Онлайн чтение книги Еще одна история этого мира
Глава 43. Я ищу тебя среди теней, среди снегов и прошлых лет.

Прошло около пяти лет. И это показалось Сы Шуй Сяню дольше, чем целая сотня в Черной Роще. 

С делами Подлунного Пика удалось разобраться так быстро, что все свободное время ему нечем было заняться. Он ходил с одного пика на другой, смотрел как обучаются адепты по новой системе. Сам нередко проводил занятия, но учеников более не брал. 

Для Хань Ло и Цзян Ецина провели наконец официальную церемонию принятия в ученики. И к поместью Ши Хэ Ланя пристроили еще одно крыло. Спустя год и Бей Бей стала младшей ученицей василиска. 

— Учитель, почему Сяо Бей не занимается с нами?

Цзян Ецин, в позе похожей на журавля с распахнутыми крыльями, едва сохранял равновесие. Он стоял на одной ноге, в руке меч, в другой лист ивы. Рядом точно также с трудом балансировала Хань Ло.

— Не болтай и держи стойку. — Шуй Сянь чуть усмехнулся и принял налитую ему чарку чая. — Бей Бей еще мала для таких тренировок.

Инь Чжу, сидевший напротив него в открытой беседке, также посмеялся и вместе с василиском выпил чай. 

— Ну да, небось снова игрушки мастерит. — буркнула Хань Ло, но отвлеклась и чуть не упала в пыль лицом.

Игрушками она называла изделия из соломы и мягкой древесины, что мастерит Сяо Бей. Парящие птицы, быстрые кузнечики размером с собаку, тигры и прочие живности. Девочка сама изобрела технику плетения марионеток и сама придумала печать для их оживления. Даже Сы Шуй Сянь сильно тогда удивился и не мог нарадоваться, что подле него растет еще более непревзойденный мастер печатей.

— Инь Чжу, как обстоят дела на севере? — поинтересовался Шуй Сянь.

Демон только приехал и как раз застал их за утренней тренировкой.

— Как и прежде. — улыбнулся Инь Чжу, но в глубине северного сияния глаз все же мелькнула печаль. — Почти. Господин Бай Лун остался жить в Ханьгу и они с дядей Мо почти как братья. Иногда они собираются во дворце Хань Син на пиры и фестивали. 

— Рад слышать.

Последний раз Сы Шуй Сянь был на севере четыре года назад. Они отправились сразу после церемонии принятия в ученики, чтобы отпраздновать вместе с семьей Хань Ло и северными демонами. Однако после василиск с головой ушел в свои дела. Путешествовать не хватало сил.

Вместе с Линь Сюем они восстановили кое-как часть Небесного Предела. Дворец Бракосочетаний и правда остался на смертной земле и даже открыл двери для всех желающих. Поначалу люди сильно испугались, узнав о том, что дворцом заправляют демонические лисы. Но все же со временем это примялось.

Цзян Ецин постарался выйти к своему народу и объяснить, что Линь Сюй веками защищал их земли от южных демонов. Более того, эти лисы уже очистили свою суть, вознесясь, а затем спустившись с небес.

Более того, Линь Сюй согласился на просьбу Цзян Ецина встать во главе совета клана Дворца Цзан. Сам юноша править ни в какую не желал. Все помыслы его устремились в тренировки и путешествия. 

— Вы смогли восстановить его ядро? — с улыбкой спросил Инь Чжу, наблюдая как юноша с гордой радостью терпит тяжелые тренировки.

Сы Шуй Сянь едва кивнул. 

Да. Ему удалось соединить расколотое ядро Цзян Ецина и наполнить жизненной энергией. Но ее все равно требовалось поддерживать медитациями в энергетических источниках.

Он предлагал и Цзян Цзюймину излечить ноги, все же…он отец его ученика. К тому же искренне раскаялся. Но тот не захотел. Цзян Цзюймин так и остался в коляске, ушел в небольшую деревянную хижину на окраине сливового леса. Так и живет там все эти годы.

Заметив сияние, Сы Шуй Сянь мельком посмотрел на северного демона. Тот хоть и улыбался, услышав радостную новость, но все же где-то в глубине глаз мерцала печаль. Очень крохотная и надежно спрятанная.

— Беспокоишься, что он тебя забудет? — осторожно спросил Шуй Сянь, ставя пустую чарку на стол.

Инь Чжу прикрыл глаза и чуть зажмурился, точно силился скрыть мимолетную эту слабость. А затем очень тяжело вздохнул.

— Неужели…по мне так видно? Да, я… очень этого боюсь. Нет, мое сердце радуется, что дядя Мо вновь обрел родного человека из далекого прошлого. Но…

— Инь Чжу, Владыка севера как никто другой понимает, что значит потерять родную душу. И ни за что тебя не бросит. Ты его семья, его названный племянник. Вы оба очень похожи. Поэтому я точно знаю. — Шуй Сянь сам теперь разлил им чай, протянул демону его чарку. —  Но если так сильно гложет, просто скажи ему. Не держи в себе. 

— Вы правы. — Инь Чжу покрутил в руках чарку, всматриваясь в свое отражение и как мимо крыши беседки пролетают листья. — Я скажу ему, что… просто иногда скучаю. Но больше сомневаться не буду. Спасибо.

Пока они сидели и наслаждались чаем, солнце успело налиться румянцем и осесть в низинах гор. Близился обед. Цзян Ецин и Хань Ло выдохлись, поэтому лежали на земле и безмолвно смотрели на пролетающие облака.

Мягкий ветер едва коснулся мягкой шерстки уха и лепестки на нем затрепетали. Да. Сы Шуй Сянь решил оставить корень с цветами на ухе, несмотря на то, что болезнь исчезла. Они нравились ему и напоминали о нем.

В луче заходящего солнца у беседки появился вдруг маленький розовый лисенок. И заговорил голосом Линь Сюя:

— Опять бездельничаешь? Я тут верчусь белкой, хлопочу над городом…а ты?! Надеюсь уважаемая Память помнит, какой сегодня день?

Недовольный писк Линь Сюя, доносящийся вроде из близ сидящего лисенка, а вроде откуда-то издалека, прогнал сонливость. Василиск вздрогнул и выдохнул:

— Ну конечно помню. Но обучение учеников не менее важно. 

— Как же! — продолжил истерить Линь Сюй. — Каждый год одно и то же! Просто признай что…

— Да, прости, я правда забыл об украшениях. После праздника сделаю все что захочешь, о божественный хранитель Брака.

Северный демон и ученики не сдержали смешка. А вот Линь Сюй совсем запыхтел. Из закрытого и спокойного рта лисенка раздавались непонятные звуки, на грани истерики. 

— Чтоб вечером выпил со мной все вино в городе!

И с этой угрозой лисенок растворился дымкой, что улетела прочь.

Сы Шуй Сянь опустил уши и перестал притворяться, что у него хорошее настроение. Краски вмиг из нежного розового стали болезненно алыми. Он и правда забыл. Всегда хотел. В первый год их разлуки этот день принес столько боли, что василиск просто катался по полу. Сердце разрывалось в буквальном смысле.

Поэтому он предпочитал не вспоминать. 

Отпустив детей…хотя какие они дети. Он отпустил двоих своих прекрасных учеников и демона в город, помогать Линь Сюю с украшениями и другими приготовлениями. А сам, при помощи печати телепорта, отправился в Небесный Предел.

Атриум Памяти также одиноко мерцал в свете звезд и вселенной. Все тот же холодный гладкий пол. Ребра арок снова сковали, пытались шептать что не отпустят теперь уж навсегда.

Сы Шуй Сянь опустился на колени в самый центр и выдохнул тревожный воздух. Мысли улеглись. И всей своей сутью он устремился во все стороны В каждую ниточку памяти и времени. Его дыхание стало ветрами в горах, руки корнями и ноги землей. Сердцебиение слилось с волнами.

Он искал. Его. Все это время.

Он знал что Ши Хэ Лань еще жив. 

Пусть его прошлая физическая оболочка уничтожена, суть божества все еще сохранилась. Нужно лишь найти его ниточку. Ухватиться и вытащить из круговорота жизни и воспоминаний этого мира.

Каждую ночь Сы Шуй Сянь проводил в этом холодном Атриуме Памяти и искал. Все минуты из прошлой жизни переживались как по новой. Та же боль, то же одиночество. Неизвестность и в то же время радость, осознание самого себя и такое же непонимание.

Однако каждый раз вспоминал, что сейчас он все же не один. Лишь вдох и мгновение отделяют его от мира, где ждут друзья и ученики. Его родные. Его новая семья.

Сбившись и уловив как тревожно бьется сердце, Сы Шуй Сянь услышал на кончике уха знакомый голос:

“ — Если…если мне придется выбрать путь, где не будет тебя…ты будешь меня ненавидеть?

 — Верь мне, на этот раз.

 — Дождись меня.” 

Слова минувших дней. Все это человек говорил, словно зная, что ждет их в будущем. И эти слова василиск понимал лишь теперь. И корил себя за то, что думал иначе в те моменты.

Сколько так просидел он на коленях неизвестно. Время в Атриуме Памяти застывает холодным вздохом. 

Когда в очередной раз прервав слияние с мирозданием, Сы Шуй Сянь устало припал на ладони, за спиной щелкнуло. В пространстве появилась щелка света и стала дверью. В Атриум Памяти заглянула девочка лет десяти. Вся в ремешках с разными инструментами. С пояса свисает резной деревянный веер. На плече вязаная из соломы ящерица, мигающая вразнобой.

— Пушис….кхм, учитель! Вас уже все ждут!

Сы Шуй Сянь через силу улыбнулся, чтобы не тревожить ученицу и обернулся:

— Сяо Бэй, спасибо… Я… я скоро буду.

Девочка обеспокоенно осмотрела василиска, но все же ушла. Маленькая Бей Бей за несколько лет стала такой же умной, как и Хань Ло в ее возрасте. Все понимала с первого взгляда. 

И Сы Шуй Сянь был ей благодарен за это.

Он бы и не пришел вовсе на этот цисицзе, если бы Сяо Бей не позвала. Праздник родных душ. Тепла и любви. 

Это не его праздник. 

Сделав глубокий вдох, чтобы успокоиться, Сы Шуй Сянь уже собирался встать. Но замер.

Воздух вдруг изменился. Загустел.

И сердце сжалось. Так, что перед глазами потемнело. А на кончике уха, теплым выдохом, которого не может быть здесь,  осел нежный бархатный голос:

— А-Сянь.

Сы Шуй Сянь резко обернулся и всмотрелся в звездное пространство за окном. Там, в черноте, мелькнул полупрозрачный силуэт дракона и фигура мужчины влетела в Атриум Памяти.