Онлайн чтение книги Апрельский Ворон Aibrean Raven
24 XXIV

 

Эприл тяжело переживала утрату. Вспоминая о том хорошем, что у них было, предаваясь тёплым моментам прошлого, она никак не могла выбросить Эндрю из головы. В конце концов, это её вторые, мало-мальски продолжительные отношения после Седрика.

Она не знает всех подробностей, но что бы там не побудило О`Нила поступить подобным образом, она не может простить ему. Да, понять, осознать, но не смириться. В точности как с Вороном, когда он сделал то, что сделал… можно понять, но не простить. Интересно, не сделай падший подобного, то, возможно, они бы сейчас вместе занимались творчеством. Быть может, Эприл даже вновь попытала бы удачу возобновить былые отношения. Однако нельзя простить грубое посягательство на свободу и пренебрежение чувствами, в этом плане они с Эндрю одинаковы.

Да и куда, собственно, этот пернатый засранец запропастился?! То маячил перед глазами, житья не давал, а тут опять «пуф!» и нету! В прошлый раз у него хоть было весомое основание для отсутствия, а в этот раз что?!

Ладно, чёрт с ним, всё равно ничего делать не хочется. Надо написать в издательство и сообщить о внеплановом отпуске, хотя бы на пару неделек. После такого потрясения сам Бог велел!

Единственное, что помогало отвлечься, впрочем, как и в любом возрасте – балет. Балет помогал девушке отгородиться и отстраниться от всего и вся, полностью погрузившись в свой внутренний мир.

Так как приезжать в поместье к родителям, чтобы там воспользоваться танцевальным залом (обустроенным ещё с тех пор, как она была ребёнком), было не солидно в её годы, а в своём доме места явно не хватало для подобных изысков, Эприл арендовала студию в местной школе танца. Чтоб никого не беспокоить и никому не мешать, она резервировала её в не учебные часы и когда помещение пустовало. Это было выгодно и для владельцев здания, ведь они имели дополнительный доход с залов, которые не использовались. Так что, чтобы те не простаивали, школа сдавала студии в аренду.

Помимо мажорного использования в одиночку, пустыми залами пользовались танцевальные труппы и приезжие артисты. В один из таких дней в соседней студии как раз репетировала балетная труппа. Звёзды Альвхейма прибыли в Митгард, чтоб дать концерт, но блистательным селебрити ведь нужно где-то тренироваться? И так сложились обстоятельства и распорядилась судьба, что именно в тот день, когда Саммерс в очередной раз занималась экзерсисами, в соседнем зале проходила репетиция труппы. Один из танцоров решил немного отдохнуть и вышел в коридор, решив немного просвежится в уборной. По дороге в уборную, проходя мимо приоткрытой двери, предвкушая скорое полоскание прохладной водичкой в раковине туалетной комнаты, эльф остановился, будто его кто одёрнул. Типичный представитель своей расы – остроухий блондин с аккуратно уложенными волосами, собранными на затылке в куцый пучок, под которым торчали смешноватые прядки, которые не смогла подобрать резинка, остановился у двери. 

«Посмотри», – прозвучало в голове, и блондин тут же припал глазком к щели, прилипнув к зазору между дверью и рамой. 

 По ту сторону, находясь одна в просторной студии, пребывала девушка. Незнакомка стояла в первой позиции посредине зала: сомкнутая стойка, ноги вместе. Пятки сомкнуты, носки наружу. Ноги расположены на одной линии с равномерным распределением центра тяжести по всей стопе. Руки вздёрнуты, арронди находится не внизу, а на уровне груди, этакий вольный стиль свободной интерпретации классических элементов.

Блондин моргнул, собираясь уходить, мол, что тут увлекательного, просто какая-то любительница разминается, ничего примечательного, но в голове вновь прозвучало: «Смотри внимательно!», – и эльф вновь обратился в сплошной взор, пристально наблюдая за происходящим.

Девушка в зале, по ту сторону двери от тайного зрителя, выставила правую ногу вперёд. Проскользив носком по паркету, держа её вытянутой прямой, будто ножка циркуля, встала на пуант, оторвав левую от пола, вытянула назад, выполнив батман релеве лянт. После чего согнула колено, прогнувшись корпусом по направлению ко внутренней части стопы, достав руками до пуанта. По форме этюд напоминает бутон на ножке.

Поставив ноги вместе, вновь стала на носочки и поочерёдно переступая, выполняя шессе, постепенно расширяя шаг, перешла к подпрыгам, которые впоследствии вылились в высокий прыжок с продвижением вперёд. Раскинув ноги в шпагате, пролетая над полом, держа руки над головой, как в третьей позиции, с той лишь разницей, что кисти вывернуты назад, а спина в том же направлении в немыслимом изгибе гибкой дуги, держа голову на вытянутой шее, слегка вскинув подбородок, демонстрируя всё мастерство и ловкость танцора.

Она мастерски комбинировала и интерпретировала жёсткую классику канона, при этом не хватая лишнего и не теряясь в прописанных экзерсисах. А покуда балерина лишь летела, продолжая парить над паркетом, всё ещё несомая силой инерции, за её спиной, незаметно для той, но не для глаз смотрящего, возникли крылья. Прекрасные веера, ажурные и трепетные, такие блестящие, словно у бабочки, но налитые перламутром материи, как у музы (или кого сродни тому), но эти крыла были определённо иного рода, а вот кому конкретно могли принадлежать такие уникальные опахала, эльф так и не смог понять. Они были неким гибридом пикси-фей с примесью музы и частично походили на крылья птиц, но лощёные оперения имели структуру сугубо как у насекомых. Невообразимые и волшебные. Фейри, эта девушка фейри! И кажется, наблюдатель наконец смекнул, отчего его так и подмывало подглядеть, пронаблюдая за танцовщицей.

Юноша бесцеремонно вломился в зал, нараспашку раскрыв двери, которые одновременно стукнулись о стены по сторонам от рамы портала хода.

На тот момент балерина уже приземлилась, крылья исчезли, будто бредовое наваждение или мираж, который тут же растворяется, стоит приблизиться поближе или присмотреться.

Эльф вошёл в зал, смотря на ошарашенную неурочным вторжением шатенку, остановился и тут же принялся рукоплескать, чем озадачил незнакомку ещё больше. Зеленоглазая тупо уставилась на фейри, всем своим видом призывая к ответу.

–Прошу прощения, – наконец подал голос тот, прекратив аплодировать, – я Айрен Данай, возможно, вы обо мне слышали, – горделиво вещал остроухий и чуть менее помпезно добавил, – а может быть и нет… – и вновь перейдя на высокие ноты, продолжил, – В любом случае, я предлагаю вам присоединиться к нашей труппе! 

Что?! Чего этот эльф несёт?! Какой труппе? Он ей предлагает стать частью балетной команды, что ли? Стоп, а туда разве берут людей?!! Ах, да… она же больше не человек, боже, столько лет прошло, а Эприл всё никак не свыкнется с мыслью, что больше не является смертной. Ну, да не важно…

Когда воспоминания вернулись, она тут же вспомнила обо всём, и осознание себя как части фейри мира огорошило писательницу. То, что она могла раньше, до того, как утратила память, на что была способна и кем являлась, всё это накатило шальной волной, окунув фикрайтершу в магическую действительность. Ладно, не суть важно, главное то, чего от неё хочет этот ушастик!

–Эм, не думаю, что подхожу вам, я слишком высокая… – памятуя о причинах исключения из балетной школы, ставших основополагающими в детстве, отказала Саммерс.

Айрен саркастически хихикнул, отмахнувшись ладошкой: «Наши балерины каждая на полголовы вас выше, как минимум. Можете не переживать об этом».

Данай и сам был высоким парнем и уж никак не ассоциировался с этими манерными, коренастыми мини-балерунами, коих полно при театрах Дублина. Она бы скорее сочла его атлетом, в крайнем случае каким-нибудь гимнастом, ну уж точно не представителем балета. Впрочем, все эльфы, как и любой фейри, очень высокие. Жителям Альвхейма свойственна аристократическая анатомия тугих, поджарых мышц и рельефность тела с восхитительными формами пропорций. И субъект, стоящий перед Эприл, был ярким представителем своего рода.

–Но я не эльф, – всё ещё сомневалась Саммерс, в ответ на что Айрен возразил: – Это не имеет ни малейшего значения, главное – вы не человек, а ваше мастерство и талант неоспоримы. – Заметив смущение собеседницы, эльф поспешил продолжить, – уж поверьте мне, у меня на такое глаз намётан!

Покуда те двое дискутировали: Эприл припиралась, а Айрен упорствовал, кое-кто третий, находящийся вне спектра зрения обоих фейри, наблюдал за происходящим. Придя к выводу, что дело принимает нужный оборот, идя по верному руслу, наблюдатель удалился, также незаметно, как и вплоть до сих пор, ушёл. И как вы, должно быть, уже догадались, следившим за теми двумя был никто иной как Ворон. Падший в очередной раз вклинился в ход событий, преломив течение судьбы, переиначив на свой лад. Всё ради Эприл, как всегда. После эпической битвы с демонессой у него не осталось сил на то, чтобы сопровождать контрактершу, по обыкновению ошиваясь рядом. Бесу пришлось затаиться, восстанавливая дух, черпая магию из эфира, качаясь на струнах бытия пограничных измерений. И вот, наконец, он полностью восстановился.

Сейчас Ворон возвратился в Пограничье, пространство между измерениями, пролегающие между сетки многомирья. Осталась одна последняя вещь, которую не следует более откладывать. В данный момент он вполне способен совершить задуманное, завершив главу, поставив финальную точку в истории Эндрю О`Нила.

Вы, должно быть, удивлены такой щедростью? Оставить жизнь тому, кто посмел посягнуть на благополучие контрактера, неслыханное добродушие, не так ли? Однако Эндрю не совсем жив, ну, в том плане привычных материй, которые мы принимаем как данность. У него нет ни ментального, ни уж тем более физического тела, одна голая искра, светоч сути, хранящий всю информацию личности существа. Это всё, что удалось спасти Ворону. Зачем? Почему, спросите вы? Ну что ж, хороший вопрос, хороший…

«У меня нет права судить тебя», – говорил падший, держа на ладони лучистую зарницу, – «и уж тем более осуждать».

Звёздочка над смоляной кистью смога сверкнула, будто откликалась на речь беса.

«В конце концов, мы одинаковы», – светоч вновь сверкнул, но уже более ярко, с каким-то возражением. – «Ты просто хотел жить, а я быть любимым, нам обоим не свезло, но в отличие от меня у тебя будет второй шанс». – Ворон поднял руку вверх, устремив ладонь к бескрайним широтам космических просторов, что были как над, так и под, окружая, всюду, куда не глянь, зарница легко вспорхнула, поднявшись над пальцами падшего, несколько раз блымнула, после чего взорвалась снопом искр и исчезла, словно растворилась. – «Хотя бы у тебя будет возможность начать всё сначала, только в этот раз не ведись на обещания лживых тварей…»

Падший не испытывал ненависти к бывшему тифлингу, некогда бывшему человеком, нет, он искренне и глубоко сочувствовал тому. Хоть из его поведения и не заключишь подобного, но Ворон не утратил способность сопереживать и сострадать. Ведь он не имел ничего против Лоя и того же Седрика, нет, эти фейри его вполне устраивали. Раз уж они были милы Эприл, то и он смирился бы. Сделал бы всё, что только возможно, и нет, только бы контраткер была счастлива, но, увы… Теперь у неё есть только он, падший, и, быть может, в будущем появится кто-то более достойный, тот, кто действительно заслужит любовь этого светлого создания. Но есть вероятность, что чернокрылый уже того не застанет.

Впрочем, не будем забегать вперёд, пускай финальный акт трагедии разворачивается медленно, проходя все стадии классической пьесы. Так сказать, по Шекспиру…

Итак, вернёмся к Эприл и её внезапной удаче, свалившейся на голову. Писательница была ошеломлена предложением, отказаться от которого было крайне сложно. Вновь вернуться в балет (тем более, что не было ни дня, чтобы она забросила тренировки) было весьма заманчиво. Что ж, что зря голову ломать? Мистер Данай предложил просто посетить одну из репетиций, проходивших ровно в том же здании, в котором занималась и сама Эприл, и уже после обдумать предложение.

М-да-а-а-а-а-а-а-а-а… А Айрен не врал, когда говорил, что эльфийки рослые мадамы, в труппе не было ни одной балерины ниже её, все на голову выше! А уж про балерунов можно и вовсе не говорить, настоящие великаны! И как под такими статными созданиями сцена-то не проваливается, а?

Данай заметил знакомую, неуверенно топтавшуюся в дверях: «Всё же пришла», – подумал эльф и тут же помахал гостье рукой.

Остальные, до сего момента разминающиеся, кто у станка, кто посредине студии, обратили внимание на пришлую, с надменным любопытством впившись взглядами в невысокую (по эльфийским меркам) шатенку.

–Проходи скорее! – с дружеским подбадриванием в голосе позвал блондин, зазывая писательницу.

Саммерс глубоко вдохнула и резко выдохнула. Что ж, она ничего не теряет. В самом деле, чего ей бояться, это же не вступительные экзамены, в самом деле?!

Она вошла в зал, направившись в сторону остроухого товарища, который, в свою очередь, вышел ей навстречу. Пока они шли, наблюдатели перешёптывались между собой, бросали косые взгляды и не на секунду не умолкали, обсуждая скромную особу автора. Где-то посредине Эприл с Айреном встретились; балерун наклонился к девушке, тихонько шепнув: «Покажи этим снобам, на что способна. Сделай тот трюк, который я видел тогда, и у них челюсти по отвисают!» – выпрямившись, эльф подмигнул знакомке и, заложив руки за спину, крутанулся на сто восемьдесят градусов, сделал шаг назад.

Как? Вот так сразу?! Да она же как-то не готовилась, и вообще не в форме, и не разминалась ещё. Да и одежда у неё не подходящая… Уф, ладно, как тут откажешь этой сверкающей энтузиазмом мордашке, излучающей уверенность и воодушевлённость?

Так, ладно, переодеваться некогда (нет, конечно, можно было, но судя по взгляду Айрена, да и прочих, от неё требуют зрелищ прямо сейчас), так что Эприл просто скинула с плеча спортивную сумку, уселась на пол, сняла босоножки и переобулась в пуанты. Зашнуровав ленточки, перевязав их фирменной стяжкой, встала в первую позицию, рискнув руки в полуопущенном положении в стороны.

Ладно, чем удивить эльфийских танцоров, чтоб произвести вау-эффект и не ударить лицом в грязь? Пожалуй, прыжок будет самое то!

Выставив ведущую ногу вперёд, приподнялась на носок, перенеся вес, упёрлась опорной ногой в пол, встав на пуанты, превратившись в некое подобие циркуля. Резкий бросок: правая нога вперёд, подпрыг с переходом, широкие шаги прыжками с подлётом над паркетом, и вот оно, упор носком ведущей ноги, сгибание в колене и стремительный подъём. Своего рода выпрыгивание из полусидя на одной ноге, когда она уходит назад, меняясь со второй местами, и выпрямление её по направлению движения. Раскинув обе ноги в шпагате, пролетела над паркетом, держа руки отведёнными назад под чётким углом отклонения от торса, слегка вывернув ладони наружу.

В этот момент все наблюдатели затаили дыхание, ведь после такого динамического старта должно быть не менее фееричное завершение. Эльфов в самом деле ждал сюрприз, ведь когда Эприл увлекается, то её «магическое» начинает просачиваться, вырываясь на волю.  Стоило ей совершить тот самый прыжок, как за спиной балерины, раскрываясь в обе стороны, возникли огромные крылья. Ажурные веера немыслимой формы, то ли подобие бабочки, то ли имитация ангельских крыл, но эти элементы определённо были абсолютно невообразимыми и так удачно подчёркивали положение рук, которые будто указывали на серебристые крылья, что росли из лопаток шатенки, оставляли по себе переливающийся шлейф металлического глитча.

Приземлилась Саммерс так же легко, как и вспружинила, чётко на пальцы, без промедления приставив левую ногу, так же упором носка в пол. Опустившись на полные стопы, тяжело выдохнула, будто претерпела крайнее нервное потрясение, хотя нельзя отрицать тот факт, что писательница была изрядно напряжена.

–Браво! – выкрикнул кто-то из труппы!

–Великолепно! – подхватила балерина рядышком.

Труппа взорвалась аплодисментами. Эльфы хлынули к центру зала, обступив Эприл кружком. Ещё пять минут назад фейри зыркали враждебно, косясь на пришлую с холодным презрением, а теперь хвалили её талант, вознося мастерство до небес.

Ну надо же, много им надо, всего-то крыльями засветить, и вот, пожалуйста, уже своя!

Удивительно, что Айрен не был в числе тех, кто первым поздравил её с прекрасным выступлением. Остроухий держался в стороне и сдержано лучился самодовольством, мол, смотрите-смотрите, это моё открытие! Это я такой самородок откопал! Восхищайтесь мной! Ну и ею, немножко…

******

Прошёл месяц, и как не странно, за всё время круиза Дельму никто так и не побеспокоил. Странно, неужели у них и вправду всё в порядке? А те твари, которые наводнили Дублин? Неужто справились без неё? Ну да, там была бабушка, которая наверняка даст фору любому, но всё же, как-то Куинн не спокойно…

Нет, подруги ей, конечно, звонили, но не сообщали не о каких проблемах (не то что о непреодолимых кошмарностях и тому подобном), звучали вполне обыденно в разговорах и никаких экстраординарностей. Следует порадоваться, да вот только ведьменское чутьё не давало покоя колдунье.

И когда они вернулись в Ирландию, прибыв, нет, не самолётом и даже не на корабле, а с помощью привычной магии телепортации, Дельма наконец поняла, что пропустила чертовски много!

Пропустим нудную рутину возвращения четы Куинн-Флой с магическими перемещениями и такой же распаковкой чемоданов. Не стоит отвлекаться на то, как вещи сами собой будут вылетать из багажа и рассортировываться по отделам, сами будут складываться в ящики и повисать на тремпелях. Да и о магическом перемещении самих чемоданов по дому, укатывающихся в подвал, где они будут дожидаться своего часа, а пока что убранные подальше, дабы не мешать, исчезнут с глаз долой.

Стоит упомянуть лишь о том, что дом этот располагался за городом, неподалёку от окраин и был под стать молодожёнам. Небольшой, но и не маленький, такой, чтоб удовлетворял запросы рок-звезды и потребности ведьмы. Словом, двухэтажная постройка, походившая на замок в миниатюре. Ну не могут же они в самом деле жить у бабушки?! Это было бы странно и неудобно. Но Дельма не оставит свою практику, продолжив работать в ведьмовской лавке вместе с госпожой Габриель.

Немного погодя они выбрались в Дублин на прогулку, блуждая по родным улочкам ведьмы, предаваясь воспоминаниям.

–Эм, милая, – стоя возле обочины дороги на культурной части улицы, где сосредоточены все городские музеи и театры, обронил Эрик, смотря куда-то вверх, задрав голову в искреннем недоумении, – а это часом не твоя подруга? 

Куинн бросила быстрый взгляд на мужа, после чего перевела взор на предмет, который завладел вниманием супруга. Огромная афиша на бигборде с красочным и ярким изображением балетной сцены, в центре группки танцоров, среди которых определённо мелькала одна известная особа.

–Эприл?! – ошарашенно выдала ведьма, выкатив глаза от удивления. 

Твою некромантию! Какого хрена тут происходит?! Её всего месяц не было, когда это Саммерс успела прима-балериной заделаться?!! Да, ей предстоит многое наверстать! И навёрстывать придётся чуть ли не с самого возвращения, так как подруги условились встретиться сразу же после окончания медового месяца.

Итак, давайте вернёмся к самому важному, кульминации истории, которая вот-вот подойдёт к концу.

Встреча старых друзей должна была состояться накануне, разумеется, в резиденции Куинн-Флой, ведь должны же они новоселье отпраздновать? Да и потом, разве Кимберли удержишь, когда ей взбрело посмотреть на любовное гнёздышко инкуба и ведьмы? То-то и оно, проще согласиться. Было принято решение собраться в субботу, сразу после того, как она с супругом нанесла визит семьям.

После праздного лентяйства Дельма тут же приступила к работе, и вот уже спустя некоторое время, сдав вахту бабуле, которая приняла смену в магазинчике, ведьмочка стала готовиться к прибытию гостей. Мистер Флой предпочёл стратегически смыться, отправившись в гости к своему старому другу Седрику Грею. Потому как когда в доме под одной крышей собирается более чем две женщины, это уже шабаш, а на мероприятиях подобного рода мужчинам (хоть и демонического происхождения) делать нечего.

В доме Куинн-Флой было несколько брауни, совсем как в поместье Саммерсов; до особняка домишке, конечно, далеко, но тем не менее такая площадь требовала соответствующего ухода. А так как домашние фейри привычны к хозяйству и любят свою работу, то проблем с приготовлениями у ведьмы не возникло.

Вот уже два часа дня, тот самый звонок в дверь. Дамы на пороге, звонкие голоса в прихожей, и вот уже четвёрка девиц в гостевой комнате идут следом за брауни, сопровождающим пришлых, в соответствии с распоряжением госпожи.

Сабрина – близкая подруга Куин, Эприл, с которой они знакомы со средней школы, ну и Кимберли с Беатрис, знакомство с которыми наладилось благодаря той же Саммерс, расселись по диванам, усевшись парами на противоположные софы, стоящие параллельно друг другу и разделённые милым прямоугольником столика.

Ким как всегда сверкает весельем, излучая ауру детского озорства, Рис серьёзна, уравновешивает безумные предположения рыженькой, которыми та то и дело сыплет. Сабрина держится особняком, не настолько они хорошо знакомы, чтоб поддерживать задушевные разговоры, но тем не менее не поддерживать беседу, когда к тебе обращаются, верх бестактства, так что блондинка в меру возможностей общалась с товарками волшебницы. Ну а Эприл, что Эприл? Вечная наивность и мисс добродушие, готовая поддержать всех и каждого, одновременно ведя беседу и с подругами, и с товаркой волшебницы. Ничего не изменилось, всё по-старому, отрадно, что даже спустя столько лет у неё всё ещё есть верные друзья, готовые поддержать, а порой и позубоскалить (собственно, для этого дамы и прибыли).

Наконец хозяйка дома удостоила гостей своим вниманием: Дельма вошла в гостевую, издали поприветствовав всех присутствующих, уселась в кресло, стоящее во главе стола. И тут началось:

Кимберли закидывала вопросами, на которые волшебница не успевала отвечать, так как на половину из них О`Браян отвечала сама, строя немыслимые гипотезы. Её интересовало то, как прошёл круиз, что они всё это время делали, а конкретно сколько раз и при каких обстоятельствах, делали, ведь речь шла об интимной части круиза. Беатрис пыталась осаждать подругу, мол, не напирай, детка, дай хоть слово вставить, но бесполезно. Рыжеволосая лишь отмахивалась и продолжала тараторить дальше. Иногда, в потоке сего словесного водопада, Дельме даже удавалось вставлять реплики, кратко, но содержательно отвечая на все пикантные вопросы.

Брауни принесли аперитив, лёгкие закуски перед основными блюдами, которыми будут потчевать гостей.

Уф, ну слава богу! Можно передохнуть, пока Ким будет жевать, попутно потягивая чай, чтоб не подавиться, можно забыть на время о допросе. А нет! Вот уже и Эприл загорелась, и даже Рис, хоть и пытается разыгрывать безучастность, делая вид: мне совсем не интересно, но ушки держит в остро! Вон как глазки сверкают любопытством!

Ох, не может быть, Сабрина?! И ты туда же, да вы верно издеваетесь! Неужели половые отношения инкуба и ведьмы – это настолько увлекательная тематика, что ей стоит посвятить всё время? А как же, в конце концов, навала чудишь, а? Как вы с этим справились? Ей вот куда интереснее узнать подробности монструозного побоища, о котором на днях вскользь упомянула Эприл. Или же хотя бы о том, как та же Саммерс внезапно балериной заделалась, вернувшись к любимому делу! Но нет, увольте, это скучно, а вот перемывать кости молодой супружеской пары самое то! Бабонькам уже третий десяток (а некоторым даже за), а ведут себя как незрелые подростки. Впрочем, чисто внешне взрослой женщиной тут выглядит лишь Сабрина, так как является обычным, лишённым магического, человеком. Кимберли и Эприл на вскидку лет этак восемнадцать-девятнадцать, ну и Беатрис где-то столько же или чуть больше. А всё потому, что это трио переполнено ангельской энергией, магией первозданного, которая предотвращает тлен и сохраняет молодость. А что до самой Куинн, то она, как вы помните, ведьма; вспомните госпожу Габриэль, которая в свои восемьдесят плюс выглядит на тридцать-сорок лет.

А между тем, амюз-буш кончился, и брауни внесли в гостевое помещение более сытные блюда. На время разговоры прекратились, из постоянных и непрерывных диалогов превратившись в отдельные реплики, иногда остающиеся без ответа. Только краткое и коварное или же с хитерцой, хи-хи или же: «ну да» и «ага», «вот-вот».

Ужин подытожили десерты, которые состояли из ассорти пирожных на любой вкус. После этого подруги ещё какое-то время поговорили, а так как время было позднее, пора бы уже и по домам.

Любительница полётов решила добраться до дому своим ходом, то есть, расправить крылья и полететь. Очень уж любит Ким это дело. Эприл было лень заниматься чем-то подобным, так что она просто воспользовалась вновь обретённой силой (о возможностях и способностях которой вспомнила, плюс узнала кое-какие подробности) да и переместилась к себе домой. Сабрина же осталась с ночёвкой, им ещё предстоит многое обговорить. Ну а Беатрис, как недавно вставшая на стезю волшебного, предпочла такси, проверено и сердито.

Брюнетка стояла у обочины тротуара, дожидаясь, пока не прибудет транспорт. Сбоку что-то чернелось, она повернулась, напоровшись взглядом на высокого молодого человека с копной иссиня-чёрных волос, спадающих на плечи. Непроизвольно дёрнувшись от неожиданности, прищурилась, признав в парне старого знакомого. 

–Ох, Ив, никак не привыкну к тебе новому, – весело сказала Рис, по-дружески похлопав идейного вдохновителя по щеке.

Ивио нахмурился, будто бы опечалившись от реплики госпожи, предположил: «Тебе не нравится сей облик?»

Невдалеке показалось такси, фарами высвечивая дорогу, будто парой прожекторов, светя впереди себя.

Стоун взялась за воротник рубашки падшего, потянув на себя, проговорила ласково и немного коварно, выдыхая слова в бледную и покрытую веснушками щеку ангела: «Всегда имела слабость к брюнетам», – после чего так же внезапно отстранилась, став ровно; теперь они на пару стояли у бордюра, плечом к плечу.

Такси подъехало к парочке, и Беатрис тут же уселась в салон авто. Ивио незачем забираться в машину, он может нагнать госпожу позже, когда та уже будет дома. А пока что пускай писательница едет одна, немного погодя бес ещё взыщет с неё ответ. Уж теперь-то он может быть и наглым, и напористым, привилегия падшего – идти против заветов и устоявшихся законов небес. А быть демоном не так уж и плохо.

Итак, время позднее, Эприл, которая уже давно была дома и переодевалась в пижаму, готовясь захрапеть сразу после порции любимых сериальчиков. Только то она продела голову в горловину просторной футболки, как перед глазами что-то задымилось. Шатнувшись от неожиданности, вскоре резко сменила испуг на раздражение, ведь напугавшим нашу героиню был не кто иной как Ворон. Хах, лёгок на помине, стоило лишь помыслить о писательстве, подумав: а неплохо было бы текстолизировать историю Дельмы и Эрика, хороший вышел бы роман; как этот блудный бес тут же явился!

Фыркнув досадливо, не так чтоб гневно, но напряжённо, Саммерс расправила футболку и, сложив руки на груди, спросила взглядом: ну и? Ворон в ответную развёл руками с видом: а чё? Ой, ну как всегда!

–Где тебя носило всё это время? 

–А что, скучала по мне? 

–Вот уж нет! Просто интересно, куда запропастился. Думала, уж не сбежал ли ты в очередной раз, ну как тогда, несколько лет назад… 

Эприл подразумевала тот самый нелицеприятный инцидент между ними, имевший место быть несколько лет назад.

Ворон не ответил, лишь одарил говорившую угрюмой ухмылкой, с таким разочарованным видом; нет, не в плане расстроенного человека, которому стало тоскливо от речей собеседника, а скорее той разочарованности, когда, казалось бы, умный человек ляпает откровенную глупость, и ты никак не можешь понять, это сарказм или слабоумие? 

–Столкнувшись лицом к лицу с той тварью, ты как ничего и не поняла? Неужели не почувствовала? – вопросил бес, смотря всё с тем же угрюмо-разочарованным видом. 

А что она должна была понять-то? Эприл присела на кровать. Что не так с той демоншой было? 

–Ты правда думаешь, что я мог наброситься на тебя со столь низменным желанием, воплотив его в примитивно-гнусной манере? – произнёс падший, смотря на контрактера с едва заметной злостью в очах. – Даже овладей я тобою, ты бы ничего не почувствовала, как минимум ничего столь дикого и кощунственного. – Выдержав паузу, позволив слушательнице переварить информацию, продолжил: – Да, моя жажда и потребность в тебе сравнима с помешательством, я зависим, но мне бы никогда не пришло в голову ломать твою душу в угоду собственных потребностей. Печально, что за столько лет ты до сих пор меня не знаешь…

Шатенка понуро опустила голову, как пристыженный ребёнок, после чего вскинула её, воззрившись на падшего: «Почему сразу не сказал, почему не объяснился?!» – вспылила та. 

Как будто у него была возможность. Она же самолично не дала ему и шанса, послав на все четыре. Ладно, хорошо, допустим, тут она виновата, сама наломала дров, но потом-то, после возвращения из забытья, почему он ничего не сказал? Ведь мог же объясниться!

Мог, но зачем? В том не было никакого смысла, у неё было новое увлечение, она была счастлива, так зачем теребить прошлое? Падший стал лишь дополнением, второплановым персонажем, которому не место в основной линии сюжета. Он был нужен лишь в качестве друга и защитника, и свою роль демон выполнил идеально.

Ладно, опустим детали, что было, то прошло, нечего ворошить былое. Они оба виноваты и хватили через край. Раз уж всё разрешилось, можно перейти к следующему вопросу.

–О чём ты ещё умолчал? – поинтересовалась Эприл, смотря на брюнета со сдержанным любопытством человека, который внутренне уже слегка закипает. 

Ворон хихикнул, скорее театрально, чисто для визуала, нежели по реальной потребности, присел на рабочий стол, ухмыльнувшись уже более игриво, с толикой ехидства в уголках губ: «А что, есть какие-то жалобы?» 

Да, блять, есть! Во-первых, он говорил, что нифилимов не бывает, но как выяснилось, она сама является полуангелом. Во-вторых, с какого хрена он ей о том не обмолвился?!

Падший снизал плечами, а Эприл добавила к уже озвученному вопросу: «Я больше не человек из-за тебя, предполагаю, что лет этак с девятнадцати, когда ты напичкал меня своей магией», – демон кивнул, и она продолжила. – «Раз уж я обангелилась из-за тебя, то мог бы хоть краткий инструктаж провести!»

Сколько претензий, требований… Вечно недовольная мадам, можно подумать, ей как-то повредила вечная юность и волшебные способности. Благодаря им, к слову, её и взяли в эльфийскую балетную труппу, где она может реализовывать свои заветные мечты в качестве балерины. В чём суть претензии?

Да Саммерс и сама не понимала, с чего вдруг набросилась на компаньона. Какая-то необъяснимая злоба, досада на то долгое, затяжное время неведения, когда она злилась и презирала Ворона абсолютно ни за что. Она гневалась на саму себя, на него и на ситуацию в целом. Какой-то лютый идиотизм заблуждений и недомолвок!

–Ты всё ещё меня ненавидишь? – обронил Ворон, своим вопросом обескуражив девушку, будто камень, бултыхнувшийся в безмятежную гладь озера, вызвавший брызги и рябь по воде, так и мысли шатенки сейчас сталкивались и рябили, не приходя к консенсусу.

–Нет, я не ненавижу тебя, – коротко отозвалась та, с некой детской робостью.

Подняв глаза на падшего, встретившись с его безмятежным взглядом на непроницаемом лице, Эприл внутренне поёжилась, будто нашкодивший щенок. Внезапно стало так неудобно и стыдно. Откинув покрывало, залезла под него, накрывшись с головой, немного жарковато (лето как-никак), но сейчас хочется хоть как-то отгородиться от беса. Спрятаться, пусть не физически, ментально, но хотя бы как-то морально успокоив себя мнимостью преграды в виде прослойки ткани.

Совершенно нелепая и бестолковая ситуация, и как теперь с этим быть? Как им дальше существовать и взаимодействовать? И нужно ли вообще?

******

Тяжело, поддерживать целостность своего существа становится всё сложнее. Былые трюки, кои выполнял с лёгкостью, как смертные дышат, не задумываясь, теперь отнимали уйму энергии. Он буквально разваливался, с трудом удерживая частицы своей сути. Ворон доживал последние мгновения, и вскорости Эприл больше не придётся испытывать неловкость и терзаться сомнениями, ведь сам предмет треволнений исчезнет.

–Ты тлеешь… – констатировал Ивио, пребывая напротив товарища. 

Пара падших: один только в начале становления бесом, а второй уже на полпути к забвенью.

В своей истинной форме ангелы, как и демоны, не имеют ни лиц, ни каких-либо других маркеров гуманоидности, у них вообще нет тел, так что весь спектр эмоционального окраса передаётся сугубо на эмоциональном уровне ментальных волн. То есть, проще говоря, это была пара смоговых скоплений: одно целостное и структурированное, со сверкающими зарницами серебра и пропорционально колеблющимися лентами дыма, а другое – рыхлое облако, с зияющими пустотами и ломаными звёздами, блекло пульсирующими в предсмертной агонии распада.

–Ты тлеешь, – повторил Ивио и добавил, – уверен, что и на сей раз лучше смолчать? – подразумевая заблуждение, пролегавшее между Вороном и Эприл в течение нескольких лет, отвратившее и разделившее их на долгие людские годы. 

А смысл откровенничать? Какой в том толк? У Саммерс всё прекрасно, жизнь только налаживаться стала. Она вернулась к балету, и кажется, мистер эльф имеет на её счёт определённые виды, да и Эприл, похоже, льстит его внимание. Из них получится прекрасная пара. Что Айрен, что Эприл, оба без ума от балета, у них много общего, к тому же, ввиду магичности последней, у них не будет проблем с межвидовыми отношениями. Пожалуй, это лучший исход: просто отойти в тень и не мешать контрактеру жить, в конце концов, ему изначально не было места рядом с ней.

Ивио внутренне вздохнул, и по всему существу облачного смога прошлась волна скорбного сопереживания.

Чуть поодаль возникло ещё одно облако, белоснежный сгусток серебряных переливов и перламутровой рефракции. Такое же дымчатообразное, пребывающее в бесконечном движении, исторгающее змеящиеся ленты круг себя.

–Может ты больше не видишь смысла в своём существовании, но я бы с радостью ещё понаблюдал, – молвил пришлый, явно источая егозящее ехидство.

Появление Майвы озадачивало, ни Ивио, ни Ворон не ожидали встретить старого знакомого. Однако сам ангел прибыл не просто перетереть о былом, предавшись ностальгии, а с конкретным умыслом.

Падшие, истратившие свою суть, выжегшие душу, подвержены распаду и последующему исчезновению, потому что лишены истинного имени. Они могут подпитываться магией, сохраняя естество, только при наличии контрактера или же в уникальном и редком случае (Иву в этом плане повезло, ведь он пал без низложения), когда сохранилось имя. Безымянный бес не может впитывать магию, так как простейшие частицы попросту не откликаются на зов пустоты. А чернокрылый это живое ничто, воплощённое в материю скверны. И только при наличии донора, добродушно предоставившего частицу своей магии, падший может выжить.

Такова была причина появления Майвы, он хотел помочь. Не бескорыстно, ведь наблюдение за мытарствами и терзаниями Ворона было крайне увлекательным действом, и пока что ангел не хотел лишаться подобного удовольствия.

Белое облако стало пульсировать, рябя серебром. При каждой вспышке перелива от дымящихся лент отделялись крохотные зарницы, что повсеместно и в каждой фибре курсировали по существу ангела, стройными рядами направляясь к разрушающемуся сгустку падшего. Звёздочки окружали Ворона, кучно витая целой сеткой вокруг рваного облака. Мгновенье и те резко вспыхнули, крайне интенсивное излучение ослепляло даже вечных, в особенности того, кто утратит иммунитет ко всякого рода божественному. Настолько мощный и яркий свет поглотил абсолютно всё и безбрежные просторы Пограничья и даже самого Ворона. Казалось, Майва решил подсобить и ускорить тлен бывшего коллеги. Падший больше ничего не ощущал, ни холода подизмерения, ни его структурированного хаоса, даже собственных загнивающих частиц души. Абсолютное и совершенное ничто, как и он сам.

Он снова пал, но в этот раз куда ощутимей. Прямиком с Небес на Землю, а это определённо был Мидгард, без сомнений. Но ощущения… Всё какое-то странное, что ли? Не такое, отличное от привычного ощущения магии и простейших частиц энергии света и духа Предвечного, присутствующего везде и всюду. Даже воздух на вкус совсем иной, он не несёт никакой информации, в нём нет ни крупицы волшебного, лишь сырость и пыль.

Подул лёгкий ветерок, и Ворон поёжился, впервые за весь период своего существования ощутив холод. Что?! Не может быть! Стоп, это что, внутреннее тепло? Он дышит?!?! Что за абсурд?!!!

Увы, то, что произошло с бесом, было далеко от смерти и куда вероломнее того проклятья, кое висело над ним всё это время. Он стал узником материи, грубой и неотёсанной, хрупкой и такой требовательной. Заключённый в плоть, мясо, кости, кровь… Всё то, из чего состоят обычные люди и некоторые фейри. Вот так шутка из ангелов в демоны, из бесов в человеки! Ну и фортель отколол Майва. 

–Вот чёрт! – выругался Ворон, стиснув кулаки в гневе, ощутив, как сводит костяшки, фаланги пальцев сдавливаются между собой, а ногти впиваются в ладони.