Снег под её ногами был таким же, как всегда.
Холодным. Плотным. Вечным.
Бай Лин сидела на небольшом выступе белого камня, обняв колени руками. Белые волосы свободно спадали вниз и частично касались снега, но не намокали и не холодели — они давно уже не подчинялись обычным законам этого места. Нефритовые доспехи тихо светились слабым внутренним светом. Светло-серые глаза смотрели в пустоту горизонта, где серое небо сливалось с белой равниной без всякой границы.
Она привыкла к тишине.
За многие годы она уже почти перестала считать, сколько именно) это место почти не менялось. Иногда поднимался лёгкий ветер. Иногда с неба падали редкие снежинки, которые никогда не достигали земли. Иногда она закрывала глаза и пыталась услышать его голос — тот самый, низкий, немного хриплый, который когда-то называл её просто Линь.
Но сегодня тишина вдруг треснула.
Сначала это было ощущение.
Будто кто-то далеко-далеко провёл кистью по небу. Тонкая, почти болезненная вибрация прошла сквозь её грудь. Бай Лин резко подняла голову. Белые волосы резко махнули. Она быстро поднялась на ноги, рука инстинктивно легла на место, где когда-то висел меч.
А потом пространство перед ней…изменилось.
Не с громом. Не со вспышкой молнии.
Просто в одном месте белого поля воздух сгустился, задрожал, словно раскалённый, и из этой дрожащей пустоты выросло дерево.
Настоящее.
Ствол был светло-серым, почти серебряным, с тонкими глубокими трещинами, словно кора хранила в себе свет мёртвой луны. Ветви расходились неравномерно — одни тянулись вверх, к серому небу, другие низко склонялись, будто искали кого-то, кого можно накрыть тенью. Листья были невозможными: с одной стороны — белые, полупрозрачные, с другой — глубокие чёрные, бархатные, как само отсутствие света. А между листьями уже раскрывались мелкие цветы. Белые. Тёмные. Крошечные.
Бай Лин замерла.
Сердце, которое обычно билось медленно и ровно, вдруг сжалось так сильно, что ей пришлось сделать шаг назад. Белые волосы поднялись от резкого движения.Светло-серые глаза расширились.
Она узнала это дерево.
Не потому, что видела его раньше.
А потому, что почувствовала в нём его руку.
— Мо Чэнь… — прошептала она беззвучно.
Имя сорвалось с губ само собой. Она даже не заметила, как протянула руку вперёд, будто могла дотянуться до ствола через всё расстояние, которое всё ещё оставалось между ними.
Дерево стояло абсолютно тихо.
Не качалось. Не шелестело. Просто было. Будто всегда здесь стояло, и лишь сейчас решило проявиться.
Бай Лин медленно, почти осторожно сделала первый шаг. Потом второй. Снег под её ногами всё так же не скрипел. Когда она подошла достаточно близко, чтобы коснуться коры, то на несколько ударов сердца просто стояла и смотрела.
Пальцы дрожали.
Она подняла руку и очень медленно коснулась серебряного ствола.
Холод.
Но не тот мёртвый холод, к которому она привыкла в этом месте. Это был другой холод — живой, глубокий, знакомый до боли. Такой, который она чувствовала, когда много лет назад касалась его лица ночью. Такой, от которого перехватывало дыхание.
Бай Лин резко вдохнула и прижалась лбом к коре.
— Ты нарисовал его, — прошептала она в ствол.
—Я чувствую.
Это твоя рука.
Твой способ оставлять следы там, где тебя больше нет.
Ветер, которого раньше не было, вдруг осторожно шевельнул её белыми волосами. Несколько прядей коснулись чёрно-белых листьев. Бай Лин закрыла глаза. Пальцы сильнее сжали кору.
— Почему именно сейчас?
Почему именно здесь?
Ты… вспомнил?
Или просто снова рисовал во сне и мир решил ответить?
Она скользнула ладонью вниз по стволу и села прямо в снег у корней. Подтянула колени к груди, обхватила их свободной рукой и прижалась щекой к холодному серебру. Белые волосы разлились вокруг, смешиваясь с белым снегом и чёрно-белыми листьями, которые спадали ниже.
— Я ждала так долго, — тихо сказала она. —
Иногда мне казалось, что ты больше никогда не дотянешься.
Что остались лишь осколки в чужих снах.
А теперь… ты прислал мне дерево.
Едва заметная улыбка коснулась её бледных губ. Грустная. Тёплая. Почти живая.
— Хорошо.
Я приму его.
Буду сидеть здесь.
Ждать.
Если ты смог прислать дерево значит, однажды сможешь прислать и себя.
Она подняла голову и посмотрела на чёрно-белые листья над собой. Потом протянула руку и осторожно коснулась одного из мелких цветов. Лепесток был холодным, но не мёртвым.
— Живи, — прошептала Бай Лин дереву.
—Расти.
И если он когда-нибудь снова коснётся кистью этого мира…
напомни ему, что я всё ещё здесь.
Всё ещё жду.
И всё ещё помню, как звучит его голос, когда он называет меня любимой.
Снег продолжал молчать.
Серое небо оставалось низким и равнодушным.
Но под серебряным деревом, которого ещё вчера не существовало, женщина с белыми волосами впервые за очень долгое время не чувствовала себя полностью одинокой.
Потому что кто-то далеко-далеко
всё ещё рисовал её.
И мир впервые за сто сорок три года
ответил.