Онлайн чтение книги Кажется я стал целью захвата призрака It seems I've become a capture target for this ghost
1 Сколько целей можно уничтожить одним выстрелом?

Пекин задыхался в едком утреннем смоге, заставляя даже самых отъявленных лентяев задуматься о своих никчёмных жизнях. Он навис над городом, выкованном из амбиций и горьких разочарований, где Линсю Ваншан, некогда воплощение лени и безалаберности, теперь вгрызался в учёбу с маниакальным упорством. Ни дня простоя, лицо — камень, словно все эмоции вытрахали призрачным хуем.

Избегал взглядов, ни с кем не общался и зубрил как проклятый от звонка до звонка! В конце концов, Поднебесная не щадила никого. Каждая секунда, потраченная на учёбу, казалась пыткой, но он понимал, что должен быть сильным, должен превзойти себя, чтобы выжить в этой войне. Война против того, кто оставил на нём свою метку одержимого, война против себя самого, против собственной слабости и беспечности.

Впрочем, для стороннего наблюдателя это выглядело как внезапно вспыхнувшая страсть, всепоглощающая одержимость, ради которой он готов на всё, что в пределах его индифферентности… Ирония судьбы заключалась в том, что если бы не этот призрак, Шицзэ, он бы никогда не взялся за учёбу с таким не свойственным ему рвением. До появления Шицзэ, Линсю порхал по жизни, как легкомысленный мотылёк, движимый лишь глупой невинной мечтой, и абсолютно не прилагал никаких усилий для её исполнения. Ему было плевать как на своё саморазвитие, так и на себя самого. Ему всегда была куда важнее жизнь в праздности, в благодатном неведении, с возможностью попробовать себя во всех сферах, начиная от спорта и заканчивая искусством.

И потому деньги в его руках никогда не задерживались. А зарабатывал он их либо на каникулах, либо на выходных от учёбы днях, работая в грязных клубах, исполняя роль смазливого мальчика на побегушках. Зачем и почему ему там работать, спросите вы? О, это была изощрённая схема Линсю, с помощью которой он хотел убить сразу несколько зайцев, как опытный стратег, расставляющий ловушки на шахматной доске.

Во-первых, подобные общественные места открывали двери в самые тёмные уголки человеческих душ, могли рассказать куда больше о людях, чем он мог бы найти в интернете, полном цензуры. Во-вторых, это было необходимо для его личного расследования дела Даньмэя, где он пытался восстановить картину прошлого. И, в-третьих, если бы ему когда-нибудь всё-таки пришлось стать учителем, а впоследствии эта роль наскучила бы ему, как и любая достигнутая цель, то Линсю смог бы собрать на самого себя компромат. Он заранее подготавливал пути к отступлению, чтобы его из этой школы могли быстренько турнуть.

И тогда он мог бы с невинным видом сказать родителям, что здесь совершенно не было его вины: «Что плохого в том, чтобы работать в клубе? Отец, вы ведь всегда говорили, что даже работа дворника должна быть высоко оцениваема, так и то, что я был хостес — это ведь просто способ заработать деньги». И кто посмеет возразить против такой логики?

Да и ипотеку за квартиру в престижном районе и учёбу в Академии платили родители. Убитые горем после потери Даньмэя, они души не чаяли в единственном оставшемся сыне. И Линсю, разумеется, этим пользовался, хоть и не по своей воле. Спросите, как это?

Дело в том, что Линсю, несмотря на свою разгильдяйскую жизнь, не был совсем уж конченым мудаком. Он понимал, что родители, ослеплённые горем, проецируют на него образ идеального сына, которым он, конечно же, не являлся. Признаться в этом, разрушить их хрупкий мир иллюзий, Линсю просто не мог. Поэтому он играл роль послушного сына, который якобы стремится к знаниям и успеху. Но если у Линсю появлялась цель, он добивался её любой ценой. Так было с сокрытием тайны Даньмэя, и так, блять, будет всегда.

Эртай, заметивший эту аномалию в поведении Линсю, поначалу пытался разрядить обстановку своими фирменными подколками, гадая про себя, что с ним приключилось: «Эй, шисюн Линсю, чего такой грустный? Хочешь пососать мой… Леденец?»

Но взгляд Ваншана… В глубине этих фиалковых глаз, Эртай улавливал отблеск безумия, жажду крови и разрушения. Линсю смотрел сквозь него, и даже в наполовину демонической душе, поселилось неприятное, сосущее под ложечкой чувство.

Вместе с тем, проснулось и всепоглощающее любопытство, свойственное каждому зрителю захватывающей драмы. Эртаю стало жутко интересно, в какое дерьмо Линсю вляпался на этот раз. Поэтому он решил незаметно за ним последить. — «Неужели так сильно страдает из-за того, что Шицзэ от него ушёл?» — Прыснул он со смеху в голове, разумеется даже не подозревая всего того, что между ними происходит.

Когда Эртай спросил Линсю о местонахождении Шицзэ, в ответ он встретил лишь ледяной взгляд. «Надеюсь, он тысячу раз переступил берег мёртвых. Хотя нет, я сам должен прикончить эту суку.»

Простодушный Эртай лишь качал головой, сокрушаясь: «Ай-йя! Похоже, я упустил какое-то охренительное кино.» В конце концов, он лишь отступил, не осмелившись расспрашивать о произошедшем.

Справедливости ради, Эртай многого не знал. Шицзэ когда-то был его верным товарищем и они вместе сражались против сил зла. Это было, разумеется, ещё до того как Сакураями стал призраком. В раздумьях, Эртай предположил, что Шицзэ исполнил предначертание своей неприкаянной души и свалил в закат. «Увы… Похоже, наша судьба больше не пересечётся. А я так надеялся усмирить его буйный нрав… Ведь нет лучшего шинигами, чем твой старый кореш, хе-хе!»

Впрочем, даже если бы Эртай знал всю правду, вряд ли он смог бы что-то изменить. Линсю был одержим своей целью, его разум поглотил лишь один императив: найти и уничтожить Шицзэ. Он стал машиной, лишённой эмоций, ведомой лишь жаждой возмездия.

И потому, с присущей элегантностью ленивца, Эртай продолжал наблюдать за этой вакханалией. Он ставил односторонние ставки с Минато, сколько дней Линсю продержится в таком режиме, прежде чем окончательно сойдёт с ума. Минато, зараза, проявлял скептицизм, бездушно пожимая плечами: «А мне-то почём знать?»

Эртай хмыкнул: «А не ты ли к нему месяц назад прилип как банный лист? Может заразил бедного Линсю своей хорошей успеваемостью? И вообще, не говори со мной в Академии! Не хочу иметь с тобой ничего общего!»

Минато Сакураями лишь вежливо улыбался в ответ: «Ничего не могу с собой поделать, это ведь ты со мной первым заговорил, шиди Вэньчжоу. Кроме того, тётушка Мэйлин приказала за тобой следить. А я многим обязан своему учителю, так что не смог ей отказать.»

«Да чтоб тебя! Иди и сдохни!»

Сам же Вэньчжоу посещал почти все лекции, за исключением, разумеется, занятий профессора Бай Цзюня. И дело вовсе не в трусости… Просто внутренний голос Эртая, заставлял желчь подниматься к горлу, от одного лишь упоминания имени этого холёного ублюдка. Студентки визжали от восторга, а Эртай готов был поклясться, что если увидит это самодовольное выражение хоть на секунду дольше, чем позволяют его истощённые нервы, то плевать он хотел на все правила этой дырявой Академии — вырвет этому выскочке его грёбанный позвоночник прямо через глотку и намотает на этот змеиный, длиннющий язык!

Дни шли. Линсю всё больше погружался в пучину учёбы, игнорируя подколки Эртая и загадочные улыбки Минато. И, наконец, наступило седьмое октября. Нет, оно вонзилось в сердце Академии ледяным клинком. В аудитории повисла удушающая тишина. Декан Шао, обычно излучавший жизнерадостность, теперь стоял перед студентами с лицом полным трагедии. В его глазах плескалась скорбь.

— Ваш преподаватель… пал смертью храбрых. В бою с Лигой Чжулуна.

По аудитории прокатился вздох ужаса. О этой когда-то кучке низкоранговой нечисти, теперь шептались как о зловещей организации, которая расширялась быстрее, чем сношаются кролики. Их имя вселяло в души многих леденящий трепет. Неизбежная война с этой грязной ордой теперь стучалась в двери самой Академии. И группа Линсю Ваншана, жалкие первокурсники, только начинающие свой путь в мире экзорцистов, должны были вот-вот оказаться на передовой.

— Академия переходит в режим повышенной боеготовности, — продолжал декан глухим голосом. — Все ресурсы направлены на подготовку к грядущей бойне, и большинство гильдий сейчас не могут брать заказы. Поэтому вас, юные души, ждёт практическое полевое испытание. — Он сделал паузу. — Однако, мы понимаем, что это авантюра, граничащая с безумием, но мы верим в ваш потенциал. Ведь каждый из вас здесь присутствующих — будущий охотник, поклявшийся защищать этот мир от ползучей тьмы!

Он окинул взглядом студенческую братию, пытаясь высмотреть в их глазах искру мужества. Но большинство лишь переглядывались в оцепенении, понимая, что после такой внезапной «практики» живыми вернутся не все. Кое-кто из этих недоохотников и Ци толком-то не владеет. Кто-то из этих студентов он, Линсю Ваншан, 654-й номер, последнее место в Академии…

— Кроме того, у меня для вас есть и хорошие новости. — Декан откашлялся, создавая интригу, — профессор Бай Цзюнь, признанный мастер по искоренению скверны, отныне станет вашим прямым наставником.

По аудитории пронёсся удивлённый вздох студентов. Профессор Бай Цзюнь! Живая легенда, укротитель духовных змей, чьё имя произносили с благоговейным трепетом, болезненным вожделением и… нездоровой одержимостью. Говорили, он выжигал скверну с беспощадностью дракона, крошил приспешников тьмы в мельчайшие лоскутки и, в то же время, был до неприличия, до дрожи в коленках заботлив к своим студентам…

«О боги, этот красавчик будет нашим наставником!» — прошептала какая-то девица, едва сдерживая оргазм.

«Ах, интересно, сколько там у него сантиметров?» — мечтательно вздохнула другая, кокетливо обмахиваясь веером.

«Или, какие техники он преподаст нам в личной практике?» — протянула третья, робко поправляя воротник рубашки, явно оставляя возможность для «случайного» падения.

«Если профессор Бай Цзюнь с нами, то я готов голыми руками порвать тварь SS+ ранга!» — прорычал амбал, напрягая бицепсы так, что ещё чуть-чуть, и он порвёт рукав.

«Даже если он захочет… проверить твою стойкость лично?» — усмехнулся кто-то из парней, намекая на известную склонность профессора к «особым» методам обучения.

Иначе говоря… Профессор Бай Цзюнь был не просто кумиром, он был божеством, фетишем, эротическим сном каждого второго студента (а может, и первого). Ну, почти каждого.

В самом захолустье аудитории, лишь прозвучало такое презрительное «кха!», что казалось, будто в радиусе пяти метров все цветы разом пожухли. Эртая аж передёрнуло. Бай Цзюнь… одно имя этого ше-цзина вызывало у него тошноту, как и от Лиги Чжулуна. Он знал эту старую крысу, видя всю его гнилую натуру, спрятанную под маской благородства и справедливости. И этот выблядок будет его наставником?! «Сука, да мир ебанулся в край!»

Линсю, почуяв перемену в настроении Эртая, присвистнул:

— Ого, а ты чего такой бледный? Неужели профессор Бай Цзюнь тебя настолько сильно впечатлил? Тоже хочешь стать его фанатом как остальные? — Подъёб получился на редкость удачным, для такого прагматичного Линсю, словно их местами поменяли. Но Эртай, на удивление, даже не удостоил его взглядом.

И если раньше они сидели порознь, то теперь Линсю, совершенно непроизвольно, пристраивался рядом с Эртаем за последней партой. В конце концов, в отличие от некоторых, Эртай, как уважающий себя студент, всегда таскал с собой все учебники, ручки и тетради. И разумеется, сквозь зубы, ему приходилось делиться этим добром со словами: «Если снова забудешь дома ручку, я тебя прокляну, шисюн, чесслово!»

Но это была та редкая сторона Эртая, которую он никогда и никому не показывал. Именно так он проявлял свою заботу о друге?.. Скорее, об однокурснике, чей сюжет жизни, вызывал у него какой-то категорически странный интерес.

Эртай молчал, сверля взглядом декана, словно тот был лично повинен во всех бедах вселенной. Но внутри бурлило что-то тёмное и зловонное, готовое вырваться наружу и затопить всё вокруг. «Этот ше-цзин… он пожалеет, что вообще родился на свет.»

Линсю, прищурившись, наблюдал за Вэньчжоу. Он знал, что тот был не из тех, кто боится профессоров или авторитетов. Скорее, наоборот. Похоже, Бай Цзюнь задел какую-то очень личную струну в душе ученика, раз тот так взбеленился. Что ж, будет интересно посмотреть, чем всё это закончится.

Тем временем, декан, не замечая бури эмоций, продолжал раздавать «счастливые» билеты в мир приключений (и, вероятно, преждевременной смерти).

«Итак, студенты, прошу тишины! Кхм… Учитывая ваш… разный уровень подготовки, мы решили формировать пары по принципу «тяни-толкай». Сейчас я зачитаю список тех, кто станет вашими половинками на ближайшие пару недель…»

«…Линсю Ваншан, Минато Сакураями — вам поручено найти и усмирить Хули-Цзин в отеле «Красный Феникс».

«Эртай Вэньчжоу, Ушибуя Усо, вы отправитесь в старую больницу, чтобы разобраться с Вендиго.»

— Надеюсь, возражений нет? — Наконец, закончил декан, но в ответ получил лишь гул недовольных вздохов.

И следом лишь шёпот, змеиным клубком расползающийся по аудитории:

«Тц! Какого хрена?! Почему нашего Сакураями привязали к этому Ваншану, как гирю к ангельским крыльям?!»

«Чёртов золотой палец Ваншан!»

Однако Линсю было плевать на зависть. Его мысли занимала предстоящая «практика» и тогда холодная усмешка скривила его губы. Резко вскочив, он вперил взгляд, полный вселенской ненависти, в кучку шепчущихся гиен и резко метнулся к этому ублюдку, любящему копаться в чужом грязном белье. В мгновение ока, Линсю схватил Минато за воротник, даже не давая опомниться никому из присутствующих:

— Слушай сюда, лицемерная ты жопа с ручкой! Если твои подпевалы сейчас же не заткнутся, я прокляну тебя до конца твоих дней! У тебя от поноса жопа взорвётся, понял, кусок ты ёбанного говна?!

Минато, с его вечной вежливой улыбочкой и надменным спокойствием Будды, вызывал у Линсю зубной скрежет. И даже сейчас, когда его вот-вот собираются пустить на фарш, он лишь тихо улыбался.

— Линсю-сан, — промурлыкал Минато голоском, от которого у впечатлительных девиц трусики наматывались на люстру, а его чёрные глаза засверкали дьявольским огоньком, — я понимаю, каково тебе быть дерьмом на фоне бриллиантов. Но умоляю, не кипятись по пустякам. На правду ведь не обижаются, верно?

Линсю внезапно подался вперёд, пальцы его впились в воротник Минато, готовые разорвать на лоскутки. Ткань жалобно затрещала, не выдержав напора. Горячее дыхание Линсю опалило чужое ухо, а шипящий шёпот проник прямо в сердце:

— Заруби себе на носу, Сакурами: правда иногда бывает очень убийственной. Сегодня, ровно в час Шэнь, на твою почту прилетит некий… весьма интригующий видеоролик. И если ты не хочешь, чтобы твоё смазливое личико омыли зловонные помои, когда я предам сие зрелище гласности, советую тебе быть паинькой и не перечить своему господину!

Минато на миг задохнулся жадно ловя ртом воздух, пропитанный ядовитой злобой Линсю. Но тут же, показавшаяся зловещей пелена, спала с этих обсидиановых глаз, и он одарил Ваншана слащавой усмешкой, нарочито медленно прошептав, растягивая этот до того любопытный момент близости:

— Знакомый нечестивый аромат… Пахнешь… Шицзэ. Отметина… Где-то на твоей заднице, не так ли?

Линсю замер в оцепенении. Затем отшатнулся, как от прокажённого. Откуда он, чёрт побери, узнал?! Имя призрака сорвало маску мнимого безразличия, обнажив истинное лицо. Но мало того, этот наглец Минато знает и о метке?! И как, во имя всех духов, этот проклятый Шицзэ смог оставить на нём свой запах, и, что ещё более непостижимо, как Минато умудрился его учуять?! Ярость захлестнула его, и внутренняя чихуахуа уже плясала на воображаемой могиле Линсю, на надгробии которого красовалась эпитафия: «Здесь покоится жалкий глупец, не ведавший всей глубины мира сего». Но собрав всю свою волю в кулак, он лишь с силой отпустил воротник противника.

Черноволосый юноша, с показной небрежностью поправив смятую ткань, снова сел, словно ничего и не произошло. Но в то же время, он прожигал Линсю взглядом, полным испепеляющей ненависти?.. По крайне мере, Линсю почудилось именно так. Но на лице Минато… О, это проклятое лицо! Маска благородного ангела, скрывающая за собой дьявольскую сущность.

Атмосфера в аудитории достигла точки кипения, готовая вот-вот разразится взрывом негодования, способным вынести стёкла. Но к счастью, декан, с присущей ему проницательностью, уловил опасность эскалации конфликта и нарочито громким кашлем вернул распоясавшихся студентов к суровой реальности академических требований.

— Господа студенты, прошу соблюдать рамки приличия. Ваша первостепенная задача — конструктивное сотрудничество, а не деструктивное соперничество. Помните, на кону стоит не только будущее Академии, но и перспективы глобального развития. Кроме того, я обращаюсь к тем, кто позволяет себе вульгарные выпады в адрес профессора Бай. Позвольте заверить вас, профессор Бай, руководствуясь принципами академической этики, никогда бы не поступился моральными нормами… — В голосе декана Шао прозвучала сталь. — И не опустился бы до flagrante delicto* с кем-либо из учащихся. Надеюсь, я выразился достаточно ясно?

После этих слов декан Шао окинул аудиторию таким взглядом, что даже самые смелые задрожали в коленках. Похоже, кто-то всерьёз перегнул палку с восхвалением профессора Бай Цзюня… В конце концов, грозная речь Шао возымела действие, и обстановка постепенно разрядилась.

Линсю же, отойдя от столкновения с Минато, старался восстановить дыхание и обдумать ситуацию. Откуда этот гадёныш знает про Шицзэ? Появление этой информации сейчас ставило под угрозу всё.

Однако для Минато этот инцидент стал точкой невозврата, началом личной войны, которая затмевала даже надвигающуюся бурю с этой грёбанной Лигой Чжулуна. Им предстояло работать рука об руку, но смогут ли они засунуть свои амбиции куда подальше и стать командой мечты? Или их грызня отправит этих двоих прямиком в ад?

Эртай, всё это время молча наблюдавший за перепалкой, внезапно подал голос, нарушив напряжённую тишину: «Какого чёрта, мэйю шу*? Ты хоть знаешь, на кого батон крошишь?» Его тон выражал смесь раздражения и беспокойства, скрытого однако за маской широкой улыбки. Линсю, не отвечая, лишь мрачно посмотрел на «друга», в котором внезапно проснулась забота. Он мысленно проклинал всё на свете. Ему предстояло не только найти общий язык с высокомерным гением Минато, но и разобраться с тайной, которую тот внезапно вытащил на свет.

В аудитории вновь воцарился гомон, студенты обсуждали предстоящие полевые испытания и размышляли о встрече с легендарным профессором Бай Цзюнем. В это время в тёмных закоулках души Эртая затеплился зловещий огонёк. «Хе-хе…»

Похоже, этот мелкий паразит, пронюхал слишком много. Слышал даже то, что должно было остаться лишь между Минато и Линсю. «Неужели эта «лицемерная жопа с ручкой» так давно напала на след Шицзэ?» Эртай прищурился, размышляя: «Но как этот глупый призрак умудрился оставить на Линсю печать одержимости? Такие метки обычно достаются лишь тем, кто питает запретную любовь к нечисти или склоняется в благоговейном трепете перед силами зла… И если первое ещё можно было бы как-то объяснить, то второе… Ай-йя… Прогноз неутешительный.»

Однако, у Эртая была и своя печаль-беда.

Ваншан, этот горе-охотник, в ци — полный ноль. Его меридианы дремлют вечным сном. Неудивительно, что он с гордостью восседает на почетном 654-м месте в рейтинге Академии — проще говоря, самый последний! А Минато Сакураями, наоборот. Гений из гениев, ярчайшая звезда, бесспорный номер один, и это при том, что он всего лишь жалкий первокурсник!

Хотя, постойте-ка… на самом деле, этот хмырь давно уже достиг уровня «макси +» и сдал все экзамены экстерном, так что Академия ему, как говорится, до лампочки! Эртай прекрасно это знал. И потому нутром чуял, почему этих двух недоразумений скооперировали в пару… Но вот, что его действительно бесило:

«Эртай Вэньчжоу, Ушибуя Усо…»

Эртай, без лишней скромности, занимает второе место в Академии по мощи, а Ушибуя Усо тащится где-то в глубокой заднице, на почётном 233-ем месте. В их группе в основном учатся сливки общества — студенты из топ - 100-250. И мало того, что Эртаю подсунули в напарницы одну из самых слабых (хотя по степени бесполезности Ваншану до неё далеко), так ещё и эта Ушибуя вечно вздыхает по профессору Бай Цзюню и шепчет что-то вроде: «Интересно, сколько там у него сантиметров…». Фу, какая мерзость!

И потому, не долго думая, Эртай подскочил со своего места, направившись прямиком к Ушибуе.

— Эй, сестричка, — прошипел он змеиным голосом, от которого мурашки побежали по коже, — будь любезна, не мелькай у меня перед глазами, не загораживай горизонт и не тяни меня на дно. — Он одарил её зловещей ухмылкой, выуживая изо рта свой любимый леденец. — Уразумела?

Ушибуя Усо, эта роковая красавица с наращенными волосами цвета солнца и глазами, полными невинности, явно не ожидала такого поворота судьбы. Её сердце сжалось от горечи, но она смиренно приняла суровую реальность. Ведь староста Эртай, даже с двумя шрамами, рассекающими его божественное лицо, оставался дьявольски привлекательным.

— Ах, староста Вэньчжоу! — пролепетала она, опуская взгляд. — Да я ни за что не посмею докучать тебе. Обещаю быть тише воды, ниже травы. Клянусь душой и телом!

— Вот и умница. — Расплылся в широкой улыбке Эртай, уже собираясь вернуть свой леденец на законное место. Но эта ненормальная девица, превратно истолковав его жест, перехватила его драгоценность прямо ртом!

Сказать, что Эртай, мягко говоря, оторопел, — это вообще ничего не сказать… Леденец примёрз к ее языку, а челюсть мальчишки самопроизвольно отвисла. «Твою ж мать!» — мысленно взвыл он, чувствуя, как к горлу подступает тошнота. Эта ненормальная только что совершила акт крайней наглости, граничащей с безумием.

Ушибуя, блаженно прикрыв глаза, смаковала чужой леденец. Вокруг собралась небольшая толпа зевак предвкушающих зрелища. Взгляд Эртая потемнел, в его глубине зародилось тёмное желание вырвать ей кадык голыми руками, но, сдержав свой справедливый гнев, он лишь прошипел сквозь зубы:

— Верни! — Но Ушибуя не слышала его яростного требования. Она продолжала упиваться вкусом запретного плода.

— ВЕРНИ, Я СКАЗАЛ! — рявкнул Эртай, и в этот раз его голос, заставил вздрогнуть даже почтенного декана. Испугавшись не на шутку, Ушибуя выплюнула несчастный леденец обратно на ладонь Эртая, под злобное хихиканье Линсю.

Мальчишка, скривившись, швырнул леденец в урну:

— С этого момента, сестрица, — прорычал он, — держись от меня на расстоянии светового года. И не вздумай больше прикасаться к моим вещам.

Но в этот момент Линсю заметил странное выражение на лице Ушибуи. Он ожидал увидеть испуг, злобу или хотя бы что-то, что свидетельствовало о понимании происходящего, но вместо этого девушка выглядела так, словно её только что выдернули из глубокого сна, и она не понимала, где находится и что только что произошло. Взгляд её был растерянным, а из её губ вырвалось лишь многозначительное: «А?» на придыхании. Но Эртаю было плевать на чужие чувства, как и на причину её странного поведения. Он резко развернулся и молча покинул аудиторию, мечтая лишь об одном: найти способ избавиться от этой обузы до того, как они доберутся до Вендиго.

Академия кипела, наполненная слухами, интригами и надвигающейся войной. Но, несмотря на весь этот хаос, каждый студент знал одно наверняка: ближайшие пару недель превратятся в настоящее испытание, где выживут только сильнейшие… ну, или самые везучие. И, конечно же, те, у кого есть наставник-извращенец…

Спустя пару часов, когда ещё одна очередная лекция подошла к концу, лицо Эртая Вэньчжоу вдруг озарилось проблеском надежды. Он резко развернулся в сторону деканата: «Я не один! Со мной же Лундун Юаньшуай. Может, прокатит… А? Кроме того, в группе целых двадцать пять человек, а это значит, что где-то в этих академических джунглях бродит одинокий волк, отчаянно нуждающийся в паре. Пусть уж эту Ушибую сплавят к нему! Будет этому бедолаге счастье…» — ехидно мелькнуло в его голове. И с этой мыслью он, преисполненный решимости, направился к обители бюрократии.

Мысли жужжали в голове, пока несчастный Эртай мчался к деканату. «Нужно выглядеть убедительно. Нужно давить на жалость. Нужно притвориться, что эта Ушибуя довела его до ручки своим фанатизмом по профессору!» — он даже потренировал пару страдальческих гримас по пути, напугав проходившую мимо первокурсницу до икоты.

У дверей деканата Эртай остановился, глубоко вдохнул и выдохнул. «Сейчас или никогда!» — прошептал он самому себе и, распахнув дверь, ворвался в кабинет. Декан, бедняга, чуть не выронил чашку с чаем от неожиданности.

«Простите за вторжение, господин Шао! Но я больше не могу это терпеть. Эта Ушибуя Усо просто невыносима. Я не смогу с ней работать, это сорвёт всю миссию. Пожалуйста, умоляю, переведите её к кому-нибудь другому. Я готов на всё!» — Эртай разыграл целую трагедию, осыпая декана потоком мольбы и жалоб. Оставалось только надеяться, что его актёрские таланты не подкачают и декан сжалится над беднягой… и заодно избавит его от перспективы скормить Ушибую какому-нибудь вендиго.

Однако же, господин Шао лишь покачал головой:

— Студент Вэньчжоу, верно? Я наслышан о том, что вы и в одиночку легко разделаетесь с нечистью S-ранга, — Сохраняя вежливый тон, начал декан, — Но поймите, до тех пор пока вы находитесь под опекунством Академии, мы не можем отправить вас одного. Таковы протоколы, чтобы выжил хотя бы один, и смог сделать отчёт.

Эртай не сдавался: — А что на счёт того одного человека, который остался без пары?

Господин Шао посмеялся: — Разумеется, практику он будет проходить отдельно. С профессором Бай Цзюнем.

Услышав имя Бай Цзюня, Эртай чуть не поперхнулся слюной. «И кому могло вот так ПОВЕЗТИ?» Нервно усмехнулся он про себя, представляя, как бедолагу заставляют собирать слёзы драконов в обнимку с профессором-ловеласом под предлогом «укрепления командного духа». Но отступать было некуда. Эртай собрал остатки самообладания и, с притворной уверенностью, произнёс:

— Господин Шао, я понимаю ваши доводы, но позвольте предложить альтернативу! Уверен, в Академии найдутся студенты, которые мечтают о таком опытном напарнике, как я. Уверен, если я проведу небольшую рекламную кампанию, то от желающих не будет отбоя. А Ушибую… ну, её можно будет пристроить куда-нибудь ещё… К профессору Бай Цзюню, например! — Он постарался придать своему голосу максимальную убедительность, надеясь, что декан купится на эту авантюру.

Господин Шао лишь задумчиво почесал бороду. В его глазах мелькнул лукавый огонёк. — Хм… Интересная мысль, студент Вэньчжоу. Но помните, Академия не поощряет самодеятельность. Если вы сумеете найти себе замену, при этом не нарушив ни единого протокола, что ж, я не буду против.

Лицо Эртая озарилось счастливой улыбкой. — Обещаю, господин Шао, всё будет в лучшем виде! Благодарю вас за понимание. — Он вылетел из кабинета с такой скоростью, что чуть не снёс с ног несчастного профессора Бай Цзюня, который как раз проходил мимо.

«Мне нужно заполучить себе напарника, ради собственного спасения от фан-сервиса!» — весело пропел он, крутясь от радости. В этом вихре его розовые хвостики, игриво сверкнули, заставляя Бай Цзюня едва ухмыльнуться. Кажется, у этого змея, появилась идея, которая точно не понравится этому наивному ученику…

Его брови слегка изогнулись дугой, и изящным движением он поправил белоснежный ворот ханьфу. Взгляд Бай Цзюня, исполненный лукавства, скользнул по лицу достопочтенного декана Шао. — С какой же просьбой осмелился обратиться этот ученик? — Тихо прозвучал его голос.

Декан Шао издал тихий вздох, поправил свои очки и жестом пригласил профессора занять место. Чай в чашках давно утратил свой жар, но времени на новую церемонию не было.

— Юношеский пыл, профессор Бай, — начал он. — Эртай Вэньчжоу снедаем беспокойством о способностях своей напарницы, Ушибуи Усо. Боится, что её слабость станет якорем, тянущим его ко дну, и помешает успешному завершению миссии. Он жаждет замены.

На лице Бай Цзюня промелькнула едва заметная усмешка, когда он непринуждённо откинулся на спинку кресла. Грация этого движения могла бы лишить рассудка не одну юную ученицу Академии, да и не только их…

— Неужели сам Эртай Вэньчжоу трепещет за свою безупречную репутацию, опасаясь, что тень слабости партнёра запятнает её? Как трогательно. Но Академия не может допустить, чтобы подобные треволнения омрачали ход обучения.

— Я уже напомнил юноше о строгих протоколах, — подтвердил декан Шао. — В отчаянии, он предложил найти себе замену самостоятельно, конечно же, испросив моего дозволения.

Бай Цзюнь вскинул бровь, изображая удивление.

— И вы дали своё согласие? Весьма… любопытно. Эртай, без сомнения, одарён, но его методы… порой вызывают… лёгкое недоумение. Боюсь, его чрезмерное рвение привлечёт не тех, кто действительно достоин его общества.

— Именно это меня и беспокоит, профессор. Я не хочу, чтобы в погоне за идеальным партнёром, он навредил другим студентам.

В глазах Бай Цзюня вспыхнула лукавая искорка. — В таком случае… осмелюсь предложить небольшую перестановку в распределении сил…

Декан Шао, сделав глоток остывшего чая, издал негромкое хмыканье. — Неужели вы затеваете некую интригу, профессор?

— Возможно, я лишь проявляю заботу об этих неоперившихся птенцах, — отозвался Бай Цзюнь с притворной невинностью. — Эртай наделён талантом, но его пыл порой затмевает разум. Ему нужен мудрый поводырь, способный направить его энергию в правильное русло.

Декан Шао окинул профессора испытующим взглядом. — И вы предлагаете…

— Именно. Я лично возьму Эртая Вэньчжоу под своё крыло. Сопровождение на заданиях, непрестанное теоретическое обучение и тщательный анализ миссий — всё это я беру на себя, — Бай Цзюнь сделал многозначительную паузу, наблюдая за реакцией декана. — А юноше, которому я должен был стать временным наставником… пусть же Ушибуя Усо станет моей «достойной» заменой.

Затянулось молчание, пока декан Шао обдумывал предложение профессора. С одной стороны, Бай Цзюнь был одним из самых опытных наставников в Академии, и его наставничество могло принести Эртаю неоценимую пользу. С другой — декана не покидали смутные сомнения относительно истинных мотивов профессора. Бай Цзюнь всегда славился своим нестандартным подходом к обучению и непредсказуемым поведением.

— Хорошо, — наконец произнёс декан Шао. — Я согласен на ваши условия. Но помните, профессор Бай, на вас возлагается огромная ответственность за благополучие Эртая и успешное завершение им стажировки.

— Разумеется, — улыбнулся Бай Цзюнь, медленно поднимаясь.

Едкая мысль пронзила его сознание. «Превосходно. Одним выстрелом — две цели. Под неусыпным наблюдением Эртай не сможет выдать меня или совершить непростительную ошибку… К тому же… это мой изощрённый способ свести с ним счёты… Ведь никто не застрахован от трагической случайности во время практических занятий.»

______________________

*Мэйю шу - Изначально 《 没有根的树 》[méiyǒu gēn de shù] Дерево без корней. Эртай сократил до мэйю шу, что означает «нет числа», «не учитывать», или «В каждом (из нас) есть/имеется книга», или «Дождливая книга в сезон слив». Всё зависит от того, как Эртай произнесёт это прозвище, но чаще «Дождливая книга в сезон слив».

*flagrante delicto - Страстное, вопиющее преступление