Лин Феникс стояла посреди разрушенной крыши и смотрела на Мо Че так, словно он только что сказал ей, что луна сделана из сахара.
Её золотые глаза с красными искрами сузились. Багрово-чёрные волосы слегка шевелились от ночного ветра, несколько длинных прядей легли на плечо. Красно-золотой халат развевался вокруг её фигуры, а напряжённая поза выдавала настороженность.
Она протянула руку к нефритовому мешочку на поясе, развязала его одним плавным движением и высыпала на ладонь горсть серебряных монет.
Металл тихо звякнул.
— Двадцать серебряков за одну… — тихо произнесла она. — Сколько их всего?
Мо Че спокойно вошёл внутрь лавки.
Его шаги были тяжёлыми и приземлёнными.
Он начал медленно считать полотна на стенах и полках, водя пальцем по воздуху.
Лин Феникс стояла в дверях и наблюдала за ним. Её длинные ресницы время от времени опускались, бросая тень на фарфоровые скулы. В уголках губ дрожала едва заметная улыбка — смесь жадности и раздражения.
— Сорок три, — наконец сказал Мо Че. — Всего восемьсот шестьдесят серебряков.
Лин Феникс кивнула.
Без лишних слов она достала ещё несколько тяжёлых мешочков и положила их на деревянный прилавок.
Серебро тихо зазвенело.
— Ты действительно позволишь мне забрать все? — спросила она, глядя ему прямо в глаза. — Даже не попробуешь оставить хотя бы одну себе?
Мо Че пожал плечами и прислонился спиной к дверному косяку.
Голос был ровным, почти безразличным.
— Забирай. Главное — заплати. А там я новые нарисую.
Лин Феникс медленно обошла прилавок.
Её походка была лёгкой и бесшумной. Она остановилась возле картины с мечом в скале и провела пальцем почти вплотную к полотну, не касаясь его.
— Если эти картины приходят тебе во снах… — мягко начала она, — то что будет, если я заберу их все? Сны продолжатся? Или ты больше никогда не увидишь новых?
Мо Че вдруг тихо рассмеялся.
Коротко, хрипло, по-настоящему весело.
Он потёр лицо ладонью, оставив на щеке след краски.
— Ты думаешь, что сны появляются из-за картин?
Он снова рассмеялся.
— Ха-ха-ха… Это же бессмыслица.
Лин Феникс резко обернулась к нему.
Её чёрные брови слегка сошлись.
В золотых глазах вспыхнула искра раздражения.
Она сделала шаг ближе.
— Ты никогда не пробовал медитировать перед своими картинами? — спросила она уже более резко. — Даже из любопытства?
Мо Че лишь поднял одну бровь.
— А зачем?
Лин Феникс сжала губы.
Она отошла на шаг и обвела рукой тесную, бедную лавку — потрескавшиеся стены, старые полки, запах дешёвых чернил и пыли.
— Почему ты живёшь в таком бедном квартале? — голос стал тише, почти задумчивым. — С твоим талантом… даже если ты не культиватор… ты мог бы продавать их богатым семьям за золото.
Мо Че покачал головой.
Его медовые глаза оставались спокойными.
— Не хочу. Хочу спокойно жить среди обычных людей, как я.
Лин Феникс долго смотрела на него.
Затем её взгляд скользнул по улице за его спиной — тёмной, грязной, наполненной обычными запахами и тихими голосами.
— Ты боишься? — внезапно спросила она. — Хоть немного? Того, что кто-то сильнее меня увидит эти картины и придёт за тобой?
Мо Че только пожал плечами и кивнул на открытую дверь.
— Если он захочет купить картины — пусть покупает. Моя лавка для всех открыта.
Лин Феникс резко выдохнула.
Она протянула руку и на этот раз всё-таки коснулась пальцем края полотна с чёрной сферой.
На мгновение её зрачки сузились, словно она что-то почувствовала.
Но Мо Че этого не заметил.
— Если я сейчас активирую одну из них… — тихо сказала она, — ты почувствуешь что-нибудь? Боль? Давление? Или вообще ничего?
Мо Че уже начинал слегка раздражаться.
Он выпрямился и скрестил руки на груди.
— Не неси чепуху. Это простые картины. В них ничего нет.
Лин Феникс отошла от полотна.
Её длинные пальцы слегка дрожали.
Она обошла Мо Че полукругом, рассматривая его лицо сбоку — высокие скулы, глубоко посаженные глаза, небрежный хвост чёрных волос.
— Сколько тебе лет на самом деле? — неожиданно спросила она мягче. — И как давно ты уже рисуешь эти… «обычные рисунки»?
— Двадцать пять. Рисую пять лет.
Она кивнула, словно запоминая ответ.
Затем её голос стал почти шёпотом.
— Ты когда-нибудь видел во снах не только оружие… но и существ? Или места, которых нет в этом мире?
Мо Че тяжело вздохнул и потёр затылок.
— Ты думаешь, я их все запоминаю из снов? Ого… Кем надо быть, почти божеством, чтобы помнить всё.
Лин Феникс остановилась прямо перед ним.
Между ними оставалось меньше шага.
Её сладковатый запах дыма и обожжённых цветов смешался с запахом краски.
Она подняла подбородок, глядя ему в глаза.
— Если я заберу тебя с собой в Клан Фениксов… — очень тихо произнесла она, — ты пойдёшь? Или останешься здесь продавать картины за двадцать серебряков?
Мо Че даже не задумался.
— Я же сказал. Останусь здесь. Потому что привык к этому месту.
Лин Феникс стояла неподвижно.
Только кончики её багровых волос слегка шевелились от ветра.
В золотых глазах уже не было простого удивления.
Там горело нечто более тяжёлое — смесь сожаления, жадности и глубокой, почти болезненной заинтересованности.
Последний вопрос она задала почти шёпотом.
Голос слегка дрожал.
— Скажи честно, Мо Че… ты действительно веришь, что ты просто обычный человек? Или уже начинаешь сомневаться?
Мо Че долго смотрел на неё.
Потом пожал плечами и отвернулся к прилавку, где лежали тяжёлые мешочки с серебром.
— А кто ещё я? Я обычный человек. И мне этого вполне достаточно.
Лин Феникс молчала.
Долго.
Затем медленно наклонилась, подхватила один из мешочков и бросила его на ладонь.
Серебро тихо зазвенело.
Она подняла глаза на Мо Че.
В уголках её губ появилась тонкая, опасная улыбка.
— Тогда я забираю всё.
Она сделала паузу.
— Сейчас.
Её взгляд скользнул по всем картинам.
— И остаюсь здесь на ночь.
Мо Че удивлённо посмотрел на неё.
— Здесь?
— Здесь.
Лин Феникс спокойно кивнула.
— Потому что завтра утром… я хочу увидеть, как ты рисуешь новую.