Онлайн чтение книги Апрельский Ворон Aibrean Raven
25 XXV

             

  

Так, бля, и куда ему теперь идти и что вообще делать?! Ну, Майва, ну удружил! Пф, так, перво-наперво нужно куда-нибудь приткнуть эту тушку. Домой не вернётся, в таком виде к Эприл не заявишься, нет. Ворон не хочет представать пред контрактером в таком жалком и неподобающем обличье, придётся выкручиваться.

Что ж, он не так далеко от города, можно пройтись. Да, пройтись, ага! А вот ходить-то он и не привык! Оказывается, это дико изматывает! С непривычки бывший бес постоянно останавливался и делал передышки, опираясь о близлежащие, попадающиеся на пути фасады домов и всяких зданий.

Так, если навострить все чувства и сосредоточиться, то можно задействовать маломальскую, не шибко сильную магию. Хоть волшебство он ещё способен ощущать, уже легче.

Куда, куда б податься? Кругом, за каждым окном и кладкой кирпича, прячется жизнь. Полным-полно людишек! Всюду занято, кругом жильцы и… Оу, а вот туточки пусто.

Ворон остановился и задрал голову, устремившись взглядом к единственному задёрнутому окну (и это в такой-то погожий день, когда следует раскрывать всё на распашку и дышать свежим воздухом!) на котором красовалась красноречивая табличка «Сдаю в Аренду, звонить по номеру: +353-87-993-04-29». Ну надо же, какая удача!

Ворон подошёл к парадному ходу жёлтенькой трёхэтажки, теснящейся среди рядов таких же разноцветных домишек, высящихся пёстрыми рядами вдоль улицы. За его спиной располагался такой же строй строкатых зданий старого города. Брюнет нажал на кнопку домофона с номером, указанным на табличке с объявлением аренды. Без лишних вопросов, после череды монотонных гудков, аппарат издал протяжный «пи», после чего двери открылись, и юноша вошёл в подъезд. Поднявшись на третий этаж, утопил пальцем дверной звонок и не отпустил кнопку до тех пор, покуда дверь не отворилась. На пороге стоял типичный брауни – низкорослый мужичок, шатенистый и курчавый. Домашние помощники все одинаковые, только слегка физии отличаются, а так особой разницы нет. 

–Хозяйки сейчас нет дома, – оповестил фейри и слегка посторонившись добавил, – но вы можете подождать её. 

Ворон ступил в прихожую, откуда последовал за маленьким стражем домашнего уюта. Низкорослик обернулся к гостю, и его бородатая мордочка тут же скуксилась: «А-я-я-й! Ну, как же так, любезный?!» – запричитал тот, – «Взяли и наследили! Вас что же, разуваться не учили?» 

А, разуваться? На кой хер ему, собственно, разбуваться?!?! У него же… а, ну да, он теперь отдельная субстанция и всё, что «сверху», есть «отдельно»… Хоспади, как неудобно!

Ворон покривил ртом, характерно скосив уголком в бок, этакий моно «пф». Молча протопав обратно в прихожую, скинул ботинки и вернулся. А брауни тем временем уже раздобыл где-то тряпку и усердно тёр пол, уничтожая пыльные отпечатки, стирая отметины подошвы, вырисованной придорожной пылью и всякой грязью с парка.

Какой чистюля! Впрочем, Анрэй тоже так себя вёл, да только в его случае он половину дома крушил. Одной рукой убирал, а другой ломал, уникальный образец чистого недоразумения, а не брауни.

Бывший бес уселся на диван, на который ему красноречиво указал пухленький пальчик коротыша-фейри. Как только тот закончил с уборкой, тут же улепетнул куда-то. Спустя пару мгновений раздался щелчок входной двери, где-то из недр квартиры прозвучал радостный окрик: «Хозяйка воротилась!», – после чего фейри на всех порах ломанулся в прихожую.

Оттуда доносились звуки разговора: 

–Госпожа, к нам потенциальный арендатор прибыл. 

–Ну надо же, так быстро, только пару часов назад объявление повесили. 

–Я сам удивился, но молодой человек выглядит прилично. 

Говорившие возникли в гостевой, представ пред Вороном, всё тот же брауни, к которому уже привыкли глаза, и новая персона – пожилая женщина, лет этак за шестьдесят. Выглядит неплохо, ухоженная, миловидная, но видно, что молодость уже давно в прошлом. Владелица одарила гостя изучающим взглядом, просканировав юношу цепкими глазками. И правда, на вид вполне приличный и приятный молодой человек.

Женщина уселась на небольшую кушетку напротив дивана, на котором располагался Ворон, между ними был пустой столик, скользнув взглядом по которому обладательница строгой причёски, пучок подколотый заколкой-крабиком, зыркнула на домашнего помощника: «Сидни, ты что же не предложил нашему гостю чаю?» – намекая на нерасторопность фейри, который, позабыв о манерах, не оказал должный приём потенциальному кандидату в жильцы. 

Брауни хлопнул себя пухлой ладошкой по лбу и тут же унёсся прочь, да так, что только пятки и сверкали. Очевидно, на кухню. 

–Меня зовут Патриция Грем, – представилась та, положив телефон на стол перед собой, – итак, касательно оплаты… – но не успела договорить, как юноша напротив потянулся, ткнул пальцем по экрану смартфона и, подняв глаза на изумлённую женщину, обронил: – Так сойдёт? 

Патриция удивлённо моргнула несколько раз, после чего, отвлечённая звуком сигнала смс, посмотрела на телефон. На экране высветилось входящее сообщение, клацнув на которое, она увидела оповещение о пополнении личного счёта в банке.

Ну и ну, оказывается, их гость фейри! Хм, странноватый выбор для волшебного существа, поселиться под одной крышей с человеком, но, раз он уже внёс оплату, то возражений не имеется.

–Что ж, – покашляв для солидности, молвила миссис Грем, – будем считать, что вы оплатили на полгода вперёд. Можете въезжать в любой момент.

******

Бытие смертного отвратительно. Он не то чтобы человек, скорее какая-то помесь фейри или близко того, но это не отменяет того факта, что все волшебные существа подконтрольны тлену. Все, абсолютно все фейри смертны, в той или иной степени, будь то духовные или материальные, облачённые в плоть существа, никто не вечен. И тело Ворона так же было подвержено тлену.

Боже, это просто отвратительно! Для начала летать холодно. Потому как на первых порах бывший демон (некогда бывший ангелом) высвобождал крылья без задних мыслей. Да, крылья у него всё ещё есть, что не могло не радовать, однако они больше не появлялись снаружи. Ну, то есть, раньше, когда падший использовал эту форму, то крыла, как и вся его энергетическая сущность, материализовывались поверх избранной формы одежды. Но теперь, теперь одеяния не были частью материального воплощения, а отдельным элементом, который приходится одевать поверх недолугого тела. И вот когда эта самая одёжка на нём, то крылья вырываются наружу сквозь ткань, в хлам разрывая все рубашки и футболки в клочья. Неудобненько, не так ли?

Пришлось долго приспосабливаться, прежде чем научился с этим справляться. А решением стала одежда со специальными прорезями на спине. Нет, она не шилась на заказ, одежда была самой обычной, Ворон сам подправлял её магией, которая, о аллилуйя, всё ещё была при нём! Система сложной, складывающейся между собой, состоящей из двух полок, спинки, которая имела прорези от самой кокетки до низа, что скреплялись между собой липучками. Так что когда ему на улице приспичивало высвободить крылья, это происходило совершенно естественно и без потери верхних одежд. Так как крыла самого демона проявлялись сперва в сложенном состоянии, выстреливая наружу парой согнутых антенн, которые раскрывались, расправляя блестящее оперение, полностью выпрямляясь в смоляную пару идеальных крыльев. Они с лёгкостью проходили сквозь заранее предусмотренные зазоры между деталями спины рубашки (или футболки, или же любой другой верхней одежды), и Ворон мог преспокойно взмыть в небо, не боясь замёрзнуть по пути.

Да, ещё одним камнем в огород плотского бытия была температурная чувствительность. На высоте, чем выше подымаешься, тем холоднее, да ещё и этот ветер… Сплошное неудобство!

Но самым главным и, пожалуй, шокирующим, была необходимость регулярно, по несколько раз на день и довольно обстоятельно, заполнять себя едой. Есть, это, конечно, вкусно, но жутко неудобно, а последствием этих гастрономических изысков было… да-да, то самое, о чём вы подумали – испражнения… Это было максимально угнетающе и дико неудобно, как примитивные с этим вообще живут? Какие-то ходячие, потребляющие, всё в себя пихающие, фабрики по производству говна!

Кроме того, связь с Эприл была всё так же сильна. Нет, он больше не слышал её эмоции и чувства, не видел мыслеформу писательницы, чувствуя ту как себя самого. Однако далёкие отголоски, будто кто-то кричит тебе с самой высокой башни, оставались. Призрачное, едва уловимое эхо, почти как отблеск зажигалки в непроглядной тьме. Но всё же он по-прежнему чувствовал её. И когда мысли Саммерс обращались к идейному вдохновителю, когда она думала или даже звала, он слышал, но не отзывался.

Что же до самой Эприл, то столь длительное отсутствие напарника сильно озадачивало. На сей раз у него нет причин скрываться. Все недоразумения и тяжесть недомолвок разрешились, так почему его до сих пор нет? Раньше стоило лишь помыслить о работе, сюжете рабочей книги, и он тут как тут! Лёгок на помине, готов нудеть и докапываться! А сейчас Ворон не то что не появлялся, а вообще не присутствовал в её жизни. 

–Да сколько можно, чёрт возьми! 

Из трясины раздумий Саммерс выдернул возглас подруги, Беатрис жарко спорила с барменом, в пятый раз отказывающимся налить ей выпить. 

–Мне уже тридцать два! Тридцать два, что б тебя! – вопила брюнетка, раздражённо гупая кулаком об блестящую поверхность стойки, отчего бокал Эприл постоянно подскакивал, всё ближе придвигаясь к шатенке. – Какой, нахрин, паспорт, удостоверение личности?! 

Эприл подняла подъехавший вплотную бокал и сделала пару глотков пива.

А весь сыр бор из-за того, что Рис не выглядела, точнее не выглядела на свои годы. В данный момент ей, как и самой Саммерс, было что-то в районе двадцати, возможно, слегка за. В общем, от восемнадцати до двадцати одного, но, а вот есть ли этот кардинальный порог, владелец паба никак не мог понять, и если девчушка сбоку от ворчуньи была ему хорошо знакома, то с этой крикуньей мужчина сталкивался впервые. Сейчас писательница-балерина будто вернулась в прошлое, наблюдая за собой же. Раньше её тоже постоянно донимали с вопросами о возрасте, так как биологически её тело перестало меняться ещё лет в девятнадцать. Так что шатенка просто стала завсегдатаем, и, ходя по одним и тем же заведениям, уже не испытывала подобных неудобств. Но, а вот мисс Стоун такое в новинку, ведь она стала обратно старшеклассницей не так давно. Дескать, вернулась к возрасту ученицы колледжа. Потому-то и возникли подобные недоразумения.

Беатрис нервно закинула сумочку на барную стойку, покопавшись в середине, выудила паспорт, кинув его в сторону бармена: «Вот!» – выпалила та на одном дыхании. 

Владелец паба нисколько не изменился в лице и всё с тем же спокойно-флегматичным видом взял документ и долгое время смотрел то на фото документа, то на девушку, сличая отличия. Но так как все фото на документах были обновлены (по вполне понятным причинам), разницы меж ними не нашёл и лёгким движением руки возвратил удостоверение девушке, со словами: «Прошу прощения, сейчас принесу ваш виски». 

–Вот так бы сразу! – пряча паспорт в сумочку, пропыхтела мисс Стоун. 

Сбоку от брюнетки что-то зачернело, чёрный дым плотным облачком разрастался в пространстве. Эприл непроизвольно дёрнулась, такое привычное и знакомое появление, как раз в духе падшего ангела. Падшего, да не того, на которого рассчитывала нифилим. Подле подруги появился Ивио, теперь он проявлялся в эфире так же, как и Ворон, ведь он теперь тоже тёмный ангел. Саммерс разочаровано вздохнула, вернувшись к своему пиву, пригубила бокал, осушив наполовину. Ну а Рис тут же принялась жаловаться напарнику, яростно живописуя и всячески изливая своё негодование. Периодически пеняя на Ива, писательница попрекала того за своё плачевное состояние (то бишь невозможность нормально набраться градуса). Мисс Стоун вообще крайне редко выходит из себя и из их братии самая спокойная и сдержанная, но вот когда срывается, то спасайтесь, кто только может! Разбегайтесь, бо рванёт!

Падший нисколько не оскорблялся упрёками госпожи, напротив, ему нравилось, что та не сдерживается и бранится в удовольствие.

Заметив светящуюся моську своего компаньона, Рис взвилась пуще прежнего: «Ты меня вообще слушаешь?» – возмутилась та, явно не рассчитывая на несколько иную реакцию. 

–Конечно, – с улыбкой отозвался Ивио. 

Наконец принесли виски. Бармен поставил рюмку перед писательницей, и та тут же схватила её, опрокинув залпом, потребовала повторить. После пары-тройки подходов успокоилась и уже не хотела кидаться на идейного вдохновителя с обвинениями. Мир снова был прекрасен, она – удовлетворена и довольна жизнью, всё отлично.

Дамы ещё немного посидели в баре, после чего покинули заведение. Несмотря на то, что у Рис были водительские права, а ещё крылья музы (которыми та редко пользовалась, почему-то), брюнетка предпочитала использовать в качестве транспорта своего напарника.

Эприл не раз удивлялась: «У тебя же есть машина, так почему не водишь?» – не раз спрашивала та. 

В ответ на что Стоун всегда отмахивалась: «Демонские Авиалинии куда быстрее и надёжнее», – вот и сейчас ответ был тот же. 

Саммерс пожала плечами, помахав на прощание товарищам: Беатрис взяла Ивио под руку, и они вместе исчезли в облаке чёрного смога. Так она и осталась одна под пабом. Поправив ремешок сумки на плече, Эприл зашагала по дороге.

Интересно, чего ей не хватает? Она наконец вновь занялась балетом, не как любитель, для себя, а как настоящий профи. Выступает на сцене больших театров не только в мире людей, но и в мирах фейри, где гастролирует эльфийская труппа. Иногда её даже отдельно приглашают выступить лично в составе какой-нибудь команды профи. Порой она выступает соло. Да и на писательском поприще всё гладко. Но как-то одиноко, что ли? Знать бы, чем сейчас Ворон занят? Ему вот вообще не интересно, как она тут и что, или же он просто в наглую за ней наблюдает, витая вокруг да около бесплотным духом, а она и знать ничего не знает?!

В спину ударил резкий порыв ветра. Такой ледяной шквал, что непонятно, откуда ему взяться посредь лета?! Волосы встали горизонтально по линии воздушного потока, и только то и забот, что разгребать пряди да путающиеся по ветру космы. Кое-как справившись с волосами, разделив их по сторонам и заправив за уши, обернулась. Перед носом что-то мелькнуло, нечто чёрное. Ещё одно и ещё, несколько перьев прошмыгнули мимо, а потом целый перьевой ураган охватил Саммерс, огибая и пурхая вокруг и над ней. Чёрные перья принесло ветром, а вызвал сей порыв высокий человек в чёрном, стоящий напротив неё. Она подняла глаза, тут же узнав в молодом человеке предмет своих мыслей. Перед ней стоял Ворон, в обычном повседневном облике человека, но с парой смоляных крыльев за спиной. 

–У меня от тебя мигрень разовьётся, честное слово! – проворчал брюнет, саркастично прищурившись. 

Эприл подалась было вперёд, но тут же встала, остановившись в нерешительности на небольшом расстоянии от демона. А собственно, что она собиралась делать? Повиснуть на шее с криками: «Ворон, дрогой?!», или налететь с обнимашками? Не то, ни другое неуместно, да и странно… Однако отрицать тот факт, что она всё же рада ему, глупо. 

–Где ты был? – неопределённо поинтересовалась Эприл, сама не зная, с какими чувствами задаёт вопрос. 

–А что, скучала по мне? – типичная подколка в ответ, он просто не может не язвить. 

–Возможно… – отозвалась шатенка, чем изрядно удивила чернокрылого, он аж изменился в лице. – Я застряла на одном моменте, новый роман никак не идёт, поможешь? 

Что за бред, зачем она врёт? Саммерс ведь не начинала ничего нового, да и старое уже давно опубликовано. А те черновики, пф, да их даже зарисовками не назовёшь, так, очерки идей, не более.

Ворон пожал плечами, убрав крылья, подошёл к контрактерше, поравнялся на мгновение и прошёл мимо, остановившись, обернулся через плечо, красноречиво поглядев на ту, мол, ну ты идёшь?

Эприл вытянула шею с видом удивлённого сыча, в её взгляде так и читалось: что, пешком?!

Синеглазый тяжело вздохнул и, вернувшись к писательнице, взял ту за руку. Спустя какое-то время их обоих окутал густой дым, а уже через мгновение смоль покрывала развелась, и они оказались в рабочем кабинете Саммерс. Фикрайтерша тут же подошла к рабочему месту, плюхнув сумочку на компьютерное кресло, стала что-то искать на рабочем столе, как тут её отвлёк шум. Гулкий хлопок, достаточно громкий, как если бы грохнулось что-то массивное и тяжёлое. Она обернулась, обнаружив Ворона, привалившегося к стене, возле книжного шкафа, упирающегося рукой об тумбочку секретера. Бес выглядел уставшим, даже измождённым, будто проделал не абы какую непосильную работу. Эприл подбежала к идейному вдохновителю, подперев того и обхватив за торс. 

–Что с тобой? – обеспокоенно протараторила девушка. 

Но было нечто куда более странное: грудная клетка, к которой прижималась писательница, двигалась, то есть, сокращалась, как если бы… Невозможно! Но этот тихий шелест втягиваемого и выталкиваемого лёгкими воздуха сложно с чем-то спутать. Она слышит его дыхание! Ворон дышит!

Эприл с ещё большим удивлением и озадаченностью посмотрела на старого друга, встретившись взглядом с его меланхоличной синью очей, в глубине которых сейчас притаилась усталость.

Брюнет ухмыльнулся, похлопав контрактершу по спине, заверил: «Всё в порядке, можешь меня больше не тискать, не свалюсь». 

Однако Саммерс отказывалась верить в нормальность происходящего. Робко положив руку на грудь юноши, прижав ладонь к солнечному сплетению, ощутила такое знакомое и обыденное для любого живого существа, биение сердца. Мерный стук, слегка сбивающийся, как у человека после тяжёлых физических нагрузок, раздавался сквозь грудину демона таким противоестественным ритмом, что в это сложно было поверить. 

–Это ведь не иллюзия, ты не притворяешься, верно? – вновь вопросила Саммерс, рассчитывая в этот раз услышать честный ответ. 

Ворон прикрыл глаза и, полностью откинувшись на стенку, страдальчески вздохнул. Что ж, его припёрли к стене, буквально, морально, метафизически… Остаётся лишь глаголить истину, как там в человековых судилищах говорят? Только правда и ничего кроме правды. 

–По некоторому стечению обстоятельств я теперь такой, – наконец сподобился на объяснения падший и, посмотрев на свою госпожу, добавил, – разочарована? 

И вот как прикажите на это отвечать?! Да она и сама не знает, что чувствует! А главное, как это с ним случилось и почему?

Тёмный ангел взял шатенку за плечи и, слегка посторонив, прошёл мимо, подойдя к рабочему месту хозяйки. Поискав по поверхности, поперекладывал исписанные бумажки сверху и заглянул в несколько ящичков встроенного шкафчика: «Так с чем конкретно у тебя проблемы?» – обернувшись на Эприл, спросил тот. 

А писательница тут же стушевалась, будто пристыженная школьница, которую уличили во лжи. Что тут скажешь, как ответить, когда весь мотив заведомо шит белыми нитками? Может, на самом деле ей просто хотелось увидеть его и убедиться в том, что с напарником всё хорошо? Не успела она измыслить да изобрести в мозгу пристойный довод, как Ворон уже взобрался на подоконник и, держась за раму раскрытого окна, брякнул: «Ну, как вспомнишь, тогда и поговорим». 

Он даже не дал ей ответить, просто выпрыгнул наружу, а занавески по сторонам от оконной рамы слабо качнулись при дуновении ветерка, принёсшего с собой несколько смоляных перьев. Поток воздуха принёс перья прямиком к Эприл, и та поймала их в ладони, мягкие и гладкие как настоящие. Значит, теперь он по большей части летает, а не телепортируется.

Слишком много вопросов и так мало ответов. Саммерс никак не могла сосредоточиться на тренировках. Постоянно была рассеянной и витала в облаках. Даже Айрен уже начинал негодовать, вопреки тому, что эльф свыкся с чудачествами музы (ибо никто из труппы, да и непосвящённых в целом, не знал об истинной личине балерины), подобные выкрутасы уже стали напрягать и его. Он то и дело отчитывал знакомку, журя за нерасторопность: «Ты такая заторможённая в последнее время!» – подойдя к подруге после разминки, буркнул тот, легонько толкнув локтём. 

Шатенка посмотрела на Даная сомнамбулой, и эльф недовольно скривился. 

–Да что с тобой такое-то? – возмутился ушастик. – Где та сосредоточенная, увлечённая балетом нимфа, которую я знаю?! 

А в самом деле, где? Почему, заместо того, чтобы радоваться жизни, полностью отдавшись любимому делу, она страдает фигнёй и депрессирует? Неужели из-за Ворона? Интересно, а чем он вообще занимается?

Девушка прикрыла глаза, и вся её фигура осветилась серебристым светом, эльф изумлённо похлопал ресницами, только то воздев указательный палец к верху, чтобы продолжить тираду, как тело балерины буквально рассыпалось, превратившись в сверкающий глитч, обратилось в звёздную кутерьму, которая вскоре полностью исчезла. 

–Ну что за манеры, телепортироваться без предупреждений?! – выругался Айрен, а прочие танцоры тут же стали пересмеиваться между собой. 

Эприл открыла глаза, и вместо танцевальной студии перед ней открылся вид на кухню. По размерам чуть меньше её собственной, но вполне себе уютной и с грамотной планировкой. За столом сидела пожилая женщина, у плиты, стоя на табуретке, совсем как Анрэй, хлопотал брауни, а рядом с фейри, держа тарелку наготове, был: «Ворон!» – воскликнула балерина с открытым негодованием. – «Что ты на себя напялил?!» 

Как вы, уже должно быть, догадались, наша героиня неосознанно переместилась в квартиру миссис Грем, где нынче проживает бывший демон. А застала она их как раз за завтраком: Сидни жарил яйца с беконом и сосисками, а брюнет был у того на подхвате, готовясь подать тарелки вовремя, чтоб фейри мог разложить содержимое сковородки порционно.

Чем же так возмутил балерину внешний вид компаньона? Да ничего вызывающего в нём не было, просто одет он был по-домашнему, как обычный человек: свободная майка да спортивные штаны-брюки.

Сидни многозначительно покашлял и, взяв из рук Ворона тарелку, принялся накладывать бекон. 

–Если бы знал, что гости будут, приготовил бы побольше, – буркнул брауни. 

И вот на этом моменте стыдливость завладела Эприл: «Ах, я, это…» – фейри положил сосиску и яичницу, отставил тарелку и взял следующую сам, – «Я могу всё объяснить!» – обернувшись к хозяйке квартиры, оправдываясь, тараторила та. 

Женщина помахала рукой, мол, ничего страшного, она нисколько не возмущена. 

–Если бы мой парень исчез без объяснений и переехал жить к какой-то мутной старушенции, я бы тоже негодовала, – со смешком отозвалась Патриция, хитро подмигнув незваной гостье. 

А между тем Ворон молча взял тарелку и отнёс её к столу, поставив перед арендодателем. Между тем Сидни уже разложил оставшиеся ингредиенты и, взяв две тарелки сразу, ловко спрыгнул со стула, почапав к столу. Поставив их на стол, собирался было вернуться к плите, но арендатор его тормознул: «Иди ешь, я сам себе приготовлю», – буднично оповестил брюнет. 

–Уверен? – поинтересовался Сидни, смотря снизу-вверх на фейри. 

–Да, не гоже гостей голодом морить, – укоризненно зыркнув на Эприл, падший мотнул головой, подав тем самым знак, мол, иди садись, давай. 

Саммерс неуверенно замялась, но когда сама хозяйка квартиры обратилась: «Присоединяйтесь, юная леди, завтракать в приятной компании веселее». 

Пробормотав что-то одобрительного характера, шатенка согласно кивнула и села на свободный стул. Как же неудобно! Есть в обществе незнакомцев, заявиться как снег среди лета… Боже, какой стыд! Пока контрактерша терзалась муками совести, Ворон открыл холодильник и, набрав всё необходимое, принялся за готовку: бекон на сковородку, чтоб зашкварчал и пустил жир. Вот, теперь, когда смалец вытопился, можно кидать сосиску, ну и напоследок вбить яйцо. Соль, перец по вкусу, до готовности, теперь и накладывать можно. Ловко переложив лопаткой на тарелку, брюнет повернулся к завтракающим. Как только жилец закончил с готовкой, хозяйка всплеснула в ладоши и, тут же поднявшись с места со своей тарелкой, выдала: «Ох, скоро начнётся утренний повтор «Детектива Джентли», пойду-ка я». 

За ней следом удалился и Сидни, он тоже любитель детективных сюжетов, да и вообще на пару с хозяйкой смотрит все шоу. Так что оба арендодателя резко ретировались, Эприл даже и слова молвить не успела, как они оказались на кухне одни.

Ворон спокойно уселся на освободившееся после брауни место, невозмутимо принявшись расправляться с завтраком. 

–Так ты теперь ешь? – брякнула Саммерс, наблюдая за тем, как компаньон сжевал пол сосиски и наколол на вилку бекон. 

–Мг, – с набитым ртом отозвался тот, проглотив, посмотрел на сотрапезницу, выдав: – А ещё одеваюсь, совершаю омовение и испражняюсь. 

На последнем слове Эприл закашлялась, тут же запив чаем, который предусмотрительно был разлит по чашкам, с упрёком уставилась на падшего, всем своим видом демонстрируя: ну не за едой же!

Брюнет пожал плечами и, приговорив бекон, потянулся за хлебом, выломив мякиш, плюхнул его в желток, тут же отправив в рот.

Балерина также вернулась к еде, поглощая содержимое в своём темпе. 

–Почему не вернулся домой? 

–А зачем? 

То есть, что значит «зачем»?! Как это, они же напарники, он всё ещё её идейный вдохновитель, контракт в силе, так к чему эти выкрутасы?

Наблюдая замешательство на лице балерины, Ворон уточнил: «Если тебе что-то нужно, можешь просто помыслить, и я откликнусь», – тукнув вилкой в сторону контарактера, продолжал говорить, – «у тебя ведь и так всё хорошо, мне незачем вмешиваться». 

Ну, может и так, может он и прав, но как-то на душе неспокойно. Будто она упускает что-то, будто нечто важное ускользает. Крайне странно говорить с Вороном, который не проявляет участия, ведёт себя отстранённо-холодно и вообще без интереса на неё смотрит. Раньше он всегда был рядом, и Эприл даже не задумывалась над тем, что когда-нибудь всё может закончиться. Что вообще может быть иначе. Так непривычно, должно быть, это детский эгоизм ребёнка, который уже не центр вселенной и не получает столько внимания и любви, как прежде, ущербный эгоизм, но как-то больновато…

Отодвинув тарелку, съев лишь бекон и пол сосиски и даже не притронувшись к яичнице, Эприл выехала из-за стола, ножки стула слегка скрипнули по кафелю, и она встала. 

–Прости что побеспокоила, я не хотела надоедать. 

–Ты мне нисколько не мешаешь, так что брось эти подростковые замашки, доешь завтрак, чтоб старания Сидни не пропали зря, и возвращайся в свой радужный мир. 

Саммерс невольно скривилась, сильно закусив губы. Обращается с ней как с ребёнком, хотя ей уже за тридцать! Гнев внутри закипает и вот-вот готов вырваться наружу, негодование от безымянной обиды так и подпирает, и кажется, она уже готова взорваться, но внезапный вопрос выбивает из колеи: «Зачем я тебе?» – спрашивает Ворон, и весь запал разом угас, обратившись в промозглое недоумение. 

–Я волновалась… – потеряно промямлила та. 

Брюнет встал из-за стола, облизав губы от желтка, вытер тыльной стороной ладони. 

–И всё? – он подошёл к ней, встав напротив. 

–Мне было не спокойно, – продолжала лопотать шатенка, смотря в пол. 

–Этого недостаточно, – напоседал падший, морально прессуя. 

–А что тебе нужно? – подняв глаза на тёмного ангела, спросила шатенка, в ответ на что получила: – А что ты готова мне дать? 

Действительно, что? Что она может или хочет ему дать? Что ей вообще нужно-то?!

Они молча смотрели друг на друга, будто пытаясь прочесть мысли стоящего напротив, но никто из них так и не смог постичь тайну разума другого существа.

Давно Ворон не видел контрактершу в балетном, ей так идёт это облегающее и пышная пачка, очень мило. Рука невольно потянулась к органзе, с тихим шелестом зарываясь в складки. Слишком глубоко, он увлёкся и не заметил, как пальцы коснулись бедра балерины. Эприл вздрогнула, шатнувшись в сторону, стукнулась боком об торец столешницы. Не то чтобы испугалась, но как-то неожиданно это.

И зачем он это сделал, совсем как человек… Видимо, бытие примитивным пагубно на него влияет. 

–Я не уверена, что люблю тебя, – ляпнула Эприл, сама не зная, к чему и зачем вообще сказала подобное. 

–Тогда нам больше не о чём говорить, – с прогорклой усмешкой произнёс брюнет, с неопределимой эмоцией во взгляде смотря на контрактера. 

******

Спектакль в берлинском театре прошёл на ура. Концертхаус, а ранее Шаушпильхаус, был возведён в 1818-1821 гг. по проекту Карла Фридриха Шинкеля как Королевский драматический театр. Здание позднего классицизма находится в центре Берлина на площади Жандарменмаркт одновременно восхищает и слегка угнетает своей строгой выверенностью форм и сглаженностью фасадов. Однако нельзя отрицать, что театр выглядит более чем презентабельно и респектабельно, под стать своему статусу. Перед зданием установлен памятник Шиллеру. Только что здесь утихли последние отголоски симфонического оркестра, под аккомпанемент которого проходил спектакль-постановка. Новаторский взгляд, свежий сюжет и затейливость танцевальной программы сделали представление более чем зрелишьным, оно было захватывающим! Эприл и Айрэн были приглашены в качестве именитых иномирских звёзд (да, теперь её причисляли к волшебному народу, а не людям). В составе берлинской труппы они выступали на первых ролях, как примы эльфийского балета. После спектакля был учреждён приём, по случаю премьеры сняли большой банкетный зал и пригласили все сливки общества, как принимавших участие, так и нисколько не приложившихся к мероприятию. То бишь тех, кто просто засветился, а не участвовал как меценат, спонсор и тому подобное. Впрочем, они также играли свою роль, выполняя задачу живого плаката или же даже вывески-зазывалки, этакие ходячие рекламы на ножках, свидетельствующие о сатусности и привилегированности мероприятия.

Элитарный, богато украшенный и не то что дышащий, а во всю кричащий о своей роскошности зал, вмешал в себя чёртову тучу гостей. Которые свободно перемещались по зале, снуя туда-сюда, болтая между собой, балагуря. Бродя вдоль фуршета, то и дело подцепляли амюз-буш или бокальчик шампанского. Некоторые танцевали под ненавязчивые мотивы классической музыки, которая была не столько фоном, сколько для атмосферы. Живое исполнение оркестра на сцене не особо привлекало внимание элиты мира сего, они даже не обращали на музыкантов внимания.

В это же время Эприл с Айрэном дурачились, звёзды балета в шутку вальсировали, танцуя среди напыщенной толпы, предпочитающих размеренно расхаживать, перенося свою надменность с одного места на другое. Они были как парочка подростков на собрании взрослых, которым сложно усидеть на месте и вести себя серьёзно. Держась за руки, они стали кружиться, вынуждая тесниться всякого, кто попадался на пути. Но поделать с ними никто ничего так и не смог, а может, не решался, в конце концов, это гости и не абы какие, а из самого Альвхейма! Ещё не хватало межрасового скандала на волшебной почве!

В конечном счёте Саммерс устала и, остановившись посредине зала, облокотилась лбом о грудь партнёра, протянула: «Всё, я больше не могу», – подняв глаза на эльфа, продолжила, – «пойду подышу, а ты тут не скучай». 

Брякнув что-то наподобие «хорошо», Данай помахал товарке и направился в сторону фуршета, решив перекусить тем, что предлагает людской ассортимент яств.

Наша героиня вышла на веранду, так как столь большое пространство балкончиком не назовёшь. Облокотившись об перила, прикрыла глаза, поправив слегка растрепавшуюся причёску, пригладив выбившиеся волосинки. Она была столь преисполнена эмоциями, что просто разрывалась от желания поделиться, разделить с кем-то радость. Да вот только с кем? Позвонить домой? Родители уже спят, скорее всего… Друзья? Хм, потом расскажет, сейчас это будет слегка неуместно, давно уж за полночь, в конце концов… Ворон… Ворон? А что Ворон-то? Он больше не её напарник, как минимум в привычном смысле и понятии идейного вдохновителя. Сам сказал: если нет необходимости, не обращаться и не заявляться без предупреждения, так что…

Ох, что это? Сверху, спадая плавной и неспешной сажинкой, спускалось чёрное перо, а за ним ещё одно и ещё, несколько пёрушек опадали, витая прямо перед Эприл. А потом слева от неё резко ударило воздушной волной, неизвестно откуда взявшийся ветер ещё больше растрепал затейливую причёску девушки, заставив подол вечернего платья взвиться и подняться над полом, принявшись вытанцовывать, совершая волнообразные движения. Она посмотрела в сторону, узрев перед собой чернокрылого. Ворон? Ворон! В самом деле Ворон! На первых порах ею овладела детская безуминка, захотелось, как в детстве, подбежать к нему и броситься с обнимашками. Но она уже давно не ребёнок, а он больше не её ангел-хранитель. Тогда зачем он здесь? 

–Чего хотела? – без прелюдий резанул брюнет, тут же прервав всяческого рода раздумья. 

То есть, а, ясно, видимо, контракт всё ещё в силе, и когда Эприл думает о бывшем напарнике, тот вынужденно перемещается или же его переносит силой договора. В конце концов, они не прерывали магически-деловые отношения. 

–Извини, – обронила Саммерс, – не думала, что тебя телепортнет. 

Ворон состроил снисходительную мордашку, покривив, да не улыбнувшись, а покривив уста в ухмылке. Сложив крылья, спрятав их за спиной, подошёл к шатенке, протянув руку куда-то ей поверх плеча, молвил: «Осторожней с этим, они больше не крохотные махалочки, так и задеть кого можно». 

Поначалу Эприл непонимающе уставилась на беса, а когда ощутила прикосновение, тотчас поняла, о чём речь, ведь она ощутила касание крылом! Посмотрев себе через плечо, обнаружила там парочку фейских или же нифилимских крыльев. Да уж, теперь они у неё огромные, так что как раньше не побегаешь. Зато можно летать куда быстрее!

А что если? А может, он не согласится или не поймёт? Ох, но стоять вот так крайне угнетающе, нужно же как-то растрясти это болото недопонимания! Саммерс шагнула назад, попятившись, взмахнула крыльями и легко и беззвучно оторвалась от пола, поднявшись над верандой, даже не вызвав ни единого колебания воздуха и не шелохнув ни одной пылинки на плитах. 

«Ну же, подымайся! Пожалуйста, подымайся!» – думала полуангел, смотря сверху-вниз на юношу. 

Ворон пожал плечами и, расправив крылья, слегка присел, после чего хлопнул крыльями и стремительно вспружинив, оторвался от пола, взмыл ввысь, оказавшись параллельно девушке. От его маха по плитам прошла волна клубней пыли, кои закружившись бурунами, стали опадать, тая в ночном воздухе. Кроме того, каждый взмах смоли сопровождался громогласным треском парусины, как будто паруса яхты трепало по ветру. Мощные, огромные крылья переливались в полумраке, отражая своей бархатной поверхностью блеск луны да искусственной иллюминации.

Глубоко вдохнув, будто настраиваясь на нужный лад и утверждаясь в намерениях, Эприл стиснула кулаки и, развернувшись, отлетела немного в сторону, бросив взгляд через плечо на остающегося на месте. Это была совершенно идиотская и абсолютно бестолковая затея, но, увы, ничего иного в голову ей не пришло.

Ворон какое-то время побыл на месте, а потом накренился корпусом вперёд и последовал за феей.

У полуангела аж от сердца отлегло, как минимум, он не бросил её со своими заморочками наедине, а решил подыграть – уж легче!

Тем временем Айрэн устал ждать свою подругу и решил пойти проведать её. Выйдя на веранду и никого не обнаружив, эльф, услышав переливы смеха и гулкий шелест над головой, задрав голову, уставился вверх. Над ним, на приличной высоте, снуя на фоне кобальтового неба, мелькали две фигуры: серебристокрылая нимфа в алом одеянии и чёрная фигура, сверкающая смолью оперения, рассекая просторы своими крыльями, точно серпами. Эти двое будто играли в догонялки, гоняясь друг за дружкой по небу. Эприл так задорно и весело смеялась; при нём она никогда не была такой раскованно-энергичной и по-детски открытой. Но, видимо, с этим мистером пернатым ей куда сподручней и легче. 

–Что ж, мне здесь явно делать нечего, – риторически обронил Данай и, сунув руки в карманы брюк, крутанулся на каблуках, зашагав обратно в зал. 

Эльф улыбнулся про себя, нисколько не огорчившись и не удивившись увиденному. Он уже давно обхаживал Эприл, но все его «тонике» намёки да «прозрачные» обиняки оставались без ответов. И теперь стало ясно, почему: она никак не реагировала на ухаживания не от чрезмерной наивности иль глупости, просто у неё уже был близкий фейри, и другого ей не надо. С этим чернявым она более естественна, не сдерживается; не то чтобы с балеруном она манерничала, но всё же была более вежливо-отстранённой, нежели с крылатым.

А наша волшебная парочка продолжала озорничать, даже не обратив внимания на зрителя, наблюдавшего за ними не так давно. Эприл ушла в поворот, легко выкрутившись, проскользнула прямо под локтём чернокрылого, улизнула, отлетев от него подальше. Ворон хмыкнул, вздёрнув уголок рта, изобразив своё фирменное «моно хе» губами. Подавшись вперёд, чернокрылый рванул в сторону нифилима. Та было уклонилась, но внезапно на периферии что-то мелькнуло, привлеча внимание. Отвлёкшись, засмотревшись на подозрительное пятнышко под скулой Ворона, Эприл слишком медленно отклонилась, и демону не составило труда сцапать оппонента.  Ухватившись под коленками, он потянул на себя и с лёгкостью обхватил серебряннокрылую. Придерживая её под попу, слегка возвышая над собой, посмотрел на проигравшую снизу-вверх, победоносно выдав: «Поймал», – и после небольшой паузы на каверзный оскал продолжил: – «А теперь можешь вернуть меня в Дублин?» 

Но Саммерс не ответила; она была полностью поглощена пятном сажи, тянущимся по шее (сколько было видно голой кожи, не скрытой одеждой) и до самой скулы, растрескиваясь и расходясь мелкой паутиной изломов. Она уже видела нечто подобное, когда Ворон был в своей полуангельской форме, когда он ещё был ангелом. Но ведь сейчас падший фейри или около того, тогда откуда эти трещины?!

Фея провела пальцами по щеке брюнета, не доходя до смоли: «Что это?» – поинтересовалась она. 

Уф, заметила-таки. Что ж, ничего не поделаешь, рано или поздно это бы всё равно выплыло на поверхность. 

–Предвестник распада, – лаконично констатировал чернокрылый с абсолютно спокойным, даже неуместно радостным видом. – Я тлею и вскоре исчезну. 

Эприл дёрнулась в его руках. Что?! Что за чушь? Как это «исчезну» ?! То есть совсем бесследно и навечно, как тогда в детстве, когда он мог обратиться в космическую пыль? 

–Благодаря тебе я познал радость взаимного чувства, твоя любовь была самым прекрасным и восхитительным, что мне довелось испытать за всё время моего существования, – продолжал говорить чернокрылый, нисколько не обращая внимания на помрачневшее лицо слушательницы, – а живу я с незапамятных времён, аж с самого зарождения вселенной. 

Почему он так спокоен, почему не злится? Это ведь несправедливо?! Или же ему уже всё равно? 

–Я счастлив, что под конец смог встретить хоть одну чистую и не запятнанную душу, – всё так же вещал бывший ангел, – я познал благодаря тебе любовь, а теперь познаю смерть. 

У Эприл аж внутри похолодело. Нет, он не может умереть и не может попросту бесследно раствориться, и уйти из её жизни! Нет-нет-нет! Она отказывается мириться и принимать его добровольную капитуляцию, Ворон должен бороться! Обязан! 

–Почему ты больше не хочешь жить? – спросила шатенка со скорбным видом. 

Признаться, вопрос контрактера обескураживал. Разве же не лучше для неё избавиться от нежелательного воздыхателя, который вечно донимает со своими неуставными отношениями? Он полюбил её и более не в состоянии ни думать, ни желать ничего иного, только Она.

В голове Эприл хаотически путались мысли, мешались друг с другом и сбивались. Всплывали какие-то обрывки фраз, чьих-то диалогов, быть может, даже разговоров, в которых она сама не участвовала.

«Падший лишён имени…»

У него нет имени, Ворон – это имя, которое она сама дала ему.

«Без имени они не могут взаимодействовать с первоисточником и получать энергию бытия…»

Да-да, нечто подобное она уже слышала: нет Имени – значит, нет в списке «божественного реестра» или как эта возвышенно-небесная хрень там называется?!

«Безымянные, отлучённые от волшебства, не способные абсорбировать магию, падшие медленно тлеют, покуда не исчезнут без следа, слившись с бесконечными реками мироздания…»

Без имени, нет имени, лишённые имени… Постоянно это имя! Да что такого в этом имени-то?! Настоящее имя Ворона… Настоящее имя Ворона?

Саммерс обеими руками сжала скулы чернокрылого, сильно стиснув, со всей серьёзностью смотря на него, выдала на одном дыхании: «Аматэ!»

Пернатый отпустил контрактершу, его глаза ярко вспыхнули, засияв лазорево-кобальтовыми переливами, а потом и вовсе выдали парный залп градиентных лучей. Вся фигура Ворона зарябила, утратив плотность, расслаиваясь, превращалась в дым, сквозь который виднелись серебрящиеся проблески белизны. Белое замещало черноту, и вскоре смотреть на него стало невозможно; Эприл прикрылась руками и медленно опустилась на крышу театра. Продолжая наблюдать за невообразимой трансформацией, её накрыло серебряным куполом, магия внутри нифилима отреагировала и тут же вырвалась на волю, окружив носителя защитной сферой.

Смоль крыльев распалась, превратившись в пару призрачных сабель, в чёрном крошеве которых засверкали яркие зарницы. Лоснящийся смог отбеливался, на глазах сменяя свой окрас, и покуда всё материальное разрушалось, уступая место метафизическому, писательница не сводила глаз с фигуры беса, боясь моргнуть, чтоб не упустить ненароком нечто важное.

Сейчас Ворон куда более походил на себя прежнего, такой же дымообразный фантом, состоящий из змеящихся лент и облачных скоплений, да только вся смоль его скверны сменилась ослепительной белизной.

Саммерс наблюдала за тем, как сверкающий сгусток волшебной материи с человекообразными чертами спускается вниз. Едва он оказался на уровне плит крыши Шаушпильхауса, не опустившись полностью на поверхность, как самая большая и лучистая звезда на груди фантома вспыхнула; несколько раз мигнув, пульсируя серебром, исторгнула вокруг себя черноту, и подобно пролитым чернилам, чернота вновь распространилась на всё естество. Акварельными разводами с ярким глитчем звёздных светил тьма вытеснила свет, и падший вновь вернул свой облик живой тени. Он стал самим собой, таким, каким представал перед ней в былые годы.

Морской калейдоскоп сияющих очей падшего впился в девушку с немым вопросом.

Убрав купол магии, Эприл бесстрашно подошла к демону. Немного неловко улыбнувшись, протянула ему руки со словами: «На самом деле я не такая распрекрасная, как ты думаешь. Я эгоистка и далеко не так чиста и невинна». 

Чёрный огонь, из которого состоял бес, пыхнул, отдавшись по всей поверхности силуэта плотным дымом, который взвился, выстрелив лентами во все стороны. 

–Я не знаю, любовь ли это, не знаю, люблю ли тебя так, как это принято или вообще надо, – всё так же держа руки на вытяжке и не находя отклика, говорила нифилим, – но в чём я точно уверена, так это в том, что не хочу жить в мире без тебя. 

Вечно пребывающие в движении калейдоскопического преломления морской палитры глаза заметно сверкнули. Дымчатообразное тело падшего стало стремительно терять форму, из полугуманоидного превращаясь в какое-то скопление полыхающей лозы. Ленты ночи огибали и обвивались вокруг Эприл, окружая тьмой со всех сторон. Такое привычное ощущение теплоты и нежности коснулось кожи, отчего фея аж вздрогнула, и даже крылья встрепенулись. 

–Тогда тебе придётся любить меня, – прозвучал голос Ворона, пара демонических очей возникла прямо напротив неё, а голос всё так же вещал, – в той или иной степени, без разницы. Тебе придётся любить меня, ведь теперь я ни за что от тебя не отстану, даже если станешь гнать. 

–Аматэ… – слегка смущённо пролепетала Эприл, но её тут же перебили: – Нет, у меня больше нет имени, отныне и на веки вечные я Ворон.

Вот и сказочке конец. Кто читал – тот молодец!

Да… это было чертовски утомительно и долго, но я тки дотянула!

Это 1 оридж, который я выложила в полном виде и в котором больше 30 страниц. Прям распиздец как горд собой!

Если бы некоторые пидары хакерского пошиба не стёрли мне предыдущий диск, то я бы ещё кучу всего могла бы закинуть, но увы (надеюсь они там все здохнут от поноса!).

Это конец концовый, финито ля финаль и продолжения не будет, так как: ну а що там ещё писать?! Вот.

Не жлобитеся на лайки, господа, каждый клац по звёздочкам греет сердечко Автора.

 Что ж, вот и всё, надеюсь, никто не разочаровался, не бросил посредине и дошёл до конца.

Прощальный коллаж, хе-хе...