь не имеют ни плоти, ни гендера. Так что вне зависимости от обличья, приемлемого для контрактера, оболочки для взаимодействия, идейный вдохновитель есть сущность, а не конкретная личность, ограниченная половыми и телесными атрибутами. Так что между собой все ангелы общаются по-привычному, не применяя склонений и гендерных маркеров. 

–Полагаешь? – наконец отозвалась Майва, хитро поглядев на говорившего. 

Хм, и что бы это значило? У неё ещё остались козыри в рукаве?

Отречение означает конец любых взаимосвязей между ангелом и контрактером, однако, похоже, у договора сих двоих есть какие-то скрытые особенности. 

–Я подожду, – скорее риторически констатируя, нежели отвечая Ворону, говорила ангел, – миллениум иль два, неважно. Всего лишь миг, секунда на часах вселенной. 

Надо же, как уверенно речит, будто после перерождения душа Кимберли не затеряется между мириад реинкарнаций, навеки став недосягаемой. И что, любопытно, придаёт ей такую уверенность? 

–Она отреклась от меня, но я не отрекался от неё, – говорила Майва, повернувшись к собеседнику, проведя пальцами по горлу, на котором ярко сверкнув, возникла золотая линия, окольцовывающая по кругу всю шею, продолжая сверкать и лучиться златом. – До тех пор, покуда я не разлюблю, эта душа будет вечно моей… 

Ясно, так вот оно что, их договор куда старее и длительнее, чем прочие контракты. Так вот откуда такая уверенность и полное отсутствие разочарования брошенного существа? Ему попросту не из-за чего печалиться, всего лишь нужно подождать, пока тело музы истлеет да изживёт своё, а там уж, кем бы Кимберли не стала в будущем, в каком бы теле или обличье она не воплотилась, Майва найдёт её и вновь будет подле дорогого создания.

–А я не разлюблю никогда, – подытожила ангел, коварно ухмыльнувшись. 

Ангел всем своим видом демонстрировал, излучая красноречивую ауру: куда уж тебе меня понять! Тому, чей любовный опыт умещается в тридцать лет с перерывами на попсиховать, ни за что не постигнуть всю глубину и многогранность высоких чувств.