Онлайн чтение книги Кажется я стал целью захвата призрака It seems I've become a capture target for this ghost
5 Голубой воробушек с глазами цвета сапфира

Всё вокруг Линсю померкло, а затем вспыхнуло ярким светом, возвращая его в реальность. Лянь Яоси была окончательно уничтожена. Но Линсю не чувствовал ни триумфа, ни облегчения.

Эртай тронул его за плечо, пытаясь оставаться непринуждённым:

— Ты чего завис? Или хотел там с зомбями чайку попить?

Линсю тряхнул головой, отгоняя наваждение, но морок не отступал. Ведь последний кадр, застывший в его памяти перед тем, как Линсю захлопнул дверь в Зеркальный Мир, — это Шицзэ, продолжающий свой танец смерти с ордой восставших мертвецов. Его взгляд, прикованный к точке исчезновения Линсю, был полон трагической симфонии: боли, как от предательства, разочарования, и… любви. Того, чего Линсю отчаянно не хотел ни видеть, ни признавать.

Оказавшись в безопасности, Линсю рухнул на пол, уже не переживая о том, насколько грязным стало его белоснежное ханьфу. Его тело дрожало от пережитого стресса, и он закрыл глаза, пытаясь успокоить бешено колотящееся сердце.

Мир ещё не был спасён, но по крайней мере, они уничтожили высокоранговую нечисть. Отомстили за смерть Ушибуи Усо, чьё бездыханное тело лежало неподалёку. Но у всего этого была и обратная сторона — поглощённую хули-цзин душу, невозможно вернуть в тело.

Во-первых, это означало, что Усо не станет нечистью, во вторых её невозможно будет вернуть из небытия через семь дней после похорон, чтобы выслушать предсмертные пожелания, или же по-человечески попрощаться. И в третьих, Ушибуя никогда не переродится в этом мире снова.

Всё, что им оставалось, — предать её тело земле, среди самоубийц. Там, где не бродят тени неприкаянных душ, отринутых жизнью, ведь добровольно расставшиеся с ней, тоже навсегда лишены надежды на перерождение. Их души, как чёрные дыры, поглощены вечной тьмой.

Линсю нахмурился, в памяти всплыл мучительный эпизод — перевозка тела Даньмэя из кипящего Шанхая в умиротворённый Бэйдайхэ. Так что, он знал одно такое кладбище — печальный остров среди мёртвых, что станет последним пристанищем Ушибуи Усо.

Линсю поднялся, ощущая тяжесть ответственности. Перевозка тела на кладбище, расположенное, как и многие подобные места, в геомантически неблагоприятной зоне, должна была состояться в строгом соответствии с протоколом.

И несмотря на внутреннюю борьбу, Линсю понимал необходимость следовать установленному порядку. Война с нечистью требовала хладнокровия и неукоснительного соблюдения правил, пусть даже ценой душевной боли и сожалений.

Линсю ощущал себя хрупким дирижёром, стоящим во главе погребальной церемонии. Вместо нотных листов перед ним расстилались древние свитки, испещрённые таинственными инструкциями. Всё — от драгоценного саркофага, чудесным образом доставленного ровно через час после заказа, до мельчайших деталей ритуала — было устроено им лично. Но вместо слаженного оркестра перед ним стоял лишь Эртай, его верный товарищ, измазанный землёй и покрытый экзорцистскими символами, скорбящий всем своим существом.

Эртай, как всегда, пытался разрядить гнетущую атмосферу потоком саркастичных шуток: «Линсю, только не вздумай сам туда прыгать! Нам тут одного героя-одиночки хватило с головой!» Но сквозь его остроты Линсю отчётливо чувствовал глубокую, неподдельную боль утраты.

И пока Линсю нараспев произносил погребальные мантры, его разум был неотступно занят образом Шицзэ. Зловещий отпечаток его лица, увиденный в Зеркальном Мире, преследовал его, как навязчивая мелодия, звучащая в голове снова и снова. Это был провал, разъедающий его изнутри.

Линсю возненавидел себя за это.

Шицзэ… Его взгляд. И те слова любви, что он шептал Даньмэю… Линсю с силой зажмурил глаза, силясь изгнать эти мысли из своего сознания. Он не должен думать о нём. Не сейчас, когда единственный человек женского пола, находившийся рядом с ним, отныне была лишь горсткой пепла, покоящейся в этом гробу. Не сейчас, когда Усо, его верная подруга, отдала свою жизнь у него на глазах.

Но даже плотно сомкнутые веки не могли избавить его от навязчивых видений. Он чувствовал себя предателем. Предателем по отношению к Усо, которую не сумел защитить.

И, он, Линсю, чьи зубы скрипели от ярости при одном только виде Шицзэ в реальности, ощущал необъяснимое чувство вины перед тем, кого оставил в плену Зеркального Мира, даже зная, что это всего лишь иллюзия, порожденная тёмными силами.… И, наконец, предателем по отношению к самому себе, неспособному обуздать собственные, противоречивые чувства.

И когда последний ком земли упал на гроб, Линсю ощутил, как тяжесть немного отступает. Война ещё не окончена, но сегодня они дали бой тьме и не дали ей победить. И пока у них есть силы сражаться, память об Ушибуе Усо будет жить в их сердцах, как свет во тьме. — «Умри во имя мира, охотник. И никогда не возвращайся в этот мир.»

— Кстати, как прошла твоя миссия с Минато? — нарушил молчание Линсю, когда они ехали в такси, направляясь к его фамильному особняку.

Эртай, вальяжно развалившийся на переднем сиденье, лишь фыркнул в ответ:

— Этот проклятый Байцзэ и не думает нам помогать! Пришлось в одиночку расправляться со всей этой кучей низкоуровневой нечисти и восстанавливать защитные формации. Чёртов лис!

Линсю задумчиво уставился в окно, наблюдая за мелькающими огнями ночного города:

— Думаешь, он обиделся из-за того, что мы выгнали его из дома?

Розоволосый юноша самодовольно хмыкнул:

— Ерунда! Он прекрасно знал, чем рискует, когда явился к тебе домой, да ещё и предстал перед твоими уважаемыми родителями.

Линсю лишь задумчиво нахмурил брови:

— Возможно ли, что он тайно работает на Лигу Чжулуна?

Эртай удивлённо обернулся к нему:

— Это исключено! Если Минато захочет заполучить мир, он выберет иной путь. Сейчас всё, что его заботит — это ты, мой дорогой мэйю шу.

Линсю обречённо усмехнулся:

— Ты постоянно называешь меня мэйю шу, «книгой»… Скажи, а какой у неё жанр?

— Ай-йя… Я бы сказал, трагическая сага о благородном герое, погрязшем в собственных противоречиях, — меланхолично произнёс Эртай, а затем надменно улыбнулся. — С элементами захватывающих боевых искусств и щепоткой безнадёжной романтики, мой драгоценный друг.

Линсю скривился в усмешке, отворачиваясь к окну, где ночной Бэйдайхэ пульсировал огнями и тенями. Но Линсю не хотел даже думать о том, насколько точно было это описание.

Безнадёжная романтика? С кем? С Шицзэ? Эта мысль казалась нелепой и возмутительной одновременно. Но, несмотря на всю абсурдность, отмахнуться от неё было непросто. Слова Эртая вонзились в его сознание, заставляя вновь и вновь прокручивать в голове все последние события.

Справедливости ради, Эртай наивно полагал, что сейчас сердце Линсю страдало по Ушибуе Усо. Но сердце Линсю страдало по самому себе, проклиная своё существование.

Такси остановилось у величественных ворот особняка Ваншан. Линсю молча выскользнул из машины, не дожидаясь Эртая, и стремительно направился к дому. Давящая тишина и зловещий полумрак окутывали его комнату. Нестерпимая усталость накатывала волной, но сон упорно не желал приходить.

Ночь, подобно чернильному морю, поглощала последние отблески заката. За распахнутым окном клубились тёмные тучи, предвещая бурю.

На ветку старой сосны, цвета небесной лазури, вспорхнул маленький соловей. Его оперение казалось нереальным, словно плод воображения художника. Но больше всего поражали его глаза — два сапфира, редкость, немыслимая для этих птиц, холодно мерцали в кромешной тьме. Оценив обстановку, он расправил крылья и, грациозно перепорхнув, примостился в горшке с цветущими хризантемами.

Некоторое время он неподвижно сидел, с нескрываемым любопытством изучая спящее тело Линсю. Юноша беспокойно ворочался, и в какой-то момент, сбросив одеяло, остался лишь в одной ночнушке — большой, полупрозрачной рубашке.

Одеяло с шелестом упало на пол, открывая взору птички безупречное тело Линсю. Коварная луна осветила нежную кожу, что натянулась на точёных мышцах, каждый изгиб и впадина манили и дразнили. Даже сквозь тонкую ткань ночной рубашки угадывались очертания упругих ягодиц, рельеф пресса, длинные, сильные ноги, и даже икры, казалось, горели изнутри скрытой энергией. Птица не смогла отвести взгляд.

Доселе незаметная, она грациозно вспорхнула с горшка хризантем, маленькие глазки блеснули недобрым светом. Соловей подлетел к руке Линсю и, не колеблясь, вонзил свой острый клюв в нежную кожу пальца. Крошечная капелька алой крови выступила на бледной поверхности.

Маленькая птичка, совершая древний ритуал, подхватила драгоценную каплю своим клювом и стремительно перелетела к лицу спящего Линсю. Склонив голову, она выплюнула кровь прямо в центр его лба.

В тот же миг капля крови вспыхнула ослепительным, нефритовым светом. Мистическая энергия, хлынула в тело Линсю, погружая его в беспробудный сон...

Тело Линсю покрыла липкая испарина. Дыхание сбилось, стало тяжёлым и затруднённым. Казалось, на его грудь давила невидимая рука, парализующая волю.

Измученный, Линсю издал тихий, надтреснутый стон и с трудом разомкнул веки. Знакомая до боли, пропитанная флёром грядущего рока комната, предстала перед его взором. Если бы он был тем незрелым юнцом, каким являлся когда-то, он бы, возможно, и не узрел перемены. Но сейчас… Разница была ощутимой, болезненной — комната была как будто бы отражена в зеркале, искажая привычное пространство.

Линсю лишь горько усмехнулся про себя, снова закрывая глаза. «Блять… Да какого дьявола я оказался в этой 'призрачной кровати'?!»

Согласно древним преданиям Поднебесной, «призрачная кровать» (鬼床, guǐ chuáng) — ложе, облюбованное духами и призраками. Корни этого поверья уходят вглубь веков, в народные обычаи и суеверия. Считается, что призрачная кровать — это портал, граница меж миром живых и царством мёртвых.

Некоторые люди верят, что духи умерших или другие сверхъестественные существа могут временно обитать или посещать призрачные кровати. Говорят, что сон на призрачной кровати может вызвать яркие сны, являющиеся посланиями или предупреждениями от духов. Но больше всего Линсю выводило из себя то, что сон на призрачной кровати приносит несчастье, болезни, а иногда даже смерть!

Линсю:.......

Линсю: Дерьмо!

Собрав последние силы, он снова попытался открыть глаза, но внезапно кто-то тихонько рассмеялся прямо ему в ухо. Как только раздался этот невинный смех, тяжесть, давившая на его грудь, мгновенно исчезла.

Линсю резко подскочил, осматриваясь по сторонам. В комнате никого не было, но леденящий душу смех эхом отдавался в его голове. Он понимал — это не сон. Он снова в Зеркальном Мире. И на этот раз всё казалось намного реалистичнее, чем прежде. Каждый предмет, каждая деталь интерьера отталкивали своей искусственностью.

В голове пульсировала лишь одна мысль, которую он и озвучил:

— Будь ты проклят, чёртов Шицзэ!

Позади него послышался лишь меланхоличный смешок:

— Мне просто… Было любопытно… Почему же ты назвал меня муженьком, прежде чем исчезнуть? Разве ты не знаешь, сколько боли ты приносишь этими словами?

Линсю похолодел, бросив взгляд за спину. Позади него лениво примостившись на подушках, лежал Шицзе. И вид его был реальным, как самый настоящий человек, а не, чёрт возьми, призрак!

— Как ты… мог это услышать? Тебя ведь там не было.

Шицзэ только покачал головой:

— Всё, что касается меня в Зеркальном Мире, я вижу и в реальности. Иначе говоря, даже если меня там не было, а был лишь я из прошлого, это совершенно не имеет значения и будет считаться, что это был я сам.

Линсю сглотнул, чувствуя, как по спине пробегает холодок. Он понимал, что попал в ловушку. Шицзэ не просто затащил его в призрачную кровать, он каким-то образом связал их судьбы. Теперь всё, что происходило в этом искажённом измерении, напрямую влияло на реальность.

— Чего ты... хочешь? — Спросил Линсю, стараясь сохранить хоть какое-то подобие контроля над ситуацией. Но сон этот был подобен параличу, в котором вы не можете сделать ничего, даже закричать. И потому чем больше говорил Линсю, тем труднее ему становилось держать голову холодной.

Шицзэ лишь печально улыбнулся:

— Хочу, чтобы ты выспался. И пришёл, чтобы предупредить. — Он подался вперёд, обвивая своими руками спину Линсю. — Как только ты проснёшься, утро уже никогда не наступит. Будет лишь вечная тьма.

Линсю попытался вырваться из его объятий, но хватка Шицзэ была крепкой. По крайней мере, так показалось Линсю. На деле же, Шицзэ едва удерживал его.

— Кх!... Отпусти... Не хочу... Тебя... Слушать.

Но Шицзэ лишь плотнее прижал его к себе, его дыхание опаляло шею Линсю. — Прошу, выслушай меня внимательно. Ты ведь не хочешь умереть слишком быстро, не так ли? В конце концов, ты слишком слаб, моя нежная орхидея. Так что… как только Лига Чжулуна начнёт действовать, ты умрёшь самым первым. И я, конечно, был бы рад увидеть тебя в загробном мире, но уверен, что с твоим уровнем ци, ты станешь нечистью низшего ранга, которая не то, что имени своего не помнит, но даже двух слов связать не сможет.

Линсю замер, пораженный словами Шицзэ. В его голосе не было ни злорадства, ни насмешки — лишь искренняя забота, граничащая с отчаянием.

— Что… Почему ты... — Пробормотал Линсю, ощущая как его сознание теряется.

Черноволосый юноша лишь протяжно вздохнул, зарываясь головой в волосы Линсю.

— Неважно, почему. — Ответил Шицзэ. — Просто поверь мне. Ах, и кстати, по поводу слов, озвученных тобой ранее. Теперь я понимаю, зачем ты солгал. Но знаешь, так странно, что я услышал именно это. Это говорит о том, что ты не такой, каким кажешься.

Линсю отшатнулся от него, чувствуя, как гнев захлёстывает его с новой силой.

— Заткнись.

(Я уже сказал, что мне не нравится никто из вас, так что хватит переиначивать мои слова в своей похотливой голове!) — Но эти его слова застряли комом в горле. Будто кто-то намеренно закрывал ему рот. Возможно, это был даже он сам, та самая его часть души, желающая быть честной со своими чувствами, по крайней мере, во сне, где было место для всех его извращённых, истинных желаний...