Когда они вернулись в лавчонку «Кисти Сна», солнце уже клонилось к закату.
Мо Че первым прошёл через узкую калитку в задний двор и осторожно положил на старый ящик два маленьких бумажных свёртка с семенами. Линь Феникс вошла следом. В новой одежде — тёмно-серой тунике, чёрных штанах и коротком бежевом халате — она выглядела совсем иначе. Простые ткани сделали её фигуру мягче, менее опасной на вид, но золотые глаза с красными искрами всё равно сохраняли свою остроту. Багряные волосы она снова распустила; они волнами спадали на плечи и спину.
Двор встретил их тишиной и запахом свежевскопанной земли.
Три подготовленные грядки ждали.
Светлая — у стены дома.
Тёмная — в самой глубокой тени у забора.
Мо Че засучил рукава и опустился на корточки у первой грядки.
— Начнём с лилий, — коротко сказал он.
Линь Феникс молча стала рядом. Опустилась на колени, не обращая внимания на то, что новый бежевый халат сразу коснулся земли. Её длинные пальцы развернули свёрток с лунными лилиями осторожнее, чем она когда-либо касалась оружия.
Мо Че пальцем сделал в земле неглубокие лунки. Ровные, на одинаковом расстоянии. Потом протянул ладонь. Линь Феникс сыпала семена по одному зёрнышку. Их пальцы несколько раз соприкоснулись — коротко, случайно. Никто из них не отреагировал вслух.
Когда последнее семя лилий легло в землю, Мо Че аккуратно присыпал лунки и слегка прижал ладонью. Движения были медленными, почти ритуальными. Линь Феникс наблюдала за его руками. За тем, как краска, навсегда въевшаяся под ногти, сейчас смешивается с влажной землёй.
— Ты сажаешь их… будто прощаешься, — тихо сказала она.
Мо Че не поднял глаз.
— Нет.
Будто оставляю.
Они перешли ко второй грядке — той, что была совсем рядом.
Белые хризантемы.
На этот раз Линь Феникс уже сама сделала несколько лунок. Немного неровно, но старательно. Мо Че не поправлял. Просто сыпал семена следом за ней и так же тихо присыпал землёй. Когда закончили, она ещё долго держала ладонь на свежей земле, словно пыталась передать цветам что-то своё.
— Они зацветут осенью, — произнесла она почти шёпотом.
—Я дождусь осени?
Мо Че бросил на неё короткий взгляд.
— Останешься — дождёшься.
Она едва заметно кивнула и убрала руку.
Осталась последняя грядка.
Тёмная.
У забора, где солнце почти не заглядывало.
Мо Че подошёл к ней последним. Долго стоял, глядя на пустую землю. В руках больше не было семян. Чёрные бархатные маки так и не нашли. Линь Феникс подошла сзади и остановилась рядом.
— Ничего не посадим сюда сегодня?
— осторожно спросила она.
— Нет.
Оставлю пустой.
Если когда-нибудь найду семена — посажу.
Если нет…
тогда это место просто останется теневым.
Он наклонился и всё равно провёл ладонью по земле, разравнивая её. Словно готовил место, которое пока никто не займёт.
Линь Феникс вдруг села прямо на землю у тёмной грядки, подтянула колени к груди и обхватила их руками. Бежевый халат обернул её ноги. Багряные волосы упали вперёд.
— Ты всё равно оставил им место, — тихо сказала она.
—Даже без семян.
Даже зная, что их может никогда не быть.
Мо Че сел рядом — не вплотную, но близко. Опёрся локтями на колени и смотрел на три грядки: две засаженные и одну пустую.
— Да.
Долго сидели молча.
Солнце медленно садилось. Тени удлинялись. Во дворике становилось прохладнее. С улицы доносились редкие голоса людей, возвращавшихся домой. Пахло землёй, пылью и едва ощутимым дымом от чьих-то вечерних костров.
Линь Феникс первой нарушила тишину. Голос был тихим и немного сиплым:
— Я сегодня… впервые в жизни сажала цветы.
Правда.
В клане я только уничтожала.
Или наблюдала, как сажают другие.
А сегодня сама.
Мо Че повернул к ней голову.
В вечернем свете её лицо выглядело мягче. Золотые глаза потеряли часть своего опасного блеска. Простая одежда и земля на пальцах сделали её похожей на обычную девушку — почти.
— Нравится? — коротко спросил он.
Она несколько секунд думала. Потом честно ответила:
— Да.
Странно.
Но да.
Особенно когда ты рядом и тоже молчишь.
Мо Че едва заметно кивнул.
Потом поднялся, подошёл к старому ведру и принёс немного воды. Аккуратно, почти по капле, полил сначала лилии, потом хризантемы. К тёмной грядке подошёл последним. Постоял с ковшом в руке… и всё равно вылил немного воды и на неё. На пустую землю.
Линь Феникс наблюдала за этим и тихо сказала:
— Ты полил даже пустое место.
— Привычка, — ответил Мо Че.
—Если уже подготовил землю — нужно заботиться.
Он поставил ведро и выпрямился. Спина устала. Руки были в земле по локоть. Линь Феникс поднялась следом, подошла ближе и вдруг осторожно коснулась его рукава.
— Мо Че.
Если чёрные маки когда-нибудь вырастут…
ты позволишь мне увидеть, как ты смотришь на них ночью?
Он посмотрел на её пальцы, державшие серую ткань его халата. Потом на её лицо.
— Позволю.
Если вырастут.
Линь Феникс медленно отпустила рукав. Несколько секунд они просто стояли друг напротив друга среди трёх грядок в маленьком дворике. Потом она едва слышно добавила:
— А пока их нет…
я всё равно буду приходить сюда.
Поливать.
Пропалывать.
Даже её лилии.
Хорошо?
Мо Че долго смотрел на неё.
На багряные волосы в вечернем свете.
На простой бежевый халат с пятнами земли.
На золотые глаза, в которых сейчас не было ни клановой гордости, ни жадности к силе — только упрямая, тихая теплота.
Потом он коротко кивнул.
— Хорошо.
И больше они в тот вечер ничего не сказали.
Просто стояли рядом в заднем дворике лавчонки «Кисти Сна», где только что были посажены белые лилии для женщины с белыми волосами, белые хризантемы для девушки из Клана Фениксов, и где пустая тёмная земля у забора всё ещё ждала чёрных бархатных маков, которых пока не существовало.