Онлайн чтение книги Еще одна история этого мира
Глава 42. Росчерком кисти мне на картине виделся сон.

Часть первая. Чернила высохшие.

Цзян Ецин какое-то время постоял на лестнице, прежде чем пойти обратно. Коридоры отдавали эхом шагов. В пустых комнатах развевались занавески, шелестели листья. Этот пик всегда казался иным, будто бы выше прочих, будто утонул в облаках. Все слишком спокойное и это накрывало плечи любого пришедшего умиротворением. 

Лечебницы всегда были такими. Цзян Ецин мог закрытыми глазами пройтись по коридорам и лестницам, найти палату, в которой чаще всего лежал, или кабинет Су Муцзы. Хотя, с уверенностью все равно бы стукнулся обо что-нибудь. 

Ведь это первое место, которое он увидел после обморока у порога Ши Хэ Ланя. Тогда, в этом мягком утреннем свете, он очнулся в теплой кровати, а над ним склонясь, улыбался учитель. 

Не хотелось портить эти воспоминания. 

Пройдя еще немного, Цзян Ецин наткнулся на кресло Цзян Цзюймина. Тот обессиленно крутил колеса, медленно и будто бы в никуда.

— Трон клана Цзан отныне твой. — сухой голос вырвался из почти охрипшего горла Цзян Цзюймина, он даже не развернулся.

Выдохнув весь воздух из дрожащих легких и набрав по новой, Цзян Ецин также сухо ответил:

— Он не нужен мне. Этот Цзян будет учиться и путешествовать с друзьями. Я пришел к тебе лишь за ответами. Почему я никогда не знал что… мои корни бессмертны?

Цзян Цзюймин издал странный надломленный звук, словно пытался подавить смешок:

— Мой приказ молчать. Потом люди просто забыли об этом. Зато ты жив.

Жив? Внутри у Цзян Ецина все передернулось и он сам себе усмехнулся. Жив… он был мертв, пока жил все свое детство подле отца. А потом эта жизнь не баловала его удачей или успехами в чем либо. 

— Не ты ли оставил меня в мороз? — задал вопрос юноша, хотя и так знал ответ. 

Опять он мусолит этим воспоминания…

— Кольцо на твоей руке, разве никогда ты не задавался вопросом, зачем оно Владыке севера? — вместо ответа спросил Цзян Цзюймин.

 Посмотрев на багровое кольцо, подаренное Мо Цзюньшаном, юноша чуть не потерял сознание от шока. А ведь действительно… он никогда об этом не думал. Зачем демону, что не чувствует холода, согревающее кольцо? Откуда оно у него?

— Очень давно я подарил его Мо Цзюньшаню, в качестве жеста искренней воли. — продолжил Цзян Цзюймин. — Пусть эффекта для него никакого, само кольцо тоже мощный артефакт, в нем можно копить и хранить духовные силы. В тот морозный вечер я оставил тебя под деревом. Ведь знал… что он придет. Думал… Эх, но вот нашел тебя утром с этим кольцом.

В тот вечер Цзян Цзюймин знал, что Мо Цзюньшан явится к нему на разговор. Он надеялся, что демон без лишних вопросов заберет младенца, увидев что его друг уже совсем “сошел с ума”. Будет растить его вдалеке от всего этого хаоса, в безопасной северной долине. 

Однако все случилось иначе.

Мо Цзюньшан не мог забрать ребенка. Хрупкое человеческое дитя ни с каким бы кольцом не выжило в суровом климате севера. Не говоря уже о том, что там все кишит демонами и духами. Мо Цзюньшан в тот вечер полностью разочаровался в Цзян Цзюймине, вернул подаренное кольцо и поставил точку между ними.

Но не просто точку. Кольцо являлось символом их дружбы и братства. Вернув его, он отказался от Цзян Цзюймина навсегда. И тот это понял, увидев ребенка утром с кольцом. Понял что натворил.

Но ребенка глава Цзян забрал не от того, что одумался вдруг. Его гложила боль. Он забрал ребенка как обещание демону, последнее. А потом, не придумав ничего лучше, расколол ядро Цзян Ецина, тем самым спася его жизнь от И Вейцао. Ведь от поврежденного ядра никакого толку. Лишь поэтому И Вейцао закрыл глаза на мальчишку.

“Это его кольцо!” пронеслось в голове Цзян Ецина и он силой подавил желание швырнуть его в лицо отцу. Нет… все же, это подарок от Мо Цзюньшаня, его предыдущего владельца. 

— Прости, Ецин, я был плохим родителем. — вдруг тихо произнес Цзян Цзюймин и крепко сжал колеса кресла. — Не могу оправдать свою боль по тем, кто был мне дорог, ведь ты…все же тоже моя семья. Я был слеп. Но я правда рад, что у тебя появились замечательные учителя и друзья. Прости меня…

Цзян Ецин отступил на шаг назад. Пусть они разговаривали не лицом к лицу, для него самого это было важно. Разделить до и после. 

Он не мог простить отцу ничего. Да, может он пытался спасти его, как то по своему и как то глупо. Как то жестоко. Это никак не оправдывает его. 

— Я узнал, что хотел. — Цзян Ецин сложил руки и слегка поклонился. — Прощай.

С этими словами он развернулся и спокойно пошел обратно. 

Он бессмертный. Брошенный отцом на выживание в холодную пропасть одиночества. Когда-то давно это было так. Сейчас у него другая жизнь, к тому же достаточно долгая, чтобы усмирить пожар чувств. 

Внутри звенели мысли, трещали и искрились сказанные слова Цзян Цзюймина. Вспыхивали воспоминания.

Уже на самой последней ступеньке лестницы, у подножия пика, Цзян Ецин выдохнул последние отголоски эмоций и наконец почувствовал себя лучше. Все вдруг стало тихим.

* * *

Простившись с Мо Цзюньшанем и Бай Луном, что отправились на север, василиск направился домой. У него никогда не было настоящего дома, но этот он мог назвать своим. 

Маленькое поместье Ши Хэ Ланя. Еще сохранившее его тепло.

Хань Ло и Инь Чжу пошли с ним чтобы составить компанию. К тому же, им обещали показать нечто интересное. 

Сы Шуй Сянь переступил порог и увидел все тот же неприбранный дворик. Тот же стол под большим деревом и все тот же чайный сервис. В чашки уже насыпало сухих листьев…

Стряхнув мусор со стула, он осторожно присел и коснулся холодной чашки. Вкус цветочного чая коснулся кончика языка и также быстро развеялся Осталось лишь призрачное послевкусие. 

“Нет, нельзя терзаться сейчас воспоминаниями о нем” сам себе проговорил Сы Шуй Сянь и тряхнул ушами. 

Двое детей все еще стояли перед ним и непонимающе глядели. Видимо, горечь от мыслей о Ши Хэ Лане отразилась и на лице. Сы Шуй Сянь поспешил выдавить улыбку и махнул рукой на еще два каменных стула.

— Инь Чжу, я ведь так и не поблагодарил тебя. — начал Шуй Сянь, когда те двое уселись. — Спасибо, что защитил моих учеников в Белых Землях. Отныне Подлунный Пик и твой дом тоже. Приходи когда захочешь.

— Не стоит, я и сам вас должен поблагодарить. — Инь Чжу сложил руки и склонил голову. — А здесь…я бы и правда задержался. Хочу дать дяде Мо и его другу побыть наедине.

Сы Шуй Сянь понимающе кивнул, а затем посмотрел на Хань Ло. Девочка, все такая же уверенная, улыбалась голубыми глазами… с золотой каймой. Как он раньше не заметил?!

— Хань Ло, твои глаза… — Шуй Сянь даже нагнулся, чтобы рассмотреть повнимательнее. — Ты что, поглотила чьи-то глаза?!

Она гордо закивала и вдруг золотая кайма и голубая радужка поменялись местами, отчего взгляд сделался немного пугающим. 

— В Белых Землях на нас напала одна из древних тварей, которую не заперли в бездне. Это был огромный белый краб! Когда мы убили его, я поглотила глаза при помощи вашей печати.

— Моей пе…?

Сы Шуй Сянь покачал головой и улыбнулся. Он ведь сам давал ученикам почитать свой блокнот со всеми печатями. Там Хань Ло и отыскала усовершенствованную печать поглощения артефактов. С иной ей ни за что бы не удалось поглотить столь мощный предмет как глаза древней демонической твари.

Вот почему сила ее “подавления” вдруг возросла!

— Больше так не делай. По крайней мере без меня.  — строго сказал Шуй Сянь, хотя продолжал довольно и одобрительно качать головой. — Поглощение древних артефактов, да еще и органических, очень опасно. 

Так они просидели до самого вечера, когда уже солнце растекалось розовой полоской по краю озера. За это время Сы Шуй Сянь успел похозяйничать и приготовить свежий чай, а в кладовой отыскал сушеные закуски. К ним даже успел прийти один из старших адептов, сообщить, что все гости спокойно отбыли. 

Цзян Ецин как раз пришел к тому времени, когда второй чайник успел остыть. На нем лица не было. Уставший, бледный, он уселся за стол, взял ломтик вяленого мяса и принялся жевать.

Увидев, что юноша чуть не рассыпается, Хань Ло и Инь Чжу встали рядом с ним и утешительно приобняли за плечи.

Сы Шуй Сянь налил чай в чашку, положил ее на ладонь, подогрел при помощи духовных сил. И протянул ученику.

— Спасибо, учитель. — тихо выдавил Цзян Ецин, принимая чашку и отпивая. — Я буду в порядке. Лучше скажите, что вы хотели нам показать?

Все трое уставились на него любопытными глазами. Сы Шуй Сянь встал, стряхнул невидимую пыль и приказал следовать за ним. Место, куда он их отвел, располагалось на одном из пиков, где открывался вид на просторное небо. Прямо над Подлунный Пиком в небе зияла огромная дыра, напоминающая цепочку четырехконечных звезд. 

У детей перехватило дух и в легких задрожал воздух. А когда василиск порывом золотого вихря подхватил их с собой в воздух, то вообще попадали на колени от восторга. Даже всегда холодный и хмурый Инь Чжу не мог сдержать эмоций.

Преодолев огромное расстояние, такое, что дворцы и дома на земле стали казаться песчинками, они оказались на границе небесной дыры. А там исчезла и земля и солнечный свет. Всех четверых окружило звездное небо.

Они приземлились на каменную площадь, некогда величественную. По обе стороны раскинулись призрачные холмы с дворцами, сотканными из звездного света. Но выглядели строения не лучшим образом, полуразрушенные и неухоженные.

Под ногами валялись кирпичи, остатки оружия и лоскуты ткани. Растительность в садах захватила власть, листья, уносимые мягким течением ветра, плавно кружили рядом с путниками.

— Это Небесный Предел. — объяснил Шуй Сянь, идя впереди всех. — Все это некогда было дворцами божеств. Сейчас же это просто проекции их прошлых воплощений.

Он шел и не чувствовал ничего, кроме горечи. И то слабо, все это давно превратилось в забытые всеми картины. Знакомые дороги, сады и дворцы. Когда-то он слышал шум с этих улиц, жаркие переговоры духов науки, звон колоколов. 

О, колокола! Золотые, огромные! Их звон разносился по всему Небесному Пределу и дальше, вместе с ним взлетали стайки волшебных птиц и вторили воем цилини. Обычно колокола предвещали начало праздника или большого события, особенно если звон был протяжным и очень громким. Если же звонили всего раз, то это служило оповещением смены земных суток.

— Невероятно! — Хань Ло глазела во все стороны, пересилив себя набрать в сумку всякий божественный мусор. — Сестра ни за что мне не поверит!

— Учитель, значит, где-то среди… где-то здесь и ваш дворец? Он еще сохранился? — полюбопытствовал Цзян Ецин.

Сы Шуй Сянь остановился и мрачно посмотрел на кончики сапог. В прошлом он о таком не задумывался, все казалось ему в порядке своих вещей. Сейчас же…нет, когда появился Ши Хэ Лань, то все стало иным.

Неоднозначно хмыкнув в ответ, Сы Шуй Сянь свистом подозвал нескольких цилиней. Животные перестали щипать травку и с подобием мурлыканья подошли к нему. Василиск помог детям усестся на узкие чешуйчатые спины. 

На цилинях они понеслись в самую высь, выше горных полупрозрачных пиков, с которых текла и переливалась духовная энергия. Вдалеке от центра Небесного Предела они остановились у строения, видом походившее на огромную клетку с витражными вставками. Вместо окон высокие арки, через которые они без труда прошли.

Внутри, на кристальном темном полу, отражались блики звездного неба. 

И все. Ни мебели, ни утвари. Холодная пустота и одиночество. 

Ничего не понимая, трое детей стали оглядываться в поисках двери. Может быть, это всего лишь начало дворца. Прихожая, например?

Сы Шуй Сянь тем временем прошел на середину “клетки” и сел на звездное переплетение пола. На вытянутых руках появился нефритовый обруч, что сразу закружился и к нему стянулись десятки тонких золотых нитей. Они переливались и волновались в воздухе, то появляясь, то исчезая.

А сам Сы Шуй Сянь не мог поднять глаз и объяснить всем троим свои чувства. Ему было больно вспоминать все это. Как он сидел здесь столетиями, плел нить времени и воспоминаний. Хранил каждое, словно свое, оберегая. И никогда он не выходил за эти стены. Считал, что это нормально, что так и должно быть. 

И ему не было плохо в те дни.

Что за мерзкое и липкое чувство отвращения к самому себе возникло у василиска. Чтобы не зарычать, он сильно зажмурился и поморщился. 

— Учитель… так значит, здесь вы жили? — Цзян Ецин сел напротив и подхватил ладони василиска своими.

Следом рядом присели Хань Ло и Инь Чжу, тоже приложив свои руки к их. Сы Шуй Сянь почувствовал холодную волну дрожи и едва смог выдохнуть.

— Да. — тихо ответил он. — Это Атриум Памяти. Здесь я собирал воспоминания мира. Любовался дождем, эхом человеческих голосов, ощущал тепло рассвета через эти нити. Мне казалось, этого достаточно. К тому же, другие боги сюда не ходили, поэтому я не понимал, что был одинок.

— А как вы тогда познакомились с мастером Ши? — поинтересовалась Хань Ло и остальные закивали, желая узнать подробности.

Сы Шуй Сянь по доброму усмехнулся:

— Это было весьма забавно. Но расскажу позже. 

Немного посидев в тишине, они уже собрались отправляться обратно, но вдруг в Атриум Памяти влетел розовый комок. Он шлепнулся на пол, подпрыгнул, снова шлепнулся и превратился в крохотного лисеныша. 

— Мой хозяин просит вашей аудиенции!

Сы Шуй Сянь усадил детей на цилиней и они последовали за розовым комочком. Их привели обратно на городскую площадь, к самому большому и пышному саду. У цветов оттенка звезд стоял Линь Сюй.

На месте этого сада некогда стоял Дворец Бракосочетаний. И, видимо, теперь это место смерти его возлюбленной.

— Господин Сы, раз вы вернулись, мне нужно ваше дозволение. — Линь Сюй помедлил, но так и не обернулся, все еще всматриваясь в цветы. — Я хочу оставить свой дворец на смертной земле. А сюда приходить ухаживать за ней. 

Лис присел и осторожно коснулся лепестков цветка, от чего тот качнулся, будто приветствуя его.

Сы Шуй Сянь подошел чуть ближе и тоже присел. Ему больше не хотелось держать дистанцию с другими божествами. А боль Линь Сюя он мог понять как никто другой.

— Не нужно об этом просить. Это твое право. — ответил Шуй Сянь. — Главное не топи себя в печали.

Уловив тихое “Хорошо” от лиса, Сы Шуй Сянь поднялся и тихо ушел с детьми. Они вернулись в Подлунный Пик уже к полуночи. Пролетая в золотом вихре над пиками, можно было увидеть как горы утонули в темноте, только озеро и алые фонари мерцали. 

У главных ворот в полудреме несли дозор адепты, седовласый старейшина уснул за чаркой вина и доской вейци под крышей беседки. Рядом же, у самого берега, лилась мелодия эрху и девушки мило посмеивались. Где-то на лестнице мелькал спешащий силуэт зачитавшегося юноши, вся сумка полна свитков, какое-как сложенных.

Сы Шуй Сянь улыбнулся. Взгляд его скользил по мягким линиям крыш и гор, нежность ночи ласкала сердце. Подлунный Пик словно преобразился и теперь явил истинный лик. Спокойный, искренний и чистый. 

Цзян Ецин пообещал проводить соученицу и Инь Чжу в гостевые покои. Поэтому Сы Шуй Сянь мог вернуться домой и побыть наедине.

Комната Ши Хэ Ланя осталась такой же, какой была до их отъезда. Все те же надписи на карте. 

— Когда же ты начал все вспоминать… — прошептал Шуй Сянь, проводя пальцами по ним.

Он присел на мягкую кровать и вдруг почувствовал холод. Не ту свежую прохладу от не нагретых одеял. А холод одиноких и долгих ночей, что проводил хозяин комнаты.

Пальцами он зарылся в ткань одеял и сжал. Попытка увидеть хоть какие-то воспоминания провалилась. Ничего, кроме этого холода…

Сы Шуй Сянь другой рукой потянулся к подвеске на шее. Теплая. Нежная.

Уголки глаз обожгло.

Уже плохо соображая, он тихо выдавил обрывки песни:

“В чарке тонет лунный свет,

Плачет феникс в небесах,

….

В сердце шрамы зацвели”...

Слезы наконец не выдержали и стекли по щекам. Все внутри раскололось от дрожи и он упал на кровать. 

Все внезапно стало пустым.