Жаровня уже почти погасла. В лавчонке пахло рисом, дымом и старой краской. Тусклый свет единственной свечи, которую Мо Че всё-таки зажёг, дрожал на стенах.
Линь Феникс всё ещё лежала на полу, подперев голову рукой. Багряно-чёрные волосы рассыпались вокруг неё тёмной волной с красным отливом. Красно-золотой халат сдвинулся, открыв гладкое плечо и часть ключицы. Золотые глаза с красными искрами смотрели на него устало, но упрямо.
Мо Че сидел на низком табурете и молча смотрел в погасающие угли. Потом вздохнул и сказал глухо:
— Ладно. Ложись спать.
Я ещё здесь побуду.
И тоже лягу… позже.
Линь Феникс несколько секунд изучала его лицо. Потом медленно кивнула. Поднялась с пола с той же кошачьей грацией, что всегда была в её движениях. Подошла к старому матрасу в углу, который Мо Че обычно использовал сам, и остановилась.
— Ты будешь спать… здесь? — тихо спросила она, кивнув на матрас.
— Я посплю на стуле. Или на полу. Всё равно.
Она сжала губы, но спорить не стала. Осторожно легла на матрас на бок, лицом к нему. Подтянула колени чуть ближе к груди. Халат разошёлся, открыв длинные стройные ноги до середины бёдер. Она этого будто не заметила. Багряные волосы разлились по грубой ткани матраса. Одну руку она подложила под щёку. Золотые глаза всё ещё смотрели на него.
— Не уходи никуда, — вдруг тихо произнесла она.
—Пока я не засну.
Хорошо?
Мо Че только кивнул.
Он остался сидеть.
Свеча медленно догорала. Тени танцевали по стенам. Линь Феникс ещё долго не закрывала глаз. Её дыхание было неровным. Время от времени она слегка вздрагивала, словно от внутренних мыслей. Но постепенно веки становились тяжелее. Золотые глаза закрывались на более длинные секунды. Потом открывались снова. И снова закрывались.
Прошло, наверное, около часа.
Когда её дыхание наконец стало глубоким и ровным, а пальцы на матрасе полностью расслабились, Мо Че осторожно поднялся. Подошёл ближе. Наклонился.
В свете догорающей свечи лицо Линь Феникс выглядело мягче, моложе. Тёмные ресницы отбрасывали тень на фарфоровые щёки. Полные губы были слегка приоткрыты. Багряные волосы спутались и падали на лицо. Он протянул руку… и очень осторожно убрал прядь с её щеки. Пальцы на мгновение коснулись тёплой кожи.
Потом он выпрямился, тихо подошёл к задней двери и выскользнул во двор.
Задний двор лавчонки был крошечным и запущенным.
Узкая полоска земли между стеной дома и высоким забором. Старые деревянные ящики, перевёрнутое ведро, засохший куст чего-то, что когда-то могло быть цветами. Луна уже высоко стояла в небе и лила холодный серебристый свет. Во дворе было тихо. Только с улицы едва доносились редкие голоса.
Мо Че сел на перевёрнутый ящик, опёрся локтями на колени и зарыл лицо в ладони.
Долго сидел так.
В голове всё ещё крутились обрывки сна: белые волосы, светло-серые глаза, голос, шептавший «я не отпущу». И поверх этого — золотые глаза Линь Феникс, её упрямый голос, запах дыма и сладких цветов, то, как она сидела на полу его грязной лавчонки и ела простую рисовую кашу.
Он тихо выдохнул и провёл руками по лицу.
— Что ты вообще делаешь, идиот…
— прошептал сам себе.
За его спиной тихо скрипнули дверь.
Мо Че даже не вздрогнул.