Тишина в лавчонке «Кисти Сна» стояла тяжёлая и густая.
Новый пейзаж уже полностью высох. Озеро на холсте отражало вечернее небо так реалистично, что казалось, будто если протянуть руку — пальцы коснутся холодной воды. Две размытые фигурки в беседке сидели близко друг к другу. Мо Че стоял перед картиной со скрещенными на груди руками и молчал.
Линь Феникс сидела на низком стуле, поджав одну ногу под себя. Красно-золотой халат сдвинулся, открыв гладкую щиколотку и часть стройной икры. Багряно-чёрные волосы она собрала в небрежный хвост, но несколько длинных прядей всё равно выбивались и падали на лицо. Золотые глаза с красными искрами не отрывались от него.
Прошло уже больше получаса молчания.
Вдруг она тихо заговорила:
— Ты уничтожил лук… потому что она была в твоём сне.
Та женщина с белыми волосами.
Правда?
Мо Че не обернулся. Только ещё сильнее сжал пальцы на собственных локтях.
Линь Феникс поднялась. Её походка была лёгкой, почти бесшумной. Она подошла ближе и остановилась в шаге от него. Запах дыма и сладких опалённых цветов снова коснулся его.
— Я видела, как ты плакал во сне, — продолжила она мягко, но настойчиво.
—Слышала имя. «Линь».
Она… важная?
Мо Че резко обернулся.
Глаза цвета тёмного мёда были темнее, чем обычно. Брови сдвинулись. Голос, когда он заговорил, вышел резким и громким — почти криком:
— Да хватит уже!
Что ты вообще понимаешь?!
Ты прилетела с неба, накупила картин, осталась ночевать, а теперь ещё и лезешь в сны?!
Иди уже наконец к своему клану и оставь меня в покое!
Линь Феникс вздрогнула.
Сделала шаг назад. Золотые глаза расширились от удивления и лёгкой боли. Плечи на мгновение напряглись, словно она готова была либо ударить в ответ, либо исчезнуть. Багряные волосы слегка задрожали.
Мо Че замер.
Несколько секунд просто смотрел на неё. Потом тяжело выдохнул, провёл рукой по лицу и понизил голос почти до шёпота:
— …Прости, что накричал.
Сердито.
Просто сейчас плохое настроение у меня.
Линь Феникс стояла неподвижно.
Потом медленно опустила плечи. Её взгляд стал мягче, хотя в глубине золотых глаз ещё горела обида. Она осторожно подошла ближе — уже не так уверенно, как раньше — и остановилась на расстоянии вытянутой руки.
— Плохое настроение… из-за сна? — тихо спросила она.
Мо Че молча кивнул. Отошёл к столу, сел на край и уставился в пол. Пальцы механически перебирали сухую кисть.
Линь Феникс несколько секунд колебалась. Потом села на пол прямо у его ног, поджав колени к груди. Халат разошёлся, открыв длинные стройные ноги. Она обхватила колени руками и положила подбородок сверху. Багряные волосы разлились по полу, как тёмная река с красным отливом.
— Я не хотела лезть, — произнесла она тихо.
—Просто… ты выглядел так, будто кто-то вырвал у тебя что-то важное.
А потом ты уничтожил картину, которую почти закончил.
И я… испугалась.
Мо Че поднял глаза. Посмотрел на неё сверху вниз.
Она сидела на грязном полу его лавчонки — девушка из большого клана, в дорогом халате, с идеальной осанкой и опасными глазами — и выглядела сейчас странно уязвимой. Тонкая талия, округлые бёдра, длинная шея, фарфоровая кожа… и тени под глазами от бессонной ночи.
— Она была настоящей, — наконец сказал он хрипло.
—Во сне.
Очень настоящей.
А потом я проснулся.
И всё.
Линь Феникс медленно кивнула. Пальцы сильнее сжали собственные колени.
— Ты любил её?
Мо Че долго молчал.
Потом пожал плечами.
— Не знаю.
Во сне — да.
Наяву… я даже не уверен, что она существует.
Линь Феникс подняла голову. Золотые глаза
встретились с его медовыми. В них больше не было жадности к картинам. Только тихая, тяжёлая любопытство и что-то похожее на ревность, которую она ещё не умела назвать.
— А я? — вдруг очень тихо спросила она.
— Я существую.
Я здесь.
На грязном полу твоей лавчонки.
И я… не собираюсь исчезать, когда ты откроешь глаза.
Мо Че смотрел на неё долго.
Потом вздохнул, наклонился вперёд и провёл рукой по своему лицу.
— Ты упрямая, как ослиха
.
Уголки губ Линь Феникс слегка дрогнули. Почти улыбка.
— В Клане Фениксов говорят «упрямая, как молодой феникс».
Но ослиха тоже подходит.
Мо Че тихо, коротко хмыкнул. Впервые за последние часы в его глазах появилось что-то похожее на тепло.
— Сиди уже.
Раз уж осталась.
Только больше не спрашивай про сон.
По крайней мере сегодня.
Линь Феникс кивнула.
Медленно выпрямила ноги, села удобнее прямо на полу и прислонилась спиной к ножке стола. Её плечо почти касалось его колена. Багряные волосы слегка коснулись ткани его халата.
Они молчали.
За окном уже темнело. В лавчонке становилось темнее. Мо Че не зажёг свечу. Просто сидел и смотрел в пустоту. А Линь Феникс сидела у его ног и смотрела на него — на сутулые плечи, на усталое лицо, на пальцы, перепачканные старой краской.
И впервые за весь этот день не думала ни о божественном оружии, ни о клане, ни о силе.
Думала лишь о том, что этот странный, сердитый, обычный художник только что накричал на неё…
а потом извинился.
И почему-то именно после этого извинения её сердце билось чуть быстрее, чем должно было.