Мо Че долго лежал неподвижно.
Потолок над головой был всё тем же — потрескавшимся, с дырами, сквозь которые уже пробивалось полноценное дневное свет. Рядом на матрасе тихо и ровно дышала Линь Феникс. Её багряные волосы рассыпались рядом с его рукой, несколько прядей даже касались запястья. Она спала глубоко, лицо спокойное, губы слегка приоткрыты. В простой одежде и без клановой спеси она выглядела почти хрупкой.
Но Мо Че сейчас почти не видел её.
Перед глазами всё ещё стояло белое поле, серебряные волосы и светло-серые глаза. На лбу всё ещё ощущался холодный отпечаток чужих губ. А в голове звучали последние слова:
Я существую, Мо Чэнь. Помни хотя бы это…
Он медленно повернул голову к стене. Закрыл глаза. И очень тихо, почти беззвучно, лишь для себя, прошептал:
— Тихо себе буду ждать, любимая…
тебя и во сне,
и в жизни.
Голос вышел хриплым, сорванным. Слова повисли в воздухе и сразу растворились. Он повторил их ещё раз — ещё тише, почти одними губами. Словно закреплял обещание, которое никто больше не должен был услышать.
— И во сне… и в жизни.
Пальцы слабо сжали грубую ткань матраса.
Он лежал и дышал медленно, стараясь удержать то холодное прикосновение на лбу как можно дольше. Боялся, что если откроет глаза слишком быстро — остатки сна развеются окончательно.
За его спиной что-то тихо зашуршало.
Линь Феникс пошевелилась. Сначала лишь вздохнула глубже. Потом повернулась на бок. Багряные волосы скользнули по матрасу. Мо Че почувствовал, как она на мгновение замерла — наверное, поняла, что он уже не спит.
— Ты снова разговаривал во сне, — прозвучал её сиплый ото сна голос. На этот раз… очень тихо. Но я всё равно услышала последние слова.
Мо Че не обернулся. Продолжал лежать лицом к стене.
— Не важные слова.
— Важные, — тихо возразила она. —
Ты сказал «любимая».
И что будешь ждать.
И во сне, и в жизни.
Он сильнее закрыл глаза. Молчал.
Линь Феникс осторожно села. Он услышал, как шуршит ткань её простого халата. Потом почувствовал, что она пододвинулась ближе — не вплотную, но достаточно, чтобы он чувствовал тепло её тела за спиной.
— Ты снова видел её, — констатировала она без обвинения. Лишь с тихой усталостью. —
И снова пообещал ждать.
— Да.
Одно короткое слово. Честное.
Линь Феникс долго молчала. Потом её голос прозвучал ещё тише, почти уязвимо:
— А меня?
Ты будешь ждать и меня… если я вдруг исчезну?
Или только её?
Мо Че медленно повернулся на спину. Посмотрел в потолок. Потом перевёл взгляд на неё.
Линь Феникс сидела, обнимая колени.
Багряные волосы упали на лицо, и она не убирала их. Золотые глаза в утреннем свете казались немного влажными, хотя слёз не было. Простой бежевый халат сползал с одного плеча. Она выглядела так, будто уже готова услышать ответ, который ей не понравится.
Мо Че несколько секунд просто смотрел на неё. Потом тихо сказал:
— Ты здесь.
Живая.
Дышишь рядом.
Мне не нужно тебя ждать — ты уже есть.
Линь Феникс едва заметно вздрогнула. Уголки губ дрожали.
— А она?
— Её я буду ждать.
Потому что она сказала, что существует.
И я… пока не могу иначе.
Тишина повисла тяжёлой, но уже не враждебной. Линь Феникс медленно опустила подбородок на колени. Долго сидела так, глядя куда-то в пустоту. Потом тихо, почти шёпотом, спросила:
— Ты повторишь те слова ещё раз?
Те, что шептал к стене.
Но… чтобы я тоже слышала.
Мо Че посмотрел на неё долго.
Потом медленно сел, опёрся локтями на колени и смотрел прямо перед собой. Голос, когда он заговорил, был тихим и немного хриплым, но каждое слово звучало чётко:
— Тихо себе буду ждать, любимая…
тебя и во сне,
и в жизни.
Линь Феникс закрыла глаза. Несколько секунд просто дышала. Потом открыла их и тихо сказала:
— Хорошо.
Тогда я тоже буду ждать.
Рядом.
Даже если часть тебя всегда будет оставаться там, в белом поле.
Даже если ты иногда будешь шептать эти слова не мне.
Она протянула руку и осторожно коснулась его запястья пальцами.
— Просто… не исчезай от меня полностью.
Пока ждёшь.
Мо Че посмотрел на её пальцы. Потом медленно перевернул ладонь и слабо сжал её руку в ответ.
— Не исчезну.
По крайней мере сегодня.
Линь Феникс едва заметно кивнула. Не отпустила его руку. Просто сидела рядом на старом матрасе в грязной лавчонке нижнего квартала — девушка из Клана Фениксов в простой одежде, с землёй, которая всё ещё осталась под ногтями, и с золотыми глазами, в которых сейчас не было ни жадности, ни гордости.
Лишь тихая, упрямая готовность ждать вместе с ним.
А на дальней полке маленький холст с тремя фигурами под серебряным деревом уже почти полностью высох.
И пока краска окончательно схватывалась,
в лавчонке «Кисти Сна» двое живых людей сидели рядом,
а третья — та, что существовала где-то между сном и памятью —
тихо ждала своего времени.