Рассвет уже полностью разлился по лавчонке.
Мо Че сидел за низким столом, склонившись над маленьким холстом. Кисть в его пальцах двигалась медленно, почти благоговейно. Белые волосы Бай Лин уже легли на холст мягкими, светящимися волнами. Светло-серые глаза смотрели с него с той же тихой грустью, которую он видел во сне. Лёгкие нефритовые доспехи только начинали проступать на плечах.
Линь Феникс сидела на краю стола совсем близко. Одна нога поджата под себя, подбородок опирается на колено. Багряные волосы рассыпаны по плечам и частично падают вперёд, закрывая часть лица. В простом бежевом халате и тёмно-серой тунике она выглядела почти домашней. Золотые глаза не отрывались от холста.
Мо Че сделал ещё несколько тонких мазков… и вдруг остановился.
Он долго смотрел на пустое пространство справа от фигуры Бай Лин. На чистое белое полотно, которое ещё ничего не держало. Потом его взгляд скользнул на Линь Феникс — на её профиль, на растрёпанные волосы, на то, как она тихо дышит, глядя на чужое лицо.
И он принял решение.
Кисть снова коснулась холста.
Но на этот раз — иначе.
Он начал рисовать дерево.
Не обычное.
Ствол выходил светло-серым, почти серебряным, с тонкими трещинами, словно кора хранила в себе лунный свет. Ветви расходились неравномерно, некоторые тянулись вверх, другие низко склонялись к земле, будто хотели кого-то обнять. Листья были двойными: с одной стороны — белые, почти прозрачные, с другой — глубокие чёрные с тусклым бархатным отблеском. А между листьями уже намечались мелкие цветы — часть белых лилий, часть чёрных маков, и совсем маленькие, едва заметные белые хризантемы.
Под этим деревом он начал рисовать фигуры.
Сначала — Бай Лин.
Она уже не стояла. Он осторожно менял позу: теперь она лежала на боку, голова покоилась на сгибе руки, белые волосы разливались по земле, как расплавленное серебро. Глаза были полузакрыты, словно в лёгкой дремоте.
Потом, чуть правее и ближе к зрителю, он добавил вторую фигуру.
Себя.
Простой серый халат. Небрежный хвост чёрных волос. Одна рука подложена под голову, другая лежит свободно вдоль тела. Лицо спокойное, почти мирное — такое, какого он сам в себе почти не узнавал.
И наконец, совсем осторожно, едва касаясь кистью, он добавил третью.
Линь Феникс.
Он рисовал её в той самой простой одежде, в которой она сейчас сидела рядом. Багряные волосы рассыпаны по земле рядом с белыми волосами Бай Лин. Она лежала на спине, одна рука слегка согнута, пальцы почти касаются его рукава. Глаза закрыты. Лицо спокойное. Без клановой гордости. Без огня. Просто… присутствующее.
Трое под необычным деревом.
Белые, чёрные и багряные волосы рядом.
Три разных дыхания.
Одна общая тень от серебряного ствола.
Мо Че даже не заметил, как сильно сжал кисть.
— Ты… добавил нас, — вдруг тихо сказала Линь Феникс.
Голос был осторожным, словно она боялась разрушить что-то хрупкое.
Мо Че не поднял глаз. Продолжал прорисовывать тонкие прожилки на чёрно-белых листьях.
— Да.
Линь Феникс сдвинулась ближе. Теперь её бедро почти касалось его локтя. Она наклонилась вперёд, и багряные волосы упали на край стола.
— Мы все трое… лежим.
Под этим деревом.
Вместе.
— Да.
Долгая тишина.
Только шорох кисти и далёкий утренний шум улицы за стенами.
— Почему? — наконец спросила она. Голос дрожал. —
Ты рисовал её. Для себя.
Зачем добавлять меня? И себя?
Мо Че остановил кисть. Долго смотрел на холст. На белые волосы, которые уже почти касались багряных. На свою собственную фигуру между ними. На странное дерево, которое держало всех троих в своей тени.
— Потому что во сне она сказала, что ей
грустно, — тихо ответил он.
—Но не сердится.
А я… не хочу, чтобы она оставалась одна даже на холсте.
И не хочу, чтобы ты оставалась снаружи.
Даже если это лишь краска.
Линь Феникс резко вдохнула.
Он почувствовал, как её пальцы слегка коснулись края стола рядом с его рукой.
— Ты понимаешь, на что это похоже? — прошептала она.
—На то, будто ты… оставляешь место для нас обеих.
Даже после смерти.
Даже во сне.
Мо Че медленно кивнул.
— Возможно.
Я не знаю, как иначе.
Она — часть того, кем я был.
Ты — часть того, кем я становлюсь.
А это дерево… просто место, где нам всем пока хватает места.
Линь Феникс молчала очень долго.
Потом её рука осторожно легла поверх его — той, что держала кисть. Не сжимая. Просто касаясь.
— Она не рассердится? — тихо спросила она.
—Если увидит… что я тоже там?
Мо Че повернул ладонь и слабо сжал её пальцы.
— Во сне она сказала, что больше не будет сердитой.
Лишь будет грустить.
Возможно, этого достаточно.
Линь Феникс медленно кивнула. Её большой палец едва заметно скользнул по его коже.
— Тогда… дорисуй.
До конца.
Я хочу увидеть, как выглядит это дерево, когда оно уже полностью живое.
Мо Че снова взялся за кисть.
На этот раз он рисовал уже не один.
Линь Феникс сидела рядом, держа его свободную руку, и молча смотрела, как под необычным серебряным деревом с чёрно-белыми листьями окончательно проступают трое:
женщина с белыми волосами,
мужчина в простом сером халат
и девушка с багряными прядями,
которые впервые лежали рядом — не враги, не соперницы,
а просто трое людей, которым пока хватало одной общей тени.