Онлайн чтение книги Еще одна история этого мира
Глава 38. Их сказ о белых землях, где написаны новые судьбы.

Часть вторая. Вся боль сокрытая.

Хань Ло шла в темноте, сжимая кнут. 

Она знала, что будет нелегко. Однако ожидала немного другого. 

Стоило ей сесть в круг из печатей, что нарисовала старшая, как ее затянуло в эту тьму.

И больше ничего. Даже эха шаков не отдавалось. Дыхание растворялось перед лицом. Да и воздух казался густым и плотным. С каждым шагом он давил на легкие и горло.

— Может, в этом и есть суть? — спросила она сама себя и попыталась распрямить плечи. — Нужно увидеть все иначе?

В древних книгах этот ритуал описывался очень размыто. Но одно она знала точно. Каждый алхимик проходит его самостоятельно, ведь ограничения у каждого свои. Поэтому все советы бессмысленны. 

Закрыв глаза, Хань Ло сосредоточилась на дыхании и биении сердца. На мгновение показалось, что даже тишина притихла. 

Но нет.

Прямо над ухом прошелестел чей-то голос, мазнув холодком:

— И что ты собираешься сделать?

Хань Ло в ужасе раскрыла глаза, заглатывая воздух. Вокруг никого не было. Но чернота сменилась…домом. Эти стены, лампы и гобелены. Все это она знала и помнила наизусть.

Вот позади нее дверь собственной комнаты. Стены рядом уже не отмывались от следов взрывчатки. Так часто она сбегала.

Сделав нетвердый шаг вперед, очертания коридора вдруг поплыли, как будто она шагала под водой. И чем дальше она продвигалась, тем сильнее от этого кружилась голова.

Кое-как дойдя по пустому коридору до тронного зала, Хань Ло замерла. На троне сидела ее сестра, все с тем же отстраненным и вечно холодным лицом.

— А вот и ты, редисочка. Раз вернулась, иди и поучись у своих дядь заклинаниям. — приказ прокатился эхом по каменным стенам и утонул в воде.

Где-то упала капля. Ее звон врезался в сбитое дыхание Хань Ло.

— Но, сестрица… я же теперь изучаю алхимию… мы же договорились.

Хань Син смерила ее взглядом:

— Ты снова сбежала и бросила сопровождающих. Раз ты такая безответственная, это будет тебе уроком.

Снова учиться бесполезным заклинаниям? С ее никчемными способностями? Еще никому из мастеров их клана не удалось подобрать для Хань Ло технику совершенствования. Она во всем разбиралась сама, по крупица и по кусочкам набирая уровни. И если бы не алхимия… ее бы сожрали адские псы на черном рынке или разорвало бы при очередной медитации.

Ее тело никогда не было приспособлено к нормальному совершенствованию.

— Ни за что! — закричала Хань Ло.

Она сама не заметила, как кнут в руке загудел и нагрелся, и она ударила им об пол.

Внезапно картинка перед глазами завертелась, все смазалось в непонятные очертания. 

Теперь она очутилась в библиотеке их клана. Точнее, за ее дверьми. И подслушивала разговор собравшихся. 

Как и в прошлом Хань Ло приоткрыла дверь и глазком заглянула в щелку. Вот собралась толпа прославленных заклинателей и мастеров меча со всего клана. Каждый некогда мечтал взять в ученицы младшую сестру главы. 

Они не знали, что получат в итоге.

— Да что там можно учить? У девчушки даже ядро тусклое.

— Я пробовал обучить ее медитации, но знаете что? Энергия в ней просто не задерживается! 

— Вы вообще слышали, что она в коме много лет провела? Не думаю, что можно что-то сделать.

Разочарование. В самой себе. Вот что она тогда чувствовала. Однако сейчас Хань Ло переполнил смех за этих людей, что не видели дальше носа.

Те кто остались, потом сбежали от ее руки. Те кто сами ушли не попробовав… она им потом еще покажет свое мастерство!

На эмоциях она толкнула дверь ногой и ворвалась в библиотеку.

— Как смеете вы шептаться у меня за спиной! — вскричала она.

Люди обступили ее, сдавили кругом. Стали и впрямь шептаться, мерить презрительным взглядом.

— Такая непочтительная к старшим! Позор в семье Хань!

— Чего ты сто́ишь? Молодая госпожа, а ведешь себя не лучше деревенской простолюдинки!

— Высокий статус, а был бы еще талант! 

В груди все сдавило. Собственная уверенность превратилась в страх. Разве она не собиралась только что преподать им всем урок? Как так получилось, что ноги и руки онемели? А все эти люди стоят и насмехаются над ней.

— И что ты собираешься сделать? — прошипел все тот же издевательский голос над ухом.

— Ничего!

Взревев в истерике, Хань Ло замахнулась кнутом и картинка поплыла снова.

Снова все закружилось.

Но слезы не хотели останавливаться.

Она всегда была такой. Непочтительной, если человек не заслужил. Непокорной, ведь свобода так сладко манит. Всегда манила, как будто всю жизнь ее держали взаперти, словно певчую птичку. Любуйся не хочу, да только на большее эта птица не способна.

Но ее сердце не желало быть такой!

Она своими руками разорвала клетку и пустилась в дурманящий полет! И только ей суждено отыскать свой истинный путь. Никто не вправе удержать ее силой.

— Малышка!

Звонкий мужской голос укутал Хань Ло и вытащил на берег. 

На берег в буквальном смысле. 

Хань Ло огляделать и почувствовала что задыхается. В легких откуда-то набралось воды, и тело давило к земле от тяжести.

Из под намокшей на лоб челки она увидела очертания ночного леса. Перед ней сидел встревоженный мужчина с иссиня-черными волосами. Весь он тоже намок и едва переводил дух.

Мужчина ласково похлопал Хань Ло по спине, помогая убрать воду из легких своей силой.

Она вспомнила.

Эта ночь - очередной побег. Ей нужны были жемчужины трехпалых рыб, чтобы завершить порошок для медитации. Потому что сестра наказала: если она не повысит уровень, то ее запрут дома на целый год. У них был уговор. Хань Син никогда ни во что не ставила алхимию и смотрела на все эти опыты сквозь пальцы. Поэтому Хань Ло хотела доказать сестре, что сможет при помощи алхимии добиться большего, чем от простого совершенствования.

Жемчужины ей самой достать не удалось. Она чуть не захлебнулась в ледяной воде. Ее дядя Хань Цянь, благо, пошел следом и успел спасти девочку.

Вытащив ту на берег, он сам опустился на дно реки и собрал целую охапку жемчужин.

Хань Ло тогда стало стыдно. За свою слабость.

Но сейчас она хотела бы поблагодарить дядю, ведь тогда не смогла. Она в тот вечер схватила жемчуг и убежала прочь, пряча слезы.

— Малышка, любимая. — Хань Цянь прикоснулся к ее щеке ледяной рукой. — Ты всегда была сильной и смелой, не нужно доказывать это другим. Достаточно, что ты сама это знаешь.

Хань Ло снова плакала. Если бы она тогда осталась поговорить с дядей, все было бы также?

Но тут в неясной картинке что-то стало не так. Вместо ночной свежести и влажности реки проступил запах крови. Рукав дяди Хань вдруг приобрел багровый оттенок…

— Дядя… что с тобой? — шмыгнув носом, Хань Ло потянулась к нему.

Но Хань Цянь, нежно улыбаясь, перехватил ее руки своей, все той же. Вторую почему-то не поднимал. 

Это не правильно. Этого не было в прошлом…

— Малышка, прошу, тебе нужно очнуться. Твоим друзьям нужна твоя поддержка.

— Что? Нет… они сильнее меня. Дядя, где остальные?

Но в ответ Хань Цянь лишь слабо покачал головой. Кровавое пятно на рукаве разрасталось и дошло до плеча. В ужасе Хань Ло пыталась высвободить руки, но мужчина крепко держал. 

Рядом чуть журчала река. 

Но лесная тишина слишком давила. Как тут можно вообще что-то понять в таком хаосе?

Вдруг из-за плеча Хань Цяня вылетело два крохотных светлячка и вошли в грудь Хань Ло.

Стало тепло. Мысли и чувства успокоились.

Вот только она не успела придумать нужных слов. Всегда такая теплая улыбка дяди растворилась в водовороте.

* * *

— Очнись!

В ушах раздался смачный шлепок о мягкую щеку.

— Ради всех снегов, приди в себя!

Голос, кричащий над ухом, отдавался звонким эхом и напоминал безумный трезвон колокола.

Инь Чжу его слышал, чувствовал как горит щека и пытался собраться. Кое-как он прояснил сознание и осмотрелся. Вот перед ним чье-то знакомое лицо, розовое то ли от одежд, то ли от возмущения. На коленях что-то тяжелое. Цзян Ецин?

Почему человек лежит на его коленях?

Что вообще произошло?

— Ну наконец-то! — пыхтя и пытаясь отдышаться, Линь Сюй упал на пол и отполз. — Ты меньше всего подвластен гипнозу, повезло же мне.

Приложив холодную ладонь к виску, демон собрал мысли по кусочкам. Последнее, что он помнил это вкус персиков…

Тарелка все еще стоит рядом, вот только от свежих фруктов там остались гнилые ошметки. Курильницу же лис отшвырнул подальше.

Неужели… их одурманили?

— Как вы здесь оказались? — спросил демон и не узнал свой севший голос. 

В горле ужасно пересохло.

Вместо ответа Линь Сюй кивнул на Цзян Ецина и вымучил из себя какое-то выражение. Видимо, пробудить Инь Чжу стоило ему немалых трудов.

Вздохнув, Инь Чжу направил холодную ци в кончики пальцев и приложил их к вискам юноши на коленях. Тот задергался, начал всхлипывать и что-то мычать. Снился ему явно не радужный сон.

Линь Сюй все же подполз ближе и приложил свою ладонь ему на лопатки. Цзян Ецин прекратил всхлипывать и резко сел, закричав:

— Отец!

По щекам все еще текли слезы. Он явно также не осознавал что произошло, поэтому потерянно провел по мокрой дорожке и уставился на пальцы.

— Он… — Цзян Ецин вдруг схватился за грудь, — он хотел вырвать его…

Линь Сюй покачал головой, смотря как бледный юноша продолжает нервно вздрагивать и плакать. Придвинувшись ближе, он осторожно приобнял его и распушил все девять хвостов. Их тепло и мягкая шерстка сразу подействовали, тот перестал плакать.

— Нелегко же было вас найти, целую неделю или две бродил по этому треклятому лесу. — почти проворковал Линь Сюй, поглаживая юношу по голове как маленького.

— Зачем вы здесь? Разве вы не должны помогать Владыке севера? — Инь Чжу все еще не понимал, что лис забыл в этих местах.

У них был четкий уговор.

— О, да, должен был. Инь Чжу, этот ничтожный лис правда шел на север. Вот только я не успел. Мо Цзюньшан… пропал. Только не кипятись, прошу! Мы все встревожены и…

Но Инь Чжу уже не слушал. Мо Цзюньшан не мог просто взять и пропасть. Да, он начал внезапно менять планы. Но уходить и ничего совсем не сказать, просто не по его натуре.

Демон подорвался с места и уже хотел идти обратно на север, но Цзян Ецин закричал вслед:

— Ты не один! — Инь Чжу остановился на пороге храма. — Мы вместе отыщем дядю Мо! Инь Чжу, успокойся.

Линь Сюй согласно кивнул, встал и сам направился к выходу, маня детей за собой:

— Пошли, щеночки, спасать вашу хозяйку.

Они не обратили на подшучивания лиса никакого внимания. Но пошли за ним.

Стояло раннее утро и Белые Земли казались как никогда белыми в блеклом свете. Они обогнули храм и увидели за поворотом старуху. Перед ней маячила стайка тех лесных огоньков, вздрагивая на каждое ее гневное слово:

— На вас нельзя положиться! Упустили лиса то! 

Огоньки жалобно запищали и стали оправдываться, но старуха махнула рукавом и те погасли.

— Проклятая лиса, нигде покоя нет то!

С этим словами она шагнула в тень леса и быстро скрылась.

Линь Сюй нахмурился, но потом ухмыльнулся. Он был слишком доволен собой, чтобы долго злиться на чьи-то злые слова. Две чертовы недели он бродил по лесу и пытался выбраться из дурмана ее призрачных помощников. Таких же духов памяти, точнее того, что от них осталось. Покалеченные и искаженные души.

— Идем, эта гадина использует вас чтобы подобраться к господину Сы. — шепнул Линь Сюй и повел их дальше. — Она пыталась заманить его сюда, да вот не вышло. Пришли только вы и то с поддельным нефритом.

Цзян Ецин остановился и вытащил из внутренних карманов сверток с нефритом. Тот слабо светился и внутри плавали непонятные знаки. Вроде тот же самый нефрит…

Неужели учитель обманул их? Не хотел подвергать опасности?

— Вот почему он отдал его мне… — кисло улыбнулся юноша, пряча кусок нефрита обратно.

Потому что он слишком слаб, чтобы почувствовать подделку.

— Вы то откуда это знаете? — снова задал вопрос Инь Чжу, вообще удивляясь тому, что один их и задает.

У Цзян Ецина, видимо, в голове еще не до конца прояснилось.

Линь Сюй привел их на задний двор, где на каменной плите в середине странных печатей сидела Хань Ло. Вся она была бледна и дрожала. Между бровей залегла складка от напряжения, а под глазами расцвели синяки.

— Эта старуха много веков назад была духом памяти, каким-то образов выжила. И из ума тоже. Все это, — лис указал на Хань Ло в печати и на виднеющийся алтарь. — она хочет воскресить божество Памяти. 

— А…при чем тут мы? — снова поинтересовался Инь Чжу.

Демон подскочил к Хань Ло и сапогом стер печать. Видимо, поспешив, потому что девочку вырвало кровью. 

— Дядя!

Инь Чжу успел подхватить ее, прежде чем та упала на каменный пол. Цзян Ецин, сжимая черный меч, стоял на страже.

— Что происходит?

— Все потом, уходим отсюда. — Линь Сюй помог ей встать.

Но Хань Ло высвободилась из чужих рук и осмотрелась гневным взглядом. Она вспомнила, что произошло накануне ритуала и после. И все поняла без объяснений.

Никакой это не дворец алхимиков. Это какая-то секта с сумасшедшей старухой. Если здесь и было раньше святилище знаний… то давно покрылось белой пылью. 

— Нигде покоя нет от тебя, лис!

Они не успели уйти. Силуэт старухи появился из леса. Но прежде чем она замахнулась посохом, Линь Сюй превратился в огромного розового лиса с девятью хвостами. Из пасти вырвался утробный рык и обнажились острые зубы.

Под ногами земля дрогнула.

 На них из под каменных плит полезли черные корни, пытаясь схватить. Линь Сюй в один прыжок загородил детей. Хвосты полыхнули пламенем и корни просто осыпались пеплом.

— Ты, святой дух, как докатился до такого? — зарычал лис и голос его уже не сочился ни лаской, ни лестью. — Ты предала свою суть, как предала его! И не достойна взывать к нему!

Поднявшись на задние лапы, Линь Сюй со всей силы обрушился на старуху, что застыла камнем. То ли от сказанных слов, то ли от могущества лиса. 

В любом случае все они спокойно выдохнули, увидев как ее тело также осыпается прахом. А зеленые огни в лесу с визгом растворились.

— Господин Линь, помогите, пожалуйста. — Хань Ло вытащила из сумки почти все запасы бутылей взрывчатки и заговорщицки улыбнулась.

Конечно, не хотелось уничтожать архив, если он правда есть и там что-то осталось. Но это место пронизано неправильными помыслами. Алтарь, что тут стоит, взывает к мертвому и опасен. Поэтому они решили сжечь тут все.

Разбросав бутыли, Хань Ло увела друзей подальше. Линь Сюй же огненными хвостами пожег. 

Уходя из Белых Земель они еще долго слышали грохот и взрывы, как обрушиваются стены дворца.

Линь Сюй вывел их на другую сторону, подальше от тех мест и моря. Тогда Хань Ло больше не смогла держаться, упала на колени, обняла себя руками и горько заплакала.

Цзян Ецин и Инь Чжу, не понимая что с ней, присели рядом и попытались утешить.

— Они… погибли… — прошептала девочка. — Они пришли ко мне в последний раз… помогли очнуться.

Линь Сюй присел рядом и приобнял всех троих. 

— Сейчас вы должны быть сильными, ради своих родных. — прошептал он. — Господину Сы и Мо Цзюньшаню нужна помощь. И мы не оставим их. Твои дяди и правда пришли к тебе, но Хань Цянь еще жив. Я видел его собственными глазами.

Хань Ло охнула и перестала реветь. Двое названных брата дяди погибли… она это поняла еще во сне. Но весть о том, что сам дядя жив, облегчила боль. 

— Дитя, — Линь Сюй обратился к Цзян Ецину, —  твой учитель ушел на край осознания мира, искать себя. Нам не найти его самим, но вот меч…

Точно. Ведь меч этот, черный нефрит, создан из праха его сородичей и его собственной крови. Он точно должен отыскать истинного хозяина.

Цзян Ецин без лишних слов поднял меч поближе к лицу и попытался наладить мысленный контакт. Но ничего. Лишь его бледное отражение на лезвии. 

Тогда он тихо прошептал:

— Прошу, нам нужно его защитить.

Меч мелко задрожал и Цзян Ецин разжал пальцы. Черной стрелой оружие метнулось куда-то вперед.

Линь Сюй снова превратился в огромного лиса, усадил детей на спину и помчался вслед за мечом.