Мо Че поднялся с земли, отряхнул ладони о халат и бросил короткий взгляд на три подготовленные грядки. Светлая — у стены. Тёмная — в самой глубокой тени у забора. Он кивнул сам себе, словно завершая какой-то внутренний ритуал, и повернулся к Линь Феникс.
— Пошли покупать семена.
Линь Феникс быстро поднялась. Багряные волосы слегка стряхнула, поправила рукава халата, которые уже успели испачкаться землёй. Золотые глаза вспыхнули живым интересом — впервые за много часов в них не было тени грусти.
Они вышли через калитку заднего двора и направились узкими переулками к нижнему рынку. День уже разгорелся вовсю. Улицы кипели людьми: торговцы кричали о свежем хлебе и дешёвых талисманах, культиваторы низших уровней спорили о ценах на пилюли, дети бегали между прилавками. Пахло жареным тестом, сушёными травами, сыростью и чужим потом.
Мо Че шёл привычным спокойным шагом, сутулясь. Линь Феникс держалась рядом — не совсем вплотную, но достаточно близко, чтобы в толпе не отстать. Её красно-золотой халат притягивал лишние взгляды. Некоторые торговцы даже переставали кричать и провожали её удивлёнными глазами: слишком дорогая одежда для нижнего квартала, слишком прямая спина, слишком опасный блеск в золотых глазах.
Когда они дошли до ряда травников и продавцов семян, Мо Че остановился и тихо сказал:
— Ну, если не найдём семена моих цветов — ничего страшного.
Самое главное — найти ваши.
Линь Феникс резко повернула к нему голову.
Брови слегка сдвинулись.
— «Ваши»?
Ты имеешь в виду… её лилии и мои хризантемы?
— Да.
Она несколько секунд смотрела на него. Потом тихо выдохнула и отвернулась к прилавкам.
— Хорошо.
Тогда ищем сначала их.
Они пошли вдоль ряда.
Мо Че останавливался у каждого продавца, который торговал семенами или молодыми ростками. Говорил мало, коротко, показывал руками размер и форму. Линь Феникс стояла немного позади и наблюдала. Иногда, когда торговец начинал заламывать цену, она делала полшага вперёд. Достаточно было одного её холодного золотого взгляда — и голос мужчины становился значительно мягче.
Первыми нашли белые хризантемы.
Старый травник с длинной седой бородой высыпал на ладонь мелкие сероватые семена.
— Осенние, — объяснил он. — Сажайте сейчас
— зацветут под конец сезона. Пахнут горьковато, как и должны.
Линь Феникс осторожно коснулась семян кончиком пальца. Потом кивнула.
— Берём.
Мо Че заплатил, не торгуясь. Двадцать серебряников. Ровно столько, сколько стоила одна его картина.
Дальше искали белые лилии.
Это заняло дольше. Большинство торговцев предлагали обычные садовые. Лишь в конце ряда молодая женщина с выцветшим наметом осторожно достала маленький бумажный свёрток.
— Эти… настоящие лунные лилии, — тихо сказала она. — Редко кто берёт. Они капризные. Любят тишину и немного грусти.
Мо Че взял свёрток в руки и долго смотрел на него. Потом молча протянул деньги.
Линь Феникс стояла рядом и кусала губу. Она не сказала ничего. Только когда они отошли, тихо произнесла:
— Ты даже не попытался сбить цену.
— Не хотел, — коротко ответил Мо Че.
Остались чёрные маки.
Они обошли ещё три ряда. Спрашивали у всех. Большинство травников лишь пожимали плечами или смеялись.
— Чёрные маки? Парень, таких цветов в природе не существует.
— Может, ты видел их только на картинах?
— Если и водятся — то только в проклятых землях. Никто нормальный их не сажает.
Мо Че слушал спокойно. Не спорил. Просто кивал и шёл дальше.
Линь Феникс после пятого отказа уже не выдержала. Подошла к очередному торговцу — толстому мужчине с жирным лицом — и холодно спросила:
— Ты абсолютно уверен, что никогда не слышал о бархатных чёрных маках?
Мужчина хотел что-то резкое ответить, но встретился с её взглядом и скис.
— Слышал… краем уха. Говорят, растут возле старых мест силы. Но семена никто не продаёт. Слишком дурная слава.
Когда они отошли, Линь Феникс тихо буркнула:
— Идиоты.
Все как один.
Мо Че остановился у крайнего прилавка и спокойно сказал:
— Ничего страшного.
Я же предупреждал.
Самое главное — что нашли ваши.
Он поднял два маленьких свёртка: один с семенами белых хризантем, второй — с лунными лилиями. Потом посмотрел на пустые руки, где должны были быть чёрные маки, и пожал плечами.
Линь Феникс стояла напротив него среди шумного рынка. Багряные волосы развевал лёгкий ветер. Красно-золотой халат уже успел запылиться внизу. Она смотрела на него долго и сложно.
— Ты действительно не расстроился? — осторожно спросила она.
— Нет.
Чёрные маки могут подождать.
Или не вырасти никогда.
Это не важно.
Она сделала шаг ближе. Настолько близко, что он почувствовал лёгкий запах дыма и сладких цветов даже среди рыночной еды.
— А для меня важно, — тихо сказала она.
—Потому что ты хотел их.
И я хочу, чтобы в том дворике росли все три.
Не только её и мои.
Мо Че посмотрел ей в глаза. Медовый взгляд был спокойным, почти мягким.
— Тогда поищем ещё.
В другой день.
Возможно, на верхнем рынке.
Или у тех, кто торгует редкими вещами после закрытия.
Линь Феникс медленно кивнула. Потом вдруг очень тихо добавила:
— А если мы их так и не найдём…
ты нарисуешь мне чёрный мак?
Просто на бумаге.
Чтобы я хоть знала, как он выглядит.
Мо Че несколько секунд молчал.
Потом едва слышно ответил:
— Нарисую.
Если попросишь.
Линь Феникс едва заметно улыбнулась — впервые за этот день по-настоящему. Маленькая, осторожная улыбка, которая коснулась только уголков губ и золотых глаз.
— Тогда я попрошу.
Обязательно.
Они постояли ещё немного среди шума нижнего рынка, держа в руках два маленьких свёртка с семенами. Потом Мо Че кивнул в сторону выхода.
— Пошли домой.
Нужно сажать, пока день не закончился.
И Линь Феникс пошла рядом.
Ближе, чем когда они пришли.
Настолько близко, что время от времени её багряные волосы касались его плеча.
А в руках у обычного художника лежали белые лилии для женщины из сна
и белые хризантемы для девушки, которая почему-то решила, что чёрные маки тоже обязательно должны вырасти.