Контент удален!

Когда они вернулись в лавчонку «Кисти Сна», ночь уже была глубокой.

Мо Че открыл дверь, впустил Линь Феникс внутрь и сразу скинул плащ на крючок. Лавчонка встретила их знакомым запахом краски, пыли и сгоревшего воска. Он не зажёг свечу сразу — сначала подошёл к маленькой перегородке в глубине, где была импровизированная кухня: низкий столик, несколько глиняных горшков, маленькая жаровня и мешочки с рисом, сушёными овощами и дешёвыми специями.

— Я приготовлю что-нибудь поесть, — коротко бросил он через плечо и начал разжигать жаровню.

Линь Феникс осталась стоять у двери.

Она медленно осмотрела помещение так, будто видела его впервые. Багряно-чёрные волосы после прогулки стали немного влажными от ночного воздуха и тяжёлыми волнами спадали на плечи. Красно-золотой халат слегка помялся. Она подняла руку, развязала пояс и перекинула длинный край ткани через руку, чтобы было удобнее. Движение вышло привычным, грациозным — так, как делают те, кто с детства носит сложную одежду. Тонкая талия, высокий бюст, длинные ноги — в тусклом свете фонаря с улицы её фигура выглядела почти нереальной для этого грязного места.

Она подошла ближе и села на край стола, наблюдая, как Мо Че моет рис.

— Ты умеешь готовить, — сказала она не вопросом, а констатацией.

Мо Че не обернулся. Сыпал рис в казан, доливал воду.

— Если не умеешь — умрёшь с голоду.

Здесь нет слуг.

Линь Феникс слегка склонила голову. Длинные ресницы отбросили тень на скулы. Она наблюдала за его руками — широкими ладонями с длинными пальцами, всё ещё с остатками краски под ногтями. Движения были спокойными, привычными, почти медитативными.

— В Клане Фениксов я никогда не готовила, — вдруг тихо призналась она.

—Даже чай мне всегда приносили.

Я умею убивать пятнадцатью разными видами оружия.

А вот рис… даже рис я не умею сварить так, чтобы не подгорел.

Мо Че коротко хмыкнул. Бросил в казан щепотку соли и несколько сушёных грибов.

— Тогда смотри и учись.

Или не смотри. Мне всё равно.

Он разжёг жаровню сильнее. Огонь осветил его лицо снизу — высокие скулы, глубоко посаженные медовые глаза, небрежный хвост чёрных волос. Линь Феникс сидела и смотрела. Не на еду. На него.

Прошло несколько минут в тишине, нарушаемой лишь потрескиванием огня и бульканьем воды.

Вдруг она соскользнула со стола и подошла ближе. Встала рядом, почти касаясь плечом его плеча. Запах дыма и сладких цветов смешался с запахом риса, который начинал вариться.

— Можно я помогу? — осторожно спросила она.

Мо Че бросил на неё косой взгляд.

— Порежь зелёный лук. Вон там.

Только пальцы себе не отрежь. Халат дорогой.

Линь Феникс тихо фыркнула, но послушалась. Взяла нож (простой, кухонный, тупой на её вкус) и начала резать. Её движения были точными, быстрыми — чувствовалось, что с клинками она на «ты». Тонкие пальцы ловко держали нож, багряные волосы падали вперёд, и она время от времени отбрасывала их назад через плечо. Красно-золотой рукав сдвинулся, открыв гладкое предплечье с едва заметными тонкими шрамами — старыми, белыми.

Мо Че заметил шрамы, но промолчал.

Когда рис был почти готов, он бросил в казан нарезанный лук, добавил немного сушёного мяса и накрыл крышкой. Потом сел на низкий табурет и провёл рукой по лицу.

Линь Феникс села напротив него прямо на пол, поджав ноги. Халат разошёлся на коленях. Она не пыталась его поправить.

— Ты часто так? — тихо спросила она.

—Готовишь… и ешь один?

Мо Че пожал плечами.

— Почти всегда.

Иногда, если картина хорошо продастся, покупаю готовое в ларьке.

Но редко.

Она кивнула. Потом вдруг очень тихо добавила:

— Сегодня… я тоже поем с тобой.

Если ты не против.

Мо Че поднял глаза. Долго смотрел на неё — на золотые глаза в тусклом свете огня, на багряные волосы, на то, как она сидит на грязном полу его лавчонки в одежде, которая стоит больше, чем всё его имущество вместе взятое.

— Ешь, — коротко сказал он.

—Раз уж осталась.

Когда еда была готова, он разлил кашу с грибами и мясом в две глиняные миски. Подал ей одну. Линь Феникс взяла осторожно, словно держала что-то хрупкое. Поднесла к губам, попробовала и слегка подняла брови.

— …Вкусно.

Просто. Но вкусно.

Мо Че уже ел, не поднимая глаз.

— Голодному человеку всё вкусно.

Они ели молча.

Только тихое цоканье ложек о глину и потрескивание углей в жаровне. Линь Феникс ела аккуратно, маленькими порциями, но с явным аппетитом. Время от времени она бросала быстрые взгляды на него — на то, как он сидит, сутулясь, как держит миску одной рукой, как медовые глаза смотрят куда-то в пустоту.

Когда миски опустели, она поставила свою на пол и обхватила колени руками.

— Мо Че, — тихо произнесла она его имя.

—Я могу… оставаться здесь ещё немного?

Не только сегодня.

Несколько дней.

Или неделю.

Я не буду мешать.

Просто… буду.

Мо Че долго молчал.

Потом собрал миски, отнёс к тазику с водой и начал мыть. Спиной к ней.

— Делай что хочешь, — наконец сказал он глухо.

—Только не трогай мои кисти.

И не пытайся снова говорить о божественном оружии.

И о снах.

Хотя бы несколько дней.

Линь Феникс тихо выдохнула.

Почти улыбнулась — едва заметно, только уголком губ. Она медленно легла на бок прямо на полу, подложив руку под голову. Багряные волосы разлились вокруг, как тёмная река. Красно-золотой халат облегал её фигуру мягкими складками. Золотые глаза смотрели на его спину.

— Хорошо, — прошептала она.

—Я буду тихой.

Как мышь.

Мо Че обернулся через плечо и бросил на неё короткий взгляд.

— Ты похожа на мышь примерно так же, как я на императора.

Линь Феникс тихо, почти беззвучно засмеялась.

А потом закрыла глаза.

И впервые за долгое время в лавчонке «Кисти Сна» пахло не только краской и пылью.

Пахло простой горячей едой.