Сначала была тьма.
Густая, глубокая, без краёв. Мо Че привык к такой. В ней обычно не было ничего — ни голосов, ни образов, ни боли. Но этой ночью тьма вдруг начала редеть. Словно кто-то медленно растворял чёрные чернила водой.
Сначала появился холод.
Потом — запах.
Снег. Холодный металл. И под ним едва уловимая сладость цветов, которые растут лишь там, где никогда не бывает лета.
Мо Че открыл глаза.
Он стоял посреди бескрайнего белого поля. Под ногами — плотный снег, который не скрипел и не таял. Небо было низким и серым, без солнца и луны. А напротив него, в нескольких шагах, стояла она.
Бай Лин.
Белые волосы свободно спадали до пояса и слегка шевелились, хотя ветра не было. Они светились изнутри тусклым серебряным сиянием. На ней были те же белые нефритовые доспехи — лёгкие, изящные, с рунами на поясе. Светло-серые глаза с голубым отливом смотрели на него прямо и неотвратимо. Лицо оставалось спокойным. Слишком спокойным.
Мо Че почувствовал, как сжимается горло.
«Надеюсь… если это Бай Лин… она не будет сердитой.»
Он сделал маленький шаг вперёд. Снег под ногой не издал ни единого звука.
— Линь…
Она не ответила сразу. Просто смотрела. Потом медленно склонила голову набок. Белые волосы скользнули с плеча.
— Ты снова зовёшь меня по имени, — сказала она тихо. Голос был ровным, почти мягким.
—Значит, ещё не полностью забыл.
Мо Че сжал пальцы в кулаки.
— Я боялся, что ты рассердишься.
Бай Лин едва заметно подняла брови. Светло-серые глаза скользнули по нему сверху вниз — по простой серой одежде, по рукам, на которых во сне не было краски, по лицу, которое всё ещё сохраняло усталость.
— Из-за неё? — спросила она спокойно.
—Из-за девушки из Клана Фениксов, которая сейчас спит в твоей лавчонке?
Мо Че молчал. Ему нечего было сказать в ответ.
Бай Лин сделала шаг ближе. Снег под её ногами тоже не издавал звука. Теперь между ними оставалось меньше трёх шагов. Она остановилась и сложила руки перед собой — жест, который он когда-то знал как сдержанность перед болью.
— Я видела, — продолжила она ещё тише.
—Как ты сажал белые лилии.
Как оставил место для чёрных маков в тени.
Как купил ей простую одежду.
Как ложишься спать в другом углу, потому что тебе стыдно.
Её голос дрожал лишь на последнем слове.
Мо Че выдохнул. Воздух вышел белым паром, хотя он не чувствовал холода.
— Я не хотел… чтобы это выглядело как предательство.
Бай Лин вдруг тихо, почти беззвучно засмеялась. Смех вышел горьким.
— Предательство, Мо Чэнь?
Ты уже сто сорок три года как мёртв для этого мира.
А я… я лишь тень в твоём сне.
Какое предательство может совершить мертвец тени?
Она сделала ещё один шаг. Теперь стояла совсем близко. Мо Че видел тонкие серебряные ресницы, видел, как дрожит едва заметный шрам у брови, видел, как сжимаются бледные губы.
— Но мне всё равно больно, — прошептала она.
—Потому что ты начинаешь жить.
Без меня.
И я не могу войти в тот двор.
Не могу коснуться тех цветов.
Не могу сесть рядом, когда ты молчишь.
Мо Че поднял руку. Хотел коснуться её щеки — и на этот раз пальцы не прошли сквозь дым. Он почувствовал холодную, гладкую кожу. Бай Лин слегка закрыла глаза от прикосновения, но не отстранилась.
— Я всё ещё рисую тебя, — хрипло сказал он.
—Даже когда не рисую.
Даже когда сажаю чужие цветы.
— Знаю.
Поэтому я и не сержусь по-настоящему.
Лишь… грустно.
Она открыла глаза. Светло-серые зрачки смотрели прямо ему в душу.
— Та девушка. Линь Феникс.
Она сильная. Упрямая. Живая.
Она может дать тебе то, чего я уже не смогу.
Тепло.
Настоящее.
Не из сна.
Мо Че покачал головой.
— Я не выбирал.
— Ещё нет, — тихо согласилась Бай Лин.
—Но однажды выберешь.
Даже если будешь делать вид, что нет.
Она подняла собственную руку и прижала его ладонь сильнее к своей щеке. Холод её кожи пробирал до костей, но он не убрал руки.
— Пообещай мне лишь одно, — прошептала она.
—Когда чёрные маки всё-таки вырастут…
приди к ним ночью.
Хоть раз.
И вспомни меня не как боль.
А как человека, который когда-то очень сильно хотел, чтобы ты жил.
Мо Че почувствовал, как щиплет глаза. Во сне слёзы были горячими.
— Я обещаю.
Бай Лин едва заметно улыбнулась. Грустная, нежная, безнадёжная улыбка.
Потом она медленно поднялась на носки и коснулась губами его лба. Холодный поцелуй. Лёгкий, как снежинка.
— Тогда спи дальше, — прошептала она ему в кожу.
—И не бойся больше меня видеть.
Я больше не буду сердитой.
Лишь иногда… буду грустить рядом.
Белые волосы начали таять первыми.
Потом доспехи.
Потом пальцы, которые ещё держали его ладонь.
Последними исчезли светло-серые глаза — они смотрели на него до самой последней мгновения без обвинения.
Мо Че остался один среди белого поля, которое уже начинало темнеть.
А потом всё исчезло.
Он резко открыл глаза.
Лавчонка «Кисти Сна» встретила его предрассветной серостью. С матраса в другом углу доносилось ровное дыхание Линь Феникс. Она крепко спала, багряные волосы рассыпаны по ткани.
Мо Че лежал на своём коврике у стены и долго смотрел в потолок.
На губах ещё ощущался холодный отпечаток чужого поцелуя.
А в груди было странно тихо.
Словно кто-то очень осторожно поставил на место что-то, что долго было смещено.