Онлайн чтение книги Кажется я стал целью захвата призрака It seems I've become a capture target for this ghost
7 Кризис идентичности. Бумажный Диагноз: гаремник!

Алый мустанг искрился под лучами солнца на фоне заснеженных, серовато-грязных дорог, ожидая своего хозяина. Линсю, в сопровождении Эртая, приблизился к роскошному автомобилю. Ван И склонился в учтивом приветствии, распахнув дверцу с безупречной грацией.

— Молодой господин Ваншан, этот бумажный человек внезапно замолк, — доложил личный водитель, протягивая Линсю изящную фигурку оригами. — Клянусь головой, я не осмелился прикоснуться к ней.

Линсю неспешно принял бумажного человечка. В тот самый миг, когда его пальцы коснулись хрупкой бумаги, безжизненная фигурка, казалось, вдохнула жизнь.

Ушибуя Усо, едва различимо шевеля губами, прошептала: «Старший братец Ваншан… Ты жив… Это величайшее счастье…» Но голос её внезапно угас. И в следующее мгновение тонкий бумажный силуэт вспыхнул ярким пламенем, превратившись в горстку пепла, развеянного невидимым дуновением.

Эртай и Линсю обменялись озадаченными взглядами. В глазах Эртая читалось непонимание, смешанное с тревогой. Линсю, приподняв бровь, тихо произнёс:

— Шиди, что это было? Почему дух Усо обратился... в ничто?

Линсю явно не этого ожидал от встречи с той, которая ценой своей жизни уберегла его от смерти. Но вот что странно. На его лице не было ни единой эмоции, а в голове была лишь пустота. Да, он уже давно смирился с её смертью, но когда услышал о возможности поговорить с Ушибуей Усо, сложно было скрыть и то, что его накрыла волна некоторого облегчения. Но сейчас, всё что он мог, это просто смотреть на то как вместо пепла на красные от холода пальцы, ложится снежинка и мгновенно тает от тепла его рук.

Эртай нахмурился, пытаясь мыслить логически:

— Возможно ли, что, увидев тебя живым и невредимым, её душа наконец обрела покой и освободилась от земных уз?

— Вот как… — Линсю опустился на мягкое кожаное сиденье автомобиля. На его лице всё ещё не дрогнул ни один мускул: «Хорошо, что я ни на что не надеялся. Но всё же, как её душа могла оказаться здесь? Я вдруг вспомнил, что мы проводили ритуал, чтобы её душа точно не возвращалась... Чёрт...» Линсю из-за всех сил старался делать вид, что в его сердце не была места для надежды, но отчего же тогда в его глазах Эртай мой прочитать сожаление?

Однако, вместо того, чтобы сыпать соль на рану, Эртай лишь последовал за ним внутрь салона, погрузившись в тягостное молчание. Мысли вихрем проносились в его голове. Как Ушибуя вообще смогла так долго оставаться в этом мире? Ответ, вероятно, известен лишь тому, кто был близок к Лянь Яоси. И этот человек, разумеется, Бай Цзюнь. Эртай понимал, что он мог бы обратиться за помощью к Минато, но в тот момент было важнее помочь Линсю избежать «совместной вечности» с призраком Шицзэ…

Неизбежная встреча с Бай Цзюнем становилась всё ближе, так что отсрочить этот момент не получилось бы, даже если бы Эртай попытался. Взгляд его ожесточился, когда он вдруг произнёс:

— Шисюн Линсю… Боюсь, я должен съехать от тебя.

Линсю, удивленный внезапным заявлением, вопросительно вскинул голову:

— Куда? Есть ли у тебя место, где можно остаться? И надолго ли?

Эртай с трудом сглотнул внезапно образовавшийся ком в горле:

— Возможно, навсегда, Линсю… Я отправлюсь к Бай Цзюню.

Линсю, уставший от вечной драмы, лишь отмахнулся:

— Я даже не уверен, готов ли я вникать во все эти хитросплетения, но я тебя услышал. Делай, что должен, шиди.

Эртай лишь поджал губы, а затем сказал:

— И всё же… Чтобы избежать любых недомолвок, я хочу, чтобы ты знал, что я делаю это ради тебя.

В салоне автомобиля повисла напряжённая тишина, нарушаемая лишь приглушённым рокотом мотора. Линсю отвернулся к окну, созерцая проплывающий мимо городской пейзаж. Слова Эртая эхом отдавались в его сознании, не вызывая ни удивления, ни гнева, лишь усталую констатацию факта. Многочисленные предательства и разочарования притупили остроту чувств, оставив лишь горький привкус неизбежности. Он видел, как Эртай, ведомый своими мотивами и убеждениями, неуклонно движется к Бай Цзюню, и понимал, что остановить его было бы бессмысленно. Каждый волен выбирать свой путь, даже если этот путь ведёт в бездну.

Эртай, заметив отсутствие реакции Линсю, стиснул руки в кулаки. Он ожидал бурной реакции, яростного протеста, но получил лишь безразличное согласие. Это разочаровывало и одновременно пугало. Он посвятил Линсю в свои планы, надеясь на понимание, на поддержку, возможно, даже на отговорку или хотя бы нелепую шутку. Но Линсю, казалось, погрузился в апатию, отгородившись от всего мира стеной безразличия.

Автомобиль замер у подножия небоскрёба. Ван И бесшумно распахнул дверцу, приглашая Линсю выйти. Тот выбрался наружу и, небрежно бросил Ван И:

— Отвези Эртая туда, куда он скажет. И да… Эртай, считай мой мустанг в твоём распоряжении. Если тебе вдруг захочется смыться от одного проклятого ше-цзина, можешь воспользоваться. Но это ещё не значит, что я забыл твою подставу с Минато... И знай, тебе всегда есть куда вернуться.

Линсю уходил не оборачиваясь, уверенно. Так, как обычно уходят герои, которые больше никогда не встретятся.

Но Эртай до последнего провожал взглядом эту изящную спину Линсю, ни то ошарашенный его щедростью, ни то пытаясь понять сколько времени должно будет пройти, прежде, чем они встретятся снова.

Ключи от такой тачки — это, конечно, аргумент, но осадок отстранённости Линсю никуда не делся. Да, Эртай накосячил, и Линсю помнит. Но сейчас важнее было другое — добраться до Бай Цзюня, выяснить, что случилось Усо, и избавить себя от подозрений о том, что эта проклятая хули-цзин — Лянь Яоси, неведомым образом всё ещё жива.

В салоне мустанга воцарилось молчание. Ван И, сохраняя невозмутимый вид, ждал указаний. Эртай назвал адрес, что прочитал из сообщения от Бай Цзюня в WeChat. Теперь здание, находящееся по этому адресу станет его новым домом. Немыслимо! И всё же… «Любопытно, это квартира, особняк или канализация, как и полагается змеям?» — Мысленно усмехнулся он. Но улыбка даже внутренняя, вышла измученной.

Машина рванула с места, оставив за собой лишь лёгкий запах жжёной резины. Эртай откинулся на кожаном сиденье, прикрыв глаза. В голове роились мысли о Линсю… Этот невозмутимый взгляд и его слова перед тем, как шатнуться в небоскрёб, преследовали его.

В тот момент, когда Минато попросил его об услуге в замен на нечто важное для Эртая, он уже тогда понимал, что очевидно ранит лучшего друга, но считал, что так будет лучше для всех. И даже сейчас. «Ради него», как бы пафосно это ни звучало. Иначе, Линсю бы зарылся в своих проблемах, ничего не делая. А он, Эртай, должен был действовать.

Однако... Что его ждёт у Бай Цзюня? Тёплая встреча? Допрос с пристрастием? Или, что ещё хуже, игнор и холод? Он понимал, что рискует, ввязываясь в эту игру, но отступать было поздно. Тем более, после всего, что случилось в преисподней.

Ван И плавно остановил машину у ворот особняка, больше напоминавшего древний храм, с изогнутыми крышами, утопающими в снежном безмолвии. Эртай, прежде чем выйти, глубоко вдохнул морозного воздуха.

Он вышел из машины, лицо его презрительно-усмехающаяся маска, но внутри рождается чихуахуа, грозящая прогрызть его черепную коробку. Он направился к воротам, но не мог не подчеркнуть того, что ше-цзин умеет жить на широкую ногу. Этого у него было не отнять.

— Благодарю, Ван И, вы свободны, — вежливо произнёс Эртай. Тот молча кивнул и, развернув мустанг, умчался обратно к мерцающим огням города.

Подойдя к воротам, Эртай трижды дёрнул за колокольчик. Ответ последовал мгновенно, и кованые створки бесшумно отворились, открывая длинную, уходящую вглубь аллею. Его не встречают, но очевидно ждут. И ждут уже очень давно.

Эртай шагнул на выложенную камнем дорожку, слыша под ногами лёгкий хруст свежевыпавшего снега. Вокруг царила звенящая тишина, лишь изредка нарушаемая шелестом ветра в ветвях причудливо изогнутых сосен. Особняк, возвышавшийся впереди, казался вырванным из другой эпохи — величественный, загадочный и немного зловещий. «Не канализация, это точно,» — промелькнуло в голове Эртая, сопровождаясь нервным смешком.

Наконец, он достиг крыльца особняка. Тяжёлая дверь из тёмного дерева отворилась почти бесшумно, будто по мановению невидимой руки. Внутри его встретила прохлада и полумрак. В нос ударил густой аромат благовоний и старинного дерева. Никто не вышел его встречать, лишь в глубине холла мерцал слабый свет, маня его вглубь.

Эртай вошёл, слыша, как за спиной захлопывается дверь, отрезая его от внешнего мира. И там, где мерцал свет появился силуэт. Бай Цзюнь, прислонившийся к стене, протянул руку, к выключателю. В следующий миг во всём здании стало ослепительно ярко, когда Бай Цзюнь произнёс:

— Добро пожаловать, милый… Или, я уже могу называть тебя своим супругом?

Эртай едва успел моргнуть, как его зрение адаптировалось к внезапному потоку света. И вот он стоит, как кролик перед удавом, прямо перед самим Бай Цзюнем! Тот, будто сошедший с обложки журнала «Демоны и Интерьеры», как и всегда, был в своём неизменно безупречном шёлковом ханьфу.

— Супругом? Ну, я даже не знаю, нам хотя бы контракт брачный показывать будут? А пункт про «не превращать партнёра в пепел» там есть? — Эртай выдавил нервный смешок, стараясь скрыть бешеное колочение сердца.

— Ах, мой милый Эртай. Разве клятва верности не похожа на брак? — Вопросил Бай Цзюнь, его губы растянулись в сладостной улыбке. Он двинулся с места делая один шаг навстречу к Эртаю.

— Ха? Так и думал, что дело пахнет писюнами. — Усмехнулся Эртай, отзеркаливая движение ше-цзина.

Бай Цзюнь продолжал надвигаться, как хищный богомол на свою ничего не подозревающую жертву. Вблизи его аура была ещё более подавляющей, янтарные глаза горели неземным огнём.

— Ну что ты сразу в крайности? Я думал, начнём с романтического ужина при свечах, разговоров о вечном, а потом, может быть, и решим, как нам делить семейное ложе. Я знаешь ли, в отличие от тебя, не привык спать с кем-то. — Бай Цзюнь лукаво прищурился. Он остановился в дюйме от Эртая, и его голос слегка понизился до опасного шёпота: — Хотя, если ты настаиваешь…

Вдруг Бай Цзюнь резко схватил Эртая за подбородок, заставляя его смотреть прямо в свои глаза. Но Эртай, с такой же быстротой перехватил его руку, и удерживая за запястье, хищно процедил:

— О, разумеется. Но только после того, как ты расскажешь мне, что случилось с душой Ушибуи Усо, и что там с этой проклятой Лянь Яоси.

Он впился взглядом в лицо Бай Цзюня, пытаясь разглядеть хоть тень лжи в его глазах. Внутри бушевал ураган эмоций — страх за Линсю, злость на собственную беспомощность, жалость к Усо, и, конечно же, болезненное влечение к этому ше-цзину.

— Усо… Невинная студентка, — выдохнул Бай Цзюнь, в его голосе прозвучала не скорбь, а скорее нарочитое притворство. — Её душа была изранена, слишком долго задержана в зеркальном мире. А что до самой хули-цзин, поглотившей её душу… Мне ведомо лишь то, что она вдоволь развлекается в цикличности одного и того же дня.

Эртай нахмурился, вспоминая громкие размышления Линсю. «Неужели он был прав?!» В тот момент, когда Линсю думал об этом, он вероятно даже не предполагал, что был настолько близок к разгадке. Но это всё равно не объясняло причины по которой съеденная душа оказалась в бумажной кукле.

И, несмотря на то, что «скорбь» Бай Цзюня была настолько фальшивой, что могла бы играть в дешёвой мыльной опере, Эртай лишь сильнее сжал запястье ше-цзина, приблизив своё лицо на опасное расстояние.

— Хватит лгать, Бай Цзюнь. Я уверен, что ты причастен к этому. Ты знаешь больше, чем говоришь. Что ты сделал с Усо? И почему Лянь Яоси заперта в этом проклятом дне сурка?

— Потому что… — Медленно ответил тот, — её заперла там сама Ушибуя Усо, чтобы хули-цзин никогда не смогла вырваться из зеркального мира. Но цена была слишком велика: когда вы запечали Лянь Яоси, вы так же запечали и Ушибую. Но, справедливости ради, любая переработанная еда всегда ищет выхода. И когда этот выход был ею найден, часть души Усо покинула зеркальный мир, а другая её часть всё ещё удерживает формацию цикличности.

— Хочешь сказать, что ты никак к этому не причастен?

Бай Цзюнь холодно усмехнулся. — Ты слишком любопытен, Эртай. Но, раз уж ты так настаиваешь… Допустим, я немного направлял события. Ушибуя была… нестабильна. Её душа уже не могла выдержать бремя заточения Лянь Яоси. И я лишь подтолкнул её семью к нужному решению, оказав услугу её почившему брату Ушидэ. Поэтому, бумажная кукла была её временным пристанищем. Но увы, душа Ушибуи слишком повреждена, и потому кукла самовопламенилась. Поверь мне, я не желаю ей зла, и все мои действия были направлены только во имя твоего благополучия. Ведь я помню, как дружба с ней была дорога тебе. А всё, что дорого моему Эртаю дорого и мне… Кроме… Линсю, разумеется.

Эртай опешил от такого признания. «Во имя моего благополучия?! Да ты издеваешься?!» — мысленно взревел он. Вслух же процедил:

— И ты думаешь, я поверю хоть одному твоему слову, демон великодушный? Ты же готов родную бабушку продать за щепотку тёмной энергии! — Он резко отпустил его запястье, отходя на шаг. Воздух между ними искрился напряжением, и Эртай готов был в любой момент подорваться к нему фирменным ударом с ноги.

— Ох, жестокий мой, ты так плохо обо мне думаешь, — наигранно вздохнул Бай Цзюнь, потирая покрасневшее запястье. — Я, конечно, не ангел, но и не чудовище, каким ты меня рисуешь. Тёмная энергия? Да она сама ко мне липнет, что я могу поделать? А насчёт бабушки… Ну, это, знаешь ли, сложный вопрос, учитывая, что у меня её никогда не было. Но не будем обо мне. Давай лучше вернёмся к Усо. Или тебя больше интересует Лянь Яоси?

Он выдержал паузу, давая Эртаю время обдумать свой ответ. В его глазах плясали насмешливые искорки. Эртай знал, что Бай Цзюнь играет с ним, но у него не было выбора, кроме как подыгрывать.

— Меня интересует, как вытащить Усо из этой передряги. И ты мне в этом поможешь, нравится тебе это или нет, — отрезал Эртай, стараясь сохранять хладнокровие. — Иначе, клянусь тебе всеми богами и демонами, я найду способ испортить тебе жизнь так, как ты ещё не представляешь.

Бай Цзюнь расхохотался, его смех эхом разнёсся по просторному холлу. — Ты такой милый, когда злишься, Эртай. Но я ценю твою решительность. И потому помогу тебе. Но у меня есть условие.

Он снова сократил расстояние между ними, наклонившись к самому уху Эртая. — Ты подал мне отличную идею, что нам следует документально закрепить наши отношения… Так что готовься... стать моим супругом по-настоящему.

Эртай резко отшатнулся, его щёчки предательски заполыхали румянцем. «Что?! Да он совсем с катушек слетел!» Ярость и смущение захлестнули его с новой силой, но Бай Цзюнь приложил палец к его губам, не давая словам обрести форму.

Эртай лишь нахмурился, обдумывая предложение. Конечно, это попахивало безумием, но если это единственный способ вытащить Усо, то он готов был рискнуть. И потому, внезапно укусив палец Бай Цзюня, он злобно уставился на него!

— Я… Так понимаю, это твоё согласие? — Вопросил ше-цзин, его взгляд был надменным, но в самых глубинах его змеиных зрачков вспыхнуло желание, когда Эртай нарочито облизал его палец, демонстрируя вязкую слюну, что протянулась от его губ до указательного пальца Бай Цзюня.

Но затем юноша резко отстранился сплёвывая кровь на пол. — Считай это авансом, — огрызнулся он, отворачиваясь, чтобы скрыть румянец. — Сначала помоги мне с Усо. А потом… Не жалуйся, если из-за меня не сможешь спать по ночам.

Бай Цзюнь ухмыльнулся, довольный исходом этой своеобразной сделки. Он провёл большим пальцем по месту укуса, но похоже, он снова рискует оказаться среди проигравших.

— Прекрасно. Тогда начнём прямо сейчас. Нам понадобится кое-что из зеркального мира, — произнёс Бай Цзюнь, щелчком пальцев открывая портал, за которым клубился туман. — Но будь готов. То, что ты там увидишь, может не понравиться даже тебе. Лянь Яоси умеет создавать иллюзии, и грань между реальностью и кошмаром… очень тонка.

— Справлюсь и без твоих назиданий. — Эртай прошёлся вперёд, откинув один их своих хвостиков назад, нарочито проехав волосами по лицу Бай Цзюня.

Эртай, не дожидаясь приглашения, шагнул в портал, оставив ше-цзина в клубах тумана. Сразу же его обдало ледяным воздухом, пропитанным запахом гнили и отчаяния. Мир вокруг предстал перед ним искривлённым отражением знакомых пейзажей, словно кто-то намеренно издевался над реальностью. Деревья корчились в неестественных позах, небо пульсировало зловещими оттенками, а земля под ногами казалась зыбкой и нестабильной. Это был всё тот же особняк, но… Ему вдруг стало некомфортно, когда он ощутил некую тяжесть в груди, и… отсутствие его критически важного достоинства…

Эртай:.....

Эртай: Wo Cao! Какого хрена я отыгрываю здесь свою маму?!

Когда Линсю вернулся в квартиру, то первым делом, что он сделал так это повалился в свою мягкую, необъятную постель. Тело расслабленно, глаза прикрыты. Голова, разумеется, трещит по швам, и в ней, как и всегда, слишком много всего, чтобы он смог просто так уснуть.

В сердце закралось мерзкое ощущение, будто его использовали, надругались над его доверием, и, о боги, ему это даже понравилось! Дело было не только в предательстве Эртая, которому он готов был доверить даже свою жалкую жизнь, но и в искусной, дьявольски привлекательной игре, которую разыграл Шицзэ.

Быть может, чтобы обуздать чувства, терзающие его душу, ему нужно было признать, что Шицзэ действительно ему необходим? Что это не Шицзэ изнывает от любви к Линсю, потеряв остатки здравомыслия, а сам Линсю обречён на эту всепоглощающую страсть?

И ещё… «Неужели… чёрт возьми, я ревновал его в тот момент? И к кому?.. К Даньмэю?! Невозможно.» Горький привкус отвращения к самому себе заполнил рот. Линсю с трудом разомкнул веки, его пристальный взгляд, метнулся к месту, где стояла проклятая бумажная кукла.

Эта гадина, эта бездушная марионетка возомнила, что имеет право остаться рядом с ним! Подло, как вор в ночи, бумажный человечек проскользнул в складки куртки Линсю и теперь, подобно акробату, выпрыгнул из неё на мягкое ложе.

Лицо Линсю оставалось невозмутимым, но в следующее мгновение его рука властно потянулась к бумажному созданию. Смять, растоптать, уничтожить этот проклятый корень всех его проблем! Без Даньмэя он никогда бы не завяз в этом дерьме. Но в последнее мгновение пальцы замерли в дюйме от беззащитной, бумажной головы, а затем, побеждённые слабостью, бессильно рухнули на постель.

— Братец? Тебя что-то тревожит? — Вдруг раздался хрупкий голосок бумажного человечка.

Линсю дважды глубоко вздохнул, прежде чем ответить:

— Ты.

Даньмэй, этот маленький искуситель, склонил свою бумажную головку, его нарисованные глаза были полны невинности. — Я что-то сделал с тобой при жизни? Ты ненавидишь меня?

Линсю, едко ухмыльнувшись, процедил:

— Например… украл имя, которое должно принадлежать только мне.

— Хм… Теперь, когда я думаю об этом… может быть, ты был для меня значимым человеком? — Даньмэй простодушно захлопал своими бумажными ресницами, его угольные брови выражали замешательство.

— Какая теперь разница, если ты, мерзкий паразит, всё равно нихуяшеньки не помнишь? — Линсю снова прикрыл веки, отчаянно пытаясь укрыться от дьявольского искушения разорвать этого ублюдка на мелкие кусочки, как вдруг бумажный человечек с совершенно невозмутимым видом приблизился и, с наглой уверенностью, прыгнул к нему на грудь.

— Но для тебя это ведь важно, верно?.. Если я могу что-нибудь сделать, чтобы увидеть тебя улыбающимся, братец, я буду готов на всё. Это… так странно, но… — Даньмэй запнулся, будто не решаясь произнести крамольные слова, — Я начинаю верить, что ты и правда был мне очень дорог!

Линсю снова вздохнул:

— Ты был моим младшим братом. Родился на две минуты позже меня.

— О? Значит, мы близнецы? — Радостно воскликнул Даньмэй и заплясал на животе Линсю, перебирая крошечными бумажными ножками. — Теперь я понимаю! Я чувствую родство, братец! Хотя… Забудь. Я ведь ничего не чувствую! — Бумажные брови сморщились, когда он вдруг лёг на живот Линсю, прислушиваясь. — Внутри тебя… что-то есть. Это как… ребёночек! Хотя… подожди-ка! Ты что беременный?!

Линсю:......

Линсю: Wo Cao!

Даньмэй тут же исправился:

— Хи-хи, прости! Я имел в виду твоё ядро. Ты полон нечистой ци!

Линсю удивлённо вскинул бровь:

— Откуда тебе это известно?

Бумажный человечек поднимаясь, лишь развёл руками:

— Теперь, когда ты спросил об этом, я вспомнил как тот красивый братец Шицзэ много рассказывал, что у меня особенные глаза. А если ты мой близнец, то значит, что и у тебя тоже!

Линсю злобно усмехнулся:

— Для того, кто нихуя не помнит, ты помнишь, блять, как-то слишком много.

Даньмэй лишь пожал своими бумажными плечами:

— Мои воспоминания о прошлой жизни похожи на решето. Я могу на мгновение что-то вспомнить, а потом снова забыть… Но воспоминания о жизни бумажным человечком, на удивление, не забываются мной.

Линсю прищурился, разглядывая Даньмэя. Этот бумажный дурачок, кажется, искренне верил в то, что говорит. И всё же, что-то в его внезапных проблесках памяти казалось до чёртиков подозрительным.

— Ладно, допустим, у тебя и правда «особенные глаза», — проворчал Линсю, переворачиваясь на бок. Даньмэй кубарем покатился вслед за ним, умудрившись зацепиться за край одеяла. — И что ты собираешься с этим делать? Собираешься читать мне нотации о вреде нечистой ци?

Бумажный человечек снова уселся ему на живот, скрестив свои крошечные ножки. — Не знаю, — честно признался он. — Может, братец Шицзэ знает, что с этим делать? Он ведь такой умный! В ещё там был тот похожий на Шицзэ красавец Минато. Он тоже, кажется, очень умный!

— Тц! Это именно из-за Минато, моё ядро наполнилось тринадцатью душами призраков! Чтоб его блять!

— А! Неужели, ты практикуешь технику, что используют в клане Сакураями? Неужели я был выходцем той знаменитой семьи? — Весело пролепетал этот глупый бумажный человечек.

— Да нет же! Минато мой наставник, который решил без моего ведома обучить меня этой дрянной технике!

— О? Ничего себе! Значит… А… П-погоди… Шицзэ и Минато… Братья Сакураями?! И один из них твой наставник? Ва-а-а, братец, ты у меня такой крутой! И выходит, ты встречаешься с этими самыми великими охотниками макси+ ранга? Я та-а-к тебе завидую!

Линсю:.....

Линсю: Да если бы не ты, я бы ни кто кому из них в жизни бы не подошёл, блять! Чтоб ты сдох, кусок говна!

Внутренние эти возмущения, однако, остались лишь в его голове, когда Даньмэй решил его добить окончательно.

— О, я вспомнил, что краем уха слышал, как вы с Минато занимались с-сексом… И с Шицзэ… Ай-йя, братец, ты что в гаремнике исскейнулся?

Линсю:.....

Линсю: Это всё из-за тебя!

Линсю застонал, чувствуя, как его и без того измученный разум вот-вот взорвётся. Бумажный сорванец был хуже цунами, сметающего последние остатки здравого смысла. «Гаремник? Да я скорее начну коллекционировать носки с дырками, чем заведу себе мужской гарем!» — мысленно взвыл он. Но вслух лишь процедил сквозь зубы:

— Заткнись. Просто заткнись. Ты ничего не понимаешь.

Но Даньмэй, казалось, был неисправим. Его бумажная мордашка расплылась в невинной улыбке. — Ой, прости, братец! Я просто хотел пошутить! Но если тебе не нравится, я больше не буду! — И тут же добавил, понизив голос до заговорщицкого шёпота: — Но будь я на твоём месте, то тоже бы замутил со всеми этими красавцами. А что насчёт братца Эртая? С ним у тебя тоже что-то было? Только честно!

Линсю подскочил в кровати, словно его ударило током прямо в задницу. — Что?! Откуда ты это взял?! Да я бы ни за что и никогда! — Даньмэй лишь пожал плечами, и Линсю понял, что бороться с этим бумажным источником хаоса бесполезно. Он просто должен пережить это.

— Ладно, — выдохнул Линсю, закрывая лицо руками. — Я официально объявляю, что ухожу в монастырь. Или стану отшельником, блять, в горах. Или… может быть, просто утоплюсь нахуй в ванне, чтобы больше не видеть этого дерьма.

Даньмэй, сидящий у него на коленях, внимательно слушал, наклонив бумажную голову. — Монастырь? Звучит скучно. В горах холодно. А в ванне… ну, ты же не хочешь, чтобы я размок, правда? Давай лучше придумаем что-нибудь повеселее! Например… похитим того блончинчика, что был на коленях Минато, и замутим ещё и с ним, а?

Линсю издал какой-то нечленораздельный звук, среднее между стоном и рычанием, и повалился обратно на подушку. Кажется, его жизнь только что достигла нового уровня абсурда. И виноват в этом, конечно же, был этот проклятый бумажный брат-близнец с решетом вместо памяти и неуёмной жаждой приключений на пятую точку.

— Так… — Наконец, выдохнул Линсю, наоравшись вдоволь. — Ты что-нибудь ещё знаешь о технике тринадцати душ? Как её применять? Активировать?

— Хм… Если честно, когда ты сказал об этом, я вспомнил только как красавец Шицзэ однажды использовал эту технику, чтобы расправиться с зомби…

Линсю нахмурился, размышляя. «Точно… В зеркальном мире. Если учитывать, что эта техника призывает оружие, то технически и я теперь могу их призвать. Но… Какое оружие выбрать? Тринадцать пистолетов? Тринадцать мечей или плетей, как у этих двоих Сакураями?» Вслух же он лишь спросил:

— И это всё? Больше ты ничего не помнишь?

— Не помню о чём, братец?.. — Даньмэй беспечно пожал плечами, и его плоское личико выразило искреннее недоумение. — А, может быть, я должен был что-то помнить? Ты ведь знаешь, я как старый радиоприёмник, поймаю волну, а потом она снова пропадает. Спроси лучше у Шицзэ, а то он как заведётся, не заткнёшь даже губами!

Линсю:…

— Забудь. Просто забудь.

В конце концов, понимая, что от этого бумажного оригами-террориста ничего не добиться, Линсю решил не мелочиться. Он потянулся к телефону, а затем набрал сообщение в WeChat:

[Слышь, придурок. Раз уж ты в меня артефакт Тринадцати Душ поместил, то будь добр, обьясни как пользоваться этой твоей сраной техникой!]

А затем отняв взгляд от экрана посмотрел на бумажного человека и добавил:

[Иначе я твоего Криса прикончу, а потом призову, и будет он у меня вместо декорации на коленях сосать плюс лежать!]

Даньмэй охнул и прикрыл рот бумажной ладошкой, изображая крайнюю степень испуга. — Не надо блондинчика! Он же такой милый! — завопил он, спрыгивая с Линсю и принимаясь суетливо бегать по одеялу.

Линсю лишь закатил глаза, игнорируя паникующего бумажного братца. Вскоре пришло уведомление:

[Ты правда угрожаешь мне?.. Забавно. Но справедливости ради, мне было бы любопытно увидеть Криса на твоих коленях. Может быть, я и правда куколд, как ты выразился на этом своём русском языке? *Подмиг*]

[И ах, да. Техника Тринадцати Душ — штука сложная, в двух словах не объяснишь. Приезжай завтра ко мне, покажу основы. И Даньмэя своего прихвати, я попробую извлечь его душу.]

Линсю фыркнул, отправляя в ответ лишь один смайлик кучу фекалий, приукрашенную смайликом в виде чертилы. Минато, как всегда, умудрялся вывести его из себя даже одним лишь текстом.

Даньмэй, кажется, немного притих, осознав, что его выходки могут иметь вполне ощутимые последствия. Он сидел, сжавшись в комочек, на самом краю подушки, и жалобно поглядывал на Линсю.

— Неужели… Братец Минато и правда такой страшный? — пропищал он, как будто ожидая утешения.

Линсю вздохнул. — Страшный — не то слово. Он… непредсказуемый. И у него явно какие-то свои планы на меня. А ты, бумажный идиот, только добавляешь масла в огонь.

Он откинулся на подушку, глядя в потолок. Перспектива снова оказаться в одном помещении с этим двуличным типом вызывала у Линсю стойкое отвращение. Но, с другой стороны, перспектива разобраться с грёбаной техникой Тринадцати Душ перевешивала всё. Завтрашний день обещал быть долгим и мучительным. И, судя по всему, расслабиться ему не дадут ни эти двое Сакураями, ни этот чёртов бумажный купидон, решивший устроить из его жизни бразильский сериал…